Глава 6. Охота на живца

Я поняла, что действовать нужно хитростью. Если тётка хорошо отзывается о кухаре, то значит, он хитрит и водит её за нос. Нужно сблизиться с кухарчуком.

— Тёть Паш, а обед нам полагается?

— А как же! Свиньям поставите варить и обедайте. Я Васе скажу, он вас покормит.

— Спасибо.

В сарае, тётка показала нам что и где лежит, поохала, взглянув на котёл, и ушла в таверну. А мы с Кхыброй пошли к Горькому ручью, взяв с собой два скребка и большой пучок соломы. Ручей называли Горьким, потому что он брал исток в Зорекрылых горах, там, где потухший вулкан. Старики говорили, что произошёл обвал, и теперь какая-то из пород сделала воду горькой. Пить её было можно только после кипячения. И то, могло живот скрутить. А вот для мытья посуды или стирки — просто первоклассная. Главное потом — сполоснуть всё в обычной воде.

Вдоль ручья нет песка, лишь камни-окатыши. По всему берегу росла густая и сочная трава и часто встречались низенькие деревца. Но, не смотря на буйную зелень, никто здесь не пас скотину. Гнали к озёрам. Странновато, но местным видней. Мы уселись на камнях, и принялись скрести котёл, то и дело выдыхая и кашляя. Кхыбра хотела напиться из ручья, но я её остановила, рассказав его историю. И тут мне в голову закралась одна шаловливая мысль.

— Будем уходить, наберём немного воды.

— Зачем?

— Разве ты не поняла, что этот толстяк обманывает тётку?

И я выложила всё, что узнала о нём. Кхыбра догадалась к чему я клоню, и ухмыльнулась:

— Скользкий тип и неприятный.

— Надо у кухарчука спросить, что этот шеф из себя представляет, и как ему удаётся пудрить тёте Паше мозги, — согласилась я.

Мы выскоблили и вычистили котёл. Сказать, что мы вспотели от работы — это не сказать ничего. Всё-таки, придётся покупать обновы — нам казалось, что мерзкий запах въелся настолько, что провонял наши юбки и кофточки. Если мы будем каждый день так пахать, то к калитнику весь мой скудный гардероб износится. Котёл, наверное, сам опешил от своего вида: он оказался почти что белым и сверкал на солнце.

— Жалко, — сказала Кхыбра, — сейчас сготовим варево, и он закоптится.

— Да ладно, зато отмывать будет легче.

— Угу.

Мы, как и планировали, зачерпнули котлом немного воды из ручья. Когда пришли во двор, то там, обливаясь слезами, сидела девчушка, которая видимо работала у тётки помощницей. Подойдя ближе, увидели, что она чистила лук. Девушка всхлипнула, вытерла рукавом слёзы и сказала:

— Где вас носит? Мне в зале надо быть, а этот прохиндей заставил чистить лук вместо вас! Как я теперь в зал пойду заплаканная?

Она ещё раз всхлипнула и отложила нож.

— Как тебя зовут? — спросила Кхыбра.

— Злата, — вытирая передником глаза, ответила помощница.

— Оставь нож, мы сами дочистим, — сказала ей я. — Я Рута, она — Кхыбра.

Девушка кивнула и направилась к каменному колодцу, что стоял недалеко от сарая. Отчего одна из стен здания поросла пушистым мхом. Она взяла ковш из ведра, зачерпнула воду и хотела одной рукой слить, но я забрала его.

— Давай помогу.

— Помоги, — пожала плечами Злата.

Я сливала воду, она умывалась. Когда раскрасневшаяся от холодной воды Злата отфыркалась, я спросила:

— Скажи, а этот шеф-кухарь давно работает?

— Этот ирод третий месяц пьёт нашу кровь, не хуже упыря.

Вспомнив Зурмса, я мысленно поёжилась.

— Слушай, а как так выходит, что тётка ни о чём не догадывается? Вы пашете, а он только пузо своё чешет!

Девушка оглянулась по сторонам, словно боялась, что этот тунеядец может нас услышать.

