Глава 10

— Значит, это твоих рук дело, верно? — спросил я, хотя ответ мне уже был известен. — Только вот мне одно непонятно… Почему ты просто не спросил разрешения? Зачем обязательно было красть?

С таким же успехом Игнат мог накопать себе ведро картошки на обед. Ну, а что такого? Сегодня цветы, завтра картошка. Конечно, до этого дело не дошло, но у меня было стойкое ощущение, что меня обворовал мой собственный работник.

— Я… я не хотел ничего плохого, клянусь! — едва не плача, запричитал он. — Вчера вечером я шел к колодцу воды набрать. Смотрю, а тут куст у вас растет с цветами красивыми. Никогда таких не видел… А у Марты, невесты моей, день рождения сегодня, — вытерев нос рукой, Игнат рискнул, наконец, посмотреть мне в глаза. — Не подумайте, господин Мейер, что я — вор. Я бы с вами расплатился… Несколько дней, может быть, бесплатно отработал ради такого подарка для неё. Вы же вчера в город уехали, а день рождение сегодня… Хотел подарок заранее ей сделать.

Я сжал кулак, едва сдерживаясь, чтобы не зарядить ему по голове. Игнат испуганно втянул голову в плечи. Романтик хренов. Решил выслужиться перед невестой редким цветком, а в итоге притащил в ее дом растение, о свойствах которого я могу лишь догадываться.

— Хотел подарок сделать? Порадовал? — сделав к нему шаг, переспросил я. — А теперь прибегаешь и орешь, что она умерла? Рассказывай, что вчера произошло.

— Я вчера поздно вечером, как стемнело, к ее дому прокрался. Марта уже спать ложилась, в окно выглянула. Я ей этот цветок и протянул… Она так обрадовалась, поцеловала меня, сказала, что поставит в кружку с водой прямо у изголовья кровати, чтобы утром проснуться и сразу обо мне вспоминать при виде него. А сегодня на рассвете я пришел ее поздравлять, как договаривались… — сглотнув слюну, Игнат выдержал небольшую паузу. — Понимал же, что родители в соседней комнате спят, будить никого не хотел. Подошел тихонько к приоткрытому окну, заглянул и шепотом звать начал: «Марта, Марта, просыпайся!». Раз позвал, два — молчит. Не шевелится даже. Я испугался, тихо залез в дом через окно это. Подскочил к постели, начал за плечо трясти, а она… она бледная вся, как мел. Я руку к носу — не дышит. К груди прижался — сердце не бьется. Холодная уже.

Раз система не дает ответов, значит, лучше испытать это на себе. Только аккуратно. Не хватало ещё самому этой дрянью травануться.

Я повернулся к кусту и наклонился к одному из спиральных бутонов. Сделал короткий, осторожный вдох носом.

Перед глазами на секунду помутнело, а по телу разлилась неестественная, ватная слабость. Ноги чуть не подогнулись, и я резко отшатнулся от куста, инстинктивно вдохнув чистого воздуха.

Ошибиться я не мог. Это ощущение я запомнил навсегда. Очень отдаленно, но этот эффект напоминал то состояние, которое возникло у меня в той пещере со спорами грибов. Они погружали любое живое существо в мертвецкий сон. Только это — растительный токсин, а не грибной. За несколько часов в запертой комнате девушка просто надышалась концентрированным ядом.

И тут до меня дошло… А действительно ли она мертва?

Так, нужно восстановить ход событий по порядку.

Сначала она поставила кружку с цветком прямо у изголовья кровати. В маленькой, закрытой на ночь комнате. Скорее всего, пыльца действует медленнее, чем споры, но ночи хватило сполна, чтобы усыпить невесту Игната.

Всё-таки Игнат ни разу не лекарь. В панике, посреди темной комнаты, он мог легко ошибиться. Бледная кожа, неощутимое дыхание и упавший до минимума пульс… Вполне возможно, что девушка все еще жива, просто ее организм ушел в глубокий анабиоз, защищаясь от воздействия яда. В таком состоянии жизненные процессы замедляются настолько, что обычный человек без медицинских приборов гарантированно примет пострадавшего за покойника.

Чёрт! Из-за моего низкого уровня навыка выращивания растений система не смогла распознать опасные свойства этой «розы». Но у меня есть «Жатва Живки». С помощью этого навыка я смогу вытянуть эссенцию яда из ее тела, отделить заразу от ее собственной затухающей жизненной силы.

Главное успеть, пока мнимая смерть не превратилась в настоящую.

— Веди, Игнат, возможно, что у нас ещё есть время её спасти.

