Глава 5. Два поцелуя

Казалось, что тараканы со всей Лартионы сбежались в нашу комнату на важное совещание. Когда вошли запыхавшиеся парни, мы с Кхыброй стояли на столе с тапочками в руках и нещадно били этих тварей. Шафран кружил над нами и раздавал советы:

— Рута, слева! Кхыбра, сзади гады ползут! Не пройдёте, не сможете!

Я как была в полотенце, так и осталась. Волосы постоянно падали на лицо, но я их с той же настойчивостью откидывала назад. Шафран замолчал, взмыл повыше и продолжил описывать невидимые круги. Тараканы, наверное, принимали его за своего. Герман быстро оценил ситуацию.

— Какое заклинание вы использовали?

— Никакого!.. — ответила я, целясь тапкой в огромного чёрного таракана, который полз по дверце шкафа.

— Так не бывает! Это заклинание призыва! Не могли насекомые со всего города пожаловать в вашу комнату! — Герман раздавил пару десятков, под ногами противно захрустело.

Кхыбра хлопнула несколько раз тапкой по столу, убив нескольких особей, и сказала:

— Это я виновата. Хотела пыль убрать и прочла заклинание, которое сегодня учили на паре по бытовой магии.

— Где оно? — схватился за ниточку Альг.

— В тетради!

— А тетрадь где?!

— На кровати!

Он стряхнул тараканов с покрывала и взял в руки тетрадь. Дальше началось невообразимое — парни стали хохотать.

— Кхыбра, я тебя обожаю! — переводя дух, ответил Грис. — Ты допустила две ошибки в словах! И вместо уборки пыли призвала тараканов!

Троллина так и застыла с поднятой тапочкой в руке.

— Давайте вы потом будете зубоскалить, — убивая очередное насекомое, сказала я. — Помогите их убрать. Только комнату не сожгите.

— Альг, давай Благодать Сфайлы. Если не поможет, я шарахну Глазом Кродеро́на1, — оценил ситуацию Гера.

Альг сосредоточился и попросил всех закрыть глаза. Мы послушно закрыли. Ничего не произошло. По моей ноге поползли тоненькие лапки, я взвыла и глянула вниз, чтобы сбросить с себя мерзкое насекомое. Но только успела заметить, как из пальцев Альгина сорвался странный знак, и полыхнуло так, что я ослепла. Потеряв равновесие, я сделала, как мне показалось, несколько шагов назад и крепкие юношеские руки не дали мне грохнуться на пол. Полотенце предательски сползло, а я обняла кого-то за шею. Кого — не видела. Меня аккуратно положили на кровать и прикрыли моим же полотенцем.

— Закрой глаза, сейчас всё пройдёт, — услышала я голос Альгина и послушно зажмурилась. Скорей от стыда, чем по его просьбе. Я чувствовала, как щёки пылают, словно в комнате лютует стужаль2.

Он положил тёплые, тонко пахнущие лимонником ладони, мне на лицо. Пальцы подрагивали на веках, словно ночные бабочки, бьющиеся о магический светильник. Бабочки! Проклятые бабочки! Они заворочались в животе и их не стая, а целый табун, пробежался внутри меня. Этого ещё только не хватало! Альг что-то прошептал, дунул в лицо. Дыхание было свежим и прохладным. Он убрал руки.

— Открывай глаза, только медленно.

Я послушно открыла вначале один, а после второй глаз. Вначале всё расплывалось, словно я смотрела на мир сквозь толщу воды, затем очертания стали чётче, и через несколько минут зрение восстановилось. Придерживая полотенце обеими руками, я уселась на кровати и осмотрелась — тараканы исчезли, словно их никогда и не было. Вместе с ними исчез и Шафран. Жаль, я только начала привыкать к нему… Кхыбра накинула мне на плечи халат. Я благодарно кивнула.

— Это было незабываемо! — послышался восторженный голос клопа из-под подушки. — Опупыреть, Рута!

— Началось, — буркнула я, хоть в глубине души была рада, что он не исчез.

Богрис помог Кхыбре слезть со стола.

— Шафран!.. — рявкнула я.

— Не волнуйся девочка, — клоп спланировал на рукав халата, — он нас любит.

Щелчок послал клопа в спинку кровати, но он отпрыгнул как будто мяч.

— Хе-хе! Это было шедеврально! Ты бы видела, как лихо падала со стола, но он тебя спас!

Шафран приземлился на рубашку Альгина.

— Надеюсь, ты всё рассмотрел?

— Пошляк! — взвыла я.

Богрис, Герман и Кхыбра непонимающе следили за нашей перепалкой. Альгин же загадочно улыбался.

— Я так и знал! Хе-хе!

Лицо залило краской так, что, наверное, исчезли даже веснушки.

— Ладно, раз тараканов нет, мы пойдём. У нас ещё три часа дежурства, — сказал Альг и направился к двери.

— Кхыбра, в следующий раз внимательно записывай заклинание. Хорошо, что это были тараканы. А если бы ты призвала какую-нибудь тварь? Тогда что? — пожурил её Гера и как-то странно на меня посмотрел.

Вид у троллины был жалкий. Она виновато улыбнулась и сказала:

— Простите, я не знала, что всё так получится. Только… нам на паре сказали, что магия в нас ещё не проснулась…

— Скажешь профессору Данн, что в тебе сегодня фонтан магии проснулся!

— Фонтан? — побледнела подруга и села на кровать.

Я всё поняла. Видимо, она загадала желание, чтобы в ней проснулся магический источник. Пожалуйста, получайте — не рыдайте. А я что? Неужели это Альгин?! Нет, не может быть. Интуиция во всё горло орала, чтобы я не верила случившемуся, это не он. Нужно, чтобы эмоции улеглись, тогда включится разум. До тех пор, пока я не получу ответы на свои вопросы, я не приму решения. И пусть проклятые бабочки в животе не пляшут!

— Богрис, пойдём. Шрам не будет нас ждать. Снова влетит, тогда влепят ещё три штрафных дня патрулирования. А мне по ночам спать охота, — сказал Гера и снова странно посмотрел на меня.

— Спасибо, — пробубнила я. — Тебе, Герман, отдельное спасибо. Ты уговорил их прийти. Знаю, что Альгин в жизни бы не согласился, как и Богрис.

Гера улыбнулся, Богрис фыркнул, а Альг сжал кулаки так, что побелели костяшки. Ой, кажется, я снова что-то не то сказала. Не хватало потасовки в нашей комнате.

— Альгин, и тебе… спасибо… За всё, — я не стала конкретизировать. Поймёт.

Он разжал кулаки и коротко кивнул. Не прощаясь, ребята вышли из комнаты.

— А я и не знал, что ты такая искусительница, — снова подал голос клоп.

— Сейчас меня кто-то доведёт, и я стану искусательницей! — я покосилась на Шафрана, который как ни в чём не бывало, сидел на полотенце и потирал лапки.

— Рута, прости, я хотела как лучше, — пролепетала Кхыбра. — Как ты думаешь, все тараканы исчезли?

— Угу, — только и ответила я.

— Ты обиделась? — допытывалась троллина.

— Нет.

И коротко рассказала, что произошло, когда по мне пополз таракан, а я открыла глаза, чтобы сбросить его и ослепла от яркой вспышки света. И как потом Альгин вернул зрение.

— Он видел мою грудь, — покраснев, выдохнула я.

— И что? — удивилась Кхыбра. — Весь Сытов её видел. И Вася в том числе.

— Вася!.. — ужаснулась я, вспомнив себя в роли сирены и прикрыла рот ладонью. Он-то не забыл! — Кхыбра, я самая развратная женщина Сытова! — я помолчала. — А ещё… я голой задницей плюхнулась Альгину на руки.

— Ну не ежа же ты села! — «подбодрил» Шафран.

Вместо сочувствия троллина расхохоталась вместе с клопом. Причём последний завалился на спину и смешно дрыгал лапками в воздухе.

