Глава 1. Государственная тайна

Мама так и не вышла из дома. Она заперлась в спальне и рыдала. Периодически затихала и в этом затишье ругала меня на чём свет стоит, периодически сыпля проклятиями. Ни Кора, ни Лютка, ни Витка не вышли во двор. Своих детей забрали и не выходили из комнат. Батя, невзирая на мои протесты, собрал нам огромную заплечную корзину всякой снеди.

— Знаю я, как в ваших академиях кормят. Мужикам есть надо, — кивнул он в сторону Альга и Геры. — Да и вам для шевеления извилин силы нужны, — складывая копчёности и вяленое мясо, говорил отец. — Круп и бобов я вам положил. Лапшу, доча, сама нарежешь. Дело это несложное, справишься, чай, не впервой.

Он сходил в комору и принёс нитки сушёных грибов.

— Этого года. Ерошка собирал, — горько усмехнулся отец.

Я вдохнула аромат. Вспомнила, как мы с братом в прошлом году бродили по лесу, собирая грибы. Как Ерошка выкрикивал: «Рута! Я нашёл полянку! Я молодец! Ну же, похвали меня!» В горле снова стал ком.

— Всё образуется, — похлопала меня по плечу Кхыбра.

Я только кивнула.

Батя принёс из корчмы два шмата розового сала с широкими мясными прожилками в крупных кристаллах соли. Сало было чуть влажным, «со слезой», как говорили в корчме. Мы засаливали его по особому рецепту, секрет которого не рассказывали никому. Семейная тайна. Он бережно обмотал его в тряпицы и положил в холщовый мешок.

— Вино пришлю в медоваре. Да и пиво поставлю к празднику. Наше, морошкинское. Приезжайте, попробуете.

— Спасибо, — вразнобой поблагодарили его ребята.

— Пиво у бати знатное. Горчинка чуть слышная, не то что в «Умертвии».

— Неужели корчма до сих пор работает? — удивился отец.

— Ага, — сказала я и покраснела.

Кхыбра улыбнулась, видимо тоже вспомнила чудный фиолетовый горошек.

Я хотела привычным движением отбросить косу на спину, но рука нащупала пустоту, и я попыталась заправить за ухо завивающуюся короткую прядь. Из этой затеи ничего не вышло, и пружинка волос снова выпрыгнула на щеку. И без того не радужное настроение пошло вниз. Герман не сводил с меня глаз и молчал. А через минуту… Нет! Что он натворил?! Гера вытащил из голенища нож. Узкое лезвие лишь блеснуло на солнце, когда резким движением он отрезал свою косу. Я всего лишь раз полюбовалась его длинными густыми волосами… Зачем?

— Герман…

Но он только улыбнулся.

— А что? Я и забыл, что такое короткая стрижка, — он весело подмигнул мне. — Вместе будем отращивать. Посмотрим, у кого быстрее отрастёт.

Кхыбра незаметно толкнула меня рукой в бок. Я посмотрела на неё — троллина сдерживала улыбку. Я скользнула взглядом по Альгину. Тот стоял мрачнее тучи. Наверное, злился, что не ему первому пришла в голову эта идея. Но его хвост с косой Германа не сравнится. А вот батя хмуро смотрел на Германа, протягивающего ему косу.

— Ребята, прекратите глупостями заниматься. Приём волос на сегодня окончен.

— Никак косы собрался продавать, Прохор? — послышался от калитки голос Горпины.

— Как узнала?

— Ты же знаешь, что мне для этого не нужны сплетни. В храме Акридены была. Ехала мимо, гляжу, а ты цирюльню просто неба открыл!

Ведьма зашла во двор и подошла к Герману.

— Хорошая коса, толстая. Много выручить за неё можно, — Горпина пощупала и повертела её в руках.

— Возьмёшь? — закрывая корзину, спросил отец.

— Отчего же не взять. И золотой дам. За обе косы.

— Бери, — разматывая рубаху с моей косой, ответил отец.

— Смотрю я на тебя, Прошка, и думаю: дурной или прикидываешься?

Мы замерли.

— Ты хоть знаешь, что я могу наворожить на эти волосы?

Герман прищёлкнул пальцами.

— Успокойся, — махнула рукой в его сторону Горпина. — Если бы хотела наврочить1, не спрашивала бы. Косы возьму. Сделаю вам амулеты, — она глянула на меня. — Приедете в медоваре и за три золотых выкупите.

— Три золотых? — изумился Альгин.

— А как ты хотел, хлопец? Я месяц работать буду. Или в академии теперь по-другому амулеты делают? Те, что сегодня я на вас видела, и вовсе полгода делали.

Альгин вытаращил на ведьму глаза, а та только усмехалась.

— Выкупим, — твёрдо сказал Герман.

Ведьма встретилась с его взглядом. С минуту они словно проверяли друг друга на прочность. Гера не отвёл глаз. Горпина же рассмеялась, запрокидывая голову. Тяжёлые косы всколыхнулись на груди.

— Хорош в гляделки играть! Держи, Прохор, — она бросила невесть откуда появившийся золотой.

Отец на лету поймал кругляш.

— Хорошие хлопцы, — улыбнулась ведьма, затем внимательно взглянула на троллину. — И ты, девка, скоро великую радость обретёшь.