* * *

До Преславицы мы добежали минут за сорок. Солнце ещё не начало палить вовсю, поэтому такой «марш-бросок» мы перенесли относительно легко.

Ее дом стоял на самой окраине деревни, недалеко от дома старика Витольда. Крепкая изба из сруба и небольшой огород рядом, обнесенный невысоким плетнем. В окнах основного жилого крыла было темно и тихо. Родители Марты, видимо, еще крепко спали.

— Сюда… — увлекая меня за угол дома к небольшой пристройке, прошептал Игнат.

Створка деревянного окна здесь действительно была приоткрыта. Игнат аккуратно подтянулся на локтях, бесшумно перевалился через подоконник внутрь и протянул мне руку, помогая залезть.

Комната Марты была совсем крошечной: простой деревянный стол, сундук для вещей и узкая кровать у стены. Первое, на что упал мой взгляд — валяющаяся на полу перевернутая глиняная кружка. Сам бутон, судя по всему, Лещ в панике вышвырнул в окно, как и рассказывал, но комната уже успела пропитаться цветочной пыльцой. Я тонко ощущал это.

На постели, укрытая до груди одеялом, лежала Марта.

Девушка выглядела жутко. Кожа бледно-серая, губы посинели, а длинные русые волосы разметались по подушке. Я присел на край кровати, положил пальцы ей на шею в районе сонной артерии и замер. Кожа была неестественно прохладной. Пульса не было. Вообще. Обычный человек сразу бы подумал, что она уже умерла.

— Открой пошире окно, — прошептал я непутевому жениху. — А то мы здесь рядом с ней уснем и не проснемся.

— Она спит? — тихо переспросил Игнат.

— Окно открой, говорю, — приказал я. — Обо всем потом поговорим.

Я обратился мысленно к системе, чтобы узнать состояние девушки. Вскоре та предоставила мне отчет:

/Объект: Марта (Человек)/

/Статус: Глубокий анабиоз (Интоксикация пыльцой Солнечника Лучистого)/

/Текущее состояние: Жизненные показатели снижены на 98%. До полной остановки высшей нервной деятельности осталось: 18 минут 40 секунд…/

/Особое примечание: Токсин Солнечника Лучистого блокирует расход кислорода тканями и консервирует живку в клетках, искусственно замедляя процессы распада и старения нейронов. Объект «заморожен» в текущем состоянии./

Вот оно что. Это не обычный яд, а системный консервант, если его так можно назвать. Пыльца из бутона буквально поставил ее жизнь на паузу, заблокировав работу всего организма. Но эта пауза не вечна. Как только системный таймер дотикает до нуля, консервация спадет, и вот тогда наступит настоящая, окончательная смерть.

Восемнадцать минут. Времени в обрез. Из-за удушающего воздействия пыльцы ее собственная живка оказалась намертво заблокирована. Воздействие яда мешало полноценной работе сердечно-сосудистой и дыхательной системы девчонки, не давая им работать, но в то же время удерживая ее на пороге этого мира.

— Войцех… — едва сдерживая рыдания, чтобы не разбудить спящих за стеной родителей, обратился ко мне Игнат, — Всё? Конец?

— Цыц, не шуми, — не оборачиваясь, шепнул я. — Сейчас чистый воздух проникнет в комнату и будет всё хорошо. Ты пока в окно смотри, чтобы нас никто не заметил.

Чёрт. Только разборок с жителями Преславицы мне сейчас не хватало. Если нас тут застукают — сложно будет объясниться. Незамужняя молодая девка лежит в постели, а в ее комнату через окно залезли двое взрослых мужиков.

Поди потом докажи разъяренному отцу с вилами наперевес, что мы тут не воры, не насильники, а благородные спасатели. Ладно, нет времени на размышления. Пора приступать к лечению.

Я вздохнул, настраиваясь на внутренний источник живки, и занес ладонь над грудью Марты. Пора было проверить получится ли мне извлечь токсин растительного происхождения из человеческого тела.

Первым делом я стащил с девушки лоскутное одеяло, чтобы открыть доступ к грудной клетке.

— Эй, ты чего творишь⁈ — Игнат забыл о всех моих предостережениях и рамках приличия, даже на «ты» перешел, — Зачем ты с нее одеяло стянул?

— Свали к окну и рот закрой, — грозно посмотрев в глаза жениху, прошипел я.

Замучил уже расспросами, только время драгоценное тратит.

Рыжий испуганно отшатнулся и тихо подошел к оконной раме.