— Спасибо за поддержку! — обиделась я. — Вместо того, чтобы успокоить и опровергнуть мои же слова, вы спелись и ржёте как кони!

Смех только усилился. В дверь постучали. Я торопливо всунула руки в рукава халата и запахнулась, завязывая пояс. Кхыбра, вытирая слёзы, открыла дверь. Послышался недовольный девичий голос:

— Сколько можно ржать? Весь вечер я пытаюсь сосредоточиться на заклинании, а вы своим визгом, ором и смехом мне мешаете.

— Извини, — искренне сказала Кхыбра.

— Извини? Да я пожалуюсь на вас коменданту!

— Детка, не нервничай! Жизнь одна, а заклинаний туча! До утра ещё столько времени, успеешь выучить! — вмешался Шафран.

— Кто это? — испугалась девушка.

— Хе-хе! Твоя совесть! — окончательно добил её клоп.

Я услышала только быстро удаляющиеся шаги.

— Кто это был?

— Не знаю, — пожала плечами троллина. — Кто-то сверху.

Мы улеглись спать. Шафран заснул моментально, причём этот гад ещё и похрапывал.

— Рута, ты видела, как Герка с Альгом на тебя смотрели, — тихо спросила Кхыбра.

— Угу, — ответила я.

— И кого выберешь? — переворачиваясь на живот и подминая подушку, спросила она.

— Не знаю, — честно ответила я и тяжело вздохнула. — У Альгина очень приятные руки. Сильные и нежные.

— Ещё бы, такое золотце поймать, — сонно проплямкал клоп.

— Заткнись! Иначе завтра точно отнесу на жертвенник!

— Хрр!.. — донеслось с подушки.

— Знаешь, Кхыбра, я раньше думала, что любовь — это табун бабочек в животе и всякое такое. Вот с Лавром этот табун носился во мне туда-сюда. И сердце бешено колотилось, и видеть его постоянно хотелось. А ребята… не знаю. Они оба хорошие. Хотя… от его прикосновения этот табун проснулся и… до сих пор носится.

— А я голосую за эльфа. Хрр!..

— Сейчас я проголосую против клопа! — пригрозила я Шафрану.

— Ничего не могу тебе ни сказать, ни посоветовать, — вздохнула Кхыбра. — Я никогда не влюблялась. Красавчик не в счёт. Это вспышка. И просто моя дурость. Да, так как он меня никто не целовал, но… и я не целовалась до него ни с кем. Так что мне не с чем сравнивать. И даже не представляю себе этот табун бабочек.

— Я бы на твоём месте переключился… — начал было фамильяр.

Но я его резко прервала:

— На жертвенник!..

— Хрр!..

— Ладно, поживём — увидим. Может, смотаемся в гномью лавку? Страсть как хочется посмотреть на их товары.

— Давай-ка лучше сходим в Кулинарную гильдию, познакомимся с этим господином Уззирусом Куцем, а потом будем решать, куда двигаться дальше.

— Договорились.

Мы пожелали друг другу спокойной ночи, и каждая погрузилась в свои грёзы. Мне снился Скрираниэль, который ловил меня в огромное полотенце, а потом убаюкивал на руках как маленькую, и нежно целовал в губы. Табун бабочек в животе снова ожил и теперь просто порхал, а не носился как бешеный. Мне было так уютно и спокойно, что захотелось, чтобы сон длился вечно. Проснулась с осознанным решением — мне нужен этот эльф. Скрираниэль умный, с хорошими манерами, взрослый, ответственный, умеющий хранить тайны и… красивый. Нужно сегодня же пригласить его братца в гости, угостить (зря мы что ли у Миша пряники с морсом выпросили?) и выведать: есть ли у старшего брата девушка, а если нет, то узнать, где он снимает квартиру. А может, у него своё жильё в Сытове? К тому же он сам дал добро, чтобы мы привлекли Лика к тайне бабушкиного медальона. С его именем на губах я снова погрузилась в сладкий сон.

На паре зельеварения нас огорошили: после выходных мы вместе с курсом некромантов идём ночью на старое кладбище собирать клубни собачьей крапивы. Вот уж счастье! Бедная Кхыбра побледнела. Мне тоже не особо в радость. И почему это нельзя сделать днём? Но госпожа Сурра сказала, что в первый день полнолуния они имеют особую силу.

Госпожу Лионеллу вызвали в королевский дворец, поэтому практических занятий у нас не было. И мы со спокойной совестью отправились в Деловой квартал, которой находился сразу за Ремесленным. Пора познакомиться с Кулинарной гильдией и запатентовать первый рецепт.

Нас встретил невысокий коренастый мужчина. На вид ему было около пятидесяти лет. Хотя, из-за густой длинной бороды цвета морёного дуба, кончик которой был заправлен за пояс, мог казаться как моложе, так и старше. Волосы, в отличие от бороды — коротко острижены. Внимательные серые глаза с любопытством рассматривали нас.

— Что угодно юным адепткам кулинарного факультета? — после обмена приветствиями спросил он.

— Мы бы хотели запатентовать наш первый рецепт, — с гордостью сказала я.

— Вот как? — его большие кустистые брови взлетели вверх. — Я сообщу господину Куцу о вас. Подождите пока здесь. — Он указал рукой на широкую лавку. — Если глава гильдии свободен, то он примет вас незамедлительно. Как мне доложить?

— Скажите, что адептки Морошкина и Юрз желают получить патент.

Он внимательно посмотрел на нас. Мне показалось или его брови взлетели ещё выше?

— Всенепременно!

Он торопливо ушёл. Мы уселись на лавку. Здание гильдии — двухэтажное, но кто знает, тут может быть и глубокий подвал, где, скажем, проводят кухонные эксперименты. На первом этаже сплошь закрытые двери. Что за ними — тоже загадка. На втором, судя по табличке — архив. Послышались быстрые шаги, затем появился бородач.

— Следуйте за мной, адептки. Господин Куц свободен и с радостью примет вас. Кстати, забыл представиться — Харри Зой, секретарь господина Уззируса.

— Очень приятно, — почти в один голос сказали мы с троллиной.

Мы поспешили за секретарём. В конце коридора он потянул на себя двухстворчатую массивную дверь. Мы вошли в овальный кабинет. В нём не было ни одного угла, от этого он выглядел очень непривычно. За столом в высоком кожаном кресле сидел дворф с чёрной с проседью бородой. Борода была короткой и аккуратно подстриженной. Очень непривычно видеть дворфа без длинной бороды. Но везде бывают исключения.

— Моё почтение адептки! — поприветствовал нас господин Куц.

Мы слегка поклонились и поздоровались. Секретарь оставил нас наедине.

— Итак, чем могу быть полезен? — подался вперёд глава Кулинарной гильдии.

— Хотим запатентовать рецепт, — начала я.

— На паре зельеварения мы изменили очерёдность ингредиентов и получили новый напиток. Госпожа Сурра велела записать его в книгу рецептов и запатентовать.

— Любопытно, — потёр руки Куц. — И где же он?

Кхыбра толкнула меня локтем. Глянув на неё, я всё поняла — бедняга боялась, что в названиях допустила ошибки, как во вчерашнем заклинании. Я достала из сумки свою тетрадь рецептов и протянула господину Куцу. Тот с задумчивым видом прочёл несколько раз запись.

— Что вы планируете с ним делать дальше?

Мы честно признались, что ещё не решили.

— Вначале Кулинарная гильдия сварит напиток по вашему рецепту семь раз. Мы должны быть полностью уверены в том, что это действительно новый рецепт. И если подтвердится, что нигде в мире нет такого напитка, я выдам патент. Если какое-то питейное заведение или таверна захотят приобрести рецепт этого напитка, то вы с каждой продажи обязаны уплатить налог с прибыли в Гильдию.

— Но мы не являемся членами Кулинарной гильдии, — удивлённо сказала я.

— Пока, — с лёгкой усмешкой добавил господин Куц. — Если и дальше ваша учёба пойдёт такими же темпами, то вы обеспечите будущее своим правнукам.

— А сколько примерно будет стоить продажа патента? — полюбопытствовала троллина.