Сказав это, Горпина забрала косы, замотала в мою же рубашку и положила в сумку.

— Мальцу сегодня есть не давай. Отваром пои. И вот этим, — она достала пузырёк и протянула бате. — Не бойся, это хорошее зелье. Боль быстро снимет, и он уснёт. А завтра приду, заговоры почитаю. Сегодня нельзя, не тот день. И жёнке скажи, чтобы не мешала. Вздумает ехать в Глоск к Фимке, то рядом с сыном сляжет. Я не шучу!

Отец тяжело вздохнул.

— Не привязывать же её.

— Запри. Иначе беды накличет на весь род. И ставни закрой. День перекрутится и успокоится. Проша, посмотри на меня.

Отец коротко зыркнул на ведьму.

– Я имею право так говорить. — Горпина перевела взгляд на корзину со снедью. — Хлопцы, берите корзину и несите в телегу. Через час грифон в Сытов летит.

Ведьма, не прощаясь, вышла со двора. За весь день Будяк не издал ни звука. Как залез в будку, так и сидел весь день там. То ли чувствовал беду, то ли доживал последние дни. Альгин с Германом подхватили корзину и, пыхтя, понесли к телеге, которая стояла у ворот.

Всю дорогу до станции я косилась на Геру. Нельзя сказать, что ему было плохо с короткими волосами, но уж больно непривычно видеть его таким. Альгин же насупился как мышь на крупу и делал вид, что с интересом рассматривает Курчавое. Кхыбра всю дорогу загадочно улыбалась. Оно и понятно: услышать хорошее от ведьмы — уже большое счастье.

У дилижанса я крепко обняла отца.

— Батя, береги себя. Я не пропаду.

Он поцеловал меня в макушку. Как я могу после стольких лет прожитых вместе называть его «дядей»? Нет. Он мой папа. Навсегда. На всю жизнь. А мама… Пусть боги нас рассудят. Я не таю на неё зла. Но после услышанного, общаться с ней не хочу, совсем не хочу. И с сёстрами тоже. Только Ерошка. Единственная еле заметная ниточка, которая нас с ней связывает. Я вспомнила тоненькие руки и ноги брата, то, как он лежал на земле, и еле сдерживалась, чтобы не расплакаться. Если бы не Горпина и мои друзья, то прощались бы мы с Ерошкой в храме Аргины, поднося дары Арьессе, чтобы приняла его в Айгронисе как собственного сына.

— Тётку не забывай, — наставлял батя. — Тяжело ей, хоть и хорохорится.

— Мы с Кхыброй будем у неё подрабатывать.

Он легонько щёлкнул меня по носу.

— Только давай, чтобы было не так как в конце весны. Помни, что от ножа, стрелы или арбалетного болта не успеешь увернуться. И не забывай: каждую неделю отправляй птица. Хоть голос твой услышу, егоза.

— Как всегда, — согласилась я.

— Беги, ребята заждались. Я рад, что у тебя надёжные друзья.

— Грифон-дилижанс отправляется через три минуты, — объявил маг-погонщик и закрыл заклинанием дверь.

Герман и Альгин, как личные стражи сели по обе стороны от меня. Кхыбра, хихикая, сидела напротив. Конечно, весело ей. А я как будто в тиски зажата: оба схватили за руки так, словно я их собственность.

— Альгин, — высвобождая руку, тихо и миролюбиво сказала я, — в прошлый раз моя поездка обернулась кражей. И я не намерена в случае чего жертвовать своими друзьями и целой корзиной еды, которой нам хватит на несколько месяцев.

— И что я должен сделать? — сдерживая раздражение, спросил он.

— Сядь, пожалуйста, рядом с Кхыброй. Нас в дилижансе всего четверо. Кхыбра в случае чего отпор не даст.

Троллина попыталась возразить, но я выставила ладонь перед собой.

— Нет, Кхыбра! Когда приставят нож к горлу, никуда не рыпнешься.

— Всё так серьёзно? — без тени иронии спросил Герман.

— Не знаю. Но я ни в чём не уверена. Конечно, можно было бы спросить у Васи, но у меня больше нет магофлаев. Мы всех использовали.

— Приедем, спросим, — успокоил Герман.

Альг несколько секунд подумал, затем, расстегнул ремень и пересел на противоположное сиденье. Грифон-дилижанс поднялся в воздух. Я и троллина махали руками удаляющемуся отцу. Затем я взяла Германа под руку и улеглась на его плече. И снова мысленно оплакала его и свои волосы: подложила бы косу, не так давило бы. Герман, наверное, почувствовал, что мне неудобно и обнял. Я умостилась, скинув туфли и положив ноги на соседнее сиденье, и закрыла глаза. Сквозь ресницы я увидела, с каким неодобрением смотрит на нас Альгин. Начхать. Мне хорошо, удобно и уютно. А ещё я слышу, как взволнованно стучит сердце Геры. Странно, что Шафран за всё это время не подал голоса. Но стоило об этом подумать, как над ухом раздалось недовольное ворчание:

— Тише, так и зашибить можно!

— Выбери себе другое место, пожалуйста.

Клоп пожужжал, перелетая, и уселся где-то вне поля зрения. Я всё-таки улеглась Гере на колени, так гораздо удобнее. Засыпая, я чувствовала, как его пальцы мягко перебирают и поглаживают мои короткие волосы. Снова вспомнила о том, как он отрезал свою косу и мысленно улыбнулась. Немногие решились бы на такой шаг.

