Глава 4. Нашествие тараканов

У тётки мы разжились корзинами — и заплечными и обычными, пока взяли по одной, а остальные купим потом. Миш и Мыш вручили нам два венчика, лопатки, тёрки и глиняные горшки для запекания. Тётя Паша дала ещё мешки и мешочки, и горшочки для специй. Пока у нас будет один набор для специй на двоих. Думаю, что мы с Кхыброй не подерёмся. Миски, кадки и большая ступка также перекочевали в корзину. Туда же мы положили сито и дуршлаг. Когда я внесла сверкающий боками котёл, тётка побледнела и прошептала:

— Где ты его взяла?

— Купила в «Жемчужине магии». Ещё и сторговалась. А что не так?

— Это… это мамин котёл. После её смерти он пропал… Рута, хочешь верь, а хочешь, нет, но… Рокнесгер благоволит тебе и ведёт за руку. Недаром говорят, что от судьбы рогожкой не накроешься.

— Если бы я не ушла от судьбы, то вышла замуж за Лавра и продолжала работать в отцовской корчме. А так, помимо богини судьбы, мне ещё и дарит самые счастливые улыбки Акридена.

Тётка улыбнулась.

— Сходи в Храм Всех Богов. Принеси подношение. И богини услышат тебя. Как знать, может, одарят или отведут беду, — грустно улыбнулась тётка.

— Беду? — переспросила Кхыбра. — Руте что-то угрожает?

— Что ты, девочка! Нет, конечно! Но… мы же не знаем, что нас ждёт завтра: может, дракон на голову упадёт, а может, клад найдём.

В общежитие мы вернулись затемно, я послала магоптица Герману. Вскоре ребята в полном составе пришли к нам в комнату.

— Патруль в лиловый горошек вызывали? — не удержалась я от колкости и перелила воду в кадку, попросив после тщательно сполоснуть её чистой водой. На Альга я не смотрела, хоть тот не сводил с меня серых внимательных глаз. Ютара хорошая, а я ничего не понимаю. Вот пусть и общается с той, которую он понимает.

— Рута, ты обиделась? — спросил Альг, когда Богрис, Лик и Герман ушли и унесли кадку.

— Это кто у нас такой пятнистый? — подал голос, молчавший до этого Шафран.

Альг вздрогнул и оглянулся по сторонам.

— Муфт?

— Хе-хе! — снова отозвался клоп. — Шафран, балбес!

В ладони Альга закрутилась маленькая воздушная змейка.

— Брось баловаться магией, — сдерживая смех, сказала я.

— Здесь прячется дух, ты разве его не слышишь? Именем Маруны…

— Надо же, как торжественно! — клоп перелетел с моего плеча и сел Альгу на рукав.

Кхыбра зажала рот руками, чтобы не рассмеяться.

— Может, представишься? Или мне каждое слово придётся вытягивать, как занозу из задницы?

Культурой общения клоп не блистал. Складывалось впечатление, что он родился под столом в таверне. Альг оторопело смотрел на букашку и молчал.

— Убери свою штуку с ладони, меня просквозит! Апчхи!

Всё, мы с Кхыброй не выдержали и грохнули со смеху.

— Не вижу ничего смешного! — продолжал ворчать фамильяр. Он ловко забрался Альгину на нос. — Убери сквозняк, и так осень на дворе!

— Рута, что это? — скосив глаза на кончик носа, сдавленным голосом поинтересовался Альгин. — Ай!

Шафран его-таки укусил. Зажужжали крылышки, и клоп сел мне на плечо. А Альгин, забыв, что у него в ладони воздушная змейка, хлопнул себя по носу и взвыл от боли. Сам виноват!

— Это ты «что», а я — кто! Я — фамильяр! — Сказано это было с такой гордостью, словно перед нами был Эрик Второй. — А ты кто? И почему это моя подопечная на тебя обижается?

— Что за дурацкий фамильяр?! — выкрикнул Альг, растирая нос, из которого побежала тонкая струйка крови. Ничего себе шарахнул!

— Держи, — Кхыбра протянула ему платок.

Он кивнул и приложил платок к носу, запрокидывая голову.

— Что ты творишь?! — прикрикнула я на него. — Сядь ровно.

Я усадила его на стул и сунула в руки крышку от котла.

— Приложи к переносице и не запрокидывай голову.

Крышка пришлась как раз на полголовы. Глаз видно не было, только распухший нос, к которому была приложена рука с Кхыбриным платочком и рот.

— А кого ты ожидал увидеть?

— Не знаю, — хлюпая носом, ответил парень. — Но явно не эту тварь!

— Я клоп! — завизжал Шафран. — Будешь обзываться, ещё раз укушу!

— Шафран, не надо, Альгин мой… — я замялась. Называть его другом после сегодняшнего не поворачивался язык.

— Любовник? — подсказал ехидный клоп.

— Уничтожу! — пообещала я.

Кхыбра всхлипывала от смеха.

— Меня невозможно убить.

— Тогда принесу в жертву Рокнесгер!

Шафран зажужжал крыльями и перелетел на плечо троллине.

— Спрячь меня, пожалуйста, — заскулил он.

Но Кхыбра только пожала плечами.

— Ты кусаешься.