— Ну… — протянул дворф и достал счёты. Золотистые и серебристые костяшки быстро замелькали под его указательным пальцем. — Примерно две с половиной тысячи золотых.

Мы застыли от изумления. Я никогда в жизни не держала в руках таких деньжищ!

— Но вот что, — задумчиво продолжил дворф, — носить такую сумму юным леди опасно для жизни. Да и тяжело. Поэтому я вам предлагаю открыть счёт в банке. Гильдия перечислит на него средства с учётом налогов.

Мы закивали — согласны.

— Рад был знакомству, — вышел из-за стола господин Уззирус и мы с Кхыброй онемели: у него не было обеих ног.

«Вышел» — это громко сказано, он спрыгнул на невидимое из-за высокого стола кресло и, чуть поскрипывая колёсами, подъехал к нам. Он не срывал свою инвалидность. А мы не знали что сказать. Повисла неловкая пауза, которую нарушил господин Куц:

— Адептки, в жизни может случиться всё. Я выжил в неравной схватке и несказанно рад этому. Не один год служу на благо всех кулинарных заведений страны и зарубежья.

Мы закивали, как магоптицы, когда им диктовали послание. Есть особенность у этих пернатых: кивать головами, словно это помогает им запоминать текст.

— Простите, господин Куц, мы не хотели поставить вас в неловкое положение, — извинилась я.

— Извинения приняты. Буду рад вас видеть через неделю, адептки. Если получится именно тот результат, о котором вы говорите, и если готовы продать патент, то можете рассчитывать на крупную сумму. — Он весело подмигнул и покатил кресло к столу. — Харри, проводи леди.

Дверь открылась, и на пороге появился секретарь.

По совету Уззируса мы отправились к префектуре, возле которой находился банк. Открыв два счёта, мы решили взять повозку, чтобы съездить на станцию и купить билеты на первый утренний рейс в Курчавое. Как знать, вдруг все уже распроданы? Но на наше счастье билеты были. Даже место у окна, которое я с удовольствием уступлю Кхыбре. Мы шли по улице, когда увидели огромного чёрного дракона, который оттолкнулся сильными лапами от земли и взмыл вверх, унося на своей спине пассажиров с грузом. Погонщик сидел на его голове между длинных загнутых назад рогов.

— Молодой дракон, — улыбнулась троллина.

— Как ты знаешь?

— Тот, на котором прилетела я в три раза больше. А на этом пассажиров всего пять человек. Ты не заметила?

Я отрицательно покачала головой, потому что больше любовалась могучей фигурой змея, чешуя которого блеснула угольно-чёрным в лучах яркого осеннего солнца. Даже не представляю мощь более крупной особи. Но полетать на ней очень хочется. Как знать, может мечта и сбудется?

В общежитии нас ждала выволочка от госпожи Чорры.

— Девочки, первое и последнее предупреждение: если на вас будут постоянно жаловаться, то выселю. И даже ректор не спасёт! Живите потом где хотите!

В глазах коменданта блеснули недобрые огни.

— Хотите шуметь — пожалуйста. Но попросите старшевиточников, чтобы зачаровали вашу комнату. Тогда никто не будет на вас ябедничать.

Я скривилась: неужели снова нужно обращаться за помощью к Альгину? Нетушки, уж лучше к Герману.

— А в какой комнате живёт Герман Дакс?

— На одном этаже с вами, дальше по коридору. Комната сто двадцать три, но номерок вчера сорвали, а новый Муфт ещё не установил. На двери нарисован златокрылый дракон. Найдёте, не перепутаете.

— Спасибо.

Мы поднялись к себе на этаж, и пошли по коридору, разглядывая рисунки. Вот и дракон. Стоит на задних лапах, словно охраняет комнату. Как знать, вполне возможно, что Гера зачаровал им дверь. Я робко постучала. Показалось или нет? Дракон проследил за движением руки. Стало жутко.

— Ты тоже это заметила? — тихо спросила Кхыбра.

— Я думала, померещилось.

Никто не открывал, я постучала сильнее, дракон совсем не по-доброму посмотрел. Дверь открыл заспанный Герман, видимо он готовил гневную триаду, но увидев нас, смутился. Ещё бы! Из одежды на нём были только трусы. Он буркнул: «Сейчас», и скрылся за дверью. А он не такой худой, как мне казалось. Просто очень жилистый. Это неудивительно — всех стихийников нещадно гоняли по тренировочной площадке. С утра они час бегали, потом растягивались, а после — силовые упражнения. Каждый день в любую погоду четыре часа утренних тренировок. С пяти до восьми. Если проспал — в патруль на две-три ночи. То-то парни и были такими злыми после вечеринки в «Весёлом умертвии». Но это мы узнали от Ликраниэля, пока изучали на паре зельеварения растения болот и их силу в разные фазы луны. Правда, схлопотали по замечанию из-за перешёптываний.

Герман быстро надел брюки и вышел к нам в коридор, так как в комнате спали Грис и Альгин. Всегда заплетённые в косу волосы сейчас ниспадали на плечи густыми тёмными волнами. А он в таком виде выглядит более привлекательным. Видимо Кхыбра подумала то же самое, так как глаза троллины заблестели. Мы в двух словах объяснили что нам нужно. Герман с радостью согласился помочь. В комнате он походил вдоль стен, что-то пошептал и пощёлкал пальцами.

— Готово, — весело сказал он. — Теперь хоть на помощь зовите — никто не услышит.

— Спасибо! У нас есть брусничный морс и пряники. Будешь?

— С удовольствием, — улыбнулся Гера.

При упоминании пряников в комнате появился Муфт.

— А меня пряничком угостите, хозяюшки?

— Это ещё кто? — материализовался Шафран.

Домовой и фамильяр замерли друг напротив друга — один стоял как вкопанный, а второй завис в воздухе напротив домового. Мы лишь сдерживали улыбки.

— Муфт, познакомься, это Шафран, мой фамильяр. Шафран, это Муфт, домовой академии.

Клоп и домовой разве что не обнюхали друг друга. Шафран даже на задние лапки стал, усевшись на бороду Муфта.

— Конкурент? — пробурчал клоп.

Бедный Муфт чуть не подавился пряником.

— Что ты мелешь? — я начинала злиться. — В чём он тебе конкурент?

— Внимание нужно уделять мне. Я твой фамильяр, а не он, — ревниво выдал клоп.

Я закатила глаза. Определённо он начинает меня доставать. Промолчав на выпад фамильяра, я предложила домовому брусничного морса. Тот радостно закивал. Пряники Миш пёк изумительные: мягкие, нежные, ароматные. Нотка имбиря и гвоздики, медовая сладость и коричное блаженство. Приятным сюрпризом в них были апельсиновые цукаты внутри. Я разделила пряники, оставив угощение Ликраниэлю, который обещал заглянуть в гости.

— Какие последние сплетни в академии? — деловито поинтересовался Шафран у домового, перелетев на его плечо.

Герман чуть не поперхнулся.

— Шафран, я не посмотрю, что ты Рутин фамильяр, и сама отправлю на жертвенник! — хмуро заметила Кхыбра.

— Хватит меня стращать! — огрызнулся клоп.

— Нахал, — выдохнула я. Нет, всё-таки придётся его хоть разок схватить за лапки и отнести в Храм Всех Богов, а то возомнил о себе невесть что.

— Так какие новости?

Муфт допил морс.

— Никаких, — спокойно сказал он.

— А если подумать?

— Это, — строго произнёс домовой, — не нашего ума дело. И не трепись.

Любопытство взяло верх.

— Муфт?

— Рута, нет. Спасибо за угощение, но я не сплетник. И другим не советую язык распускать. Пойду я, у меня ещё полным-полно дел.

И, цапнув из плетёнки пряник, домовой исчез. А три пары любопытных глаз уставились на клопа.

— А что я? Я тоже не сплетник. Скоро сами узнаете. — И фамильяр пополз на яблоко.

— Что бы это значило? — озвучил мои мысли Герман.