— Скорей всего, он обращался за помощью к магам, — зашептала она. — Как только должна прийти госпожа Пелагея, он изображает видимость работы: ходит между котлами и кастрюлями, снимает пробы и приторно-медвяным голосом раздаёт советы. Кроме Васьки там ещё работает Аглая. Иначе Вася давно бы загнулся один. А этот боров только и знает, что жрёт и спит.

Мы с Кхыброй переглянулись. Скорей всего, у проходимца есть какой-то артефакт, привязанный на тётку. Знать бы какой?

— А почему никто из вас не пожалуется на него?

— Рута, ты наивна, как дитя! Представь, что заходишь на кухню и видишь, как шеф-кухарь снимает пробу и советует, что нужно добавить в блюдо. Ты бы поверила, что он тунеядец?

— Нет, — я признала правоту Златы.

— Вот и госпожа Пелагея не верит. Она считает, раз он приехал из Тинозёрова, то дока. Хотя на деле, он только получает денежки.

— А живёт он где? — что-то прикидывая в уме, спросила Кхыбра.

— Догадайтесь, — хмыкнула Злата.

– Значит, тётка сдаёт ему угол?

– И не просто угол, а одну из лучших комнат таверны! За полцены!

— Олишаеть! — чуть слышно выругалась Кхыбра.

— И опупыреть, — согласилась я.

— Я пойду, люди начинают подтягиваться. Лим там уже зашивается, — она хихикнула, и её личико стало довольно милым. — Это тот, который вчерашнего посетителя в комнату занёс после того, как ты его приласкала скалкой.

Я улыбнулась в ответ. Злата побежала в таверну, а мы повесили котёл на цепь, предварительно перелив воду в пустую миску и, ополоснув колодезной водой. Под навесом летней кухни стояла открытая грубка. Там же был выложен каменный очаг с двумя железными рогатинами из толстых прутьев. Третий прут с крючком плотно лежал в рогульках. Кхыбра ловко ударила кресалом. Искра, соскочившая с камешка, подожгла пучок соломы. И мы вдвоём раздули огонь. Я подкинула ещё пару поленьев. Загрузив очистки и крупу в котёл, мы вернулись к корзине с луком. Злата почистила четвёртую часть. Из таврены снова вышел толстый трутень. Он неспеша подошёл к нам. Мы молча чистили лук и смахивали слёзы.

— Почему копаетесь?! — недовольно взвизгнул он. — Когда нужно было его почистить?

— Мы бы давно всё закончили, если бы кто-то не загадил котёл для свиней, — я смахнула слёзы и взяла следующую луковицу. — Вот мы и отмывали его от жира и вони.

— Они на то и свиньи, чтобы жрать помои. Зачем свиньям чистый котёл?

— Затем, чтобы мясо было потом вкусным, — шмыгнула носом Кхыбра.

— Самые умные? — ехидно ухмыльнулся кухарь.

— Куда нам с вами тягаться? — мой голос не выражал никаких эмоций.

Он хотел было что-то ответить, но передумал, и выдал:

— Закончите с луком, помоете пол на кухне. А потом переберёте горох. Завтра нужно сварить гороховый суп.

— Госпожа Пелагея сказала, что после того, как мы почистим лук, нам полагается обед.

— Вот с чистого котла и поедите, — ещё ехиднее ухмыльнулся кухарь. — Пойдёте жаловаться — пожалеете.

— Мы, в отличие от вас, не доносим, — улыбнулась я. — Значит, съедим варево.

Толстяк переменился в цвете лица.

— Молчать!..

И тут Акридена послала нам свою самую обворожительную улыбку в лице тёти Пелагеи.

— Уже познакомились? — она вышла из кухни. — Шеф Понтусо́ль, это моя родная племянница Рута и её подруга Кхыбра.

Кухарь тут же изменился в лице: его щёки мячиками подпрыгнули вверх, пухлые губы растянулись в притворной улыбке.

— Конечно, госпожа Пелагея. Такие чудесные девчушки! Так помогли мне сегодня!

— Скажи Васе, чтобы накормил их обедом, а то мне нужно съездить в город.

— Конечно, госпожа Пелагея, всенепременно.

Я поёжилась от этой приторной патоки лжи. Видимо, обед нам сегодня не светит. Ладно, попьём воды. Благо, колодец рядом.

