Глава 3. Шафран, мадам!

Мы помятые, с сеном в голове, продолжали рассматривать друг друга. Ребята нажимали на горошины пальцами — они даже цвет не меняли. Альг попробовал растереть руку — бесполезно. Кожа как ткань мялась, сжималась и расправлялась, но горошины оставались на местах, словно их приклеили изнутри. Даже язык и тот был в мелкий фиолетовый горох и выглядел очень забавно.

— Вот они!.. — В сарай влетела растрёпанная женщина, которая волокла за собой ректора. — Посмотрите! Это холера!.. За что?!.. Мы чем-то прогневили богов, господин ректор!.. — она зачем-то прикрыла фартуком нос и рот, словно боялась, что горошины переползут на неё. Глупая! Они срослись с нами. И теперь неизвестно когда сойдут. Может, нужно теперь придумать рецепт против горошин? Точно! На досуге займусь этим вопросом.

Ректор обвёл нас любопытным взглядом. Странно что он спокоен. И чего ждать — беды или пронесёт?

— Так я и думал. Вся компания в сборе. Ликраниэль, а вы? Честно говоря, не ожидал от вас такого.

— Какого «такого»? — удивлённо захлопал глазами эльф.

— Потрудитесь объяснить, что это на вас? Вы какое-то новое заклинание нашли, которое вызывает синяки на теле? Хм, не похоже. Тогда, что это? Объясните же мне наконец природу появления этих странных пятен, я тоже хочу знать!

Мы, опустив головы, молчали.

— Кажется, сегодня в академии будет весёлый день. Привести себя в порядок и на занятия, живо!

— Но мы в таком виде… — начал было Грис и осёкся под взглядом ректора.

— А что не так? Вы здоровы, температуры нет. Если не сойдёт до конца дня — зайдёте к целителям. Вдруг помогут? Хотя, там и так очередь страждущих, которые вчера отметили первый учебный день! До тех пор, пока не закончатся пары, к целителям никто не пойдёт. Это моё личное распоряжение. И не только для вас! Бегом марш отсюда!

Нам не нужно было повторять дважды. Только пятки засверкали. До занятий ровно пятнадцать минут. Адепты всех курсов рассматривали нас как диковинку и комментировали.

— К нам цирк приехал?

— Ага, вчера он гастролировал в «Весёлом умертвии». А сегодня умертвия материализовались и на пары идут!

— А что вчера там было?

— Вечер одной песни!

И толпа адептов-старшевиточников взорвалась от смеха, когда один из остряков рассказал, как я пела с бардом:

— Она так орала, что люстра раскачивалась!

— Пить меньше надо! — выпалила троллина.

Но зловредный адепт не умолкал. Ещё и обвинил в том, что из-за меня песня смолой к зубам прилипла и эта дурацкая мелодия со вчерашнего вечера никак из головы не выветрится.

Боги, хоть провались в Марсулу после такого! Я-то думала, что всем понравилось, а на самом деле, вон оно как!

Дойдя до нашей комнаты, мы увидели трёх человек в серых плащах. Рядом с ними — Вася. Вместо приветствия он смотрел на нас во все глаза, в то время как адепты, хохоча, пробегали мимо нас.

— Вы заболели? — только и смог выдавить из себя сыщик.

— Мы абсолютно здоровы, — понурив голову, ответила я. Не очень-то хочется, чтобы на тебя пялились.

— Откуда эти синяки? Вас избили? — продолжал допрос Вася.

— Вась, ты что-то хотел? — прервала поток его вопросов Кхыбра. — Нам на занятия пора. И это не синяки.

— А что это? — он сделал вид, что не услышал её.

— Новая мода. Вместо похмелья — горошинки!

— Можно? — он подошёл ко мне и потрогал одно из лиловых пятнышек на руке. — Не больно?

— Вась, нет!

Люди в плащах тоже таращились на нас. Были они какие-то безликие что ли. Вроде бы и разные, но в то же время одинаковые. Если увидишь таких в толпе, то пройдёшь мимо. Слишком ускользающая внешность. Очень заурядная.