Ответ не заставил себя долго ждать. На плечо Кхыбры сел магоптиц и сказал голосом ректора:

— Адептка Юрз, пришёл ответ от короля. К моему глубочайшему сожалению, вам отказано в бюджетном обучении. Если пожелаете заключить контракт, то жду вас в почай3 перед занятиями.

На троллину было страшно смотреть: она вмиг стала белее снега, губы дрожали, в глазах застыли слёзы. Кхыбра опустилась на кровать, глядя перед собой и ничего не видя.

— Это конец, — повторяла она. Затем подняла на меня взгляд и по щекам покатились крупные слёзы: — За что? Неужели мне нигде не будет места в этой жизни и в этой стране?

Я села рядом и крепко обняла её, прижимая к себе. Кхыбра зашлась в рыданиях, уткнувшись лицом в моё плечо. Гера присел перед ней на корточки.

— Кхыбра, не плачь. Мы что-нибудь придумаем.

Меня осенило.

— Кхыбра, Герман прав! Вспомни, что сказал сегодня Уззирус Куц: они проверят рецепт, и если мы захотим продать патент, то у нас будут деньги. Слышишь?! У нас будет много денег!

— Но ведь это ты зелье варила, — продолжала рыдать Кхыбра.

— А ты травы подавала! А ещё у меня есть деньги, которые бабушка отложила на приданое. И ещё остались папины…

— Спасибо, Рута, но я сама должна о себе заботиться…

— Вот дурында! — не выдержал Гера. — Посмотри на меня!

Троллина оторвала мокрое от слёз лицо от моего плеча и, всхлипывая, глянула на него.

— Если тебе помогают, то научись принимать помощь. Прими помощь и всё. Когда-нибудь, хоть через сорок лет, ты обязательно вернёшь долги. К тому же, Рута права: если есть возможность продать рецепт, сделайте это. Вы только начали учиться. И придумаете ещё массу самых разных рецептов!

Кхыбра порывисто обняла Германа и ткнулась губами в его щёку. Он улыбнулся и обнял её в ответ. Затем троллина обняла меня так крепко, что нечем стало дышать.

— Клянусь Пресветлой Аргиной, я навсегда запомню этот момент. И верну всё до медяшки. Рута, ты мне больше чем подруга. Герман, ты… настоящий мужчина и друг.

Троллина вскочила и помчалась в ванную умываться. Я посмотрела на Германа. Наши взгляды встретились. Его болотные глаза с золотистыми искорками, словно два омута затягивали в глубину. Он взял меня за руку и слегка погладил пальцами запястье. Предательские бабочки взметнулись вихрем и взлетели до самого сердца, которое трепыхнулось и учащённо забилось. От него пахло можжевельником и вербеной. Мне захотелось прикоснуться к распущенным волосам, и только я протянула руку, чтобы потрогать, как над самым ухом раздалось:

— Кхе-кхе! Молодые люди, вы-таки не одни!

— Его можно испепелить? — не отводя глаз, спросил Герман.

— Бесполезно, — радостно сообщил фамильяр. — Я феникс в ничтожно маленьком хрупком теле! Возрождусь! Возродюсь! То есть, возрожусь!

— Жаль, — вздохнул Герман, переводя взгляд на клопа, который сидел сложа лапки на моём плече. И когда только успел перелететь?

— Мне тоже иногда жаль, что его нельзя чем-нибудь шарахнуть.

— Я — голос твоей спящей совести, Рута. Потом сама же спасибо скажешь…

— Заткнись! — в один голос рявкнули мы с Германом и рассмеялись.

Он так и продолжал сидеть на корточках и держать меня за руку, пальцы скользнули по ладони, бабочки замерли в ожидании триумфального полёта, но ему не суждено было состояться — из ванной вышла Кхыбра. Герман не одёрнул руку, а лишь чуть царапнул ладонь. В этом незначительном жесте, по-моему, таилась целая буря чувств. И, как мне казалось, не только моих.

— Рута, будь осторожна, коварство таится в его глазах! — продолжал клоп.

Теперь уже мы смеялись втроём. Гера поднялся, одёрнул брюки и сказал:

— Хотите я Бунта принесу? Они с твоим фамильяром должны поладить.

— Давай в почай. Мы завтра с Кхыброй первым грифон-дилижансом улетаем в Курчавое к моим родителям.

— На всякий случай возьми серых птиц. Хотя бы пару, — серьёзным тоном сказал Герман. — Магоптицы само собой. Но мало ли что? Я вижу, что у вас каждый день, как ярмарочная карусель.

— Спасибо, Гера, — искренне сказала я.

— Оставь свой адрес. На всякий случай. — Опережая мой вопрос, произнёс Герман.

Я на тетрадном листке написала адрес.

— Держи.

Парень сложил листок и засунул в карман.

— Ещё увидимся, — закрывая дверь, сказал он.

Как только дверь захлопнулась, голос подал Шафран:

— Ну, вы поцеловались?

— Я что-то пропустила? — искренне удивилась подруга.

— Ты всё пропустила! Надо было чуть подольше задержаться в ванной и… — затараторил писклявый советчик.

— Ты меня достал!..

Я схватила фамильяра за лапы так, чтобы он не вырвался, вышвырнула в форточку и захлопнула её.

— Так что у вас было? — троллину распирало от любопытства.

— Он держал меня за руку. И гладил пальцами запястье.

— И всё? — голос звучал разочарованно. — Я думала, что вы успели поцеловаться. Но смотрел он на тебя как лепрекон на горшок с золотом. Рута, у тебя прекрасный выбор: два мага.

— Будущих мага, — поправила я подругу.

— Неважно. Они уже себя зарекомендовали с хорошей стороны. Оба — стихийники. И каждый по-своему хорош. Честно говоря, я обалдела, когда увидела Германа с распущенными волосами. Привыкла что он постоянно с косой. Правда, на мой вкус, он немного костлявый. Альгин по сравнению с ним выигрывает.

— Давай не будем, — попросила я Кхыбру. — Моё сердце запуталось в трёх магах.

— А третий кто?

— Скрираниэль.

— А он тоже маг?

— Думаю, да.

Мы обе тяжело вздохнули и рассмеялись. Теперь можно не бояться, что на нас настучат комендантше, спасибо Герману. В дверь поскреблись.

— Кто там? — громко спросила я.

— Лик.

— Сейчас мы как раз всё и узнаем, — убирая грязные чашки, сказала Кхыбра.

Я открыла дверь. Эльф прятал за спиной руку.

— Что у тебя там?

— Сюрприз!

— Обожаю сюрпризы! — послышался голос клопа.

— А ты откуда взялся? — грозно сдвинула брови я.

Кхыбра, ухмыляясь, ушла мыть посуду.

— Руточка, хорошенькая, красивенькая, миленькая, добренькая… Ты же знаешь как я предан и люблю тебя. До самых кончиков усиков, до кончиков крылышек…

— Хватит, подлиза! — оборвала я поток восхвалений. — Если я ещё хоть одно слово от тебя услышу — снова вышвырну на улицу.

— Не надо. Там холодно, у меня даже усики замёрзли. У тебя же такое горячее сердце… Хе-хе! — Он понял, что ляпнул лишнее и тут же исправился: — И душа широкая-преширокая, добрая-предобрая.

— Ешь своё яблоко, насекомое, и молчи! Что бы ты ни услышал — молчи!

— Хорошо-хорошо, красавица! Не нервничай!

Фамильяр спланировал на яблоко и выставил усы.

Ликраниэль положил на стол кулёк с засахаренными орешками и цукатами.

— Сладости из Рощи Волхвов! — я облизнулась. — А у нас брусничный морс и пряники с апельсиновыми цукатами.

Кхыбра вернулась с Альгином. Моё настроение испортилось. Нет, я, конечно, благодарна ему за то, что спас от позорного падения голышом и возврат зрения, но я хотела поговорить с Ликом о брате. Вопросы к нему можно пока отложить.

Альгин поздоровался и взял пряник.