Проснулась я резко, от собственного вскрика, оттого что медальон нагрелся. Встрепенулся задремавший Герман, оказывается, я во сне засунула его руку себе под щёку и потянула её на себя.

— Дурной сон?

Я отрицательно покачала головой, села, сунула ноги в туфли и пристегнула ремень. Я с тревогой покосилась на одно и второе окно.

— Спи, Рута, — сонно прошептал Гера, — всё спо…

Он не договорил, дилижанс тряхнуло так, что, если бы не ремни безопасности, мы бы упали на пол. Альг отстегнулся.

— Кхыбра, быстро пересядь на моё место. Герман, накопители остались?

— Один, — вытаскивая из кармана амулет, ответил Гера.

— Держи его наготове. Я частично восстановился.

— Я могу всё сжечь. Поэтому, лови.

Амулет скрылся в кармане Альгина. Дилижанс завис в воздухе. Казалось, что грифоны зависли на одном месте. До нас доносилась ругань погонщика с бандитом. У меня не было сомнений, что это остатки банды Врадамара. Возможно, Вася с сыщиками взяли не всех. Раздался оглушительный крик грифонов, дилижанс пошёл в сторону, затем резко вверх. Альг упал на пол и скатился под наши сиденья. Пристёгнутая Кхыбра вцепилась в обивку сиденья и, побледневшая от страха, не могла даже вскрикнуть.

Герман отстегнул ремень, двумя руками схватился за друга и рывком помог ему выбраться. Я тоже отстегнулась и пересела на несколько сидений с сторону. Погонщику удалось выровнять дилижанс.

— Кхыбра, сядь рядом с Рутой, — скомандовал Гера. — Альг, ты как?

— Жив, — сплюнул кровь с разбитой губы Альгин. — Какие насыщенные выходные.

Он попытался выдавить подобие улыбки, но вышел оскал. Дверцу рванули. Мы заметили, как грифон бандита испуганно взмахнул крыльями и резко ушёл в сторону.

— Там маг, возможно, воздушник, — шепнул Альгин, глядя на дверь. — Обычный человек не сможет открыть магический замок.

— Или погонщик в сговоре с бандитами, — вслух предположила я.

Друзья уставились на меня.

— Может ты всё-таки подумаешь, и перейдёшь на детективный? — абсолютно серьёзно спросила троллина.

— Вот ещё, я просто допускаю, что и такое может быть. Кстати, погонщик тот же, что был и в прошлый раз. Альгин, есть заклинание, которое на расстоянии может снять магическую защиту?

Парни переглянулись.

— Есть. Щуп кракена. Оно пробивает защитный купол, как ореховую скорлупу.

— Водник, — выдохнул Герман. — Причём сильный.

Пока парни решали, как обезвредить мага, дилижанс снова сильно тряхнуло. Мне вспомнился конец лета и то, как простыла сирена. Тогда тоже кто-то пробил защиту, но на драконе. Что если это один и тот же маг? Если Герман говорит, что маг сильный, то не исключено, что простуда Сааллианны его рук дело. А если они вообще пытались её убить? Ответ пришёл сам: захотели бы убить — убили. А так, просто припугнули. Кого, сирену? Или… по спине пробежался холодок. Возможно, это заговор против короля. Свои догадки я решила пока держать при себе. До тех пор, пока Альгин не ответит на мои вопросы, я с ним делиться не собираюсь. Буду держать совет с Ликом и Германом. Если без приключений доберусь до дома.

Может кому-то это покажется смешным, но мне будет очень жаль потерянной еды. Папа столько труда вкладывает в каждый продукт!..

Мысли оборвались. Дилижанс снова тряхнуло. На этот раз, если бы не ремни, которыми парни закрепили корзину, то продукты разлетелись бы по салону.

Дверцу рвануло и в дилижанс вошёл… Лавр? Шафран не шутил, когда сказал, что шершни постарались — рожа действительно окривела на оба глаза.

— Не чухайся! — раздался второй голос за окном, который сливался с шумом взмахивающих крыльев. — Быстрей! И проверь, есть ли у них с собой жрачка!

Лавр, глядя на нас, усмехнулся. Зато я расхохоталась. Не удержалась и Кхыбра. Зрелище было то ещё! Представьте себе человека с узкими щёлками вместо глаз и губами как две сардельки.

— Ох и харя у тебя! — не удержался от шпильки клоп.

— Фто фкафал? — прошепелявил Лавр. — Фто эфо фкафал?! Фы Футка?! — он уставился на меня.

Я перевела дыхание.

— Да уж, хоть картины с тебя пиши, Лаврушка. Чтоб непослушных детей пугать.

— Или в бродячем цирке за деньги показывать, — хихикнула Кхыбра. — Подумай, это неплохая карьера!

— Фифдефаефесь?!

— Лавр, какого хрена ты там вошкаешься?! — снова послышался голос снаружи.

— Феньхи и фолофо! Фыфро!

Мы снова покатились со смеху.

Он принюхался и посмотрел на корзину с едой. Ага, сейчас я её тебе отдам! Раскатывай сардельки дальше, желательно ещё парочкой шершней. Клоп словно уловил мои мысли, сел на вздёрнутую губу Лавра и…

— Фу! Фонюфка! Фу! — Лавр пытался сбросить Шафрана, прикрывая нос рукавом рубахи.