— Девочки, после шести, вы свободны. Можете возвращаться в общежитие.

— Спасибо, тёть Паш.

Тётка обговаривала с кухарем меню на завтра, а мы дочищали лук. Понтусоль притворно поддакивал, со всем соглашаясь. Как же, он нас ещё и обеда лишит! Сам пусть жрёт из свинячьего котла! Я скрестила руки, чтобы троллиха закруглялась. И мы, забрав корзину с очищенным луком, шмыгнули на кухню. Там мы, отказавшись от помощи Василия, быстро насыпали в миски картошку из булькающего котла, черпнули из сковороды шкварки с луком и, провожаемые весёлыми взглядами кухарчука и Аглаи, выбежали в таверну. Там мы выбрали самый неприметный стол — в углу под лестницей, и уселись обедать. Когда последняя ложка картошки была съедена, а мы сыто откинулись на спинки лавок, я рассказала Кхыбре о новой встрече с Красавчиком и о том, что услышала от бандитов о Зурмсе.

— Надо обязательно рассказать обо всём Альгину, — закончила я свой рассказ.

— Смотрю, что тебя так и тянет на приключения, — хихикнула троллиха. — Но упырь… А если он нападёт на кого-то?

— Вот и я о том же.

Подошла Злата и поставила перед нами кувшин кваса и две кружки, шепнув, что это за счёт заведения, и заговорщицки подмигнула.

– Есть мысль купить завтра с утра магоптиц впрок — будем слать их ребятам, если что-то случится, — предложила Кхыбра.

Я одобрила её предложение. Мы забрали посуду и помыли её сами, никого не напрягая. Благо, Понтусоля на кухне не было. Как сказал Вася, он пошёл отдохнуть.

— Перетрудился, бедняга, — сдерживая смех, сказала я.

Василий и Аглая рассмеялись. До шести вечера был ещё час. Мы забрали полупустой мешок гороха и вдвоём потащили во двор. Аглая вынесла нам две миски. Во дворе что-то было не так. Я осмотрелась, вроде бы всё на местах, но потом поняла в чём дело: под свиным варевом не было огня. Этот трутень залил костёр водой. Я витиевато выругалась. Кхыбра нахмурилась и тоже ввернула несколько крепких словечек. Несколько секунд мы смотрели друг на друга, а потом прыснули со смеху: надо же, какой богатый у нас словарный запас! В корчме можно наслушаться такого, что щёки будут пылать до утра. Мы снова развели огонь. Варево забулькало. Хвала Сива́льде1, что уродил хороший горох, и мы быстро его перебрали. В итоге отбраковали всего горсточку.

Мы еле-еле нашли извозчика. Никто не хотел брать дурнопахнущих барышень. Но всё же нашли одну открытую повозку. Извозчик сказал, что будет сегодня мыть её, поэтому подбросит нас до Центральной почты. Оттуда рукой подать до академии. По дороге меня посетила умная мысль.

— Кхыбра, нам нужно поселиться у тётки Пелагеи. Пусть сдаст нам самую дешёвую комнату.

— Отличная мысль! Проследим за тунеядцем и постараемся вывести его на чистую воду. А если повезёт, то мы ещё что-нибудь разнюхаем.

Возле общежития стояли Альгин и Грис, а перед ними как молодая кобыла гарцевала Ю. Она изгибалась и так и эдак, прикасалась к кончикам волос, стянутых на макушке в конский хвост. На изящных запястьях звонко звенели тонкие браслеты. Она первой заметила нас, и её лицо исказила гримаса злости. Пересилив себя, Ю широко улыбнулась, блеснули клыки, от которых я поёжилась. А ей это, видимо, доставило удовольствие.

— Привет, любвеобильные красотки, — попыталась уколоть вирана. — Говорят, вы сегодня ночью к ректору клинья подбивали?

— Жалеешь, что тебя с нами не было? — не осталась в долгу я.

— Ещё чего!

— Ютара, прекрати, — спокойно сказал Грис.

— И не подумаю! Что вы их так защищаете?! — в её глазах мелькнули недобрые огоньки. — Фу! Чем это от вас так воняет?!

— Духами «Навозная страсть», — огрызнулась я.

