Глава 3. Куда приводит любопытство

Утром Кхыбра сказала, что приходил Герман, но без толку. После горячего душа и двойной дозы свирельника я спала как убитая. Даже пореветь не смогла. Перепуганная не меньше моего троллина, сообщила ещё одну новость: нас ждёт разговор с некромантом. А точнее — меня. Вести беседы после вчерашнего ЧП вообще не с кем не хотелось. На Вальдека я была зла. Зачем было проводить глупые эксперименты? Почему он не послушал госпожу Корру? Что за бездумное ребячество? Его же предупреждали на паре!

Аппетита не было. За завтраком мы все сидели молча. Я ковыряла молочную кашу.

— Съешь хотя бы несколько ложек, — уговаривала троллина.

— Не хочу. Кусок в горло не лезет. Я зачерпываю кашу, а она чавкает как лопатка в глазу трупа.

— Фу! — отодвинула в сторону полупустую тарелку Белочка. — Рута!..

— Что Рута?! — вспылила я. — Спасибо Вальдеку. Я ещё долго буду помнить и вид, и мерзкий запах умертвия.

Теперь отодвинула тарелку Кхыбра.

— Рута, ты как?

Герман подошёл к нашему столику и присел на корточки возле меня.

— Плохо, — честно сказала я. — Везде мертвяк мерещится.

— Я же попросил прощения, — виновато сказал Вальдек.

— И что? Это не тебя за ногу кусали.

— С меня довольно, — отодвинул пустую тарелку Рудик. — Ты теперь весь день будешь попрекать брата за случившееся?

— Вам ничего, а мне с этим жить, — голос предательски дрогнул, я подняла на Германа глаза полные слёз.

Он вздохнул, тронул меня за ногу и тихо сказал:

— Пойдём к Шраму, он тебя ждёт.

— Не пойду, у него болотный труп.

— Рута, он ждёт тебя в кабинете, а не в лаборатории.

— А ты?

— Я провожу.

Мы вышли на улицу, Гера сгрёб меня в охапку и прижал к себе.

— Я очень за тебя перепугался. Очень.

Я кивнула и проглотила ком. Стало приятно оттого, что рядом парень, которому не всё равно, что со мной происходит, который заботится и беспокоится обо мне. Я вдохнула знакомый запах счастья, настроение медленно поползло вверх.

— Как трогательно! — послышался за спиной знакомый голосок Зи.

Я и не подумала отодвигаться, слишком много чести.

— Рутка, говорят, что вчера за тобой зомби охотились на кладбищенском болоте?

— Люди много чего говорят, — пробубнила я и всё-таки отодвинулась от Германа. Самообладание вернулось и я выпалила: — Зомби тобой интересовался. Сказал, что дриады к природе ближе. А ему в болоте очень одиноко.

— Да иди ты со своими плоскими шуточками! — фыркнула Зиррилана и поспешила уйти.

— Авантюристка, — Герман поцеловал кончик носа. — Пойдём, Шрам не любит ждать.

В кабинете царил полумрак. В старинных подсвечниках горели толстые зелёные свечи, отбрасывая на тёмные, в тон креслу, стены, замысловатые танцующие тени. На стенах мерцали руны и знаки. Грондер Викк сидел в глубоком кресле, оббитом тёмно-синим бархатом. Сбоку от стола стоял внушительных размеров шкаф. Мне даже думать не хотелось о том, что в нём находится.

Никаких цветов, никакого солнечного света — тяжёлые шторы плотно закрывали окна. Могу с уверенностью сказать, что со стороны улицы были ставни. На столе перед профессором лежал настоящий человеческий череп. В его глазницах хищно сверкали крупные карбункулы. Шрам поглаживал его словно котёнка. Брр! Меня передёрнуло.

— Садитесь, адептка Морошкина, — кивнул он на стул напротив стола. — Вы, адепт Дакс, можете быть свободны. Спасибо.

Герман кивнул и вышел, а я села и угрюмо уставилась на некроманта.

— Медальон не беспокоит? — задал он внезапный вопрос.

– Что, простите?

— Вы в последнее время не ощущали жжения от того, что медальон нагрелся? Или ещё каких-то аномалий?

Я вспомнила нашу поездку на грифон-дилижансе и качнула головой.

— Было такое.

— Расскажите, — отодвинув от себя череп, попросил некромант.

Я всё как на духу рассказала.

Шрам не отводил от меня взгляда. В какой-то миг мне показалось, что во вставном глазу полыхнул и погас тёмно-фиолетовый огонь.

— А ещё случаи были?

Я вспомнила о Красавчике и кратко рассказала о нём.

— Любопытно, — снова придвинув к себе череп, сказал профессор.

Меня терзали догадки: стоит спрашивать или нет. И всё же решилась.

— Вы же имеете отношение к этому артефакту, ведь так? Похоже, кто-то из банды Врадамара украл у вас Звезду Элххи и продал магу, который раз в год приплывает в бухту Семи Стихий? Или сам маг нанял бандита, чтобы выкрасть часть артефакта?

Карбункулы вспыхнули, как и мой медальон, отчего на оранжевой блузке словно растеклось кровавое пятно. Рубин слегка нагрелся.

Господин Викк лишь тяжело выдохнул.

— Можно взглянуть на ваш медальон?

Я потащила за цепочку рубиновую каплю заключённую в круге, и протянула ему бабушкин оберег, не снимая с себя. Карбункулы снова вспыхнули ярким светом, капля отозвалась и полыхнула в ответ. Некромант посмотрел на рубин и сделал пасс рукой. Капля будто ожила. Мне показалось, что там, внутри кроваво-красного камня, всколыхнулась заключённая в него кровь. Или сила?

— Я знал ваших родителей, Рута, — глухим голосом сказал он. — Как и бабушку. — Он едва прикоснулся пальцем к капле, которая мгновенно среагировала светом изнутри.

Я слушала с замиранием сердца. Некромант отвёл взгляд от медальона и сунул руку в карман. Оберег я тут же спрятала.

— Звезда Элххи, после кражи, пропала из поля зрения и не отзывается на мою магию. Я не могу с точностью сказать, когда прибудет корабль с магом. Для этого нужно перебраться на юг страны и поселиться в порту, чтобы встречать все корабли.

Я с сочувствием посмотрела на некроманта и решила молчать, чтобы он не прекратил рассказ.

— Соединённые три части, явят миру артефакт невиданной силы. Он даст доступ к источнику безграничной энергии.

Так вот оно что!