— Сам ты «фонюфка»! — передразнил его клоп. — А я чистых благородных кровей! Настоящий щитник!

— Кончай с ним, — тихо шепнул Гера.

Альг кивнул и что-то пробормотал. С его пальцев соскользнула тонкая нить, которая обвила ноги Лавра. Альгин поднёс ладонь к губам и дунул. Нить, словно перекушенная, оборвалась и упала вниз. Лавра резко выбросило вон.

— Лови сюрприз! — крикнул Альг второму бандиту, который сидел верхом на грифоне. Тот рванул вниз.

Мы не успели и глазом моргнуть, как Герман стал в проёме, подпрыгнул, подтягиваясь на руках, и выбрался из дилижанса. Он полез по крыше к погонщику. Мы слышали, как он ползёт. «Только не сорвись!» — подумала я. Там же такой ветер! Я только и успела заметить, как ставшие теперь короткими волосы Геры, отбросило назад резким порывом. Сказывались ежедневные тренировки. Телом он владел в совершенстве.

— Готово! — раздался снаружи его голос. — Восстанови защиту!

Альгин активировал амулет и что-то шепнул, закрывая хлопавшую от ветра дверь. Дилижанс ещё раз тряхнуло, но тут же мы почувствовали, что грифоны перестали метаться и выровнялись. Мы снова спокойно летели.

Пот градом катился с Альгина. Он вытер рукавом лицо и лёг на сиденья. Альг тяжело дышал. Я отстегнулась и подошла к нему.

— Ты как?

— Нормально. Посиди со мной, пожалуйста.

Я молча присела на краешек сиденья.

— Кто ты, Альг? И зачем я тебе?

Он закрыл глаза, давая понять, что не желает отвечать на вопросы. Всё что я услышала — тяжёлое дыхание.

— Давай в Сытове поговорим.

В Сытове, так в Сытове. Я встала и уселась рядом с Кхыброй.

— Рута, скажи, мы когда-нибудь без приключений будем жить? — задумчиво спросила троллина.

— В глубокой старости, — глубокомысленно ответила я.

— Опупыреть!

Я не знала это вопль радости или принятие сего как неизбежного.

Столица встретила моросящим дождём. Пришлось брать повозку. И не только из-за дождя. Ребят не то что шатало, у них подкашивались ноги. Мы с Кхыброй вначале отнесли в повозку корзину с провизией, а потом подхватили под руки парней и потихоньку пошли к повозке. Стиснув зубы, они шли, еле переставляя ноги.

— Где это ваши кавалеры так набрались? — хмыкнул извозчик.

— На свадьбе, — соврала я.

Меньше знает — дольше живёт. Чутьё подсказывало, что не стоит говорить о том откуда мы прилетели, и что было в пути. Нужно сегодня же всё обсудить с Ликраниэлем. Как знать, вдруг пока нас не было, эльфу удалось что-то разузнать? Германа лихорадило. Альгин чувствовал себя не лучше. Я накинула свой плащ на Геру, он вяло попробовал сопротивляться, но ничего не вышло. Кхыбра свой плащ отдала Альгу.

Возле общежития никого не было. И не удивительно — дождь усилился. До целителей мы их не дотащим. Я взвалила тяжеленную корзину на плечи. Меня бы откинуло назад, если бы Кхыбра не поддержала. Я, сжав зубы, направилась в общежитие, попросив извозчика подождать. Тот за пять медяшек, согласился.

Оставив дома корзину, я метнулась к комнате ребят, постучала — тихо. Никого не было. Я выругалась, вернулась к нам и взяла двух магоптиц, одного отправила Богрису, второго — Ликраниэлю, чтобы помогли дотащить хлопцев до комнаты. От Гриса ответ пришёл почти мгновенно, что он не в Сытове. Зато Лик уже стоял внизу.

Мы завели Альга с Герой в комнату. Бунт закрутился под ногами хозяина. Тот, уронив голову на грудь, вообще никак не реагировал на кота. Пока Лик придерживал обоих, расстелили кровати. Я понимала, что вряд ли они смогут самостоятельно раздеться, поэтому попросила эльфа сделать это.

— Лик, у тебя есть какие-то настойки?

— Не-а, — задумчиво теребя прядь волос, ответил он. Затем уставился на меня и перевёл взгляд на Германа. — А где ваши волосы?!

— Ты такой внимательный! — не удержалась от комментария Кхыбра.

— Лик, я потом расскажу.

На грудь Герману запрыгнул Бунт и, урча, начал массировать лапами.

— Альг, как вам помочь?

Но Альгин стучал зубами и терял сознание. Да что же это такое?! Я не придумала ничего лучше, как отправить магоптица Шраму. Некромант не заставил себя долго ждать. Не прошло и десяти минут, как дверь комнаты открылась, и вошёл профессор Викк.

— Ах ты ж… — он выругался так, что мы с Кхыброй, слышавшие в тавернах многое, покраснели. — Отойдите! — рявкул он.

Мы отпрыгнули от кроватей. Бунт выгнулся дугой и зашипел на некроманта. Тот не обратил на него никакого внимания, словно кота и не было в комнате.