— Не буду, не буду, не буду. Ты такая миленькая, хорошенькая, красивенькая. У тебя такие чудесные клыки…

— А ну прекрати подлизываться! — оборвала я поток его слов. — Ты мой фамильяр, а не её!

Мы услышали тяжёлый вздох.

— Значит, не любовник, — многозначительно изрёк клоп. — Но это легко исправить, правда?

Альгин рассмеялся. Крышка зашаталась и задрожала рука.

— А ты забавный, — продолжала веселиться Кхыбра.

— Значит, всё не так печально. Хвала Акридене! — Альг убрал платок. Кровь уже не бежала.

Я бросила гневный взгляд на Альгина. Пусть скажет спасибо, что не видит выражения моего лица.

— Откуда ты взялся? — Альг продолжил расспрашивать фамильяра.

— Прилетел на зов этой ненормальной, — он указал крохотной лапкой на меня.

Альг положил крышку на стол, туда же отправился и платок. Нос распух. Видок у него был тот ещё: мало того что в лиловый горошек, так ещё и слива.

— Зайди с утра к целителям, — не смотря в его сторону, сказала я.

— Да-да, целители тебе помогут. Но откуда у вас всех такие синяки? Рута, это твоих рук дело?

— А то чьих! — хохотнул Альгин, чем просто разозлил меня.

— Знаешь что, Альг, я тебе лейку в горло не вставляла и не вливала вчера магосмеси! Ты сам пил! А виновата я!

— Что ты так завелась?

— Хе-хе, а ты не понимаешь? — вмешался клоп и приподнялся на задних лапках, шевеля усами.

Альгин как-то странно на меня посмотрел, встал и пошёл к двери.

— Кадку мы вам вернём завтра. Спокойной ночи, девочки.

Он ушёл, а я со злости швырнула в дверь крышку. Отчего на ней появилась новая вмятина. Сев на кровать, я схватила подушку и замолотила по ней кулаками.

— Да что же это такое?!

Кхыбра села рядом и приобняла за плечи. Я почувствовала, как маленькие лапки клопа защекотали щёку.

— Не убивайся ты так, — многозначительно изрёк он. — Если тебя успокоит, то я могу слетать к хлопцам в комнату и подслушать, о чём они разговаривают. Хочешь?

Я засопела.

— Как ты его найдёшь?

— По запаху!

Крылышки зажужжали, и клоп вылетел в форточку.

— Ты влюбилась? — вполне серьёзно спросила подруга.

— Не знаю, — я отбросила подушку в сторону. — Завтра смогу сказать точно испытываю я к нему что-то или нет.

— А что завтра?

— Надо встретиться со Скрираниэлем, помнишь его?

Кхыбра кивнула.

– Пойдёшь со мной?

— Конечно, если я вам не буду мешать.

– Не будешь, что ты! — и расплылась в улыбке. — Он такой красивый!

Троллина заливисто рассмеялась.

— Ты — влюбчивая лягушка!

— Спасибо за поддержку!

— Не обижайся. Я буду очень рада, если у вас с Альгином сложатся отношения.

— Или с Васей.

— Или с Васей, — поддержала троллина.

— Или с Германом, — продолжила я. — Или со Скрираниэлем.

— Ого, какой список!

— Тебе Лик понравился? — ушла я от ответа.

— Не знаю, — пожала она плечами. — Он симпатичный.

Я вспомнила долговязого эльфа с большими синими глазами и золотистыми волосами. Когда он улыбался, на левой щеке появлялась ямочка. Красивые руки с длинными пальцами. На среднем пальце левой руки — кольцо в виде переплетённых змей. Такая же серьга в одном ухе. Видимо, семейный артефакт. Движения у него быстрые и грациозные. Вон как лихо достал клинок! За ним приятно наблюдать. Я вспомнила, с каким видом он варил лапшу и улыбнулась. На самом деле, Ликраниэль хороший парень, хоть и пытался произвести на нас «неизгладимое впечатление». Это он уже в корчме об этом признался.

Естественно, я была бы рада, если бы у них с Кхыброй что-то получилось, но хорошо помню рассказы бабушки и отца, что эльфы стараются блюсти чистоту крови. А если Ликраниэль высокородный, то не думаю, что родители одобрят брак с троллиной. Но чем Лиссе́йла1 не шутит, когда Рокнесгер спит? Хотя, в последнее время ходило всё больше слухов, что эльфы связывают свою жизнь с другими расами. Осталось только осторожно выведать всё у Ликраниэля.

Мои размышления прервались появлением Шафрана.

— Брр! Ну и холодина на улице!

— Что так быстро? — поинтересовалась Кхыбра. — Не нашёл?

— Обижаешь! — буркнул клоп. — Короче, можешь не страдать. Твоему ненаглядному Герман засветил в глаз. Теперь огромное лиловое пятно украшает ровно половину лица, хе-хе! Мало того, что слива, так ещё и фонарь! Альгин в ответ дал Герману в челюсть и выбил зуб. И тоже выглядит красавцем.

— Вот это поворот! — опешила Кхыбра.

Я сидела с разинутым ртом. Как? Из-за меня?

— Я свою миссию выполнил, дайте поесть бедному Шафранчику. С утра крошки во рту не было, — начал канючить фамильяр.

— А что ты ешь? — спросила я.

— Там тётка яблоки в корзинку положила, не откажусь!