— Обладатель этого артефакта, сможет сколько угодно перемещаться в пространстве. Порталы он будет строить с такой лёгкостью, что позавидуют маги всего мира. Он станет непобедимым воином, потому что его магический резерв никогда не иссякнет. Он сможет черпать силы не от своих источников, а напрямую — как от Древа Хаоса, так и от Древа Небесного Света. А, вобрав их силу, сможет опускаться в глубины, где оба Древа сплетены корнями. Хозяин амулета запросто выступит против целого войска, потому что его практически невозможно будет убить. Все щиты он выстроит в мгновение ока, а урон от его магии поразит воображение. Но при одном условии — если обладатель артефакта к этому времени стал могущественным магом.

Я обомлела. И это всё сделала моя бабуля? Похоже, что мысль я озвучила. Грондер Викк внимательно посмотрел на меня.

— Адептка Морошкина, вы что, не знаете историю своей семьи?

Я потупила взгляд.

— Я только недавно узнала, что всю жизнь была приёмышем.

Повисла неловкая пауза. Некромант молчал.

— Простите. Я думал, что Аконита, отправляясь в Айгронис, всё вам рассказала.

— Не успела. И папа, на самом деле оказавшийся моим родным дядей, только на выходных рассказал об этом.

Некромант покачал головой, мол, понимаю.

— Я никогда не думала, что бабушка была таким сильным магом. Или… — я вспомнила слова господина Уззируса Куца, что все настоящие рецепты появляются случайно. Так и этот артефакт мог появиться абсолютно случайно. Вполне возможно, что задумывалось одно, а получилось другое. — Или он появился случайно.

Грондер Викк, вскинув бровь, как-то странно на меня посмотрел, словно я не при своём уме и, тяжело вздохнул.

— Я могу идти? У меня через две минуты пара.

— Конечно. И… — профессор помедлил. — Простите меня, Рута. Я бываю резок. Но ни в коем случае не желаю вам зла.

Я присмотрелась к нему. Сколько же на самом деле лет Шраму? Изуродованное лицо, а ведь если бы не эти жуткие следы, то был бы вполне привлекательным и даже красивым мужчиной. Я, в общем-то, не особо верю слухам, но о нём ходит их больше всего. И самый распространённый, что когда-то давно профессор Викк дрался с кем-то из тёмных. За свою любимую. И в этой схватке вышел победителем. Но вот жену не спас. И наказал сам себя тем, что оставил на нём уродливые шрамы.

Поговаривают, что тёмный был высокого ранга. Некромант чудом выжил, лишившись глаза. Но это было самой маленькой потерей по сравнению со смертью любимого человека. Не знаю, правда или нет, но говорят, что его жена носила под сердцем первенца. Если это так, то у некроманта враз случилось двойное горе. Страшно остаться в живых, когда почва уходит из-под ног от осознания, что ты будешь жить ещё очень долго, а родных рядом не будет никогда. И также никогда не сможешь избавиться от чувства вины, что не смог их спасти.

Я кивнула и вышла из кабинета. Под ним стоял Герман.

— Всё хорошо?

— Да.

— Вечером я свободен. У вас соберёмся или у нас?

— Мы не посвящали в наши планы Богриса. Значит, собираемся у нас.

— Нам может понадобиться его помощь.

— Когда понадобится, тогда и пригласим. — Я дала понять, что на этом разговор окончен.

Госпожа Сурра внимательно посмотрела на меня и спросила:

— Адептка Морошкина, как вы после вчерашнего?

Я пожала плечами.

— В таком случае, продолжим наши занятия. Тема сегодняшней пары: марево. Это очень интересное зелье, являющееся защитной магией. Оно способно вызывать лёгкие иллюзии.

Послышались ехидные смешки и перешёптывания.

— Не путать с наркотическими. Те вытащат наружу ваши страхи, комплексы и опыт, умноженный на воображение. А самое страшное — вызовут зависимость. А марево создаёт комфортные иллюзии. Например, адептка Морошкина, выпив подобное зелье, поднимет настроение и перестанет дуться на адепта Дикого.

Я подняла тяжёлый взгляд на преподавательницу.

— Не нужно так на меня смотреть, адептка. Все совершают ошибки. Итак, записывайте ингредиенты: цветы радужной черёмухи, череда, мелисса. Три части черёмухи, одна часть череды и две части мелиссы. Понадобится вода из Горького ручья, один литр. В процессе кипения, свойства воды меняются. Если вопросов нет, то приступайте к выполнению задания. После, испробуем на вас. Время приготовления — двадцать минут. Ингредиенты на полках в общем шкафу. Да, это важно, класть травы нужно в кипящую воду. После, уменьшить огонь до минимума.

Мы с Кхыброй дождались, когда восторженные студенты разберут ингредиенты и подошли к столу в последнюю очередь

— Адептка Морошкина, вы тоже не идеальны. Поэтому, относитесь легче к случившемуся. Это ведь не первое ваше приключение на кладбище, верно?

Я кивнула.

— Тогда поспешите, ваши коллеги уже приступили к заданию.

Мы с Кхыброй взяли травы, и подошли к учебному котлу. Здесь на двоих был один трёхлитровый котёл. Их после пары чистили и сдавали госпоже Альме.

— Рута, госпожа Альма права, хватит дуться. От твоего вида молоко в творог сворачивается, — зашептала Кхыбра.

— И рада бы, но…

— Хватит ныть. Я испугалась не меньше твоего.

Я снова тяжело вздохнула. Подруга права. Что-то я слишком углубилась в собственные переживания. Нужно сосредоточиться на зелье. Вода била ключом, я бросила все ингредиенты и начала помешивать варево. Кхыбра стояла рядом и с интересом наблюдала.

Вначале над котлом появился пузырь, который переливался всеми цветами радуги. Мы с Кхыброй осмотрительно отошли на расстояние. Я окинула взглядом остальных — у всех было то же самое.

— Адепты! — услышали мы сердитый голос магистра Сурры, — вас не учили накрывать котлы и сразу же уменьшать огонь?! Или об этом я тоже обязана напоминать?!

Но было поздно — пузыри один за другим начали лопаться. Мы с Кхыброй успели отпрыгнуть, остальным повезло меньше. То у одного, то у другого адепта на коже появлялись ожоги. Я глянула на близнецов и Белочку, и стало их жалко. У Вальдека на щеке возникла сеточка волдырей различной величины. У Миларунн пострадали руки, у Ликраниэля — половина правого уха. Остальные выглядели не лучше.

Госпожа Альма, шепча ругательства, достала из шкафа бутыль с тёмно-зелёной маслянистой жидкостью.

— Подходите по одному.