— Фу! Гадость! Уйдите и не портьте воздух! Вон отсюда! — завелась вирана.

— Не заводись, — с нажимом сказал Альг.

— О, да! Это им можно! Они так завели ночью ректора, что он сжёг дверь в столовой! Такой накал страстей! — разозлилась Ю, обнажая клыки.

— А ты завидуешь, что тебя там не было? — весело подстегнула её Кхыбра.

— Не хватало опозориться! Чтобы я вместе с вами каторгу на третьесортной кухне отбывала? И воняла так как они?! Спасибо, обойдусь!

Я автоматически потянулась к скалке. С большим удовольствием я бы её огрела за то что она обозвала тётину таверну третьесортной, но руку успел перехватить Альгин. Ю взвизгнула, отпрыгнула и на её лице показались черты страшного зверя.

— Рута, Ютара, успокойтесь!

Кхыбра тихо рыкнула. Я хмуро смотрела на Альга.

— Отпусти мою руку.

Он нажал на запястье, я ойкнула и выронила скалку. Альгин подхватил её на лету. Боги, после сегодняшней нервотрёпки с Понтусолем ещё и здесь начинается цирк. Альг спокойно прицепил скалку мне к поясу. Я еле сдерживала себя.

— Ладно, — сказала я, — захотите узнать про упыря, вы знаете, где нас искать.

— У ректора, — хохотнула Кхыбра.

И мы, заливаясь смехом, вошли в общежитие. Только теперь я рассмотрела его. Лестница очень похожа на ту, которая в академии: спираль, уходящая вверх. На каждом витке-этаже располагались комнаты. В отличие от академии здесь не было ни статуй богов, ни портретов великих педагогов и магов. Но стены были разрисованы. Но никакой начертательной магии! Никаких пентаграмм! Только рисунки. И каждый адепт добавлял к нарисованному что-то своё. Похоже Кхыбра тоже наконец-то рассмотрела общежитие и стояла с широко раскрытыми глазами.

— Надо будет всё посмотреть, — прошептала я.

— Ага, — согласилась Кхыбра. — Красота какая!

С ней трудно было не согласиться. Здесь были нарисованы Зорекрылые горы, по которым синей извивающейся лентой струилась Фелчи́за, огибая горы хребта. И несла свои кристально-чистые воды в Тосни́рское море. Её исток был в глубине горы Фелчуа́з. Ещё была Роща Волхвов, страна дриад и эльфов, утопающая в зелени лесов. Даже Вересковый Цвет был нарисован в виде огромного Древа… Мы бы могли до бесконечности рассматривать картинки, но усталость брала своё, точно как и неприятный запах. Мимо нас проходил адепты, зажимая носы и бросая осуждающие взгляды. Как только мы вошли в комнату, появился рассерженный Муфт.

— Исчезли, мне ничегошеньки не сказали, а я, между прочим, волнуюсь. Места себе не нахожу! Где мои девочки?

Мы улыбнулись домовому, а Кхыбра вытащила из кармана сушёный финик и протянула ему.

— Ой, — тут же стушевался он, — это мне?

— Тебе, — улыбнулась она. А мне сказала: — Взяла взаймы. Думаю, никто не обидится.

— Согласна, — кивнула я.

Домовой засунул за щёку финик и зажмурился от удовольствия. Но тут он потянул носом.

— Мы уже идём мыться, — скрываясь за дверью ванной, сказала я.

Домовой поохал, пообещал выстирать одежду и скрылся. После душа мы с Кхыброй лежали на кроватях, закинув руки за голову и тихо переговаривались, обсуждая прошедший день. В дверь постучали. Я пошла открывать. Кто бы сомневался — на пороге стояли Альг и Богрис.

— Впустишь? — спросил Альг.

— Входите, — я отодвинулась, давая пройти. — Только быстро и по существу. У нас завтра переезд.

— Мы долго не задержимся, — успокоил Грис.

— Куда это вы надумали съехать? — домовой как ни в чём ни бывало снова появился в нашей комнате.

— К тётке Пелагее в таверну. Слишком накладно ежедневно ездить из одного конца города в другой. Нас всё равно на всё лето отправили отрабатывать вчерашнее ЧП, — я зевнула, прикрывая рот ладонью, давая понять, что не намерена долго выслушивать парней.