Я закрыл глаза, выкидывая из головы лишние мысли, и активировал «Жатву Живки».

По ладоням сразу разлилось знакомое покалывание, но в этот раз поток энергии шел туго. Внутреннее зрение, обостренное системой, отчетливо показало структуру отравления. Яд солнечника сидел глубоко, цепко укоренившись в тканях. Черные энергетические нити токсина опутывали легкие и сердце девчонки, намертво блокируя ее собственную живку.

Тяни…

Я мысленно ухватился за край этой черной «паутины» и потянул энергию на себя. Руки до локтей мгновенно обдало леденящим холодом, будто я залез по локоть в прорубь среди зимы. Мышцы Марты под моими ладонями судорожно выгнулись, а из ее посиневших губ вырвался тихий, едва слышный хрип.

— Ей плохо! Она умирает… — Игнат снова дернулся было со своего поста у окна, протягивая дрожащие руки к кровати.

— Даже не приближайся! — резко остановил его я. Каждая секунда была на счету, а этот параноик мешал мне сконцентрироваться. — Она дышать начинает, дурья твоя башка. Смотри в окно!

Лещ замер, как вкопанный, боясь пошевелиться, и испуганно уставился на бледное лицо невесты.

Я снова сосредоточился, стискивая зубы от пронзающего пальцы холода. Черные нити токсина нехотя, сантиметр за сантиметром, начали выходить из груди Марты, втягиваясь в мои ладони и растворяясь в моем собственном теле.

/Внимание! Поглощение токсина «Солнечника Лучистого» несет угрозу вашей собственной жизнедеятельности./

/Прогресс очищения объекта «Марта»: 35%… 50%… 70%…/

В висках застучало, а перед глазами на мгновение поплыли серые пятна. Но я упрямо держал поток, выкачивая остатки дряни из легких девчонки до последней капли. Наконец, самый толстая черная нить, удерживающая ее сердце, лопнула.

/Прогресс очищения: 100%. Токсин успешно извлечен./

/Объект «Марта» выходит из состояния анабиоза./

Я резко отдернул руки от ее груди и тяжело оперся о стену, жадно хватая ртом воздух. Ладони тряслись, а по спине катился градом холодный пот.

В ту же секунду, всё ещё лёжа на постели, дёрналась всем телом вперед и сделала глубокий, хриплый вдох, словно человек, который едва не утонул и в последний момент вынырнул на поверхность. На ее бледных щеках медленно начал проступать слабый румянец.

— Игнат? — прижимая ладонь к виску, едва слышно прошептала она, — Голова… как тяжело… Что случилось?

Игнат, наплевав на всю мою конспирацию, в один шаг перемахнул комнату и рухнул на колени прямо перед кроватью. Он схватил ее прохладные ладони в свои, покрывая их быстрыми, хаотичными поцелуями, а из его глаз рекой хлынули слезы. На этот раз уже от счастья.

— Марточка… Живая… Слава Богам, живая! — бессвязно бормотал он, прижимаясь лбом к ее одеялу.

Я тем временем незаметно отошел к окну, стараясь глубоко дышать, чтобы справиться со спазмом в легких.

— Что? Кто там? — заметив мою фигуру у подоконника, Марта немного прищурилась.

— Никого там нет, тебе кажется. Мы тут одни, — прикрыл меня Игнат. Ну, хоть на это ума хватило.

Пока Игнат продолжал бессвязно шептать ей какие-то ласковые слова, я, пользуясь тем, что они полностью увлечены друг другом, аккуратно вылез в окно. Растительный токсин все ещё сжимал мою грудную клетку.

На улице я глубоко вдохнул прохладный утренний воздух и активировал поток живки внутри своего тела. Кислород с улицы сработал как естественный окислитель. Я мысленно направил внутреннюю энергию к ладоням, буквально выдавливая ядовитую серую эссенцию через поры кожи наружу. Едва заметная струйка ядовитого пара соскользнула с моих пальцев и мгновенно растворилась в воздушном потоке.

Дышать стало легче. Словно мне и не пришлось впитать в себя весь этот яд. Я прислонился спиной к бревенчатой стене пристройки и прикрыл глаза. В голове лениво ворочались разные мысли. Не знаю, понял Игнат или нет, что я обладаю необычными способностями, но иного выбора у меня попросту не было. Если бы я не вытянул эту дрянь из девушки, то она бы уже точно была мертва.

* * *

Я остановился посреди двора и окинул взглядом свой дом. Наверху вовсю кипела работа. Четверо нанятых деревенских мужиков, перекликаясь и глухо стуча молотками, укладывали последние ряды дранки. Дранкой называют деревянные пластины, которыми на фронтире кроют крыши.