Грондер Викк чертил в воздухе замысловатые знаки, которые тенями ложились на ребят и скользили вдоль них. Когда знаки схлынули, их окутал знакомый светло-зелёный туман.

Некромант повернулся в нашу сторону и ухмыльнулся.

— Видели бы вы свои лица! Всё позади, успокойтесь.

— Но ведь могло всё плачевно закончиться, правда? — поинтересовалась я.

— Могло. Скажите, адептки, вы нарочно ищете неприятности?

Ещё немного и он прожжёт в нас дырку.

— Кхе-кхе, позвольте мне вставить медячок, — клоп взлетел и сел на мантию Грондера Викка.

— Вы ничего не замечаете?

Задал вопрос Шафран оторопевшему профессору.

— Это ещё что? — ткнул в него пальцем некромант.

— Фи, как некультурно отвечать вопросом на вопрос. Но я так и быть, отвечу. Я не «что», а «кто». Руточкин фамильяр. Честь имею представиться, Шафран!

Щитник взлетел, сделал круг почёта над головой некроманта и снова уселся на мантию. Тот стоял с разинутым ртом.

— Адептка Морошкина, почему я другого от вас не ожидал?

Я только пожала плечами — откуда я могу знать?

— Как вы его вызвали?

— Он сам прилетел, — вместо меня ответила Кхыбра.

— Очень смешно, адептка Юрз! — рассерженно буркнул господин Грондер.

— Кхыброчка не врёт, — потёр лапки клоп. — Я собственнокрыльно прилетел. Руточка меня позвала и вот, я здесь.

— Чтобы вам…

Окончания мы не услышали, некромант спохватился, что стоит перед новичками. И если, скажем, Богрис, возможно, привык к его выражениям, то мы — нет.

— Что произошло?

— На грифон-дилижанс напали во второй раз, — объяснила я. — Ребята полностью взяли удар на себя. Я ничего не понимаю в магии, поэтому, пусть лучше они вам расскажут: что они делали и как.

Светло-зелёный туман рассеивался.

— Где ваши волосы, адептка Морошкина?

— Там же где и волосы Германа.

Некромант присмотрелся к нему.

— Да чтоб вас… — снова выругался он. — Что за дурацкая солидарность?

— Думаю, профессор, — снова взял слово клоп, — что это любовь.

Нужно было видеть, как менялось лицо Грондера Викка. Вначале оно побагровело. Да так, что он почти слился цветом с глубокими шрамами, причём последние стали розовыми. Затем краска схлынула с лица, и оно стало землисто-серым. «Хорошая маскировка для кладбища. Прямо сольётся со старыми могилками и статуями», — подумала я. А после некромант побледнел. Вставной глаз хищно сверкал.

— Профессор, воды? — как ни в чём ни бывало предложил Шафран.

Но некромант ничего не ответил, скрипнул зубами и ушёл, громко хлопнув дверью.

— Нервный он у вас, — вздохнул клоп. — Разве можно такому человеку доверять студентов? Закопает заживо и поминай как звали.

Туман рассеялся полностью. Щёки парней порозовели. Альгин первым пришёл в себя.

— Кто нас подлатал? — хриплым голосом спросил он, садясь на кровати.

— Шрам, — задумчиво сказал эльф и посмотрел на меня. — Рут, так всё-таки, где ваши с Германом волосы?

— У ведьмы.

— С ума сошла?! — теперь пришла очередь Ликраниэля кричать. — Ты знаешь, что она может с ними сделать?!

— Конечно. Горпина сказала, что сделает амулеты из наших волос.

— А-а-а, — остыл эльф, — ну если амулеты, то ладно. А зачем они вам?

— Она об этом ничего не сказала. И вообще, Лик, пойдём к нам. Есть разговор.

— А ты нас покормишь? — подал голос Герман. — Есть жутко хочется.

Я вспомнила, что за всеми событиями мы так и не успели пообедать.

— Конечно, — обрадовалась я. — Мы сейчас с Кхыброй что-нибудь сообразим.

Эльф глянул на троллину.

— А почему ты в рваной юбке?

— О-о-о, вечер вопросов начался, — уже у двери сказала подруга. — Идём, Лик, поможешь нам разобрать корзину.

«Что-нибудь» было на скорую руку. Мы быстро сварили пшеничную кашу, сделали к ней мясную поджарку из колбасок и тонко нарезанного сала с луком. Туда же, в самом конце отправились зубчики чеснока и базилик.

Лик путался под ногами, норовя схватить из сковородки кусочек колбасы. Пришлось на него топнуть ногой. Сложно было не обращать внимание на бесконечное:

— Рута-а-а, кусочек, маленький! Я один возьму, один! Вот этот! Ай! Что ты дерёшься! Бедному голодному эльфу уже нельзя и колбаски попробовать…

На запах пришли Альгин с Герой и Бунтом. Кот, уцепившись всеми лапами, раскачивался как маятник, сидя на плече хозяина.

После ужина я задала резонный вопрос:

— Здесь есть погреб или подвал? Где мы будем это всё хранить?

Я кивнула на полную корзину продуктов.

— Стихийники сейчас разрабатывают новый шкаф, — начал Альгин.

— Пока они разработают, у нас всё пропадёт, — вмешалась Кхыбра. — Давай завтра с утра к тётке отправим? Там точно ничего не сопрут.