— Девочки… — сыщик замялся. — Это, — он кивнул на троицу, — агенты тайной полиции. Мы пришли за Кхыброй.

Троллина вздрогнула и испуганно посмотрела на Васю, а потом на меня.

— Может объяснишь, что случилось? — спросила я, глядя на побледневшую подругу.

— Нужно проехать к нам. Сейчас. Кхыбра, это касается твоего отчима. Бывшего отчима, — поправился он.

— Я поеду с ней.

— Не положено, — начал Вася.

— Вася, Кхыбра осталась сиротой. И ей нужна поддержка.

Сыщик и агенты переглянулись. Один из людей в сером кивнул.

— Ладно, сколько вам нужно на сборы?

— Минут пять-семь.

— Мы ждём вас у входа.

— Нет, — резко возразила троллина. — Возле ворот академии. Я не хочу, чтобы обо мне невесть что подумали. И так хватает разговоров.

— Только не думайте сбежать, — пробасил один из агентов.

— Мы взрослые люди, — успокоила его я.

Вася с агентами ушёл, а Кхыбру била дрожь.

— Сейчас выпьем свирельника и пойдём.

— Двойную дозу.

— Хоть тройную.

— Рута, я боюсь. А если меня посадят? — дрогнувшим голосом спросила она.

— Не говори глупостей. Кто тебя посадит? За что? За то что ты сбежала от насильника и ублюдка?

Кхыбра потупила взгляд.

— Ты не представляешь, какие у него дружки! Что для них обычная девушка? — пыль!

Подруга всхлипнула. Я подала пузырёк свирельника.

— Пей!

Она выдохнула, выпила и часто задышала. Я выпила за ней и тоже высунула язык и задышала как эстриггир после боя, оттого что горло охватил огонь. Мы повторили. Нервы мгновенно успокоились.

Я взяла магофлая и шепнула послание ректору, что нас вызвали в тайную полицию. К ночному приключению в корчме это никак не относится. Птиц исчез. Мы быстро переоделись в форму, — не будем же мы до ночи там сидеть! — и, вопя оттого, что волосы запутались у обеих, всё же расчесались и заплели косы. Положив в сумки несколько учебников и рецептурные тетради, вышли из комнаты.

У ворот академии нас ждала чёрная карета. Только мы сели, как она тут же тронулась.

В тайной полиции нас привели не в Васин кабинет. А завели в пустую комнату, в центре которой стоял прямоугольный стол и несколько стульев. Мы сели, ожидая полицейского. Он не заставил себя долго ждать. В комнате появился невысокий лысоватый человек с брюшком и двумя папками под мышкой. Он отодвинул стул и сел напротив нас.

— Кхыбра Юрз, вы будете? — кивнул он на подругу, надевая на нос очки в тонкой металлической оправе с полукруглыми стёклами.

— Я, — ответила троллина.

— Скажите, как вы отнесётесь к тому, что я наложу на вас заклятие достоверности?

— Зачем? — испугалась Кхыбра.

— Чтобы понять, кто из вас двоих врёт, — отчеканил человек. Кажется, он первый, кто не заметил наших горошинок на теле и не спросил откуда они.

Мы переглянулись.

— Я вам ничего не рассказывала, — вмешалась в разговор я.

— Не о вас речь, девушка. Кстати, что вы здесь делаете?

— Я с Кхыброй. И не уйду.

— В академии будете сопли друг другу вытирать, а это допрос. Потрудитесь освободить помещение.

— Но…

— И никаких «но»! Немедленно выйдете вон! Сейчас приведут задержанного и будет очная ставка. Наложат заклятие достоверности. Не хватало, чтобы вы влезли со своим мнением! Освободите помещение!

Я глянула на Кхыбру.

— Ничего не бойся. Я рядом!

Троллина кивнула, а я вышла в коридор, где меня ждал Вася.

— Ты знал?!