— Мне Шафран на лапках принёс, что вы завтра в Курчавое летите, — начал он.

Я глянула на клопа, тот опустил усики и сделал вид, что занят яблоком. Так, мне показалось или это гад ещё и шаркнул лапкой? По-моему, нет! Ох, дождётся он!

— Летим, — ответила вместо меня Кхыбра. — В божедарье4 вечером вернёмся.

— Я вас провожу и встречу, — как ни в чём не бывало, продолжил Альг.

— Как хочешь, — пожала я плечами.

— Возьмите пару магофлаев, пригодятся.

Сговорились они, что ли?

— Хорошо.

— Ой, а покажите, — оживился эльф. — А то столько разговоров ходит о них в группе, а нам ещё ни одного не показывали. Сказали, что на следующей неделе увидим.

— Роща Волхвов — дикий лес? — вставил медячок Шафран, мгновенно забывший об обещании молчать. — У вас что там, флаев не продают?

— Продают, — нахмурился Ликраниэль. — Но в магических лавках. Меня туда по определённым причинам не пускали.

— Понятня-а-атно, — протянул фамильяр и тут же сделал вид, что занят исключительно яблоком.

Кхыбра взяла с подоконника коробку и показала серых птичек.

— Какие славные! Можно взять одного?

— Не надо, — предостерёг Альгин. — Они очень чувствительны. Когда их берут в руки и подносят к лицу, то магофлаи воспринимают это как сигнал к передаче сообщения.

— Спасибо за разъяснения, — поблагодарила его Кхыбра. — Мальчики, морс будете?

— Конечно! Альг, угощайся, — эльф пододвинул к нему поближе сладости. — Можно у вас попросить черничного отвара?

— Ага, — облегчённо вздохнула я и взяла в руки чайник, чтобы принести из кухни кипяток.

— Я помогу. В котле мало воды, — пояснил он. — Мы много забрали.

Не скажу, чтобы это было неприятно, но мне хотелось поговорить с Ликраниэлем. Кхыбра моргнула и чуть кивнула, мол, идите, я всё спрошу. Ладно, пусть это будет на ней. К тому же Лик ей определённо нравится. Ладно, раз Альгин вызвался помогать, то заодно и поговорю с ним.

На кухне Альг долил в котёл воду, и мы стали ждать, когда он закипит.

— Рута, хочешь, я завтра с вами поеду, — внезапно предложил он.

— В качестве кого?

— В качестве друга не сойду?

Я хмыкнула.

— Понимаешь, Альгин, Курчавое — это провинциальный городок со своим укладом. Если бы ты был братом Кхыбры — то, пожалуйста. Никто бы слова не сказал. А так… Мне плевать на пересуды — я далеко. Но там — моя семья. Зачем я буду давать лишний повод для сплетен?

— А в качестве жениха?

— Чьего жениха? — Прогремел на всю кухню ледяной голос Ютары. — Ты что ей предложение сделал?

— Ю, у тебя что-то срочное?

— Тебя Шрам ищет.

— Почему птица не прислал?

— Он меня за тобой прислал. Мало?

— Кто такой Шрам? — поинтересовалась я.

Вирана фыркнула.

— Объясни этой недотёпе. Я сегодня с вами в патруле.

— Оштрафовали? — заломил правую бровь Альг.

— Наградили, — расплылась в улыбке Ю.

— Шрам — это Грондер Викк, — пояснил Альгин.

— Понятно, — могла бы и сама догадаться. Чьё лицо обезображено жуткими шрамами? Правильно, его. — Послушай, Альгин, а почему он не сведёт шрамы, целители ведь могут это сделать?

— Потому что он не свёл ещё счёты с одним… — Ютара подбирала слова, — магом за смерть жены.

— Ясно.

— Да что тебе ясно, деревенщина?! — вспыхнула Ю и перевела взгляд на Альгина. — Так что там насчёт жениха? Ты собрался на ней жениться?

Я решила не вмешиваться в её словесный поток. А Альг как-то виновато на неё смотрел.

— Молчишь?! Значит, правда?! Альгин, ты что, хочешь жениться на этой простушке?! Ты?!

— Давайте вы в патруле будете выяснять отношения, — предложила я и зачерпнула из котла кипящую воду. — Посторонись, Ютара, а то обварю.

И решительным шагом вышла из кухни. Балаган, а не общежитие! Тут тебе и страсть, и ревность, и ненависть, и любовь…

Я толкнула дверь. Лик с Кхыброй сидели на её кровати. Он держал троллину за руку и водил по линиям ладони пальцем.

— Ты очень скоро встретишь своего будущего мужа, — серьёзно сказал он.

— Тебе было мало сеанса Шеллиен?

— Рута, не сбивай Лика. Мало. Я хочу знать, что ждёт у тебя в гостях.

— Определённо, там ты встретишь свою судьбу, — бубнил эльф.

— А можно мне, когда вы закончите? Раз так, я тоже хочу знать.

— Уже закончили, — расплылась в счастливой улыбке троллина.

Я быстро кинула в чайник сушёные ягоды и листья черники, и села рядом с эльфом, протягивая ему правую руку. Он взял мою ладонь и что-то шепнул.

— Ого! Рута, да ты сердцеедка! Двое за тобой увиваются, а один дожидается в тени. Только тот, что в тени — опасен. Очень опасен. Он далеко от тебя, и точит зуб. Он очень зол, ты чем-то насолила ему.

— Красавчик? — предположила Кхыбра.

— Вероятно, — пожала плечами я.

— А ещё ты придумала себе любовь и тянешься к этому мужчине. Только он как брат. И не будет твоим мужем, Рута, не питай иллюзий.

— Много ты понимаешь в хиромантии! Мелешь то, что знаешь и видишь! — разозлилась я скорей на себя, чем на Лика.

Эльф обиделся. Он поджал губы и собирался встать, чтобы уйти.

— Сиди, я просто злюсь, — выпалила я.

Эльф закатил глаза.

— Ох уж эти женщины!

— Она немножечко истеричка, — отлепился от яблока клоп, и, пошатываясь, шёл, перебирая лапками по столу.

— Замолчи! — прикрикнула на него Кхыбра.

— Лик, скажи, а кто он, мой мужчина? Там это видно? — моё родное любопытство не дало надолго замолчать.

— Зачем? — надменно сказал Ликраниэль. — Ты же не веришь!

— Прости, вспылила. Лик, ну пожалуйста!

Эльф вздохнул и взял снова мою ладонь в руки.

— Слишком крепок узел, слишком тесно переплетены судьбы. Сходи в Храм Всех Богов, принеси подношение Рокнесгер. Тогда смогу сказать более точно.

Я вздохнула. И ладно!

— Лик, у меня к тебе дело на миллион золотых! — начала я.

— Продолжай, — скрывая довольную улыбку, сказал эльф.

— Ты тайны хранить умеешь? — задала встречный вопрос Кхыбра.

— Эльфы не болтливы как фамильяры.

— Бе-бе-бе! — услышали мы со стороны стола.

И мы с Кхыброй рассказали ему летние приключения. А я ещё выложила всё что знала о бабушкином медальоне. Эльф вначале сидел, потом вскочил и начал ходить туда-сюда по комнате. Затем долго пил отвар, после этого снова сел с нами рядом. Его глаза сверкали как гора самоцветов на солнце.

— Девочки! Вы не представляете! О таком деле я мечтал всю жизнь! — после нашего рассказа выпалил Ликраниэль. — Но почему Рани мне ничего не сказал?

— Он в Роще Волхвов живёт? — начала осторожно Кхыбра.

— Нет, в Сытове, у него здесь своя мастерская. У Скрираниэля редкая для эльфа профессия, впрочем, как и у меня. Он — ювелир.

Я вспомнила сапфировую заколку. Очень элегантная вещица.

— Хотя, он мог обо всём на свете забыть в свадебных хлопотах.

— Он женится? — голос Кхыбры предательски дрогнул.

Наши лица вытянулись от удивления и разочарования. Лик глянул на нас.