К ней тут же выстроилась очередь. Магистр Сурра взяла длинными щипцами кусочек губки, обмакнула в жидкости и наносила на каждый ожог локально. Через полчаса три группы были в зелёный горошек.

Лик скакал как молодой козлик и радовался:

— В фиолетовый горошек я уже был, теперь — в зелёный.

— Адепт Руа́икхар, спешу вас огорчить, через десять минут всё сойдёт — и ожоги, и пятна.

— Опупыреть!

Я задумалась. Когда мы с Кхыброй отмывали котёл в Горьком ручье, то последствия «горошинки» сошли мгновенно. А эта настойка…

— Магистр Сурра, у меня вопрос.

— Слушаю, адептка Морошкина.

— Ваше средство от ожогов тоже на воде из Горького ручья?

Госпожа Альма с интересом посмотрела на меня.

— Почему вы сделали такие выводы?

— Есть некоторые соображения, — ушла я от ответа. — Просто хочу найти им подтверждение.

— Воду из Горького ручья маги изучают до сих пор. Боюсь, что не обо всех её свойствах нам известно, — точно так же ушла от прямого ответа госпожа Альма.

— Скажите, ведь в сыром виде лучше эту воду не пить. Последствия известны многим. А если вскипятить?

— Я бы не рекомендовала. Всё очень индивидуально. В соединении с разными ингредиентами, она даёт разные результаты.

— А готовить на ней можно? — вспомнив Понтусоля, спросила я.

— Нет. Увы. Будет то же, что и с сырой водой. Еда вберёт в себя воду из ручья и результат может оказаться плачевным. Если вы дорожите своим желудком и кишечником, то лучше не употреблять её.

— Удивительно… — пробормотала троллина.

— У вас ещё впереди достаточно времени, будете экспериментировать. Что ж, адепты, зелье вы все благополучно испортили. Поэтому, сварите его дома. На следующую пару принесёте готовые отчёты. Мойте котлы и можете быть свободны.

— Рута, надо отлить немного этого зелья. Вдруг мы изобрели новый шедевр, — зашептала на ухо Кхыбра. — Никто об этом пока не догадывается. А мы можем получить новый патент.

Я согласно кивнула, и мы отлили часть зелья в небольшую бутылку. Подруга спрятала её в сумке.

На плечо Кхыбры прилетел малиновый магоптиц и голосом Ойхильда сказал:

— Жду тебя сегодня в семь вечера в «Лунной росе».

Кхыбра запрыгала от радости и кинулась ко мне с объятиями.

— Он сдержал своё слово!

— Я же тебе говорила, что он внушает доверие. И тише скачи, зелье разобьёшь!

Незаметно от подруги я достала из кармана жёлтого магоптица и шепнула: «Я согласна купить яд. Через час буду. Сытов, «Жемчужина магии», господину Кюнту».

— Рут, тогда кутёж отменяется, да? — преданно глядя в глаза, спросила троллина.

— Перенесём на завтра. Там и пообщаемся.

— Тогда, комната свободна, — подмигнула Кхыбра и загадочно улыбнулась.

После пары я соврала, что иду в библиотеку и, оглядываясь, вышла на улицу. Взяла повозку и направилась в банк. Там перезаключила договор, сняв со счёта четыреста пятьдесят золотых. Буду торговаться!

Господин Кюнт ждал меня с распростёртыми объятиями.

— Я знал, леди, что вы вернётесь.

— Можно ещё раз взглянуть на товар?

— Всенепременно!

Он достал знакомый флакон. Я открыла крышку. Она оканчивалась длинным конусовидным стержнем, который доходил до самого дна.

— Я могу подойти к окну?

Господин Кюнт проводил меня к заднему окну лавки.

— Не стоит смотреть на яд у главной витрины, — пояснил он.

Я была с ним полностью согласна.

Поднеся на свет каплю яда, я увидела, что она, как и описывалось в книге, густая, светло-лимонная. Прищурив глаза, заметила, как внутри образовывающейся капли сверкнула радуга.

— Отлично, — плотно закрывая флакон, сказала я. — Четыреста пятьдесят золотых.

— Леди, всему есть предел! — возмутился маг. — Это эксклюзив!

— Угу, и лицензия у вас на него есть, — парировала я.

Он скривил губы в недовольной усмешке.

— Я так и знала.

— Четыреста семьдесят, — назвал свою цену господин Волегард.

— Четыреста пятьдесят. Если я умру, то на какие шиши меня будут хоронить?

Господин Кюнт расхохотался.

— Леди, вы неподражаемы! Будь по-вашему! Но впредь, не шутите такими вещами.

— Какими? — деланно удивилась я.

— Вы сами знаете, не девчонка. Смерть не кличут.

Я достала увесистый кошель из сумки.

— Пересчитайте.

Маг высыпал деньги на поднос и стал считать монеты, которые складывал обратно в кошель.

— Всё верно, леди.

Я спрятала флакон с ядом на дно сумки.

— Думаю, что не стоит оповещать окружающих, что вы собираетесь делать и с какой целью.

Меня словно молния поразила.

— Я бы тоже это очень хотела знать, господин Кюнт: какую цель я, по-вашему, преследую?

— Стать неуязвимой для ядов, — не отводя глаз, ответил маг. — Разве есть ещё какая-то цель? Или яд Арриэсхенны принимают с другой целью?

— Например, с целью убийства, — холодно продолжила я. — Вы не думаете, что я купила этот яд, чтобы отправить на тот свет неприятелей или врагов?

Волегард лукаво улыбнулся.

— В таком случае, мне вас жаль. Если полиция докопается до сути, то вам светит виселица. А если вы притопите труп, скажем, в болоте, — он сделал вид, что не заметил, как меня передёрнуло, — то себе же сделаете хуже.

— Почему же?

— Потому что недопьёте яд и отправитесь вслед за трупом. Как вам такая перспектива?

Я улыбнулась.

— Спасибо за консультацию. Если будет что-то ещё эксклюзивное, дайте знать.

— Обязательно, леди.

— Всего доброго.

— Буду рад видеть!

Я оглянулась у двери.

— Господин Кюнт, скажите, а куда делся салон госпожи Шеллиен? Хотела к ней зайти, но увидела, что там пустое здание.

Маг развёл руками.

— Ничем не могу помочь. Спросите в корчме. Там вам быстрее подскажут. Скажу лишь одно: соседнее здание кто-то снял всего на пару дней. Сейчас помещение сдаётся.

— Вот как?

— Здесь такое нечасто, но случается. Зайдите в «Весёлое умертвие», там витают все сплетни магического Сытова.