— Знал, — тихо сказал сыщик. — Идём. — Он увлёк меня за собой.

Мы вошли в его кабинет.

— Так откуда эти пятнышки? — улыбнулся Вася.

— Вчера магосмесь сделали. А это, — я ткнула пальцем в горошинку на руке, — последствия.

— Уж не в «Весёлом умертвии» вы вчера гуляли?

— Весь Сытов уже в курсе вчерашнего? — вопросом на вопрос ответила я.

Вася хитро улыбнулся.

— Почти.

— Только этого нам не хватало.

Настроение и без того паршивое, стало ещё хуже.

— Рута, не переживай, поговорят и забудут… Сегодня ещё что-то произойдёт, завтра ещё, а послезавтра о вас никто и не вспомнит.

— Прям не столица, а сплошная Песнь сирены! Через день никто ни о чём не помнит.

Вася усмехнулся.

— Почему же не помнит? Я же юбку тебе прислал.

— Прости. Спасибо. Мне она очень нравится. — И тут до меня начало доходить. — Вась, а как это так получается…

Он приложил палец к губам и качнул головой.

— Конфету хочешь?

— Хочу. Но…

Он взял бумагу и написал: «Не здесь». Скомкал её, произнёс какое-то заклятие и бумага, не долетев до корзины, опала рядом с ней пеплом.

Он достал из ящика шоколадную конфету и протянул мне. Я откусила половину, а вторую завернула в фантик. Вася посмотрел с недоумением.

— Для Кхыбры, — пояснила я.

Он прыснул со смеху и дал ещё одну. Я благодарно кивнула. Время тянулось как растаявшая на солнце карамель. Василий что-то писал, я откровенно скучала, разглядывая в который раз полки с папками. Примерно через час дверь открылась, вошёл тот самый лысоватый полицейский с бледной Кхыброй. Она, казалось, сейчас грохнется в обморок.

— Воды, — бросила я Васе.

Он уже протягивал чашку троллине. Она дрожащими руками взяла её и, расплёскивая воду, выпила. Мокрые пятна остались на оранжевой блузе. Ничего страшного, высохнут! Вася достал знакомую маленькую бутылочку и подал свирельник. Кхыбра шумно выдохнула и влила в себя успокоительное.

— Девушка ни в чём не виновата, — сказал полицейский в очках. — Виновные будут наказаны.

Я обняла подругу и крепко прижала её к себе.

— Но, вы обманули академию, госпожа Юрз. Сказали, что у вас есть аттестат, который вы забыли дома. На самом деле, его нет.

Кхыбра молчала.

— Но Маятник выбрал её, — заступилась я за троллину. — Вы же знаете, что много лет не было набора на кулинарный факультет! Неужели никак нельзя решить этот вопрос?

Вася и полицейский переглянулись.

— Могу сказать только одно: на это нужно разрешение короля. Если Эрик Второй будет так любезен, что даст согласие на ваше обучение, то вы сможете учиться дальше.

— Что для этого нужно сделать? — глухо спросила Кхыбра.

— Пойти к ректору и честно обо всём рассказать, а он уже подаст прошение Эрику Второму.

— А потом?

— Ждите ответа.

— Что её ждёт в случае отказа? — спросила я.

— Не знаю, леди. Я не король и не занимаюсь подобными вопросами. Василий, проводите девушек. Им, по-моему, пора на занятия.

Вася вывел нас на улицу, где та же карета отвезла к воротам академии.

— Где вы были? — строго спросила госпожа Лионелла.

— В тайной полиции… — тихо сказала Кхыбра.

— Светлая Аргина! Что случилось? И что это за синяки у вас на теле? — профессор Грэхем в момент стала похожа на хлопотливую мамочку, которая не знала куда нас усадить.

— Ничего. То есть случилось, но уже всё хорошо.

— С кем вы подрались?

— Это последствия вчерашней магосмеси, — пробурчала я. — Как-то неудачно смешали.

Куратор пристально посмотрела на нас, а потом расхохоталась. И мы тоже.