— Идея! Умница, Кхыбра! — похвалила я троллину.

— Я помогу, — сказал Альг.

— У тебя с утра тренировка. Спасибо, мы самостоятельно справимся. Возьмём коняшку и отвезём. — Я помолчала. — Альгин, мы можем поговорить с тобой наедине. В вашей комнате, например?

Альг нехотя кивнул. А Герман странно посмотрел на нас.

— Это жуткая тайна? — не выдержал он.

— Гера, это касается моего приезда в Сытов. Пока я хочу поговорить без посторонних глаз и ушей. Без обид. Думаю, что мы быстро управимся. Потом вернёмся, чтобы продолжить наше дело. Да, Лик?

— Угу, — кивнул эльф, гладя живот дремавшего Бунта, который наелся до отвала и, раскинув лапы, спал на спине.

Разговор был нелёгким для нас обоих. Я решила не садиться, чтобы поскорей получить ответы.

— Объясни мне, пожалуйста, сцены ревности?

Альгин молчал.

— Не думай, что я настолько глупа, что не понимаю, что это всего лишь спектакль. Для кого ты его разыгрываешь?

— Для тебя, — глухим голосом начал Альг и подошёл ко мне вплотную.

Я сделала шаг назад.

— Я тебя прекрасно слышу.

Он взял меня за руку, я хотела убрать, но не вышло. Альгин перевернул её ладонью вверх, взглянул на линии и горько усмехнулся:

— Узор судьбы поменялся… Надо же…

— Я требую объяснений.

Он отпустил руку и подошёл к окну.

— Моя задача заключалась в том, чтобы влюбить тебя в себя. Из нас должна была получиться идеальная пара. Но появился Герман и… Я даже не мог предположить, что всё обернётся именно так.

— Как так? И зачем тебе нужно было меня влюблять?

Он молчал, а затем продолжил, словно не слышал моего вопроса:

— Что вы… что вы влюбитесь друг в друга. Рута, ты не думай. Я уйду в сторону и не буду мешать вашим чувствам.

— Альг, ты уходишь от ответа. Кому это нужно?

— А ты не догадываешься?

— Нет.

— Очень странно. Ты умеешь выстраивать логические цепочки, а в своей судьбе…

— Мы все слепы в том, что касается нас! — отрезала я.

— Но меня-то ты раскусила? — горько усмехнулся он.

— Сердцем почувствовала.

— Брось! Не люблю пафосных слов.

— А я не люблю, когда тянут кота за причиндалы!

— Всё дело в твоём медальоне, — спокойно сказал Альг. — Зов Крови должен соединиться с третьей частью. Со Звездой Элххи.

Я остолбенела и боялась дышать, чтобы не пропустить ни одного слова. Именно это и было в предсказании! «Когда же соль семи стихий рассветом выльется сквозь тень — падёт к ногам звезда Элххи́ и третью воссияет день», — вспомнила я предсказание Шеллиен.

— Она была украдена неким, скажем так, магом, у Шрама.

— Некромант был как-то связан с бабушкой?! — оторопела я.

— Да, — сухо ответил Альг.

Логические цепочки начали складываться.

— Постой, получается, что это Грондер Викк отправил тебя на станцию встретить меня? Ты опоздал. Вернее, у меня спёрли вещи, я погналась за вором, а ты меня не обнаружил в дилижансе, так?

— Верно. Я возвращался в академию с дурными вестями, когда увидел в повозке тебя. Мне ничего не оставалось, как послать лошади импульс, от которого она понесла. Я тебя спас. По логике, девушки и женщины практически всегда влюбляются в своих спасителей.

— Практически, — пробормотала я. — Но получилось, что я к таким не отношусь.

— Я сам виноват. Вернее, подвела моя вспыльчивость. Если бы я придержал язык, всё было бы по-другому. За тебя в конце юноцвета заступился Герман. И это сыграло немаловажную роль. А когда увидел вас пляшущих в «Умертвии», когда ваши косы сплелись… Это Рокнесгер подала знак, чтобы я ушёл с вашей дороги. С вашей общей дороги.

Я почувствовала, что сонный табун бабочек просыпается и разминает крылышки перед полётом.

— Потому что… — начала я.

— Потому что, увы, чувства нельзя просчитать, — натянуто улыбнулся Альг. — Они не поддаются логике.

— Ты любишь Ютару? — предположила я.

Он покачал головой — нет.

— Ю необычная девушка. Она не плохая. Слишком импульсивна и злопамятна. Хотя, у неё есть на это причины.

— Мне неинтересно. — Я прищурилась, обдумывая услышанное. — Альг, что же это получается: кто-то украл у Грондера Викка артефакт?

— Тебе уже рассказали историю о страннике, который раз в году сходит на берег в бухте Семи Стихий?

Я кивнула.

— Он знает. Ещё, какой-то маг, пропавший без вести. Но о нём я тоже ничегошеньки не знаю. Ну и, разумеется, сам профессор. Больше об этом не знает никто. — И я не знаю, — вздохнул Альгин. — Хочешь выведать тайну артефакта, расспроси Шрама.

— Получается, что Викк как-то причастен к артефакту?

— Да.