— Понятно. Спасибо за информацию.

— Рад вас видеть, леди. Хорошего дня!

— И вам, господин Кюнт, тоже хорошего дня.

Выйдя на улицу, я уже не радовалась своей покупке. Зачем я купила этот проклятый яд? Права была Кхыбра, не нужно было его брать. Но отдавать назад — глупо. Волегард Кюнт его не возьмёт.

Я бросила взгляд, где недавно был салон. Окна смотрели на улицу пустыми глазницами. На двери висело объявление: «Сдаётся! По поводу аренды обращаться к господину Маркусу, владельцу лавки магической литературы «Свиток мудрости». Адрес: Магический квартал, улица Шороха Ночи, 5».

Хм, а не спросить ли мне напрямую у господина Маркуса? Я отправилась по указанному адресу. Нашла быстро. Зайдя в лавку, нос к носу столкнулась с сухоньким старичком, опиравшимся на резной костяной посох.

— Добрый день! Мне нужен господин Маркус.

— Добрый день, юная адептка, — старичок осмотрел меня цепким взглядом. — Чего изволите?

— Скажите, у вас недавно снимали помещение. Гадалка, госпожа Шеллиен. Вы не подскажите, как её найти?

— Пойдите вон! — рявкнул внезапно разозлившийся старичок. — Если вас интересует эта пройдоха, то вам не место в моей лавке!

— Я всего лишь погадала у неё… — попятилась я к двери.

— Во-о-он! Иначе вызову полицию!.. — заорал старичок.

Я выбежала на улицу и помчалась в сторону корчмы. Действительно, зайду в «Умертвие», вдруг корчмарь что-то подскажет. Какой-то шалый старик. С чего это он так разозлился?

Я толкнула дверь в корчму.

— Ах, госпожа Рута пожаловала! — услышала я знакомый голос барда. — Что же вы не заходите? Я и песню новую написал, специально для вас.

Что скрывать, мне было приятно.

— Простите, добрый господин, — начала я, подсаживаясь к нему за столик, — не запомнила вашего имени.

— Меня зовут Чарослав. Для вас — просто Чар.

Я кивнула. К нам подошла крепкая девушка. В прошлый раз я её вроде бы не видела. На её синем фартуке блестел серебристыми нитками вышитый череп. Я вспомнила череп на столе у Шрама. Не удивительно — тот некромант, а здесь в названии затаилось умертвие!

— Что будете заказывать? — низким грудным голосом спросила она.

— Морс. Можно брусничный, если есть.

— Только клюквенный, прошлогодний.

— Тогда с мёдом.

Она резко повернулась, юбка на мгновение открыла её крепкие чуть кривоватые ноги. Мужчины за столиками одобрительно загалдели. Понятно для кого было представление.

— Мне очень неловко об этом спрашивать, — начал бард, — но где ваши роскошные волосы? Где толстая, как жена корчмаря, коса?

— Не могу сказать, — вздохнула я. — Это слишком личное.

Сказав это, я ничуть не покривила душой. Наоборот, внутри кольнуло: отец так и не прислал весточки. Как там Ерошка? Выйду отсюда, отправлю магоптица.

Он протянул мне сложенный листок.

— Новая песня. Разучите, а потом вместе споём.

Я, не разворачивая, спрятала его в недрах своей сумки. Девица принесла морс, ложку и плошку с мёдом. Она снова крутнулась на пятках и опять корчма заулюлюкала. Может, это она так Чарослава пытается соблазнить? Бард бросил на девицу оценивающий взгляд и усмехнулся.

— Господин Чарослав, скажите, а есть ли в квартале гадальный салон? — начала я издалека. Хватит с меня господина Маркуса. Не хватало, чтобы ещё и этот начал орать и требовать, чтобы я вышла вон.

— Есть. Госпожа Малика в самом конце квартала как раз держит салон предсказаний.

Ага, это уже что-то. Я попробовала морс и отодвинула — перебродил. Такой пить — себе вредить. Я поискала глазами корчмаря: тот тёр тряпкой стойку, словно там разлили что-то липкое и сладкое. Поняв, что в ближайшее время его не дозваться, я стала поджидать девицу.

— Господин Чар…

— Можно, просто Чар, без господина.

Я улыбнулась.

— Тогда, предлагаю перейти на «ты».

— Согласен!

— Чар, скажи, а тут недавно был салон госпожи Шеллиен?

Бард оглянулся по сторонам, словно боялся, что его кто-то услышит, сделал знак, и я наклонилась над столом. Он зашептал:

— Неделю назад здесь было нечто странное: рядом с «Жемчужиной магии» открыли салон некой госпожи Шеллиен. Который проработал ровно один день.

— Дай угадаю, это был первый день калитника.

— Точно! Так вот, странность его в том, что он открылся на сутки! Назавтра — всё было закрыто. А вот вывеска висела вплоть до вчерашнего дня. Сегодня с утра её сняли.

Поэтому мы с Кхыброй и не заметили, что салон вчера не работал.

— А саму гадалку вы видели?

Чарослав завертел головой и зашептал ещё тише:

— Её вывели в кандалах и антимагическом ошейнике. Вчера. Я своими собственными глазами это видел. Два полицейских вели её по кварталу.

Вот это да! Вот это новости! Так вот почему господин Маркус орал на меня как шалый! Нужно уточнить у Васи.

Появилась подавальщица, я жестом подозвала её.

— Дражайшая, это пить невозможно. Морс перебродил.

— Я предупреждала, что он прошлогодний.

— Но не сказала, что перебродил.

Девица тяжело вздохнула и покосилась в сторону корчмаря. Тот поднял голову, мы встретились взглядами.

— Рута! Куда же ты пропала после такого триумфа? — завопил корчмарь и поспешил к нашему столику.

— Вот, зашла поболтать с Чарославом по поводу выступлений. Заодно и промочить горло, а морс перебродил, — отодвинула я от себя глиняную кружку.

— Дарка, сколько можно повторять, что клюквенный теперь только для соусов?! Что ты делаешь? Хочешь лишить меня клиентов?

Девица засопела и убрала на поднос кружку и пиалу с мёдом.

— Принеси яблочный сок, — затем повернулся к нам. — Этого года. Прекрасный, сам осветлял.

Я вспомнила яблоню с упавшим Ерошкой и поморщилась.

— Господин Эли, спасибо, с некоторых пор не люблю яблочный.

— Тогда принеси грушевый. Чудный, из лучших сортов медовых груш.

— Хорошо, — улыбнулась я, — грушевый я люблю.