— А я-то думаю, что за загадочная эпидемия, о которой кухарка рассказывала! Понятно! Состав хоть запомнили?

Я покачала головой — нет.

— Попробуем разобраться на месте, — сказала Кхыбра.

Группа рассмеялась ещё громче.

— Зато, никакого похмелья, — вставила я слово защиты в адрес «Горошинки», как мысленно её окрестила.

— Адептки, занимайте свои места, — утирая слёзы, сказала госпожа Лионелла. Когда вспомните, что и с чем смешивали, не забудьте записать рецепт!

— Можно вопрос, профессор Грэхем? — садясь на своё место, спросила я.

— Слушаю вас, адептка Морошкина.

— Скажите, а что мы потом будем делать с рецептами? Готовить — это понятно. А что ещё?

— Хороший вопрос. Скажите, Рута, что именно вас интересует?

— Продажа.

— Для этого вам нужно зарегистрировать свой рецепт в кулинарной гильдии. Глава гильдии господин У́ззирус Куц проверит состав ингредиентов и проверит его в реестре существующих рецептов.

— Разве есть такой? — удивился Вальдек.

— Конечно!

— Вы хотите сказать, госпожа профессор, что все-все-все рецепты, которые есть в Лартионе, занесены в этот реестр?

— И не только лартионские рецепты. Риласса, Звенящих Гор, Двух Зорь, Шиара́тталлы, даже Хилла́гари, Хелкеша и Леовардии — все их рецепты занесены в реестр кулинарной гильдии.

Рудик присвистнул.

— А вы думали, что всё так просто? — хитро прищурилась профессор Грэхем. — Нет, дорогие мои! Это невежды могут рассказывать, что нет ничего проще, чем сварить лапшу.

Мы с Кхыброй вспомнили вчерашний клей Ликраниэля и еле сдерживали смех.

— Что я смешного сказала? — заломила правую бровь куратор.

— Ничего, простите, — извинилась за нас двоих троллина.

— Так вот запомните: едой можно убить. И для этого не обязательно добавлять яд или ядсодержащие продукты. Но об этом позже. Кстати, адептки Юрз и Морошкина, вас ждут шкафы. Два шкафа у окна — ваши, после пар перенесёте туда свою утварь.

Раздался знакомый звук: "бомм-бомм"! Пара окончена!

— Завтра у вас будет практическое занятие. Сегодня, адепты, вы закупите крупы.

— Любые? — полюбопытствовала Белочка.

— По максимуму!

— Сколько мешков брать? — покусывая кончик магопера, спросил Вальдек.

— Близнецы, по максимуму — это значит количество, а не вес! На первое время хватит и по стакану. Все свободны! Жду вас завтра.

Невыносимо хотелось есть. Но я как подумала, что над нами начнёт потешаться вся академия, сникла. Кхыбра видимо подумала то же самое. Белочка дёрнула меня за рукав:

— Вы что, обедать не идёте?

— В таком виде? — кивнула я на руки.

— Давайте мы вам сюда принесём, — предложил Рудик.

— Нельзя. Из столовой ничего выносить нельзя. На выходе призрак стоит и следит за этим.

— Я вчера ничего и никого не заметила.

— Вчера его и не было. Это сегодня профессор Викк его приставил. Потому что недосчитались десятка тарелок и нескольких десятков ложек.

— Значит, будем голодать, — печально сказала троллина.

— Плевать, Кхыбра, пойдём в столовую! Альгин с ребятами вряд ли будут прятаться по углам!

Подруга хохотнула. И мы всей группой отправились в столовую. Над нами не потешался только ленивый.

— Смотрите, звезда «умертвия» идёт! Дорогу знаменитости!

— Дай мне автограф!

— Зачем? Нарисуй кружочек и закрась фиолетовым!

— Слушай, а может быть их надо в балаган продать? Прикинь, будут фокусы показывать — выпили и пятнеть начали!

Меня это окончательно достало.

