Глава 9

Раздумывать было некогда. Я набрал в грудь воздуха и начал раздавать указания.

— Радован! — окликнул я помощника. — Бегом к соседям. Выясни, откуда пожар пошел: от Вернера или от Корна. Что произошло? Поджег кто-то или природа обернулась против нас?

— Понял, — Радован кивнул, хотя по лицу было видно, что бежать ему в сторону пожара совсем не хочется.

— Иржи! — я повернулся к инженеру. — Бери мужиков и думай, как огонь остановить. Просеку рубить, окапывать, отделять деревья друг от друга, что угодно. Только сперва выведи свою семью из амбара. Все важные вещи, документы и прочее нужно будет вынести. Мало ли как дело обернется.

— Сделаем, — коротко ответил он. — Любомир, мужики, за мной. Лопаты и топоры берите. Ведра тоже, возможно, пригодятся. Но в первую очередь защитим землю господина Мейера.

Радован внезапно замер на полушаге и обернулся ко мне. Лицо его перекосилось.

— Войцех, а с участком-то что⁈ — он ткнул рукой в сторону поля. — Глянь, что творится! Сожрут же все подчистую!

Я и сам видел. Передний край бурой тучи уже опустился на дальние грядки. Саранча падала на стебли сплошным ковром.

— С полем я сам разберусь, — отрезал я. — Все силы на огонь. Слышите? Сгорит лес — сгорит все: и амбар, и дом, и сарай. А поле без огорода пересадить можно.

— Да как же ты один-то? — не унимался помощник.

— Радован, — я посмотрел на него в упор. — Делай, что велено. Беги к соседям. А вы, — я обвел взглядом две бригады и Иржи, — за дело. Я скоро к вам присоединюсь.

Иржи коротко глянул на меня, на тучу саранчи над полем, потом снова на меня. Спорить не стал. Понял, видимо, что у меня есть план.

— А если просекой не удержим? — спросил он деловито, уже разворачиваясь к опушке.

И тут меня осенило. Я вспомнил карту округи, которую разглядывал, пока ехал с Беатрис на восток. Речка Звонкая, что течёт со стороны гор. А выше по течению — дамба. Если мои мысленные расчеты верны, то…

— Иржи! — крикнул я ему вслед. — Выше по руслу Звонкой есть дамба. Если ее открыть, то вода хлынет вниз и сама остановит пожар. Сообразишь, как до нее добраться?

— Дамба, говоришь… — он прищурился, прикидывая что-то в уме. — Хочешь столкнуть две стихии? Очень хитро. Разберусь. — Иржи тут же гаркнул лесорубам: — Игнат, Клещ! Со мной к реке! Любомир, ты с остальными просеку руби, ещё ров бы идеально выкопать, я вам покажу, где этим заняться.

На моем участке началась сумахота: Радован поехал на повозке к соседским землям, Иржи с двумя работниками заковылял к лесу, Любомир последовали вслед за ними. Жена инженера и его дети вышли из амбара, вынесли все вещи. Их оказалось, на удивление, не так уж и много.

А я остался один посреди двора, над которым сгущалась прожорливая орда саранчи. Система словно подслушала мои мысли и тут же вынесла приговор:

/Внимание! Зафиксировано массовое нашествие вредителей: саранча перелётная./

/Угроза урожаю: КРИТИЧЕСКАЯ./

/Прогноз: полное уничтожение посевов в течение 50 минут./

— Пятьдесят минут, — процедил я сквозь зубы.

Картофель, готовый к выкопке. Рассада помидоров на подоконнике, хорошо, что в доме. Все это орда сожрет дочиста, оставив голую землю.

Я сжал зачарованную лопату, шагнул на ближайшую грядку, где саранча уже облепила картофельную ботву сплошным ковром, и со всей дури рубанул по ней плашмя.

Железо смело десяток тварей, размазало по листве. Капля в море. На место сбитых тут же опустилась двадцать новых.

Я замахнулся снова, и тут до меня дошло. Барьер. Тот самый купол, что спас меня от когтей первородной твари.

Я вскинул лопату перед собой, потянул живку из черенка и развернул вокруг себя защитный шар. Барьер обозначился бледно-синим свечением, и саранча, что налетала на купол, замертво падала на землю.

Получилось! Но радиус был слишком маленький, всего два с половиной метра, не больше. Защитить так я мог разве что участок земли под ногами.

— Мало, — выдохнул я. — Слишком мало.