Я достала небольшое краснобокое яблоко и положила на стол. Клоп сел сверху и будто приклеился к нему.

В дверь постучали. На пороге стоял раскрасневшийся Герман, прикрывая рукой нижнюю челюсть.

— Спасибо, Рута, — протягивая мне кадку, сказал он.

— Что-то случилось?

— С чего ты взяла?

— Просто вид у тебя… — я замялась. Как же не слить информацию? — Встревоженный.

— Тебе показалось, — придавая голосу спокойствие, ответил он. — Зуб разболелся. Схожу к целителям, вылечат. Спокойной ночи.

— Приятных сновидений.

Я заперла дверь на замок.

— Кхыбра, ты что-то понимаешь?

— Тут понимать нечего: ты ему определённо нравишься. Вспомни, как он тебя постоянно защищал. И танцевали вы с ним вчера так, словно встречаетесь больше года. А когда ваши косы запутались… — она помедлила. — Это знак! Сама богиня Судьбы вас сводит, не иначе! И да, он на тебя так смотрел… На меня Красавчик так никогда не смотрел.

— Акридена великая! Как же я много пропустил! — отпал от яблока клоп. — Рассказывай, не томи! Я всё хочу знать!

— Шафран, много будешь знать, пойдёшь на жертвенник!

— Вот она благодарность! Делай после этого добрые дела! Рута, ты…

— Прекрати! Ещё одно слово и, клянусь, что завтра же принесу тебя в жертву богам!

Я поняла на что могу давить, и с удовольствием этим пользовалась.

— Кхыбра, — захныкал клоп, — она меня не любит!..

— Она твоя хозяйка, — стараясь не рассмеяться, сказала троллина. — Любит она тебя, не хнычь!

— Боги, за что мне такое наказание? Бессердечная деваха…

— Считаю до одного: три, два…

— Всё-всё-всё! — затрещал крылышками фамильяр. — Умолкаю.

Я ушла в душ. Пока мылась, вспоминала вчерашние танцы. Первым я выволокла Альгина, просто потому что он с краю сидел. Потом танцевала с Грисом, но он мне больше ноги оттаптывал, чем танцевал. А потом мы танцевали с Германом. Он порывисто прижимал меня к себе. И ещё мы смешно запутались косами, когда я кружила вокруг него. А Альгин психовал, когда мы с Герой, стукаясь лбами, смеялись и распутывались.

Я не задумывалась о чувствах. После Лавра не хотелось прыгать из пара в вар, поэтому личную жизнь задвинула на задний план. Начался учебный год, и на тебе. Ю скорей всего влюблена в Альгина. И считает, что я тоже на него глаз положила. Поэтому так агрессивно себя ведёт. Оправдываться перед ней — не собираюсь, прощать выбрыки Альга — тоже не тороплюсь. Поэтому, пусть всё идёт как идёт.

Внешне мне нравился и Герман, и Альгин, и Вася, и Скрираниэль. Но ни к кому не испытывала никаких чувств, кроме дружеских. Даже Лавр вызывал у меня больше эмоций чем они. Да, надёжные ребята, да, с ними можно дружить до гроба. Но вот о семье я не думала. Зачем? Я же только поступила учиться. Горького опыта хватило с головой. Мужчин на свете много, и для меня найдётся хороший человек!

Утром фамильяр остался дома. Не хватало его в академию брать! Он преподавателей точно до проклятий доведёт. Поэтому мы наказали ему охранять нашу небольшую территорию. Если случится что-то важное, то он меня найдёт.

Быстро позавтракав, мы поднялись в аудиторию и разложили в шкафах свои вещи. На паре мы познакомились с кухриком, им оказался домовой, то есть кухонный. Одногруппники с ним ещё вчера познакомились, а мы с Кхыброй опоздали. Кухрик был очень суетливым, в оранжевом берете и белом фартуке в апельсиновый горох, что полностью совпало с цветом формы нашего факультета. Звали его Финик. Я спрятала улыбку — дома Шафран, здесь — Финик. Он сказал, что кухня — это зеркало дома и его хозяев. Поэтому, если грязно на кухне, то в душах хозяев — хаос. Нужно чтобы всё блестело чистотой. Нельзя готовить в грязном очаге, есть и пить с грязной посуды и разводить тараканов. Последние — показатель того, что хозяева большие засранцы. В выражениях он тоже не стеснялся. Я была полностью согласна с ним. И в корчме, и в таверне, и дома после приготовления еды кухня мылась до блеска. Домашний очаг чистили раз в три дня. В корчме и таверне — каждый день. Уголь шёл на удобрения и на подкорм птице. Столы и полы скоблили раз в месяц, иногда чаще. Всё зависело от посетителей. Редко кто из них отличался аккуратностью. Крошки, лужицы супа, пролитое вино и морс, пятна подливы и пива были по всему столу. Мы мгновенно убирали после того, как уходил сытый и довольный посетитель, но это не спасало стол от въевшихся в древесину пятен. Финик прав. Кухня должна быть чистой. Только интересно, чем занимался наш корчмовой в это время?

После третьей пары у нас по расписанию практическое занятие, на котором мы все будем варить каши. Кхыбра шепнула, что мы забыли купить крупы, я сказала, что минимум у нас есть, на один раз хватит.