— О, нет! Девочки, только не говорите, что вы тоже в него втюрились!

— Не просто втюрились, а всю ночь вздыхали, — вклинился в разговор клоп.

— Да ладно! Как можно влюбиться такого зануду?

— Ничего он не зануда! — заступилась за Скрираниэля Кхыбра. — Он очень галантный, вежливый и воспитанный.

Ликраниэль закатил глаза и высунул язык.

— Кхыбра, у него все носки висят в шкафу на перекладине: один на другом, один на другом, один на другом! Все перчатки по парам! И коллекция шейных платков, которые лежат строго по цвету: синие с синими, красные с красными и так далее! У него в доме стерильная чистота — ни пылинки, ни пятнышка!

— Разве это плохо? — удивилась я.

— Подумаешь, у каждого свои заморочки! — поддержала меня Кхыбра.

Эльф выдохнул.

— Вы невыносимые романтичные девчонки! Сколько раз вы его видели?

— Два, — сказала Кхыбра.

— А я три.

— А я с ним всю жизнь живу! У него даже зубная паста только мятная! Вы только вдумайтесь: всю жизнь мой родной брат пользуется одной и той же зубной пастой! Ни разу в жизни, не попробовав ягодную или морскую! И щётки исключительно синего цвета одной и той же эльфийской артели «Радость солнца»! А-а-а! Тоска! Как вам это может нравиться? Ладно, я допускаю, что Кхыбра всю жизнь провела на своих островах, куда эльфы приезжают раз в год. Но ты, Рута, как?!! Неужели в Курчавом эльфы такая редкость?

— Не знаю… — тихо ответили Кхыбра.

А я завелась:

— Что ты! У нас ежедневно в корчму заглядывают эльфы! Не поверишь, по пять штук на дню! Если несколько раз в год они и бывают у нас в Курчавом, то хорошо. Они приезжают исключительно к нашему кузнецу господину Гринде.

— Прости, — покрутил серёжку Ликраниэль. — Я не знал.

Злость схлынула, мы посмотрели на унылые лица друг друга и расхохотались. Я, конечно, не богиня, но вешать носки на перекладину не буду. Они и в ящике комода прекрасно хранятся.

— Хвала Отавире́нис5! Она сняла с вас любовные чары! У вас обеих всё будет по-другому! Вы бы видели его невесту: два сапога пара. — Скороговоркой выпалил Лик. — Рани, мне срочно нужны новые перчатки. Эти под новое платье не подходят. — Перекривил он невесту брата. — Фи, что это за запах, Рани? Почему мыло так отвратительно пахнет? Нужно срочно поменять на другое. Капуста пересушена, брокколи не хрустит, морковь переварили… Что ты читаешь? Это немодно! Убери свитки, мне они мешают думать!.. Вы только вдумайтесь: свёртки папируса ей мешают думать! И так бесконечно! Зу-зу-зу, зу-зу-зу, зу-зу-зу!

— И ему нравится? — ужаснулась я.

— Он посмеивается и позволяет ей капризничать. Но я эту Ши-Ра́нсу терпеть не могу. Он это знает и старается выпроваживать её из дома, когда я к нему прихожу.

— А почему ты не с ним живёшь? Из-за неё?

— И из-за этого тоже, — весело ответил эльф. — И здесь веселей! Ладно, забыли про братца. Пусть дальше угождает своей ненаглядной. Рута, покажи медальон.

Я достала цепочку и показала рубиновую каплю в золотом круге. Эльф рассматривал её на расстоянии, не рискуя брать в руки.

— Зов Крови, — повторил он слова Зурмса.

— Почему ты его так называешь?

— Потому что эльфы более чуткие, чем вампиры. Мы чувствуем высшую кровь. А здесь слились два древних рода и кровь богини.

— Ого! — только и смогла сказать Кхыбра.

Я же молчала. Пусть Ликраниэль говорит.

— Рута, мне нужно связаться со старшим братом. Нет, не со Скрираниэлем. У нас большая семья. Раартанэ́ль наш средний. Он как раз вдыхает жизнь в артефакты, которые делают гномы. Ему иногда перепадают редкие, но интересные заказы на необычные амулеты и медальоны. Думаю, что он может пролить свет на историю с этим медальоном.

— Хорошо, — согласилась я. — Держи нас в курсе и смотри, никому не проболтайся.

— Клянусь душами нашего рода — я сдержу слово. Да будет свидетельницей Аргина, Великая Пресветлая, — Поклялся эльф. В воздухе сухо щёлкнуло, богиня приняла клятву.

— Спасибо.

Лик ушёл. Мы улеглись спать и долго ворочались.

— Почему такая несправедливость? — вздыхала я. — Только положишь глаз на приличного мужчину, как оказывается, что он помолвлен, женат или дал обет безбрачия.

— Подумаешь, носки висят в ряд и платки по цвету. Каждый воспитывает своих тараканов как вздумается.

Мы вспомнили вчерашний живой ковёр и нас почти одновременно передёрнуло.

— Рут?

— М-м-м?

— Скажи, кто тебе больше нравится Альгин или Герман?

Я завернулась в одеяло как гусеница и положила подбородок на подушку.

— Чего молчишь?

— Думаю.

— Понимаешь, Альгин слегка смахивает на Скрираниэля: слишком правильный.

— Ага, — сдержала смешок Кхыбра, — может, поэтому они с Геркой вчера друг друга отмутузили.

— Это не в счёт. Мужики всегда дерутся. А Герман… не знаю, я чувствую, что он добрый. Котёнка приютил и вообще… Не знаю. Лучше не спрашивай. Я не могу выбрать. Пока не могу. Я хотела сегодня поговорить с Альгом. Но на кухню припёрлась Ютара. И разговор накрылся медным тазом.

— Или котлом, — сонно пробормотал клоп.

— Или котлом, — согласилась я.

— Думаешь, что он играет на чувствах Германа? Чтобы ты ему не досталась?

— Нет. Здесь какая-то другая игра. А я в ней чувствую себя пешкой. И от этого становится неуютно. Словно тебя выдернули, как семечко из подсолнуха, обратно вставляют, а уже не то.

— Согласна, — зевнула троллина. — Давай спать.

— Давай.

Сегодняшней ночью мне снился Герман с распущенными волосами, который стоял на краю обрыва. Ветер чёрными волнами развивал его густые волосы, а он их собирал руками и откидывал на спину. И ещё его хотел столкнуть Альгин, а Герман не сопротивлялся. Я бежала к ним, пытаясь спасти Геру. Я оттолкнула Альга, он покатился по камням. Герман же молча смотрел на меня своими потрясающими глазами и улыбался. А Альгин встал, хищно ухмыльнулся и писклявым голосом произнёс:

— Ну что, детка, пора вставать?

Я подпрыгнула на кровати и увидела сидящего на подушке Шафрана. За окном брезжил рассвет. Кхыбра сладко сопела. Я помнила, как нужно будить троллину. Но безбашенный фамильяр подлетел первым к её уху и пропел:

— Туру-туту! Подъём, моя красавица! Пора нам в путь отправиться! Туру-туту-туту!

Кхыбра подпрыгнула, как и я.

— Рута, я убью твою мелюзгу! — сонным голосом пообещала троллина.

— Разрешаю, — зевнула и потянулась я.

Мы быстро собрались. Я вытащила свой золотой, который заработала у тётки в таверне и положила в карман на всякий случай. Порадую родных. Пусть купят себе то, что им нужно. Благо, батя дал мне достаточно денег, чтобы я могла отложить заработок. Одна родителям — остальные мне, в банк положу под проценты, мне ещё учиться и учиться. Всё по-честному. Мы взяли с собой только лёгкие сумки с минимумом вещей, скалками — батя обязательно попросит помочь в корчме — и парочкой магофлаев. Птиц решили не брать, у отца их всегда запас. Да и на почте, в крайнем случае, можно купить. Благо, стоят они недорого. Воистину, прекрасное магическое изобретение: ни кормить не надо, ни заботиться о том, что можно ненароком придавить этих пернатых.