Муфт забрал нашу грязную одежду и исчез так же, как и появился.

— А у нас для вас новость. — Я плюхнулась на кровать и рассказала о подслушанном разговоре бандитов. Ребята молчали.

— У нас есть план, — продолжила мой рассказ Кхыбра. — Мы с Рутой поселимся в таверне у тётки. Завтра с утра на Центральной почте накупим магоптиц, и в случае чего будем вам отсылать. Вдруг удастся ещё что-то интересное подслушать.

— Исключено, — после повисшей паузы сказал Альг. — Вы не будете рисковать своей жизнью.

— А вот и будем! — упрямо сказала я. — Сам подумай, кто в нас заподозрит шпионок? Мы обычные работницы таверны. Мало ли где мы ходим и какую работу выполняем. К тому же, мы не только за этим туда перебираемся.

— Куда вы ещё вляпались? — вздохнул Альг.

— Пока никуда.

Парни хмыкнули. А в дверь снова постучали.

— Открыто! — крикнула Кхыбра.

В комнату вошёл Гера.

— Вот вы где! А я вас на улице ищу. Встретил Ю, она мне сказала, что вы, наверное, здесь.

— Зурмса, как я и предполагал, разбудили, — сказал Грис. — Значит, сегодня пойдём на кладбище. Нужно успеть до заката.

— Только нужно быть очень осторожными. Если кто-то сломал печать господина Гро́ндера, то это должен быть очень сильный тёмный маг, — добавил Гера.

— Или некромант, — согласился Альг. — Я отправляю магоптица Викку. Без него нам нельзя туда идти. Если тот, кто разбудил Зурмса будет где-то поблизости, то мы с ним не справимся. Он одним щелчком пальцев отправит нас в Марсулу.

— Я отправлю магоптица магистру Лайс, — сказал Богрис.

Я зевнула. Мы свою миссию выполнили, и нам очень хотелось спать. Парни это поняли, они извинились и вышли. Мы же очень быстро улеглись и уже впали в сладкую дрёму.

Но выспаться не дали. Через несколько часов меня разбудил настойчивый стук в дверь. Кхыбра только почесала щёку и перевернулась на бок. Мне бы такой сон! Я, путаясь в полах длинной ночной сорочки, пошла открывать дверь. Парни пришли не одни. Вместе с ними — мужчина и женщина, как я догадалась — педагоги академии. Мужчина — невысокий худощавый брюнет с серебряными прядями седины в длинных волосах, заплетённых в толстую косу. Его лицо наискосок было испещрено шрамами, словно гигантская лапа зверя, пыталась свернуть ему шею, а он увернулся. Четыре борозды прошлись даже по веку, задев левый глаз. Вместо него стоял чёрный протез. Губы тоже изуродованы тонкими шрамами, видно в момент боя ему удалось увернуться и когти вскользь вспороли кожу, потому что лишь тонкие шрамы напоминали о страшной схватке. Я мгновенно проснулась и отшатнулась от увиденного. Мужчина, видимо, привык к подобной реакции и не обратил на неё внимания. Или сделал вид, что не обратил. Я скользнула взглядом по чёрным одеждам преподавателя. Странная манера одеваться. Да и ладно, у каждого свои причуды.

Женщина, напротив, была высокой, статной, с волевым подбородком, хищным носом с тонкими ноздрями и жёлтыми кошачьими глазами. Её полностью седые волосы убраны в замысловатую причёску. Одета тоже в тёмное — чёрные брюки и тёмно-синюю рубашку. Странно, нет даже намёка на былой цвет волос — брови и те седые, словно припорошены инеем, а на вид ей дашь не больше сорока. Что же нужно было пережить, чтобы вмиг поседеть? Женщина приподняла бровь, оценивающе глядя на меня, я схватила с вешалки халат и быстро накинула на себя и перевела взгляд на Альга, тот виновато пожал плечами.

— Моя соседка спит, — тихо сказала я.

— Тогда разбудите её, и спускайтесь во двор, — сказал мужчина, и я закрыла дверь.