— Я вижу вы все такие порядочные! Сколько из вас с утра у целителей порог обивали, а? Очередь к ним стояла аж до первого этажа! И перегарище такой, что мухи в полёте дохли! Да, мы в горошек, но у нас нет похмелья! Голова ясная и светлая! А вы — завидуйте молча!

Щёки пылали от гнева, но я высказала всё что думала. Кхыбра ухмыляясь добавила:

— Рассол вам в помощь и бульон в радость! Ничего другого вы всё равно сегодня съесть не сможете!

Бо́льшая часть студентов недовольно заворчала. Краем глаза я заметила, что в столовую вошёл Альгин с друзьями. Я приветливо помахала им рукой.

— Альг, мы заняли очередь!

Они подошли к нам.

— Слушай, Рута, а сколько эта зараза будет держаться? — спросил Грис.

— Не знаю, но, не считая этого маскарада, вечер вчера удался.

К нам подошёл Ликраниэль, на которого невозможно было смотреть без смеха: кончики ушей в фиолетовый горошек. Вот кому не повезло больше всех! И, естественно, мы расхохотались.

— Хватит ржать, — обиделся эльф. — Я больше не буду пить. Никогда.

— Лик, зато голова утром не болела! — успокоила его Кхыбра. — И от перегара окна в аудитории не запотели.

— Хоть какие-то плюсы от этого ужаса! — согласился эльф.

Мы с аппетитом лопали пшеничную кашу с поджаркой. Пресветлые боги, как же это вкусно! За соседним столиком сидела Ютара с подругой, к ним присоединилась Зи. Они бросали на нас уничижительные взгляды и демонстративно громко смеялись. А после обеда вирана подошла ко мне и процедила:

— Убери свою поганую рыжую морду от Альгина. Если я вас вместе увижу, то…

— Что? — бесстрашно спросила я. — Побьёшь меня? Жалобу ректору напишешь? Или родителям пожалуешься, как тебя несчастную обидели — обделили вниманием!

На лице вираны начал проявляться зверь.

— Ю! — взяла её под руку Зи. — В академии вне пар запрещена боевая ипостась. Не дури! Нашла с кем связаться — с кухаркой!

Ютара хмыкнула и осклабилась:

— Ты права, Зиррилана. Куда мне до королевы горшков и котлов! Слушай, как тебя там, Морошкина, да? Ты посуду за деньги моешь, Морошкина? А то бы я тебе пару монет подкидывала. Терпеть не могу мыть посуду! А паршивый домовой не хочет работать. Так как, договорились?

— Ты в храм Всех Богов сходи, сделай подношение Капки́рнис1. Может богиня сжалится над тобой. Слушай, ты вроде бы не на первом витке учишься. Или основы бытовой магии не проходили? Вроде бы это на первом и втором витках проходят. Или у тебя способностей нет?

— Конечно нет, — поддержала меня Кхыбра. — Она их по ночам проедает. Иначе, откуда грязная посуда возьмётся?

Стоявшие за её спиной парни заржали как молодые жеребцы.

Ютара еле сдерживала гнев.

— Берегитесь обе! — покраснев от злобы, выпалила вирана. — И лучше не попадайтесь мне на глаза!

— Зачем ты так? — услышала я за спиной голос Альгина. — Ютара не настолько плохая, просто вы её плохо знаете…

Я не поверила своим ушам! Это мы виноваты?!

— Знаешь что, Альг, если ты считаешь, что мы не правы, то нечего с нами дружить! Догони свою ненаглядную вирану и успокой! Думаю, она об этом мечтает! — выпалила я и, поджимая губы от обиды, развернулась и ушла.

— Дурак! — услышала я за спиной голос Кхыбры.

Троллина догнала меня и обняла. А я уже беззвучно плакала.

На паре зельеварения у магистра Сурры я сидела молча, с красными от слёз глазами. Кроме нашей группы с нами были детективы и стихийники.

— Адептка, что у вас с лицом?