Девица разве что только не фыркнула, когда уходила.

— Репертуар обсудили? — бросил корчмарь взгляд на Чарослава.

— Почти, — ушёл бард от прямого ответа.

— Да вот, заходила в лавку, решила к вам заглянуть. Послушайте, господин Эли, а вы помните ту ночь, когда я делала магосмеси?

— Ещё бы!

— А можно будет как-то поэкспериментировать?

— Что, утром похмелье задавило?

— В том-то и дело, что нет.

Корчмарь внимательно на меня посмотрел.

— Ты хочешь сказать, что после лошадиной дозы смесей вы были трезвы?

— Скажу больше: мы были чисты, как запотевшая бутыль гномьего самогона! Похмелья не было, как будто мы весь вечер пили воду.

Корчмарь забарабанил пальцами по столу. Подавальщица принесла сок и, чуть не расплескав, хлопнула кружкой по столу.

— Дарка, прекрати характер показывать. Я сказал, что эту неделю никуда не пойдёшь!

— Но господин Эли, мой жених…

— Подождёт твой жених! Я не могу бесконечно тебя отпускать! Иди работай.

Дарка обижено надула губы и, снова крутнувшись на пятках, ушла. Буря эмоций накрыла корчму.

— Приходи хоть каждый вечер. Будем вспоминать, и делать по одной магосмеси.

— Договорились, — весело сказала я и сделала несколько глотков сока. — Завтра и начнём.

Господин Эли не обманул: сок был великолепен. Мне на плечо уселся зелёный птиц и заговорил голосом Германа: «И где тебя искать? Мы стричься идём?»

— Ой, — произнесла я вслух, — мне пора.

Я достала кошель, но корчмарь запротестовал:

— Сок за счёт заведения!

— Спасибо! Чар, увидимся! Я выучу песню.

Я достала из сумки пернатого и шепнула: «Жду у ворот магического квартала. Сытов, академия Бесконечной Спирали Времени, Герману Даксу». Подбросив магоптица вверх, помчалась к воротам.

Выбежав за ворота, я нос к носу столкнулась с Герой, вернее уткнулась ему в грудь и тут же вдохнула знакомый запах можжевельника и вербены, и бабочки приготовились к полёту.

— Девушка, куда вы так торопитесь? — Герман нежно прижал меня к себе и поцеловал.

— Гера, я такое узнала… Короче, что-то не так…

— А по порядку? — рассмеялся он.

— Это не смешно. И не здесь, — я бросила встревоженный взгляд на стражников, охранявших ворота. — Давай вечером поговорим.

— Хорошо, — легко согласился Герман. — Как батя?

Я нахмурилась. Достала последнего птица и шепнула: «Пап, привет! Как вы? От тебя нет вестей, я волнуюсь. Курчавое, корчма «Гнутая подкова», Прохору Морошкину», и подбросила его вверх. Ответ пришёл почти сразу: «Завтра буду в столице. Приходи вечером в тёткину таверну, поговорим». От сердца сразу отлегло — значит, с Ерошкой всё хорошо. Мы дошли до цирюльни.

Мелодично звякнули колокольчики. К нам спешила напудренная дама лет пятидесяти с высокой причёской и яркой помадой на губах.

— Молодые люди, что желаете?

— Постричься, — ответил за двоих Герман.

— Даму попрошу в зал направо, а вам сюда. Проходите прямо, молодой человек.

Я вошла в зал и увидела своё отражение в зеркале, которое занимало всю стену. Бледное лицо с яркими веснушками и торчащие во все стороны короткие волосы.

— Леди, — услышала я голос, доносившийся откуда-то слева.

Глянув в зеркало, увидела высокого нескладного мужчину, который походил на гигантского кузнечика: зелёный сюртук и бриджи, такого же цвета рубашка и фартук, ни одного волоска на голове и лихо закрученные за уши тонкие длинные усы, выкрашенные тоже в зелёный цвет. На ногах — щегольские зелёные туфли с золотыми пряжками.

— Леди, — повторил он, — что желаете? Завивку?

— Нет, хочу постричься.

— Я не ослышался?

Кузнечик в два шага оказался рядом, провёл рукой по моим волосам.

— Кто вас так обезобразил?

— Случай, — вздохнула я. — Несчастный случай.

— Бедное дитя! — он театрально сплеснул руками.

Я ждала, что он сейчас достанет зелёный носовой платок и начнёт промокать несуществующие слёзы. Но хвала богам, этого не произошло. Напротив, он развернул кресло и накинул на меня золотистую накидку.

— Прошу!

Я удобно уселась и почувствовала, как поднимаюсь вверх. Я от страха вцепилась в подлокотники.

— Вы впервые у мастера? — улыбнулся цирюльник.

— Заметно?

— Не переживайте, всё будет распрекрасно. Я подстригу вас так, чтобы волосы отрастали наичудеснейшим образом.

Он развернул меня к себе лицом и скомандовал:

— Наклоните голову назад.

Как только я это сделала, на волосы полилась тёплая вода с ароматом ромашки. Я закрыла глаза и решила не открывать до тех пор, пока мастер не закончит работу.

Стрекотали ножницы, цирюльник напевал популярную песню «Любовь, любовь, а что же дале?» Мне очень хотелось приоткрыть хоть один глаз, но я стойко терпела и ждала окончательный результат. Наконец-то волосы обдало тёплой струёй воздуха.

— Можете полюбоваться на себя, — довольный своей работой сказал Кузнечик.

Я осторожно открыла один глаз… затем второй. Из зеркала на меня смотрела молодая симпатичная девушка, совсем не похожая на ту Руту Морошкину, которую знала до этого. Цирюльник каким-то невообразимым образом уложил волосы единой волной назад. Отчего глаза стали выразительней и ярче. Я открыла рот от восхищения.

— Это я?

— Конечно, — рассмеялся цирюльник, схватив себя за ус.

Я встала и подошла к зеркалу, продолжая рассматривать отражение. Сказать, что я стала хороша — не сказать ничего. И тут я заметила, что в дверях стоит Герман. Его тоже подстригли. Теперь скулы стали более чёткими, слегка заострился подбородок, а в глазах… в глазах можно было утонуть.

— Как тебе? — спросила я.

Хотя, можно было и не спрашивать. Он не сводил с меня восхищённого взгляда. Цирюльник снял с меня накидку.

— Какой разговорчивый у вас молодой человек! — рассмеялся Кузнечик.

— Спасибо, господин цирюльник, — только и смогла выдавить я.

— Рад был помочь! Нужна будет свадебная причёска — милости прошу.