Я двинулся вперед, толкая купол перед собой. Барьер откидывал саранчу, мощным ударом отталкивая их. Но стоило мне пройти, как саранча смыкалась за спиной и снова бралась за ботву. Я метался по грядкам, гоняя тварей куполом, а они жрали быстрее, чем я успевал их отбрасывать.

И тогда я перестал просто защищаться. Раз барьер давит насекомых, значит, надо его увеличить в размерах. Накрыть куполом не просто землю под ногами, а весь огород целиком.

Я уперся ногами и с каждым новым взмахом стал расширять поле. Защитный барьер постепенно увеличивался, бледно-синяя граница уходила все дальше от меня, захватывая грядку за грядкой. Саранча на границе купола вспыхивала едва заметными синими искрами и градом сыпалась вниз. Словно их било электрической мухобойкой.

Живка, накопленная в черенке, таяла на глазах.

/Расход эссенции из накопителя: критический./

/Остаток заряда: 30%… 18%… 9%/

Купол накрыл уже половину огорода, но дальше расти отказывался. Мне просто не хватало живки, чтобы защитить свою землю. А орда все прибывала: новые волны падали на дальние грядки, до которых барьер не доставал.

Этого было мало.

Я лихорадочно соображал, откуда взять еще живки. А мне нужен был источник, полный эссенции до краев. И у меня такое место было. Если я сейчас истощу землю рядом с грядками, то от моего спасенного урожая толку не будет. Ведь все источник был истощен на борьбу с саранчой. Сомнительный выбор.

Компостная яма! Та самая, где мы с Радованом утилизировали корни синекорневого бурьяна вместе с древесной золой. Даже той малой части компоста, что осталось, должно хватить на насыщения черенка лопаты живкой.

Я бросился к яме, не разжимая руки на лопате, чтобы не отключить защитный барьер. Подбежал к краю, опустился на колено и вонзил штык в черную массу по самую рукоять и потянул живку.

Эссенция хлынула в черенок с такой силой, что меня едва не сшибло с ног. Черенок постепенно стал нагреваться, что даже начал жечь руки. Если бы в этой компостной яме было больше живки, я бы не удивился, загорись моя лопата прямо у меня в руках!

Внезапно вдоль черенка побежала тонкая трещина.

/Внимание! Перенасыщение накопителя./

/Целостность предмета под угрозой. Барьерное плетение работает на пределе./

Лопата жгла ладони. Я чувствовал, что вот-вот черенок затрещит по всем швам, не выдерживая потока живки.

И тогда я сделал то, что делал в самые отчаянные моменты. Раньше я гнал живку через тело, и это едва не убивало меня. Теперь я решил соединить два источника разом: ту силу, что несла лопата из компоста, и ту, что текла по моим собственным жилам.

Я перехватил черенок обеими руками, прижал к груди и стал отдавать свою живку. Эссенция хлынула из меня, сливаясь с той, что была накоплена в черенке. Мир вокруг вспыхнул.

Купол рванул вширь так, что у меня перехватило дыхание. Бледно-синяя граница барьера разрослась в огромную сферу, которая накрыла весь огород целиком. Прозрачные стенки переливались, по ним бежали разряды, похожие на маленькие искры или молнии.

Орда саранчи врезалась в эту стену со всех сторон разом.

Тысячи тварей вспыхивали искрами и падали на землю дождем. Те, что уже пировали на грядках внутри купола, разом были раздавлены и посыпались с ботвы. Гул прожорливой тучи сменился глухим стуком падающих тел.

Пот заливал глаза. Ноги дрожали. Сердце колотилось так, что отдавало в виски. А живка все текла сквозь меня, выжигая изнутри. Мне казалось, что я держу купол целую вечность, хотя прошло, наверное, не больше минуты.

Когда последняя саранча с поля осыпалась под барьер, я разжал хватку. Сфера захлопнулась, оставив после себя запах как после грозы.

Я рухнул на колени, хватая ртом воздух. Лопата выпала из обессиленных рук. Перед глазами плыло, и сквозь муть проступили строчки:

/Нашествие отражено. Урожай сохранён./

/Уничтожено вредителей: критическая масса./

/Получен опыт в навыке «Жатва Живки». Уровень повышен./

/Внимание! Зафиксировано экстремальное перенаправление эссенции. Резерв организма истощён. Рекомендуется немедленный отдых./

Я поднял голову и обвел взглядом поле.