У ворот нас ждали Альгин с Германом. Вот это неожиданность! Кхыбра хихикнула, я же напустила на себя важный вид. Парни предложили руки, я взяла под локоть обоих. Герман подхватил под руку и Кхыбру. По дороге он старался чуть теснее прижать мою руку к себе. В то время как Альгин, пользуясь тем, что вторая рука у него свободна, накрыл ладонью мою руку. И всю дорогу он слегка поглаживал её подрагивающими пальцами. Нет, я от этих ухажёров сойду с ума! Жаль, этого не видит Ютара, удар бы хватил!

В дилижансе оба парня по очереди несколько раз проверяли крепость ремней и застёжек, чем чуть не довели меня с Кхыброй до белого каления. Кроме нас в салоне сидела ещё пара гномов — видимо родственники достопочтенного господина Флюна, потому что очень похожи на него. И дородная баба Туся, которая гостила у дочерей в столице. На прощание каждый из парней решил меня поцеловать. И если Альгин быстро клюнул в щёку, то Герман решился и коротко поцеловал в губы. Я опешила, как и Кхыбра с Альгом. На губах остался запах можжевельника и вербены.

Дверца дилижанса закрылась, погонщик прочёл заклинание, и грифоны взяли разбег. Несколько прыжков и мы взмыли вверх. Как только это произошло, мы рассмеялись.

— Представляю, что сейчас творится на станции! — довольно ухмылялась троллина.

— Обычный мордобой, — послышался голос фамильяра.

Баба Туся бросила недовольный взгляд на гномов, но те похрапывали, умостившись на свободных сидениях.

— Шафран, больше ни звука. Здесь тебе не академия. И говорящие клопы — колдовство, а не помощники, — прошептала я фамильяру, который как ни в чём не бывало, сидел у меня на рукаве. А где же ещё ему быть?

— Ладно, — тихо вздохнул он. — Но, по-моему, кто-то сегодня снова отправится к целителям.

Я хмыкнула. А Кхыбра толкнула меня в бок.

— И как?

— Что «как»? — не поняла я.

— Как тебе поцелуй Германа?

— Мало, — зарделась я.

И мы тихонько, чтобы не разбудить гномов, рассмеялись. А потом последовали их примеру и уснули. В этот раз мне ничего не снилось. Хорошо, что я послала вчера магоптица отцу. Потому что в Курчавом с утра моросил мелкий противный дождь. Мы догадались взять с собой плащи. Правда, академические оставили дома, чтобы не привлекать к себе лишнего внимания.

Батя ждал нас на крытой телеге. Я с визгом запрыгнула ему на шею и вдохнула знакомый и любимый с детства запах — хмелевых шишек и чабреца.

— Папка, как я соскучилась!

Он расцеловал меня, уважительно пожал руку Кхыбре, откинул рогожку и мы уселись рядом с ним, рассказывая о нашей жизни в академии. Правда, решили умолчать о студенческой вечеринке в «Весёлом умертвии» и последствиях мною изобретённой магосмеси. Естественно, не обошлось без того, чтобы представить отцу Шафрана.

Батя хмыкнул.

— Экая козявка! Ещё и пищит что-то!

Как ни странно, Шафран не обиделся. Наоборот, сидел всю дорогу и молча слушал батю, который делился последними новостями Курчавого. Лавр не женился на Тайке, как ни старались её родители воззвать к его совести. Кондрат откупился бычком за грехи сына. Поговаривают, что Лавр зачастил в Глоск. Как знать, кто или что ему там приглянулось: то ли местная барышня, то ли круглосуточный бордель. Местных девах после несостоявшейся свадьбы он почему-то обходит за три версты.

Дома нас напоили и накормили. У Лютки, как и предсказывала Горпина, родились близнецы — два пацана. Её муж на радостях напился так, что думали к утру, отойдёт к Арьессе в гости. Но вовремя кто-то подсказал, что надо бы к ведьме сбегать. Она его отварами и отпоила. С той поры спиртного вообще в рот не берёт. А дети родились как раз в последний день лета. Да уж, знаковый выдался денёк в этом году! Лютка была очень слаба и почти не вставала. Горпина предлагала ей отвары и зелья, но она не захотела «колдовство» пить. Интересно, как она пережила то, что мужа ведьма выходила? Видимо спала после тяжёлых родов. А так бы истерику закатила, что супруга околдовали.

Лютка и неплохая девушка, но глупая. Все мысли сводятся к количеству детей, мужу возле юбки, а лучше под каблуком, и отсутствием всякого колдовства в доме. Не буду же я ей объяснять, что магия и колдовство — два разных понятия. Выглядела сестра сносно. Ничего, пройдёт пара недель, оправится. Со мной она поздоровалась через губу и запретила подходить к детям — нечего делать колдунье у люльки порядочных людей. Не беда, переживу, хотя обида и кольнула.

Ерошка долго висел у меня на шее, а потом отстранился и оценивающе глянул на меня.

— А ты похорошела, Рута. И расцвела. Сытов пошёл тебе на пользу, — по-взрослому заявил он.

Я расцеловала маленького мужичка. Затем он подошёл к Кхыбре и ущипнул её за бок.

— А на тебе я женюсь. Ты красивая!

Мы сдержали смешки, чтобы не расстраивать парня. Он подмигнул нам и выбежал во двор. Дождь закончился, и он помчался по улице с криками: «А к нам Рута приехала с моей невестой!»

Мы переглянулись.

— Поздравляю, вот он, твой возлюбленный. Скажем Лику, что не ошибся!

В светёлку вышли Витка и Кора поздоровались и приступили к расспросам.

— Замуж не вышла? — с пренебрежением бросила Кора, оценивающе рассматривая меня во все глаза. — Хотя, куда тебе замуж? Учиться надо. Значит, так и будешь ты, Рутка, одна как перст. Ещё и упаси боги, пустоцвет.

— У неё три претендента на руку и сердце, — вступилась за меня Кхыбра. — Два мага и эльф. Все высокородные. А вот для Руты это не показатель. Она по любви хочет.

— Потому что дура, — сделала вывод Витка. — Она бы и здесь вышла удачно замуж, так нет же, верности захотелось! Да все они кобелины! Какая схотела, на ту и запрыгнул! Подёргается маленько и домой вернётся. Куды ж ему бежать от жёнки?

Я видела, как у троллины округляются глаза, она хотела вступить с ними в спор, но я покачала головой — не надо. Себе дороже.

— Хватай, Рутка, остроухого, не прогадаешь! Люди говорят, что эльфы верные, по бабам не шастают, и в доме у них всего вдосталь. Чё раздумывать? На кой тебе та любовь? — поддержала сестру Кора.

— Я бы с радостью, но боюсь, что Лютка и вовсе меня знать не захочет.

— С каких это шишек? — удивилась Витка.

— Она от слов «эльфийская магия» умом тронется.

— Не тронется, ты ж деньги присылать будешь! — заверила меня Кора.

Ах вот оно что, деньги!

— А как же ваши мужья, сестрички? Денег совсем в дом не несут?

— Отчего ж, несут. Только ты одна, а у нас семеро по лавкам и всем жрать дай, одень и обуй. А на малых, сама знаешь, не напасёшься. — Объяснила мне Витка.

Кхыбра с ужасом слушала моих сестёр, а я улыбалась. Мне-то все эти речи с детства знакомы.

— Витусь, скажи, а когда вы с Корой и Люткой замуж как шкатулки с сюрпризами выскакивали, вы думали, что детей растить нужно? Или в голове вертелось только одно: как мужика удержать? И почему это я должна вам помогать? Вы за всё время не удосужились ни одного магоптица прислать, чтоб хотя бы узнать, как у меня дела. Выперли из дома, а я вам ещё и деньги должна присылать! Перебьётесь!