После обеда пошли на пару по бытовой магии. Профессор Диана Данн учила нас заклинанию чистоты. Мы все пробовали убрать пыль. И… ни у кого ничего не получилось. Профессор сказала, чтобы мы не расстраивались. Это не значит, что мы бесталанные, просто магическая сила ещё спит. Скоро будет инициация и вот тогда источники проснутся. Мы все это почувствуем.

Следующей была пара зельеварения. Мы изучали простой рецепт охлаждающего зелья. Оказывается, эти зелья пользуются огромной популярностью в Алиандевии, где днём никто не работает. Столица Шиаратталлы ведёт ночную жизнь. Не потому, что улицы кишат упырями и прочей нечистью, которая, кстати, боится солнечных лучей, а потому что там слишком жарко. Старые люди говорят, что раньше этот остров был родиной драконов. А сейчас в магической лаборатории могут «высидеть» яйцо рептилии и продать желающим маленького дракончика. Но очень часто продавали варанов вместо драконов. Поэтому покупатели были крайне осмотрительны при сделке.

Зелье у нас с Кхыброй получилось странным. По-моему, мы перепутали очерёдность ингредиентов. И теперь оно постоянно покрывалось ледяной корочкой, которую приходилось всё время проламывать.

— В каком порядке вы клали ингредиенты? — с любопытством спросила госпожа Диана.

Мы перечислили. Она улыбнулась.

— Адептки, я вас поздравляю! Вы можете патентовать ваше изобретение! Думаю, что шиаратталлцы высоко оценят его! Запишите в свои рецептурные тетради первый авторский рецепт!

Ликраниэль поднял вверх большой палец. Эльф радовался за нас с Кхыброй. Одногруппники тоже разделили с нами радость, а вот стихийники совсем не обрадовались этому. Несколько девушек скорчили недовольные физиономии, словно мы им дорогу перешли. Подумаешь!

Мы с Кхыброй открыли свои тетради рецептов, записали очерёдность ингредиентов, а также время варки. Решили назвать рецепт «Ледяное сердце». И его мы обязательно запатентуем! Эх, вспомнить бы ещё рецепт «Горошинки»! Ничего, всё впереди. На выходных наведаюсь в корчму, может быть и вспомню.

Кхыбра светилась от счастья и перемигивалась с эльфом. За что заслужила несколько гневных взглядов одногруппниц Ликраниэля. Но троллину это нисколько не смутило.

После пары мы зашли в общежитие и забрали крупу. У нас осталась только гречка. Готовить её несложно, поэтому решили варить двумя способами — холодным и горячим. Кхыбра промыла и сразу засыпала крупу, а я бросила в кипящую воду. Хорошо, что вспомнила, что котёл не сполоснула после Горького ручья. Пришлось быстро ополаскивать, а для верности — обдала кипятком. У троллины каша получилась более плотная, у меня — рассыпчатая. Первая идеально подходила для гречаников, а моя шла самостоятельным блюдом. Рассыпчатая гречка могла быть солёной, сладкой, с молоком, со сливками, с простоквашей. Можно было ею фаршировать гуся и поросёнка, а также подавать с подливой, поджаркой, мясом, рыбой, овощами и шкварками. Кхыбриной кашей можно фаршировать перцы, добавив в неё лук, морковь, мясной или ливерный фарш. И пресловутые гречаники получатся пышными, нежными, тащими во рту.

Белочка варила пшеничную кашу. Она чуть не прозевала — котёл нужно снимать вовремя, лучше, когда каша слегка недоварена. Укутать в тёплое одеяло и дать постоять полчаса. Тогда она полностью раскроет свой вкус. И котёл останется цел. А вот Вальдеку не повезло — его пшённая каша подгорела. Всё потому, что он в процессе варки постоянно доливал холодную воду, а после стоял у котла Миларунн. У Рудика обстояло не лучше — каша водянистая и переваренная. Но вообще-то, кашу нужно томить в печи, а не варить на открытом очаге. Здесь важно следить за силой огня. На большом огне кашу не варят. Важен жар, а не огонь.

Для нас с Кхыброй каша была обычным блюдом. Ежедневно в корчмах, тавернах и харчевнях готовят две каши. Чаще — перловую и пшённую, реже пшеничную и гречневую. Одна — с утра, другая — под вечер. Меню составляется раз в полгода. Летом оно более разнообразное, чем зимой. Оно и понятно — овощей и фруктов много, можно готовить что угодно. А зимой выбор невелик. Спасают соленья и сушёные овощи. Мы с бабушкой сушили много грибов, кабачков, баклажанов. Зимой их замачивали в холодной воде, и они шли в супы, подливы, рагу и тушёную капусту. Ещё заготавливали много ягод. Зимой отвары просто разлетались. Кроме алкоголя многим хотелось ещё и согреться с мороза. В ход шло всё: от цветов и веточек, до листьев и ягод. В подвале стояли бочки с огурцами, капустой, яблоками, помидорами, грибами, брусникой, клюквой и арбузами. Отдельно под гнётом квасились бураки и баклажаны. Ещё варили варенья и повидла. Для меня лето никогда не было отдыхом, впрочем, как и для многих курчавцев. Работали много от зари до зари.