Грядки стояли целехонькие. Картофельная ботва местами погрызена, кое-где помята, но в целом урожай уцелел. Между рядами черным ковром лежала мертвая саранча, столько, что земли под ней почти не было видно.

Телега неторопливо катила по разъезженной дороге, поскрипывая колесами на ухабах. Беатрис правила сама, держа вожжи в руках затянутых в тонкие перчатки, а я сидел рядом, привалившись плечом к борту. Спина еще ныла, и каждая колдобина отдавалась в теле тупой болью. Но ехать верхом сил у меня пока не было, так что повозка пришлась кстати.

От недавнего пожара не осталось и следа, разве что на востоке, у самой кромки леса, темнела широкая полоса гари. Но дальше нее огонь не прошел.

— Так что там вышло с дамбой? — спросил я, когда мы выехали на ровный участок и тряска поутихла.

Беатрис скосила на меня взгляд из-под широкополой шляпы, что прятала ее лицо от солнца.

— Что ты ещё хочешь узнать? — Она усмехнулась краешком губ. — Иржи сотворил настоящее чудо. Я бы своими глазам не поверила, если бы не была там сама лично.

— Расскажи, — попросил я. — С самого начала и по порядку.

Я так и не смог пересечься с Иржи после этого. Сначала разбирался с саранчой, потом пытался прийти в себя из-за больших затрат маны. А на следующий день уже пришлось собираться в путь — в город.

Девушка перехватила вожжи поудобнее и заговорила. Голос у нее был ровный, чуть насмешливый, как всегда, когда она находила в происходящем повод для тайного удовольствия.

— Иржи с лесорубами добрался до старой дамбы выше по руслу Звонкой. Они подрубили опоры с одной стороны, ту, что подгнила, и вся запруда обвалилась. Вода хлынула вниз вдоль восточной кромки леса. — Она махнула рукой в сторону «проплешины» леса. — Огонь как раз туда и шел.

— Значит, заслон рубить не пришлось?

— В том-то и дело, что нет. — Беатрис покачала головой. — Любомир со своими только начали вырубать участок, а тут уже и вода подоспела. Твой участок чудом вышел из этой передряги.

Я самодовольно усмехнулся. Иржи и впрямь не подвел. Хромой инженер с моей идеей в голове сделал больше, чем сотня мужиков с лопатами.

— Только вот соседям твоим крупно не повезло, — продолжила Беатрис, и в голосе ее зазвучали ехидные нотки. — Низина-то тянется через угодья Вернера, а краем задевает и наделы Корна. Так вот, изрядную часть их полей залило. Особенно Вернеру досталось, у него вдоль той низины как раз озимые стояли.

Я присвистнул.

— Ничего хорошего в этом нет, — хмуро посмотрев на девушку, ответил я. — Если бы можно было остановить другим методом, то мы, скорее всего, так и поступили бы…

Я хотел кое-что рассказать Беатрис, но вовремя остановился. Хотел упомянуть, мол, было бы здорово, если у моих работников были бензопилы. Да и техника бы не помешала. На том же тракторе землю вспахать, чтобы пожар по сухой земле не добрался до полей и построек.

Но всё это осталось в прошлой жизни.

— Именно. — Она кивнула. — И вот тут начинается самое любопытное. Помнишь, ты послал Радована к соседям, узнать, откуда пошел пожар? Так он не только разведал, что произошло у Вернера, но еще и согласовал с обоими землевладельцами твою затею с дамбой.

— Согласовал? — переспросил я. — Погоди. Сначала расскажи причину пожара, а потом уже расскажи, что там Радован успел наговорить от моего имени.

— Ну, в Преславице говорят, мол, неизвестно откуда прилетела целая орда саранчи. А батраки Вернера не придумали ничего лучше, кроме как зажечь костры по всей округе.

— Мда, — почесав затылок, ответил я. — Интересный, конечно, метод борьбы. Правда результат его применения оказался печальный. Так, а что за предложение по поводу дамбы?

— Ой, ну и наговорил он там от твоего лица разных вещей. Не удивлена, что он тебя толком в курс дела не ввел, — Беатрис явно забавлялась. — Радован прибежал на встречу Корна и Вернера, запыхавшийся, и объявил: господин Мейер предлагает обрушить дамбу, чтобы водой остановить пожар. Ну и они дали согласие, оба. Сказали, что это — единственный выход из положения.