Мне стало на мгновение дурно. Я допустила, что, возможно, вторая и третья часть уже соединились и находятся у одного человека. Именно моей, третьей части ему не хватает! Затем вспомнились слова Скрираниэля, что соединённые вторая и третья часть призовут первую! Пока меня не тянет на юг Лартионы. Но как знать, что может произойти завтра?

— Альг, — испуганно выдавила я, — скажи, а если этого загадочного мага уже нашёл пропавший без вести, и две уже части соединились? — нужно проверить свои догадки, вдруг он что-то знает?

Альгин растерянно смотрел на меня и пожимал плечами.

— Нужно срочно найти профессора.

Я рванулась к двери.

— Рута, нет! — Остановил меня Альгин. — Не принимай решения на горячую голову. Отложи всё до утра. К тому же, медальон не магнит. Нужно читать особые заклинания на языке предков. А они в книжных лавках не продаются.

Я задумалась. Он прав. Если я сейчас подниму тревогу, то всё равно на ночь глядя мы ничего не сможем предпринять. Да и заклинания. Кто помнит древнейшие языки? К тому же, мне интересно, что накопал Ликраниэль.

— Ладно, уговорил. Пошли к ребятам.

Когда мы вошли в комнату, то увидели картину: Бунт подпрыгивал за летающим Шафраном, крутил сальто и кувыркался на полу, а тот перелетал с места на место и кричал: «Караул! Убивают!». Кхыбра, эльф и Герман покатывались со смеху.

— Рута, наконец-то! Убери этого монстра!

Клоп приземлился мне на плечо. Бунт предпринял попытку залезть по ноге за фамильяром, но Герман подхватил кота, тот недовольно мяукнул и попытался укусить, за что тут же получил щелчок по носу. Бунт фыркнул, вырвался и спрятался под кроватью.

— Они смерти моей хотят и не понимают, что я бессмертен! А этот, когтистый, всякий раз норовит меня съесть! Спаси меня!

— Шафран, надо было его укусить, — улыбнулась я и пальцем погладила клопа по панцирю.

— За что?! — в один голос заорали Лик и Гера.

— Бунт так славно играл с ним.

Я только покачала головой — великовозрастная детвора.

— Герман, нас могут подслушать? — задала я самый важный вопрос.

— Только, если кто-то ментально не прицепился. Лик, вас не учили ещё этому заклинанию?

— Нет, — с досадой вздохнул эльф.

— Ладно, будем надеяться, что мы нафиг никому не нужны, — подмигнул Гера.

— Лик, что у тебя? — я сгорала от любопытства.

— Раартанэль будет через пару дней в столице. Пообещал, что встретимся и поговорим. Больше он мне, увы, ничего не рассказал. Зато я кое-что нарыл по истории Лартионы.

— Давай, делись, — подбодрил его Гера.

Он подвинулся, освобождая место рядом, я села и почувствовала, как его рука скользнула по пояснице и притянула меня к себе. Бабочки в животе разминались и взлетали по одной.

— В древних рукописях сказано, что Эрик Праздный взошёл на престол после смерти родителей в достаточно юном возрасте, — начал издалека эльф.

— Это ни для кого не секрет, — хмыкнул Альг. — Каждый школьник об этом знает.

— Да, но не каждый школьник знает, как на самом деле погибли родители нашего короля.

— Лик, об этом тоже написано во всех учебниках! Что здесь нового? Его родители отправились путешествовать. Поднялась буря. Их дракон упал в Зорекрылых Горах. Несчастный случай. Маг-погонщик не справился с управлением, и все погибли, — выпалил Альгин.

— Конечно, это знают все, — утвердительно мотнул головой Ликраниэль. — А теперь сопоставим факты. Я заказал справку у погодников, чтобы узнать о погоде в тот злополучный день. Так вот, в день гибели родителей короля стояла жаркая солнечная погода. Это была середина землерода2! Когда обычно стоит несусветная жара, а дожди идут только по воле погодников. Ледники в тот год таяли, как никогда. Даже Горький ручей пересох. Спроси́те у старожилов! Я настаиваю, чтобы вы запомнили: маги творили заклинания, чтобы не сгорели урожаи, и жители Лартионы не голодали! Когда личная королевская драконица Паутинка пала в горах вместе с родителями Эрика, то по официальной версии они попали в бурю. А точнее — в эпицентр грозы. Молния ударила в Паутинку и пробила защиту. А теперь то, что было на самом деле: на безоблачном небе появилась молния и ударила прямиком в королевскую драконицу, полностью разрушив защитный купол. Она потеряла управление, была ослеплена и травмирована, и упала в глубокое ущелье. Вы знаете природные молнии, которые пробивают магический купол? Может, шаровые или каплевидные способны на такое? В мире сотни лет летают на драконах и никогда ещё молния не пробивала защитный купол. А если этот купол делают для королевской семьи, то, как думаете, он выдержит бурю, даже если попадёт в эпицентр грозы?

Мы молчали, ошарашенные от услышанного.

— Вот и я не думаю, что всё это несчастный случай. — Лик гордо выпятил грудь.

— Погоди, Лик, — начала строить догадки я. — Что это тогда получается: в последний день сноповяза, когда в столицу летела Сааллианна, кто-то специально пробил купол? Напомнил королю о том, как погибли его родители?

— А может, его пробили как сегодняшний дилижанс? — напомнила Кхыбра. — Чтобы ограбить?