Мой затянувшийся ремонт наконец-то подходил к концу.

Система тут же отреагировала на завершение этапа строительства, выведя перед глазами короткое уведомление:

/Строительство: Ремонт кровли главного жилого блока завершен на 95%/

/Текущая прочность строений: Увеличена. Защита от погодных условий: Максимальная./

— К полудню должны закончить с крышей, — подойдя ко мне вплотную, сказал Радован. — Слушай, Войцех, касательно приезда Шредера. Я уже подготовил наши документы по участку, перебрал все выписки, бумаги, разрешения на землю… Вроде бы успею!

Он вытащил из-за пазухи толстую папку, перевязанную бечевкой, и раскрыл ее, демонстрируя исписанные ровным почерком листы.

— Смотри, по годовому плану сдачи провизии я всё объединил. Тут всё просто. Сюда просто прикрепляется документ, который выдает интендант в городе. У нас на руках уже есть три такие справки. По сути, осталось собрать еще девять штук. Времени, конечно, мало, но если поднажать — успеть можно. Я это всё в общую ведомость уже внёс, теперь дело только за тобой, нужна будет твоя подпись.

— Ну, подпись поставить всегда успею — дело пяти секунд, — ответил я. — Оптимальнее всего этим заняться когда эти девять бумажек получим от Клозе.

Радован перевернул несколько страниц и тяжело вздохнул, покачав головой:

— А вот с хозяйственной документацией и ежемесячными отчетами мне еще посидеть придется. Надо две амбарные книги заполнить: учет посевных площадей и ведомость расхода семенного фонда. Там кое-какие цифры после ночной атаки этих полосатиков надо подбить, да и вчера же катализатор привезли — его тоже нужно внести в список. В общем, я с этим еще работаю, но к самому приезду инспектора точно успею, здесь всё в порядке будет.

Он закрыл папку, прижал ее к груди и с явной тревогой посмотрел вглубь двора, оценивая общее состояние участка.

— Но вот по третьему пункту, Войцех… По общему состоянию земель у Шредера точно возникнут вопросы. Наша основная проблема — это амбар. Они его ещё даже не начинали делать. Просто времени не хватает. Мало рабочих рук. Нам как будто нужно больше работников нанимать, причем срочно. Да и к колодцу мы еще толком не притрагивались.

— С бумагами заканчивай, амбарные книги — это сейчас самая приоритетная задача для тебя, Шредер с них начнет, — похлопав помощника по плечу, ответил я. — Насчет работников подумаем, деньги с будущего урожая на это найдутся.

Договорить я не успел. Со спины послышались тяжелые, шаркающие шаги. Мы с Радованом одновременно обернулись.

К нам приближался сосед-птичник Бажей. В руках он тащил две огромные плетеные корзины, доверху набитые крупными, чистыми куриными яйцами.

Заметив меня, он расплылся в широченной улыбке и ускорил шаг, насколько ему позволяла тяжелая ноша.

— Господин Мейер! Какой сегодня хороший день. Хвала Богам за все! — положив корзины на землю, Бажей засмеялся. — Вот, еле донес! Это вам за мешок крупы.

Он шумно выдохнул и по привычке потер свой крупный, вечно красный нос широкой ладонью.

— Как думаешь, Радован, стоит ли их внести в отчет для инспектора? — поинтересовался я.

— Нет, не стоит, — махнул рукой помощник. — Мне тогда придется заполнять ещё амбарную книгу по животным. Иначе получится как в той шутейке, что первое появилось курица или яйцо?

— Чего? Это же не шутейка, — едва сдерживая смех, ответил я.

— Разве? — насупившись, переспросил Радован.

— Да ладно вам спорить, молодежь! — добродушно перебил нас Бажей, снова утирая свой багряный нос мозолистой ладонью. — Раз уж про курицу и яйцо заговорили, так вы настоящую шутейку послушайте, чего у меня недавно произошло. Смех и грех! Купил я, значит, в Преславице петушка молодого. Торговец мне лапшу на уши вешал, что порода якобы Имперская. Я давно птицами занимаюсь, но о такой никогда не слышал… Мол, боевая порода, топтать курей будет — только успевай яйца ведрами выгребать. Ну, я купил, принес, выпустил…

— И в чём тут юмор? — ещё больше нахмурился Радован.

— Ну, некрасиво перебивать человека, — приструнил я помощника. — Продолжай, Бажей.