Я невольно усмехнулся. Радован сообразил оформить все честь по чести. Получил согласие от обоих, прежде чем дал указание разрушить дамбу. Молодец.

— А сейчас, выходит, они недовольны? — догадался я.

— Еще как, — Беатрис фыркнула, и в этом коротком звуке было столько презрения, что я невольно повернулся к ней. — Как только огонь потух и опасность миновала, оба разом запели по-другому. Дескать, дамба теперь разрушена, восстанавливать ее придется им за свой счет. А это, господин Мейер, и время, и деньги, и работники. Дамба не маленькая была, на ее восстановление уйдет не одна неделя. Да и поля затопленные, урожай попорчен. Вот они и решили, что виноват во всем ты.

— Я, значит.

— Ты, ты. — Она тряхнула вожжами, и лошадь прибавила шагу. — Идея-то твоя была. Согласие они, видишь ли, дали в спешке, толком не подумав. А теперь требуют возмещения за ущерб. И за дамбу, и за затопленные поля, и за погубленные озимые. Кругленькую сумму насчитали, я слышала.

Я выпрямился, забыв про ноющую спину.

— Погоди-погоди. Если бы не та дамба, у них бы вообще все сгорело. И леса, и поля, и деревни. Я им, считай, все хозяйство спас, а они с меня хотят деньги вытянуть?

— Вот и я о том же, — Беатрис кивнула. — Они потеряли часть полей, но взамен сохранили все остальное.

— Именно! — заявил я. — Что лучше: лишиться урожая или потерять все разом?

— Любой разумный человек выбрал бы первое, — согласилась Беатрис. — Но Вернер с Корном, видимо, считать умеют только свои убытки. А то, что им смогли сберечь, они совсем в расчет не берут. — Она брезгливо поморщила нос. — То, что они теперь на тебя ополчились, меня ничуть не удивляет. Давно ведь оба на твой участок зуб точат. Мне Радован рассказывал про вашу первую встречу с Корном.

Я откинулся обратно к борту, обдумывая услышанное. Раздражение понемногу улеглось, уступив место холодному расчету.

— Я ведь даже помощь им предлагал, — сказал я. — Радован передал, что Корн с Вернером ругаются на меня из-за дамбы. Так я же предложил им помощь Иржи. Инженер он толковый, дамбу спроектировал бы заново, лучше прежней. Не нужно даже нанимать какого-нибудь городского мастера, чтобы он строительством руководил. Тем более такого талантливого инженера найти трудно!

— Глупцы. — Беатрис покачала головой, и в голосе ее снова прорезалось знакомое презрение.

Какое-то время мы ехали молча. Дорога пошла в гору, потянулись первые признаки города: придорожные плетни, чьи-то огороды, пастух гнал стадо коз.

Раздражение от мыслей о жадных соседях понемногу исчезало. Я решил, что разберусь с этим позже. Платить им я, конечно, не собирался, но и ссориться насмерть с двумя землевладельцами было ни к чему. Найду способ уладить дело по-своему.

Вскоре под колесами застучала брусчатка, по обеим сторонам потянулись дома, сперва бедные, крытые соломой, потом все добротнее, под черепицей. Острог-на-Выселках раскинулся на нескольких холмах, и мы въезжали в него снизу.

— Острог стоит на холмах, — пояснил я девушке, заметив, что она с любопытством оглядывается по сторонам. Она ведь и не бывала в таких густонаселенных местах. — Чем ниже, тем проще народ живет. У самого подножия, вон там — рынок, — указал я. — Туда стекается все: и зерно, и скот, и заезжие купцы. А чем выше в гору, тем богаче жители. Ремесленные кварталы, дома зажиточных горожан, ратуша. На самой же вершине, на верхнем холме, должна находиться резиденция графа фон Вальде.

Телега катила вверх по извилистым улочкам, и город разворачивался передо мной во всей своей пестроте. Я вертел головой, разглядывая лотки торговцев, вывески цирюлен, снующих туда-сюда горожан.

Наконец улица в последний раз круто пошла вверх и вывела нас на широкую площадь, мощенную белым камнем. Беатрис натянула вожжи, и телега остановилась.

— Видимо, приехали, — сказала она.

Да. Приехали. И предчувствие у меня отвратительное. Граф странно себя повёл, когда ни с того ни с сего запросил от меня лекцию.

Так потом ещё и письмо пришло с предупреждением. Якобы, мне стоит быть начеку.

Что ж… Полагаю, сегодняшний день обещаем быть интересным!