Корчма корчмой, но семья у нас тоже не маленькая, поэтому, чуть небо начинало сереть, мы с бабушкой, а позже с Корой и Виткой шли в лес по ягоды и грибы. Позже брали с собой Лютку. Но девчонки любили больше трескать ягоды, чем собирать. Я набирала свою корзину черники, а потом ещё и им помогала. Потому что у одной нога болела, так как об ветку наколола. У второй живот крутило от обжорства. Я злилась, но что было делать? Зима по голове не погладит и в рот варенье не положит. По грибы я их и вовсе не брала — одна морока. А вот когда подрос Ерошка, то с ним мы запросто ходили в лес. Он хоть и маленький, а проворный — и ягоду соберёт, и грибы найдёт, и корзину пыхтит, но тащит. И приговаривает: «Я мужик!»

Точно, надо на выходных купить гостинцев да съездить домой. Возьму с собой Кхыбру, если у неё нет других планов. Как знать, вдруг она с эльфом куда-то намылится?

В дверь постучались и заглянули — ушастая любопытная мордаха. Лёгок на помине!

— Чем это у вас так вкусно пахнет?

— Заходите, адепт… — госпожа Лионелла замялась, не зная его имени.

— Ликраниэль, — подсказал эльф и быстро вошёл в аудиторию. — Ух ты, как у вас здесь здорово!

— Будете дегустировать каши? — подмигнула профессор Грэхем.

— Конечно! Что за вопрос?

Она дала ему ложку. Лик, смешно причмокивая, пробовал наши творения. Ему всё понравилось, кроме каш близнецов. Те совсем приуныли.

— Не расстраивайтесь, — попробовала утешить их я. — Это же только начало. И у нас не только каши будут, правда, госпожа Лионелла?

— Конечно! Рудик, Вальдек, что у вас лучше всего получается?

— Рыба, — улыбнулся Вальдек.

— И птица, — добавил Рудик.

— Прекрасно!

— А я умею делать только десерты, — покраснела Белочка.

— Великолепно, адептка Свет! Видите, как все мы можем помогать друг другу и дополнять? Запомните на всю жизнь: мы все — коллеги, не соперники и не враги. Каждый из вас откроет своё дело, когда окончит академию. И если кто-то будет нуждаться в помощи, то не отказывайте, помогайте. Кулинария — труд коллективный. Даже если вы придумываете новые рецепты, они создаются на базе тех, которые существуют. А их создали до вас. Поэтому, всегда помогайте друг другу. А вот посторонним выбалтывать секреты не стоит. К вам в заведение перестанут ходить. Ещё и по рукам пойдёт рецепт. Видите, как всё непросто?

Мы поддакнули. А Лик уплетал кашу за обе щеки. Мы с Кхыброй переглянулись и рассмеялись.

— Куда в тебя столько лезет? — услышала я знакомый голос и начала осматривать себя — так и есть, Шафран сидел за отворотом рукава.

— Кто это сказал? — чуть не подавившись, спросил Ликраниэль.

— Наместник богинь и великий воспитатель невинных душ, господин Шафран! — клоп выполз на стол и уставился на эльфа.

Госпожа Лионелла с интересом разглядывала фамильяра.

— Помню я одну адептку, у которой фамильяром был ёж. Забавная получилась парочка. Чувствую, что вам, Рута, повезло не меньше.

— Да уж, — только и смогла сказать я. А потом обратилась к «наместнику»: — Будешь умничать и пугать моих друзей, отправлю домой. К богиням.

— Хе-хе, я пошутил, — торопливо забегал по столу клоп.

— Смотри мне, — погрозила я ему пальцем.

Группа вместе с Ликраниэлем окружили Шафрана и рассматривали его.

— Какой забавный! — улыбнулась Белочка. — Меня зовут Миларунн, можно Мила или Рунн.

— Или Белочка, — продолжил щитник. — Я слышал, как тебя называют.

Она рассмеялась.

— Можно и Белочка!

— Это близнецы Рудик и Вальдек, — представила Кхыбра наших парней.

— Они не близнецы. Непохожи, — сделал вывод клоп. — Братья — да. Близнецы — нет.

— Тебе видней, — не стал спорить Вальдек.

— А это Ликраниэль. Можно — Лик.

— Ушастое чудо, — подбежал к эльфу фамильяр и потрогал его усиками. — От тебя вкусно пахнет.

— Назовёшь меня ещё раз ушастым — отправлю к прабогам, — пригрозил эльф.

— Какие вы все агрессивные! Сло́ва не дают сказать малютке клопу. Вот обижусь и буду всех кусать по ночам. Бе-бе-бе!

Теперь смеялись все, даже госпожа Лионелла вытерла слёзы.

— Кстати, высший, а как это ты позволяешь сокращать своё имя? — пропищал клоп.

— А почему нет? Я же не дома.

— Понятно, что ничего непонятно.

Госпожа Лионелла покачала головой:

— Адептка Морошкина, первое предупреждение: фамильяра в академию не брать. У вас будут определённые пары, где они вам понадобятся. Но это — на третьем витке. А пока, пусть развлекает вас в общежитии.

Не успела я и слова сказать, как наглый фамильяр вставил свой медячок:

— Я же говорил тебе: давай останусь дома. А ты — нет, идём со мной, там так интересно, тебе понравится.