— Не путай, — покачал указательным пальцем Альгин. — Дилижанс пробили Щупом кракена.

— Сирена летела на королевском драконе, — напомнила я. — Значит…

— Значит, я прав. Кто-то напомнил Эрику Второму о смерти родителей.

— Или попросту хотел сорвать выступление, — предположил Герман.

— Я бы не стала сбрасывать со счетов сегодняшнего погонщика. Нет, я не говорю, что купол дракона пробил он, это вообще могут быть два разных события, но всё же, это странно, не находите? Получается, что тот, кто грабит грифон-дилижансы, он же и готовит в стране… переворот? — последнее слово я сказала шёпотом. — Хоть стрела стрелу и расщепляет, а совпадений не бывает, — мы не можем утверждать, что погонщик не в сговоре с бандитами.

— Ребята, — хрипло выдавил Альгин, — если хоть одна живая душа услышит то, что сейчас было здесь сказано, нас всех вздёрнут на виселице. Мы полезли в государственные дела.

— Боги, куда мы вляпались? — озвучила Кхыбра мысль, которая крутилась у всех в головах.

— Лик, где эта справка? — спросил Герман. — Её нужно уничтожить.

— Я положил её в банковскую ячейку, — сдавленно ответил эльф. — Но что такого в том, что я заказал справку о погоде? Ежедневно их заказывают десятки…

— А что ты нашёл кроме справки?

— Документ, — нехотя выдавил эльф.

— Я буду по слову из тебя вытягивать?! — возмутился Гера.

— Где ты его вообще нарыл? — гневно посмотрел на эльфа Альгин.

— Я на него случайно наткнулся у… Рани дома…

Четыре пары глаз уставились на эльфа.

— Не бейте меня, — ссутулился Ликраниэль. — Я искал бумагу, чтобы набросать свои предположения, увидел открытый сейф и… вот…

— Что там было? — процедил сквозь зубы Герман.

— Всё то, что я только что рассказал… — простонал Ликраниэль. — Правда, — он замешкался, — там ещё стоял гриф: «Совершенно секретно».

— Вашу мамашу!.. — словами эльфа выругался Альгин. — Значит так, всем держать рты на замка́х. А ты вместе с Раартанэлем пойдёшь в банк и заберёшь справку и документ. После справку сожжёшь, а документ положишь туда, откуда взял.

— Как?! Я что код от сейфа знаю?! — вскипел эльф.

— А это уже твоя проблема, Лик! Ты знал как его оттуда забрать. Как у тебя только ума хватило?! Прочитал бы и положил на место, так нет, украл!

— Я не крал! — обиделся эльф. — Я только на время его взял…

Все молчали. Что правда, то правда, вляпались мы по самые эльфийские уши. Как теперь всё это разгребать? Мы оказались косвенно втянуты в государственную тайну.

— Ликраниэль, как думаешь, к этому каким-то боком причастен бабушкин медальон или артефакт?

Нарушила я тишину.

— Не знаю, в документе ни о каких артефактах речи не было, — горестно вздохнул эльф. — Но я ищу, Рута. И обязательно докопаюсь до правды.

— Или нас вместе с правдой закопают, — цинично добавила троллина.

— Вы как хотите, а я спать, — зевнул Альгин. — Гера?

— Забери, пожалуйста, Бунта, я скоро приду.

Альг наклонился и забрал спящего, прижавшегося к ноге Германа, обормота, который не соизволил даже открыть глаза. Кхыбра бросила взгляд на нас с Герой и взяла за руку Лика.

— Помоги мне посуду помыть.

— Но я хотел ещё обсудить с Рутой…

— Завтра обсудишь, — вручая ему стопку тарелок, сказала троллина и подмигнула нам. — Шафран?

Клоп молчал.

— Шафран, давай с нами. Расскажешь что-нибудь весёлое, а то сдохнуть хочется от таких новостей.

Я услышала, как клоп тяжело вздохнул и полетел в сторону Кхыбры.

Дверь закрылась, и мы остались с Германом одни. Он повернулся ко мне, заправляя за ухо выбивающуюся прядь.

— Никак не привыкну, что твоих кос нет, — улыбнулся он.

— Не надо было этого делать…

— Я сам знаю, что мне надо.

И я ничего не успела ответить, потому что бабочки ждали именно этой отмашки. Их крылышки, казалось, щекотали мне даже веки. Герман наклонился и поцеловал меня. Вначале нежно, затем смелее. Он не торопился. Я наслаждалась. Мы не заметили, как я уже лежала на подушке, а он склонился надо мной. Я чувствовала его дыхание и учащённое сердцебиение.

— Ты… ты самая красивая…

Круговорот бабочек был запущен. Я тонула в его глазах. Пальцы Германа гладили мои щёки, и казалось, что с них срываются огненные спирали, которые окутывают меня всю, но не сжигают дотла, а обволакивают теплом и нежностью. Мне не хотелось останавливаться, но я прекрасно знала, что сейчас вернутся Кхыбра с Ликраниэлем. Это знал и Герман, поэтому, улыбаясь встал, затем подал мне руку. Я легко поднялась, он рывком прижал меня к себе и зарылся в коротких огненных волосах. Я поглаживала его спину и вдыхала запах можжевельника и вербены. Теперь я точно знаю как пахнет счастье. Можжевельником и вербеной.