— «Горошинку» вчера пили, — пробурчала я.

— Я не об этом. Кроме вас ещё двое с такими же отметинами. Я о другом. Если вы пришли сюда за знаниями, то мы щедро с вами поделимся. А личную жизнь устраивайте за стенами академии. Для того чтобы влюбиться — много ума не надо.

Я набрала воздуха, чтобы ответить, но магистр Альма Сурра отмахнулась от меня как от надоедливой мошки:

— Записывайте тему сегодняшнего занятия: бодрящие и согревающие отвары и зелья.

Затем долго и очень подробно рассказывала нам о том, как важно правильно варить зелья, какую температуру поддерживать и как, сколько и чего класть. Я, не задумываясь, записывала лекцию, которая показалась мне длинной, как ночи в яснозоре. После этой лекции была ещё одна по изготовлению артефактов, на которой я поняла, что это мне точно не осилить. Я ничегошеньки не понимаю в расчётах.

— Можно вопрос, — решилась я.

— Слушаю вас адептка…

— Рута Морошкина, — подсказала я.

— Да, прошу вас, адептка Морошкина.

— Скажите, а зачем будущим магам-кулинарам уметь делать артефакты? Не проще ли купить у гномов или эльфов?

— Купить — всегда проще. Только… — госпожа Кларисса Берг замялась и бросила короткий взгляд на меня.

Она не успела ответить — прозвучал «бомм-бомм!» Но я решила подойти и узнать, что она не договорила.

— Я не услышала вашего ответа из-за звона, — схитрила я.

Магистр Берг улыбнулась и коснулась пальцем моей шеи.

— Вот эта часть медальона отзывается на магию вашего рода, правда?

Я опешила. Слова застряли в горле.

Магистр Берг таинственно улыбнулась.

— Я не так стара, чтобы у меня учились ваша бабушка или дедушка, адептка Морошкина. Но то, что медальону не десять лет, я вижу невооружённым глазом. Всего доброго!

— Подождите, вы сказали, что он отзывается на мою магию?

— На магию вашего рода, — поправила меня госпожа Сурра. — Это академия магии, и обычных юношей и девушек попросту нет. Для них полно других заведений, где учат ремеслу. Разницу ощущаете?

Я лишь кивнула. А вслух произнесла:

— Математика — это не моё.

— Даю слово — вы полюбите мой предмет, — улыбнулась преподавательница. — Всего доброго!

Госпожа Кларисса ушла, оставив меня с разинутым ртом. В двери меня терпеливо ждала Кхыбра.

— Я к ректору, — тяжело вздохнула она. — Ты со мной?

— Конечно, — я горячо поддержала подругу.

Мы поднялись на облачных лифтах на двенадцатый этаж. Ректор только устало вздохнул, когда троллина окончила свой рассказ.

— Мне очень жаль, адептка Юрз, что с вами случилась такая беда. Обещаю в ближайшее время подать прошение королю. Надеюсь, это всё? Больше никаких сюрпризов хотя бы на сегодня от вашей компании не будет?

Я пожала плечами. Ректор махнул рукой, мол, свободны. Мы ушли.

В общежитии я положила в мешок свой котёл и предложила троллине съездить к тётке. Она с радостью согласилась. Чтобы не распугивать прохожих, мы решили взять нашу коняшку, которая оставалась то здесь, то у тёти Паши.

Мы вошли в таверну с заднего двора. Зачем пугать своим видом посетителей и постояльцев? Тётка только всплеснула руками от нашего вида. А когда мы ей рассказали в чём дело, она долго смеялась. Но моё предложение попробовать подобрать компоненты «Горошинки» осталось без внимания.

— Рута, я не использую здесь магию. Совсем. В «Умертвии» будешь экспериментировать.

Тогда я пересказала услышанное от магистра Берг.

— Рута, давай мы с тобой об этом поговорим в следующий раз.

Значит, тётка Пелагея знает намного больше, чем знаю я.

— Ты мне ничего не хочешь рассказать?