— Шафран, не наглей, — подключилась Кхыбра. — И не ври. Будешь врать, наложим на тебя какое-нибудь заклинание, чтобы ты впал в спячку на пару лет.

— Вы пыль на паре убрать не смогли, а ещё высшими заклинаниями угрожаете!

— Шафран! — я грозно посмотрела на клопа.

— Умолкаю, Руточка, я же шучу, — фамильяр взлетел и сел мне на плечо.

Эльф поблагодарил нас за угощение, пообещал забегать, если и дальше будут его вкусно кормить.

— Что же вы только из двух котлов кашу съели?

— Она была самая вкусная, — покраснел Лик и дёрнул ухом.

— Вот так, адепты. Занятие окончено. Приводите в порядок кухню.

— А это куда? — раздосадовано спросил Вальдек, показывая на его с Рудиком котлы.

— Секунду. — Профессор Грэхем начертила в воздухе какой-то знак и каша исчезла.

— Как это вы сделали?

— Ваша каша отправилась на скотный двор. Думаю, что свинки останутся довольны. А ваша каша, — она посмотрела на Миларунн, — отправится к вам в комнату. Можете с адептами устроить второй ужин. Думаю, желающих будет предостаточно.

Белочка расплылась в улыбке.

— Мы первые придём, — заверили близнецы.

После уборки мы отправились в общежитие переодеться и немного отдохнуть. Ужин скорей всего мы пропустим. Да и с эльфом нужно встретиться. Я надела любимую юбку и кофточку с длинными рукавами, и слегка подкрасила губы розовым блеском, который папа подарил на день рождения. Троллина надела эльфийское платье, я тоже дала ей блеск, чтобы Кхыбра выглядела ещё красивее, она с удовольствием накрасила губы. Мы расплели косы и решили так идти к Скрираниэлю. Магоптиц сообщил, что эльф ждёт нас в «Лунной росе». Прогуляемся, спешить некуда, всё равно встреча только через час. Полюбуемся фонтаном, может, загадаем ещё одно желание.

Во дворе встретили Альгина и Геру. Они смотрели друг на друга как некромант на умертвие. Увидев нас, парни застыли.

— Вы куда? — разглядывая меня с головы до ног, спросил Альг.

— Гулять, — пожала я плечами.

— Ты… ты очень красивая сегодня, Рута, — выдал он.

— А вчера я была некрасивой? И месяц назад я тоже была так себе, а сегодня ты вдруг рассмотрел?

Альг побледнел. На лице не осталось никаких следов от вчерашнего вечера. Не стоило ему дерзить, но обида не прошла. Хотелось добавить, чтобы он шёл к Ютаре и пел ей песни о красоте.

— Ты всегда была красивой, — Герман не сводил с меня восхищённого взгляда.

— Спасибо, — улыбнулась я ему.

— У тебя невероятная юбка.

— Подарок очень дорогого человека, — загадочно улыбнулась я.

— Может вас проводить? — предложил Альгин.

— Не стоит. Для нас заказали столик в «Лунной росе». Пойдём, Кхыбра, нехорошо опаздывать.

И мы, гордо подняв головы, прошествовали мимо поражённых парней. А выйдя за ворота, расхохотались.

— Ты видела их лица? — веселилась я.

— Ага! По-моему, Гере очень идёт бледность.

— Как и Альгину!

В прекрасном настроении мы дошли до фонтана. Вытащив монету, я снова долго раздумывала над желанием. Стать лучшей адепткой академии? Это и так в моих руках. Тайна медальона постепенно раскрывается. Может, стоит загадать наконец-то что-то личное? Да, я знаю, что проигнорировала это желание в прошлый раз. И что с того? Любовь учёбе не помеха. Сколько можно оглядываться на свой несостоявшийся брак? Мне не нужна толпа поклонников. Мне нужен один, но любящий мужчина. Чтобы любовь была взаимной, чтобы мы смотрели в одну сторону и могли протянуть друг другу руку помощи, когда это будет нужно. И прожить с ним долгие годы, и состариться, и воспитывать внуков… Я зажмурилась. «Если это угодно богиням, то пусть всё исполнится для меня с наибольшей пользой!» — прошептала я и бросила монетку в фонтан. В этот раз золотая рыбка не выпрыгнула. Кхыбра тоже бросила монетку и внимательно вглядывалась в струи воды. Рыбки носились весёлой стайкой, но не спешили выпрыгивать. Мы переглянулись и вздохнули. Ладно, пусть будет как будет. И только мы сошли с бортика, как рыбки одна за другой выскочили из воды, и золотой лентой снова нырнули в бурлящую воду фонтана.

— Рута! — глаза Кхыбры сияли от счастья.

— Это знак! — сказала я.

Мы взялись за руки, и как маленькие девочки, подпрыгивая, побежали по аллее парка, вглубь, где находилась ресторация.

В «Лунной росе» было достаточно много народу. Но нас проводили к окну, где сидел Скрираниэль. Он встал и поцеловал нам руки. Улыбчивый эльф-официант помог сесть. Скрираниэль сделал заказ, как и в прошлый раз — вересковое мороженое с лавандой и шоколадной патокой. Правда, вместо лимонада — горячий шоколад с миндальной крошкой и мятой. Сказать, что мы набросились на изысканные сласти, просто — промолчать. Это было настолько вкусно, что душа пела от удовольствия. Эльф расплатился. Мы пили мелкими глоточками шоколад и еле сдерживались, чтобы не лизнуть стенку чашки, где плотным слоем оставалось лакомство. Я придумала и взяла в руки ложечку. Кхыбра последовала моему примеру. Скрираниэль повесил полог безмолвия.