Я покраснела, а вот Герман, нисколько не смущаясь, сказал:

— Обязательно. Только к вам!

Всё. Щёки залило так, что исчезли веснушки. Герман подошёл, взял меня за руку и увлёк за собой, на ходу сообщив мне, что за всё уже заплатил.

На улице он остановился и ещё раз рассмотрел меня.

— Я знал, что ты необыкновенная, — целуя, сказал он. — И ты очень смешно смущаешься.

Мы, взявшись за руки, направились в эльфийскую лавку, где я выторговала за пять серебрушек два шампуня для быстрого роста волос. Как ни старался эльф закатывать глаза, заламывать руки, призывать на помощь А́льмара — я твёрдо стояла на своём. В итоге он сдался. Я была очень довольна — выторговала целых полторы серебрушки!

— Кхыбра уходит вечером на свидание, — сказала я и почувствовала, что снова начинаю краснеть.

— А твоего Шафрана она не хочет взять с собой, — рассмеялся Гера.

— Я договорюсь с ним. Давай на сэкономленные деньги купим что-нибудь сладкого?

— Давай, — согласился Герман.

И мы зашли в лавку сладостей. Глаза разбежались. В витринах стояли невероятные пирожные, торты, рулеты, печенье, вафли, цукаты и всевозможные леденцы. Отдельно лежали шоколадные конфеты и шоколад. Я глазами преданной собаки смотрела на Германа, он веселился.

— Что будем брать?

— Пирожные и конфеты, — выдохнула я.

— Согласен.

Мы очень долго спорили. В итоге взяли персиковые пирожные с лёгким лимонно-базиликовым кремом и миндальной крошкой. Герман сам выбирал конфеты, я решила полностью положиться на его вкус.

В комнате всё стояло вверх дном: Кхыбра собиралась на свидание. Когда я вошла, то она радостно кинулась мне на шею.

— Наконец-то! Ой, ты подстриглась? — она отстранилась и рассмотрела меня. — Как же тебе хорошо со стрижкой!

— Спасибо! А что у нас за орочий погром?

— Спаси меня! Мне нечего надеть!

— Рута, не вздумай ей помогать! Я предложил сто вариантов — она от всех отказалась! То ей слишком буднично, это — чересчур просто, вот то — пафосно, а вот это — никуда не годится. — Обиженным тоном заявил фамильяр.

Я закатила глаза, поставила на стол пирожные.

— Одно твоё, — объявила я.

— Спасибо, — доставая из коробки пирожное, ответила троллина.

Я быстро рассортировала вещи и вытащила сиреневое платье с нежной вышивкой на манжетах.

— Для первого свидания — это в самый раз.

— Думаешь? — с набитым ртом спросила Кхыбра.

— Уверена.

— Спасибо, Руточка! Ты — просто прелесть. А как Герман? Оценил стрижку.

Я кивнула и подмигнула ей.

— Ты не знаешь, когда вернёшься?

— До двенадцати буду точно. Я постучу.

— Оставь, мне сейчас не до любовных перипетий. Есть очень важная информация. Нужно всем сегодня собраться. И, да, придётся позвать близнецов.

— Что-то не так? — голос троллины стал тревожным.

— Всё не так. Но давай лучше вечером об этом поговорим.

Я помогла сделать причёску Кхыбре и дала свою помаду. Платье ей невероятно шло. Полуорку точно понравится.

— Если Ойхильду не понравится, то врежь ему. Ты очень-очень-очень красивая.

Троллина опустила взгляд и лишь слегка залилась румянцем. Вот мне бы так, а то краснею, как свёкла в салате!

— Спасибо, Рута.

Мы быстро убрали вещи. Я решила тоже надеть какую-нибудь обнову из «пёрышек». Выбрав кофточку с нежными листиками и однотонную юбку, я подкрасила губы. Вовремя, в дверь постучали. В комнату вошёл Герман. За спиной он что-то прятал.

— Ты Бунта с собой взял? — попробовала угадать я.

Он отрицательно качнул головой.

— Закрой глаза.

Я послушно закрыла.

— Дай мне руку.

Я протянула ему левую руку.

В ладонь легло что-то лёгкое и холодное.

— Можно смотреть.

Открыв глаза, я увидела тонкий серебряный браслет с небольшой пепельно-розовой жемчужиной.

— Сам сделал, — тихо сказал Герман, беря браслет и застёгивая цепочку на запястье. — Это оберег. Если кто-то из окружающих задумает навести порчу, то не сможет.

Я с восторгом рассматривала изящную цепочку с единственной жемчужиной.

— Герман…

— Надо брать, — вклинился в разговор клоп. — Такой мужик на дороге не валяется. А бриллианта не было? — Жаль. Но ничего, на первый раз и жемчуг сойдёт.

Гера еле сдерживал смех.

— Давай мы его пока в душе закроем? — предложил он.

— Нет, — сказала я и перевела взгляд на фамильяра, который вышагивал по столу. — Дружочек, а полетай-ка ты пару часиков по общежитию. Вдруг что-то интересное узнаешь. Только не надо сломя крылья мчаться и тотчас докладывать. Всего пару часов, договорились?

Шафран вздохнул.

— На что только не пойдёшь, чтобы угодить любимой хозяйке!

Я приоткрыла дверь. Вылетая из комнаты, фамильяр бросил:

— Молодой человек, а вы всё-таки подумайте над моим предложением. Бриллианты — вечны, жизнь — тлен!

Герман уже сложился напополам от хохота. Смеялась и я. Когда отдышались, то замолчали и не отводили друг от друга глаз. Герман подошёл ко мне. Я вдохнула знакомый запах счастья…

Мы долго целовались, потом перебрались на кровать. Я понимала, что рано или поздно наши отношения перейдут на иной уровень и тогда всё придётся рассказать. Советовать Кхыбре было легко. Стократ сложнее это сделать самой.

— Я не хочу тебя торопить, — переводя дыхание после долгого поцелуя, сказал Герман.

Я уткнулась носом в его подмышку. Набрала побольше воздуха и, заикаясь, выпалила:

— Герман, я… ты… Мне тяжело говорить о своей глупости, но… Я перед свадьбой… У меня был Лавр… Я думала, что выйду за него замуж, а оказалось…

Всё. Мир замер. Я осторожно отодвинулась от Геры. Он молчал. Понятно. Но лучше так, чем если бы узнал об этом в процессе. Я быстро встала и, не глядя не него, вышла на кухню. К счастью, там никого не было. Только забежала старшевиточница и зачерпнула из котла кипятка.