— Ну, этот боец в первый же день всех моих несушек загонял, индюка моего знатно отлупил. С таким-то петухом и собака не нужна, ведь так? — усмехнулся Бажей. — А на следующее утро выхожу во двор — тихо. Нигде петуха моего не видать. Ищу, за сарай заглядываю, а он посреди поляны лежит, лапы кверху вытянул, глаза закрыл, не шевелится. А над ним в небе коршун местный кружит, добычу высматривает.

Бажей сделал театральную паузу, подмигнув прислушивающемуся Радовану.

— Ну, я за топор схватился, слезы уже на глаза наворачиваются… Такие деньги за птицу отдал, а её хищник задрал! Подбегаю ближе, а этот полоумный имперский петух один глаз приоткрывает, на меня шипит и шепотом говорит: «Тсс, хозяин, отойди, не порть охоту! Я уже полчаса эту большую курицу на живца ловлю!».

Мы с Радованом одновременно засмеялись. Даже угрюмые работники на крыше, услышав раскатистый хохот Бажея, остановили ремонт и заулыбались. Уж не знаю, шутка это или наш сосед умом тронулся, но история его нас позабавила.

— Ну и ну, Бажей, — покачал головой я. — Ладно, Радован, занеси пока яйца домой.

Помощник подхватил корзины и направился к крыльцу, все еще продолжая тихонько посмеиваться под нос. Я же повернулся к птичнику.

— Слушай, Бажей, а ведь около твоего дома вроде озеро есть большое? Как там вообще с рыбой? Клюет что-нибудь?

— О-о, озеро-то! — Бажей довольно заулыбался. — Я вам так скажу: когда мы сюда с семьей только-только приехали, припасы к концу подходили, курочки не несли, думали — всё, с голоду умрем. Так вот рыбалка на этом самом озере нас тогда и спасла! Рыба там водится невероятная: крупная, жирная, лещи такие, что в ведро не помещаются…

Птичник заговорщицки подмигнул мне и понизил голос:

— Там места знать надо. Но я уже одно место хорошо прикормил, ещё бы лодку купить — тогда вообще… Хоть курочек бросай разводить.

— Заманчиво звучит, — усмехнулся я. — Знаешь что, Бажей… Вот приедет сейчас инспектор Шредер, закрою я этот годовой долг по провизии, разберусь с участком и давай как-нибудь выберем денек, да сходим вместе на рыбалку? Удочки закинем, отдохнем, если время свободное будет.

— А то, как же! Обязательно сходим, господин Мейер! — Бажей улыбнулся. — Ловлю на слове! Вы только дайте знать, как освободитесь, я червей знатных накопаю!

Попрощавшись, довольный птичник бодрым шагом направился в сторону своего участка.

А ведь действительно, не помешало бы вот так время провести. С тех пор как я очутился в этом теле, вся моя жизнь превратилась в сплошное выживание.

Нормального отдыха я уже и не помнил. Надо будет обязательно выкроить пару дней после этой дурацкой проверки. Взять с собой Радована на рыбалку, чтобы паренек хоть немного отвлекся от своих бесконечных амбарных книг и ведомостей, а то он уже бледный как поганка ходит.

Посидеть у костра, покупаться в чистой озерной воде, пока погода позволяет, рыбу половить в тишине. Просто прожить один день как обычный человек.

Я уже собирался быстрым шагом направиться к лункам с реликтовыми растениями, как вдруг краем глаза уловил какое-то движение у самой границы моего участка, где густые заросли вплотную подступали к моей земле.

Там неподвижно стоял человек. Издалека его одежда была чем-то очень похожа на форму интенданта Клозе.

Радован и рабочие на крыше ничего не заметили, увлеченные своими делами. Я же, не подавая виду, двинулся быстрым шагом прямиком к незнакомцу.

Внутри росло нехорошее предчувствие. Незнакомец не пытался скрыться или уйти. Он стоял абсолютно спокойно, заложив руки за спину, и внимательно разглядывал мою ферму.

Незнакомец видел и рабочих на крыше, перекрывающих дранкой крышу, и довольного Бажея с его корзинами, и, что самое паршивое, состояние моего участка.

Стоило мне приблизиться на десяток шагов, как незнакомец неторопливо сделал шаг вперед, выходя из тени раскидистого дуба прямо на залитую солнцем поляну.

Высокий, подтянутый мужчина с аккуратно подстриженными седеющими висками. На его груди тускло блеснула серебряная бляха с имперским орлом.

Я сразу догадался, кто этот незнакомец.

Передо мной собственной персоной стоял земельный инспектор Шредер.