— У тебя важное дело, Рута, раз ты искала встречи со мной?

— Да, — нехотя отодвигая от себя чашку, ответила я. — Тётка Пелагея темнит. Она сказала, что тайна медальона не её. Тогда чья? И почему бабушка отдала его мне, а не ей?

Эльф слегка отодвинулся, переводя взгляд с Кхыбры на меня.

— Она мне как сестра, — сказала я. — Можете смело говорить при ней.

Скрираниэль кивнул.

— В рубине заключена кровь твоих родителей, твоей бабушки и богини. Он называется Зов Крови.

Так вот что имел в виду Зурмс! Но… странная догадка кольнула иглой — неужели это богиня Всепоглощающей Тьмы?

— Какой именно богини? — любопытство всё-таки высунуло наружу веснушчатый нос.

— Капля крови Акридены. Неужели ты ещё этого не поняла? После рассказа о ваших летних приключениях, сомнения, которые меня ещё мучили, рассеялись. Если бы не зашкаливающая удача, ты бы не выбралась живой из переплётов. Бандиты пустили бы тебя в расход.

Холодок скользкими холодными лапками сжал желудок. И я сделала глоток ещё тёплого шоколада. Холод исчез.

— Прошу вас, расскажите, всё, что вы знаете об этой части медальона. Зачем богиня дала свою кровь?

— Чтобы спасти тебя.

— Меня? — сказать, что я была удивлена — не сказать ничего. Руки дрожали. Я взяла ложечку и поболтала ею в остывающем шоколаде. Она мелко задрожала в руках, звеня о стенки фарфоровой чашки.

— Поезжай в Курчавое, и спроси у отца. Он всё знает. Расскажет, не переживай. После смерти Акониты у нас был договор: если я рассказываю тебе начало истории, то заканчивает он. Это ваша тайна, это касается вашего рода.

Немного помолчав, я сказала:

— Допустим, я с ним поговорю. А вторая часть? В прошлый раз вы сказали, что моя бабушка была первой выпускницей кулинарного факультета. Но ведь тётка тоже окончила его? Мы — это третий набор, так?

— Да. Факультет кулинарной магии набирает студентов не каждый год. Зачем стране столько мастеров высочайшего класса? Вы будете всего лишь третьим выпуском. Когда Спираль Маятника впервые окрасилась в оранжевый цвет, никто не поверил, что сбылось древнее пророчество.

— Какое пророчество? — любопытство взяло верх над осторожностью.

— Что в мире появятся странные бытовые маги, которые будут способны на многое. Их одежды будут подобны солнцу, а их магия — силе светила.

Мы восхищённо слушали эльфа. Надо же как красиво!

— Кстати, мой оболтус тоже с вами учится на одном потоке, — эльф спустил нас с небес на землю.

— Сын? — удивилась Кхыбра.

— Младший брат, — тихо рассмеялся эльф, — Ликраниэль.

Мы переглянулись и одновременно выдохнули. Вот это дела! Я кивнула.

— Можете объединиться с ним и распутывать клубок тайн, которым окутан медальон. А их, уж поверьте мне на слово, очень много! И тебе, Рута, польза, и братцу моему практика. Никогда бы не подумал, что в нашем роду будет сыщик. Отправляя его в академию, мы надеялись на то, что он станет боевым магом. Но как видите, Рокнесгер распорядилась по-своему. Думаю, что Роще Волхвов не помешает свой детектив, — эльф весело подмигнул. — Думаю, что я ответил на все твои вопросы?

— Ещё один, — я одним глотком допила остывший шоколад. — Скажите, бабушкина тетрадь рецептов… Они все запатентованы?

— Вот этого я не знаю. Вам лучше всего выписать рецепты и проверить в Кулинарной гильдии у господина Уззируса Куца.

— Я могу ему доверять?

Эльф задумался.

— Думаю, да.

Я кивнула. Эльф снял полог безмолвия. Мы встали из-за стола. Скрираниэль вызвался нас проводить до ворот академии. Мы были не против, и взяли его под руки. Я уловила нотки кофе, сандала и бергамота, которыми пахло от эльфа. Аромат очень тонкий, едва уловимый, но в то же время запоминающийся. Запах мне нравился. Очень хотелось прикоснуться к его гречишным волосам, стянутым сапфировой заколкой, которая гармонировала с его сюртуком и цветом глаз. Или я влюбляюсь, или это какая-то эльфийская магия, которая очаровывает девушек. Я бросила взгляд на Кхыбру и увидела, что подруга тоже млеет от одного взгляда Скрираниэля.

На Сытов медленно опускались бархатные сумерки. По улицам прогуливались пары. Неторопливо ехали по дороге экипажи и кареты. С некоторыми горожанами эльф здоровался, почтительным поклоном головы, а кому-то просто кивал или улыбался. Надо же, оказывается, он достаточно известная личность. Словно по взмаху чародея зажглись магические огни. Золотистый свет залил улицы и витрины магазинов. Липы шелестели листьями на еле уловимом ветру. Хорошо, что у нас с Кхыброй кофточки с длинными рукавами. Как ни крути, а чувствовалась прохлада калитника. Всю дорогу эльф рассказывал нам смешные истории о себе и Ликраниэле. Возле академии он поцеловал нам руки и удалился.