Я прижалась лбом к холодному стеклу и закрыла глаза. Ну да, магистр Сурра права, я неидеальна, и совершила ошибку. Но вины не чувствовала. Просто было обидно, что ли? И от обиды нахлынули слёзы. Я смотрела в черничные сумерки и беззвучно плакала. Да, ошиблась, и что с того? Мужчины тоже ошибаются. А Гера такой красивый оберег подарил. Наверное, теперь он его заберёт. Мне кроме бати, тётки и Ерошки никто ничего не дарил. Ерошка когда-то сделал бусы из кукурузы и желудей. Я их до весны носила, пока не рассохлись. Я прижала к запястью тёплую жемчужину и сдержала всхлип.

За спиной послышался лёгкий шорох. Я закрыла глаза, из-под ресниц катились слёзы. Не буду реагировать. Сделаю вид, что заучиваю заклинание.

— Повернись ко мне, — очень тихо и очень мягко сказал Герман, обнимая меня.

Я отрицательно покачала головой. Он убрал за ухо прядь моих волос и его губы оказались у самого уха. Меня обдало жаром, а сердце бешено заколотилось.

— Рута, и ты, и я, имеем право ошибаться. Это жизнь. Я не говорю, что ты тут же должна стать идеальной. Всё что было с тобой до наших отношений — это перевёрнутая страница. Идеального в мире не существует. Мы все ошибаемся. Все.

Что, я не слышалась? Он сказал «отношений»? Значит… Всхлипывая, я повернулась к нему. Он тыльной стороной ладони вытер слёзы.

— У меня тоже были девушки. Я не бог, а всего лишь человек. И многократно ошибался. И не имею права тебя ни в чём обвинять.

По телу разлилось тепло. Бабочки по одной робко вспархивали, но табун затаился.

— Пусть всё останется в прошлом, согласна?

Я благодарно кивнула.

— И вот ещё что. Я тут подумал… лучше провести нашу первую ночь не здесь. Хочу подарить тебе то, что ты запомнишь навсегда.

Я не верила своим ушам. Смог бы Лавр сказать нечто подобное, если бы я ему досталась «порченой»? — да никогда! Он бы меня вывалял в кизяках и по всему Курчавому растрепал, что я пала ниже сена в поле.

— Герман… — больше я ничего не могла сказать.

Чувства захлёстывали. Табун бабочек взвился вверх и, кажется, кружил над нами обоими. Я нашла в себе силы, чтобы заглянуть ему в глаза:

— Ты… самый лучший. Настоящий… И я…

— Рута, бери, не прогадаешь! — перебивая меня, всхлипнул фамильяр.

Слёзы мгновенно высохли.

— Где ты, гад?

— Я не гад, я божественный отпрыск, — протрубил в платок? — Шафран.

— Ты всё это время подслушивал?

— А куда мне, бедному, деваться? Думал тут пережду, в тепле… А оно вон как вышло. Но я рад за вас, честное слово, — торопливо добавил он.

Герман вздохнул.

— Завари чернику с вишней, — попросил он. — Пойдём пробовать пирожные.

Я улыбнулась.

— Тогда возьми чайник и принеси кипяток.

Пирожные оказались такими вкусными, что я даже кусочек ухватила от Гериного. Настроение не то что улучшилось, оно было замечательным.

Потом мы тихо разговаривали. Герман рассказывал об академии, о том, как учился на первом витке и в какие приключения встревал. А потом хитро прищурился и добавил:

— Конечно, с твоими авантюрами это и рядом не стояло.

Я вспомнила сегодняшний день. Вернее, вторую половину.

— Гера, когда придёт Кхыбра, нужно нам всем собраться. Есть кое-какая информация.

Я решила пока не приглашать близнецов. Рано. И к тому же не было уверенности в том, что они никому не проболтаются. Нет, они хорошие ребята, — вспомнив Вальдека, меня снова передёрнуло, — но пока лучше пусть будет так.

В дверь поскреблись. Я нехотя пошла открывать. В комнату ураганом влетела счастливая Кхыбра. Она обняла, расцеловала и закружила меня, напевая незатейливый мотив. Понятно, значит у них с Ойхильдом всё превосходно.

— Ты представляешь, он целый месяц будет жить в Сытове!

Затем её взгляд упал на лежащего на кровати Германа, и она загадочно улыбнулась. Герман поднялся.

— Пойду за Альгином, а по пути зайду к Ликраниэлю.

— Спасибо.

Он вышел.

— Ну что? — глаза троллины горели.

Я показала ей браслет.

— Рута, он великолепен!

— Конечно, — согласилась я. — Это же мой парень.

Подруга с разбегу завалилась на кровать и закинула руки за голову.

— Ойхильд будет здесь работать? — поинтересовалась я.

— Не-а, ждать королевского решения. Он приехал с какой-то важной депешей. Король сказал, что сможет ответить только через месяц. Он занят подготовкой и проведением осеннего бала.

— Да уж, это дело первейшей важности, — задумчиво сказала я.

Со временем я стала понимать почему его прозвали Праздным. Скорей всего, Эрик Второй свалил решение всех проблем на придворных министров. Я хорошо помню, как негодовали жители Курчавого, когда нужна была реальная помощь после нашествия саранчи. Особенно зимой! Король прислал магоптица. Птаха его голосом выразила сочувствие в сложившейся ситуации, но он не мог рисковать королевскими грифонами — вдруг замёрзнут? Хотя, как я теперь понимаю, мог прислать и дракона с провизией, но почему-то не сделал этого. Он готовился к двухнедельным увеселительным каникулам. Когда королевская знать охотится и гуляет в Крульском лесу. И в очередной раз вспомнила добрым словом отважную бабушку Акониту, которая отправилась к Скрираниэлю. И если артефакт сделала она, значит, она обладала не только кулинарным талантом!

Словно в ответ на мою догадку медальон нагрелся и полыхнул под кофточкой. Хвала Акридене, Кхыбра была в душе и не видела этого. Рассказать Грондеру Викку о том, что амулет реагирует на мои догадки, словно подсказывает верные ответы? Нет, об этом пока промолчу. Всё зависит от того, что раскопал Ликраниэль.

Когда все были в сборе, эльф взял слово:

— Я сегодня весь вечер просидел в библиотеке.

— Молодец, — похвалил его Альгин, — возьми в шкафчике конфету.

— У вас есть конфеты? — дёрнул ухом Лик.

— Вначале информация, потом конфета, — отрезал Герман.