Тётя Пелагея вздрогнула.

— Например?

— Абсолютно дурацкая привычка отвечать вопросом на вопрос. Скажи, что таит в себе медальон?

— Ах, это…

Мне показалось или тётка обрадовалась вопросу. Значит, она так переполошилась не из-за медальона?

— Пусть тебе Скрираниэль расскажет. Передашь ему от меня…

Я разозлилась!

— Как вы меня достали своими загадками! — перебила её я. — Ни слова из вас не вытащишь!

— Рута, не могу тебе рассказать, — спокойно ответила тётя Паша. — Это не моя тайна, честно. Я связана словами клятвы. Пусть Найзинтра от меня отвернётся, если я вру!

В воздухе сухо щёлкнуло. Богиня приняла слова клятвы.

— Тогда чья?! Бабушки Ниты?!

Но она лишь покачала головой.

— Как же вы мне все до́роги!.. — в сердцах бросила я, схватила мешок с котлом и вышла во двор, где ждала меня Кхыбра.

Мы пошли к ручью, разулись, сняли часть одежды и вошли по колено в воду. Я с котлом, а Кхыбра с крышкой. И принялись за работу. Я так драила котёл, что подруга испугалась, что я сделаю на нём ещё больше вмятин — брызги от меня летели в разные стороны, словно я резвящаяся выдра, а не адептка первого витка магической академии. Да и промокла до нитки, как и троллина.

— Рута, с тобой всё в порядке?

Я кивнула, а потом от злости чуть не швырнула котёл на другой берег ручья, но вовремя сдержалась и, положив булыжник на дно, чтобы не уплыл, рассказала ей, о чём обмолвилась тётка.

— Понимаешь, я себя чувствую собачонкой: каждый дразнит кусочком колбасы, а я как дурочка скачу на задних лапках!

Троллина внимательно рассматривала меня, а потом перевела взгляд на себя.

— Что?! — не поняла я её взглядов.

— Горошинки исчезли! — обрадовалась Кхыбра.

Злость мгновенно прошла. Я взглянула на неё — лицо чистое, затем посмотрела на свои руки — ни пятнышка. Затем достала из кармана синего магоптица.

— Как поживают ваши горошинки, потому что наши сошли? Сытов, Герману Даксу, академия Бесконечной Спирали Времени. — И подбросила его вверх.

Через несколько минут прилетел зелёный птиц и голосом Германа сказал:

— Мы ещё в горошек. И, похоже, они не собираются исчезать. Целители бессильны, просто развели руками и сказали, что надо подождать сутки, чтобы алкоголь полностью вышел из крови. Посоветовали пить отвар шиповника. У меня уже язык чешется от него. У меня нет сил смотреть на него, как будто фарфоровую чашку проглотил. Давайте, колитесь: как вам это удалось?

— Кхыбра, поправь меня, если я не права, — начала я после исчезновения магоптица. — Вода из ручья помогла вывести этот злосчастный горошек. Ты слышала, что ребята ещё в крапинку?

— Угу.

— Придётся котёл с водой тащить в общежитие.

Троллина подала мне начищенную крышку, а я глянула на котёл. Он полыхнул медным брюхом на солнце так, что я зажмурила глаза, рубин снова нагрелся и обжёг грудь. Я вскрикнула и вытащила его наружу.

— Как бы я хотела знать, что от меня скрывают! — в сердцах бросила я. — Была бы возможность стать маленькой, незаметной, чтобы пробраться в любую щель и подслушать чужие тайны!

Кхыбра горько усмехнулась.

— Ты считаешь, что знание чужих тайн развяжет руки?

— Нет, Кхыбра. Это знание снимет повязку с глаз и вытащит затычки из ушей. Меня родные держат в неведении, говорят загадками, не раскрывая правды. Сколько можно?! Акридена, услышь меня! Дай мне знак!

В тишине дня было слышно только журчание Горького ручья, пение птиц, далёкий гомон голосов, лай собаки и лошадиное фырканье.