— Какой же он красивый, — мечтательно вздохнула Кхыбра. — И такой обходительный.

Я рассмеялась.

— Эй, кто это давеча называл меня влюбчивой лягушкой? А сама?

— Рута, в такого невозможно не влюбиться!

— Это правда.

Мы с ней вздохнули и рассмеялись. Из тени вышла троица: Альгин, Гера и Богрис, одетые в форму патруля.

— Нагулялись? — сардонически спросил Альг.

— Да, — спокойно ответила я и подумала, что Скрираниэлю, наверное, и в голову не пришло устраивать публичный допрос.

— Кто это был? — кивая в темноту, задал вопрос Герман. — Тот самый дорогой человек, который подарил тебе юбку?

— Гера, это вас с Альгином не касается, — не повышая голоса, ответила Кхыбра. — Рута не обязана перед вами отчитываться.

— Ну конечно! — продолжал язвительным тоном Альгин. — Только когда вы влипните в очередную историю, то…

— Не беспокойся, мы ваш сон не потревожим, — резко оборвала его я. — Очень надеюсь, что все наши, как ты говоришь, «истории», окончились летом. У меня к тебе есть очень серьёзный разговор. Но вижу, что ты не настроен спокойно говорить. Поэтому, когда улягутся страсти в твоей буйной головушке, зайди ко мне, пожалуйста. Это важно. И уверяю — спасать меня не нужно. Всего лишь несколько вопросов.

— Можем отойти в сторону, — сдерживая злость, процедил сквозь зубы Альг.

— Нет, — отрицательно покачала головой я. — Приходи когда остынешь. — Я глянула на Германа: — Надеюсь, у тебя хватит ума не затевать драку?

— Откуда ты знаешь? — оторопел Гера.

— Оттуда, — я подняла глаза вверх. — А сейчас дайте нам пройти. Мы устали и хотим спать.

— Всенепременно, — прошипел Альгин, отходя в сторону.

Богрис даже не пытался влезать в перепалку, спокойно стоял в стороне, скрестив руки на груди.

Мы ушли.

— Что вы в ней нашли? — услышали мы за спиной голос Гриса. — Рыжая, конопатая, каких полно в деревнях и городишках. Ладно бы это была эльфийка, а так…

— Не лезь не в своё дело! — в один голос огрызнулись Герман и Альг.

— Ого! — только и смогла сказать Кхыбра, я лишь пожала плечами — везёт как умертвию. Теперь понятно, отчего так драконится Ю. Я бы не её месте и не так психовала.

Пока Кхыбра принимала душ, я листала бабушкины рецепты. Картинка упорно не складывалась. Вернее, складывалась, но получалась очень туманной. К Альгину у меня два вопроса: кто его нанял? И зачем он изображает влюблённость и заботу? Понятно, что нужно кому-то пустить пыль в глаза, но кто эта загадочная фигура? Уж явно не Герман! А главное: кто стоит за всем этим? Ответ напрашивался сам собой — тот, у кого вторая часть медальона. И при чём тут Зурмс? Откуда ему известно, что в камне заключены капли крови? Хотя, голодный упырь почует кровь за три версты. Да уж. Два вопроса на деле оказались почти десятком. Но если медальон у меня, а богиня судьбы, по словам тётки, ведёт меня за руку, то я к этому каким-то боком причастна? Моей-то крови в нём нет! Надо расспросить обо всём батю.

Кхыбра тронула меня за плечо, я вздрогнула.

— Я тебя уже пять минут зову, ты не реагируешь.

— Прости, задумалась.

— Душ свободен. 1439f7c

— Спасибо.

Я стояла под струями горячей воды и мечтала о Скрираниэле, когда раздался вопль Кхыбры. Наскоро закрыв воду и завернувшись в полотенце, я выскочила из душа и увидела… живой ковёр. Нет, это не прикроватные коврики ожили. Этот ковёр был разноцветным — от чёрного и рыжего, до белого. Комната кишела тараканами всех размеров и мастей. Троллина, поджав ноги и истошно вопя, сидела на кровати, по которой уже поднимались тараканы. Я глянула на стены: по ним тоже ползли эти мерзкие насекомые.

— Шафран! Что это?! — я не нашла ничего более оригинального, чем спросить фамильяра о произошедшем.

— А это, моя дорогая Руточка, твоя подруга расстаралась! Хе-хе!

— Неправда! — воскликнула Кхыбра, хватая тапочек и молотя им по насекомым. — Я не призывала полчища тараканов! Я попробовала убрать пыль! А появились эти!

— Прекрасно, — буркнула я, доставая из коробки красного магоптица. — Гера, спасай! В нашей комнате тараканий совет! Не поможешь — вам же хуже, расползутся по всему общежитию. Хана печенькам под подушками! Сытов, Герману Даксу, академия Бесконечной Спирали Времени!

Я подбросила птица вверх, он исчез. Через минуту на плечо приземлился лимонный магоптиц и проговорил:

— Не удивлён. Иду выручать вечных искательниц приключений на полупопия!