Эльф тяжело вздохнул и продолжил:

— Так вот, сегодня из Дождевска вернулись несколько целителей-старшевиточников. Я краем своего чуткого уха подслушал их разговор в столовой. За Зорекрылыми горами бушует не холера. Главный симптом холеры — обезвоживание. А они говорили, что там жители, наоборот, страдают отёками, повышенной температурой и лихорадкой. Причём лихорадит независимо от того, есть температура или нет. Жители Боровиково назвали недуг лихотруской. Сейчас эпидемией охвачены четыре города: Дождевск, Кузлерск, Извачино и частично Боровиково. В последнем — основной очаг удалось погасить. Несколько наших, как и говорили первого калитника, забрала лихотруска. Остальные более-менее сильные маги-целители все там. Почему вспыхнула эпидемия — неизвестно. Но ходит ещё один слух, что это эксперимент — главный удар готовится по Леовардии.

Альгин присвистнул.

— Это предположил не я, а страшевиточники, — оправдался Ликраниэль.

В комнате повисла тишина.

— Кхе-кхе! — подал голос клоп. — Позвольте и мне вставить медячок.

Мы посмотрели на примостившегося на моём плече Шафрана. Тот слетел на стол и, став на задние лапки, стал шевелить усами.

— Когда король Эрик был принцем, а не королём, Ирдонга, в знак спасения его сирены, наградил Праздного Песнью сирены. Все знают суть этой песни?

Мы промолчали, потому что Вася так и не выдал её секрет.

— В последний день лета звучит Песнь сирены. Все жители Лартионы слышат её. Но на утро забывают саму песнь. И неудивительно! Язык сирен необычен и сложен.

Мы переглянулись, Шафран прав. Как можно пересказать шорох волн и шёпот листвы? — Шш-ш-ш и хлюп-хлюп-хлюп?

— А на злоумышленников магия песни действует по-особому: если против короля готовился заговор, то у преступников это исчезает из памяти напрочь. Об этом позаботился сам Ирдонга! — клоп торжествующе поднял усики. — Секретная служба не даром ест свой хлеб: любое подозрение на мятеж или бунт против короля — рубятся на корню.

В памяти всплыли слова клятвы.

— Поклянитесь именами Рокнесгер и Акридены, что никогда и никому не расскажете то, что сейчас услышите.

— Пусть богини отвернутся от меня, если я кому-то скажу, то, чем ты собираешься с нами поделиться, — поднял правую руку Ликраниэль.

За эльфом все остальные повторили слова клятвы. В воздухе сухо щёлкнуло. Богини приняли клятву.

— В этом году пела я, — вспомнив полчаса позора, начала я рассказ. — Сирена летела на драконе. Кто-то пробил защиту. Возможно, это был Щуп кракена, как и в дилижансе, а может и нет. Так вот, в Сытов она прилетела с температурой и опухшим горлом. Король послал за магистром Дорой личного дракона. Напомню: в Дождевске аномальная зона. И, как вам известно, в сноповязе туда не построится ни один портал. Значит, кто-то рассчитывал на то, что королю придётся обмануть народ. И вместо сирены будет петь кто-то другой. А это не предвещало бы ничего хорошего. И не исключено, что готовился государственный переворот… Мне, по просьбе Васи, пришлось тянуть время, пока магистр Вереск лечила сирену.

— То-то я думаю, что за странное выступление было в этом году? Вначале кто-то орал так, что повредил фонтан, а после… после звучало что-то такое… — Альг не мог подобрать слова, прищёлкивал пальцами и мычал.

— Прости, язык сирен не выучила. Выручила как смогла! — обиженно огрызнулась я.

— Ты умница, Рута, — Гера гневно посмотрел на Альга, тот отвёл взгляд и замолчал.

В тишине было слышно, как фамильяр перелетел на яблоко.

— Колись, шифровщик, откуда ты знаешь королевские тайны? — троллина решила разрядить обстановку.

— Хе-хе, ты забыла откуда я появился, Кхыбра. Всё-таки жизнь в пантеоне богов — это ещё и информация.

Теперь на клопа изумлённо смотрели все.

— Чего уставились? Да, я мал и ничтожен, но предан и обладаю кое-какими знаниями.

— Скажи-ка мне, дружочек, может, ты знаешь куда делась госпожа Шеллиен? — надо хватать за хоботок острого на язык фамильяра.

— Это ещё кто? — спросил Герман.

— Прорицательница из салона. Она сняла помещение для гаданий всего лишь на один день. А просидела там до вчерашнего дня.

— Откуда ты знаешь? — встревоженно посмотрела на меня Кхыбра.

— Слухи, — отмахнулась я, изображая непринуждённость. — Я сегодня заходила в «Весёлое умертвие», очень захотелось пить. — Не моргнув глазом, соврала я. — Чарослав и рассказал мне про неё. — О походе в лавку «Свиток мудрости», как и посещение господина Кюнта я предусмотрительно опустила.

— И что он сказал? — у Лика от любопытства подрагивали кончики острых ушей.

— Он сказал, что полицейские вчера забрали Шеллиен из салона. Закованную в кандалы и антимагический ошейник.

Гера присвистнул.

— Ты думаешь, что это всё звенья одной цепи?

— Не думаю, а просто уверена в этом.

Лик поднял вверх указательный палец.

— Погоди, Рута. Что сбылось из предсказанного?

— Я познакомилась с Ойхильдом, — залилась румянцем Кхыбра.

— Все предсказания были в стихах и довольно туманны, — пожала плечами я. — Больше всего не повезло Вальдеку. Ему гадалка предсказала нечто ужасное. Но мы сумели его переубедить: если не верить в сказанное, то оно, возможно, и не сбудется.

— Где твоё предсказание? — спросил Альг.

Я порылась в шкафу и достала из-под стопки белья свиток с предсказанием. Когда Альгин прочёл его вслух, наступила пауза. Тишину нарушил эльф:

— Я, конечно, могу и ошибаться, но мне кажется, Рута, из всех предсказаний только тебе нужно было донести информацию. Всё остальное — мишура.

— Но я же познакомилась… — возмущённо начала троллина.

Но Лик перебил её:

— Кхыбра, девушки ходят к гадалкам по двум причинам: когда они выйдут замуж и сколько у них будет детей. Всё. Больше их ничего не интересует, увы.

— Лик прав, — сказал Герман. — Альг, может, попробуем расшифровать предсказание?

Парни переглянулись.

— Давай попробуем. Рута, дай нам бумагу и магоперо.

— А конфету? — сердито сдвинул брови эльф.

— И конфету, — успокоила его я. — Сбегайте кто-нибудь за кипятком. Чувствую, мы всю ночь просидим над разгадкой.