— Видишь, богине не нужно, чтобы ты обо всём знала, — сказала троллина. — Положись во всём на Рокнесгер. Она поможет!

— Нет, моя хорошая, если нет удачи, глупо полагаться на судьбу. Но богиня видимо не хочет мне помогать.

И тут воздух стал как кисель, а я почувствовала, что в мочку уха что-то вцепилось. И сразу же подул свежий ветерок.

— Ай! Кхыбра, посмотри, что там?

Подруга подошла ко мне поближе и сморщилась:

— Рута, на тебе сидит вонючка.

— Фу! Сбрось её!

— Сейчас я кого-то как сброшу! — услышали мы вредный слегка писклявый голосок и завертели головами. — Вначале она мозг выносит богам, а потом грозится уничтожить божественный знак! Наместника богини сбросить! Неслыханная дерзость! Меня, клопа-щитника, обозвать вонючкой?! Вот вам!

Мочку больно ужалило, я взвизгнула, хлопнула себя по уху, но клоп проворно взлетел и сел на бровь троллине. Он укусил и её. Кхыбра завизжала и схватилась за глаз. И тут расползся запах. Мы заткнули носы.

— Какой кошмар! — крикнула я. — Убирайся!

— Ещё чего! Меня к тебе приставили, чтобы ты нюни не распускала и по пустякам богиню не дёргала, — усевшись на голову Кхыбры, вещал клоп. — Так что, не кошмар, шарман! Полный шарман, мадам! Правда, не знаю, что значит это слово — признался клоп, — но оно мне нравится.

— Рута, как ты это сделала?! — Кхыбра промывала водой из ручья укушенную бровь.

Я потирала мочку, и тоже зачерпнула воду из ручья. Влажными пальцами растёрла место укуса.

— Если ты вздумаешь ещё раз укусить меня или Кхыбру, то клянусь Акриденой, я тебя убью, мелочь пузатая!

Клоп издал такой звук, словно высунул язык и поддразнил меня.

— Бе-бе-бе! Меня невозможно убить.

— Сейчас проверим! — сердито сказала я.

— Да сколько угодно! Только за каждый удар, я тебя буду больно кусать. Не убьёшь, дурында! Фамильяра невозможно убить. Чему вас только в этих академиях учат?! — поддразнил он.

— Кого?! — в один голос переспросили мы с троллиной.

— Фамильяра! — клоп разве что только не лопался от гордости, он перелетел на моё плечо. — Кто недавно ныл, что хочет знать все тайны и стать маленьким, чтобы пролезть в любую щель?

Мы молчали, а он продолжил:

— И что теперь, мордой не вышел, а может, фигурой? Или думали, что фамильяры — это котята, волчата и лисята с енотиками? Фигушки! Это в магических лавках такими торгуют. А истинные имеют более прекрасные обличия. Я бы сказал, что они — изумительно хороши!

Мама всегда говорила, что язык у меня слишком длинный. И однажды я за него поплачу́сь! Пожалуйста, вот тебе, белочка, и орешки в сахаре! Клоп-щитник в виде фамильяра. Акридена, за что?! За что ты так поглумилась надо мной?! Я глянула на Кхыбру — та согнулась от хохота. Я тоже не удержалась — уж больно заразительный у неё смех. А когда отдышались, спросила:

— Как звать-то тебя?

— Придумай. Только это должно быть что-то элегантное, как я.

Мы с подругой переглянулись.

— Может, Шарман? — предложила троллина. — Раз ему нравится это слово…

— Тогда уж — Шафран! — фыркнула я.

— Мне нравится, — перелетел с одного плеча на другое клоп. — Шафран! Как же это элегантно — Шафран! Шафранчик, Шафранушка, Шафранюлечка! — клоп радостно закружил над нашими головами.

Но почему-то мне кажется, что богиня решила надо мной поиздеваться, раз прислала этот экземпляр в виде фамильяра. Везёт как умертвию! Не жизнь, а полный шарман, то есть, Шафран!