— Ты это, говори, да не заговаривайся, — вступилась за сестру Кора. — Сама подставилась. Нечего было ночью накануне свадьбы переться на сеновал. Что ты там увидела нового?! Да всё Курчавое знало о том, что Лаврушка твой с Тайкой таскался. Даже когда сватов заслали, на их встречах это никак не отразилось. Да видно Таиска пустоцвет — не понесла от него. А старалась! Если бы понесла, этот лопух бы на ней женился.

Я онемела. Значит, я ходила, задевая рогами облака, все подруги и сёстры, в том числе знали, что Лавр тайно встречается с моей бывшей подругой и молчали? Выходит и мама об этом знала?

Сказать, что я чувствовала себя оплёванной — это не сказать ничего. Но тут на помощь пришёл фамильяр.

— Твой муж тоже по бабам таскается?!

— Кто это? — закрутила головой по сторонам испуганная Кора. Откуда она могла знать, что у меня есть фамильяр?

— Наместник светлых богинь на земле, — как ни в чём не бывало, ответил клоп.

Витка содрогнулась.

— Отвечай, когда тебя боги спрашивают! — грозно выдал Шафран.

— Откуда вы взяли, наместник? — как овца заблеяла Кора. — Он у меня смирный. Тихий.

— И ходок, — сардонически сказал клоп.

— Неужели-таки к Любке шляется? — задумчиво произнесла сестра и бросила вопросительный взгляд на Витку. Та только пожала плечами — откуда я знаю?

— А ты, Витка, — продолжал отжигать клоп, — думаешь, что тоже привязала мужика детьми к юбке?

Надо было видеть выражение её лица: оно вытянулось и пошло красными пятнами.

— Что вы хотите сказать?

— А это ты, милочка, у своего мужика и спроси! — порекомендовал «наместник».

Сёстры обменялись взглядами и сорвались с места так, словно вожжа под хвост попала. Как только они выбежали из дома, мы расхохотались.

— Спасибо, Шафран! — от души поблагодарила я клопа.

— Никому не позволено обижать мою хозяйку, — гордо выдал клоп и поднялся на задние лапки.

— А ну тише! — вышла из комнаты Лютки мать. — Детей разбудите! Идите лучше отцу в корчме помогите. Толку будет больше.

Нас не нужно было просить дважды. Достав из сумок скалки, мы прицепили их к поясам и отправились в корчму. Кхыбре всё нравилось и зимние заготовки, и горшки с сушёными ягодами, и запечатанные в воске груши, и бурлящее в бочках вино, и пиво с квасом, и морсы, и местные настойки. За стойкой вместо корчмаря стоял Петруха Бобрик. Батя был прав — головой разве что только потолок не подпирал.

– Привет, Петруша! — поздоровалась я. — Как народ? Много?

Парень улыбнулся щербатым ртом.

– Сегодня выходной, будет вам народ! А ты как? Гляжу с подружкой приехала?

– Угу. Знакомьтесь, это — Кхыбра, мой самый родной человек в столице. А это Пётр, наш помощник и папин управляющий.

Кхыбра с Петрухой кивнули друг другу. И завертелась обычная работа. К вечеру набилось полная корчма посетителей. Кое-кого пришлось несколько раз огреть скалками. Особенно мужики доставали троллину. На её фигуру заглядывались многие, цокали языками и отпускали скабрёзные шуточки. Я чувствовала, что вечер просто так не закончится. И не ошиблась. В корчму приплёлся… Лавр под руку с Таиской. Вот и верь после этого слухам! Видимо, бывший жених рассчитывал на приступ ревности с моей стороны. Но мне было настолько всё равно, что его усилия пошли прахом. Тайка лебезила перед ним, а он разговаривал через губу.

— Счёт подавать? — равнодушно спросила я у них.

И тут произошло нечто. Лавр в мгновение ока вытащил из кармана небольшой блестящий нож, схватил меня за косу и одним резким движением отрезал её. Голове стало необычайно легко. В корчме утихли разговоры, и все взгляды были направлены на нас. Я стояла и ощупывала голову. Тайка испугалась и выбежала из корчмы с криками: «Караул! Рутку режут!» Сразу же в корчму стали сбегаться зеваки.

Я понимала, что скалка против ножа — ничто. И судорожно соображала что делать. И здесь на моё счастье Лавра пробило на «поговорить».

— Думала, что крутанёшь хвостом в Сытов и всё? А обо мне ты подумала?! В глаз мне засветила при всех. Думала, что я забыл? Нет, дорогая моя. И это, — он кивнул на упавшую на стол косу, — самая малость, которую ты мне заплатишь за тот позор, какой лежит теперь на моей семье, на всём моём роду!

— Лавр, ты ошалел? — только и смогла выдавить я.

— Ты же сама затащила меня на сеновал и стянула штаны, расставив ноги, а теперь мой батяня должен ещё год выплачивать вам откупные?! Совсем охренели?!

Сзади к нему подкрадывалась Кхыбра со скалкой в руке. Но этот гадёныш заметил её и схватил за косу. Троллина завизжала от боли.

— Немедленно отпусти её, — послышался за моей спиной густой и зычный голос. — Отпусти и извинись.

На Лавра легла огромная тень. Я не могла даже предположить, кто стоит сзади. Лавр с незнакомцем некоторое время разглядывали друг друга. Затем, бывший жених выпустил косу троллины из рук, и сплюнул на пол.

— Сейчас ты извинишься, а после — вылижешь пол в корчме. Весь. — Снова пробасил мужчина.

— Простите, — буркнул под нос Лавр.

Мужчина быстро и резко сделал шаг в сторону Лавра. И тут я увидела огромного как скала полуорка. Цвет кожи — бронзовый с чуть зеленоватым отливом, волосы стянуты на макушке в высокий хвост. Грудь как наковальня. Даже через холщовую рубаху виднелись бугры мышц. Полуорк достал из-за пояса кнут, в воздухе сухо щёлкнуло, и Лавр со стоном опустился на колени

— Извиняйся вначале перед ней, — он кивнул в мою сторону, — а затем перед ней, — он кивнул на Кхыбру.

— Мне не за что извиняться, — чуть слышно сказал Лавр.

— Да неужели? Может, память освежить? — поигрывая кнутом, спросил полуорк. — Так я быстро.

— Не надо! — запищал Лавр. — Рута, прости меня! Всё что я сказал — ложь и к тебе не имеет никакого отношения. И ты, не знаю как тебя зовут, прости меня. Я не хотел ни бить тебя, ни обижать. — Он помолчал. — Это всё? — Лавр поднял взгляд на полуорка.

— А отрезанная коса, это мелочи? За это извиняться не надо?

— Волосы не пальцы — отрастут.

Кнут со свистом опустился ему на плечи. Лавр охнул и истошно завопил.

— Да чтоб ты в Марсулу провалился, гадёныш! — выругался кто-то из посетителей. — Чем тебе девка насолила так? Сам виноват, бросил за день до свадьбы! Сверблячка, видите ли, у него была в одном месте. Где твоя лахудра, с которой пришёл в корчму?! Что, сбежала?!

— Что ты творишь, Лавр?! Кондрат мужик как мужик, а сын хуже татя! Отпусти его, добрый человек, — обратился невидимый мне посетитель к полуорку. — Он теперь у нас будет изгоем! Ни одна уважающая себя девка за него замуж не пойдёт. Ни один торговец ему товар не уступит, ни один хозяин ему работы не даст. Он сам себя наказал. Верно я говорю?

— Верно!.. — загудела корчма.

— Если леди удовлетворены словами этого доброго господина, — полуорк кивнул куда-то в сторону, — то пусть молодой человек скроется с моих глаз.

Мы кивнули, мол, удовлетворены. И Лавр бочком выскользнул из корчмы. А я взяла в руки отрезанную косу. Кхыбра обняла меня. По щекам катились слёзы. Вот тебе, белочка, орешки в сахаре! И как теперь кому-то на глаза показываться? А Кхыбра, успокаивая меня, бросала изучающие взгляды на полуорка. Тот в свою очередь тоже посматривал на троллину. Беда бедой, но, по-моему, Ликраниэль оказался прав — Кхыбра-таки встретила своего мужчину.