Я расталкивала Кхыбру, пыталась кричать ей на ухо, даже водой из чашки окатила — троллиха спала. Тогда я зажала ей нос и рот и… не поняла, как оказалась на полу, а разгневанная троллиха сидела на мне.

— А я думаю, что это мне снится то землетрясение, то наводнение, то похороны! — рычала она.

— Прости, я не знала, как тебя разбудить, — пискнула я и попыталась выползти из-под неё.

Но Кхыбра встала и рывком подняла меня.

— Никогда больше так не делай, — пробурчала она. — Просто почеши за ухом — я сразу проснусь.

— Договорились.

— Что стряслось?

— Нас ждут во дворе, — натягивая на себя юбку, сказала я.

Кхыбра без лишних вопросов оделась, и мы вышли во двор.

— Профессор Гро́ндер Викк, — представился мужчина. — Педагог по некромантии. А это — магистр Корра Лайс, специалист по проклятиям и порче.

— О-очень, приятно, — чуть заикаясь, сказала я. — Рута Морошкина. А это Кхыбра Юрз, — кивнула я на подругу.

Троллиха сидела на кровати бледная и перепуганная. Мужчина сделал какой-то знак рукой и что-то пробормотал: все звуки ночи разом пропали. Я, троллиха и преподаватели оказались отрезанными от внешнего мира.

— Это — полог безмолвия, — ответил на наш с Кхыброй вопрос Грондер, — не хочу, чтобы нас кто-то услышал.

Мы растерянно кивнули.

— Нам нужно поймать Зурмса до тех пор, пока он не набрался сил, — начал профессор Викк.

Смутная догадка посетила меня, но я её тут же отогнала.

— Рута, я могу быть с вами откровенен?

Только не это! Пересиливая себя, я посмотрела ему в лицо, чёрный глаз страшно сверкнул в темноте, показалось что он подсвечивается красноватым. Стало жутко, до колик в животе.

— Он запомнил ваш запах. Нужно его ловить на живца.

Я так и знала! Вот тебе, белочка, и орешки в сахаре!

— Понимаете, Зурмс так или иначе вас найдёт и отомстит, — тихо сказала магистр Лайс. — Упыри могут очень долго ждать. Вы потеряете бдительность. И он обязательно вас найдёт…

— Замолчите! — Кхыбра стояла бледная, как сметана. — Рута не червяк на крючке рыболова! Она живой человек! Что у вас за академия такая?! Вы всегда ловите нечисть на живца?! И этот, — она ткнула пальцем в сторону Альгина, — обещал, что мы не будем рисковать своей жизнью. А теперь что получается?!

Профессор Грондер вздохнул и очень мягко взял троллиху за плечо.

— Кхыбра, у нас нет другого выхода. Я разбросал поисковый бисер по всему Сытову. Бусины вернулись, но результат нулевой. В склепах Зурмса нет. На кладбище и в трущобах — тоже. Осталось одно место. — Магистр медлил. — Заброшенное кладбище за Северными воротами столицы.

Я судорожно соображала. Итак, какие минусы у меня в этой ситуации? Во-первых, рано или поздно упырь меня найдёт и отомстит за то, что я его коняшкой приложила. Во-вторых, не факт, что он из меня не сделает упыря. Такая перспектива меня не прельщала ни с какой стороны. И, в-третьих, если мы не поймаем Зурмса, то четверть города может стать упырями, если не вся столица. Эта тварь не побрезгует никем. А это ужасно! Невинные люди не должны пострадать.

Какие плюсы? Я задумалась, а потом просияла! Если выгорит дело с упырём, то можно попросить преподавателей справиться с Понтусолем! Они же разбираются в магии артефактов? Значит, помогут. Я улыбнулась:

— Баш на баш!

— Рута, нет!.. — вскрикнула Кхыбра.

Она хотела что-то добавить ещё, но Грондер Викк глянул на неё так, что желание тут же пропало.

— Что вы хотите этим сказать? — спросила Корра Лайс.

Я кратко изложила свою просьбу.

— Ты сумасшедшая, — прошептала троллиха и обняла меня как родную, крепко-крепко, словно я была большой драгоценностью. — Я пойду с тобой, — решительно сказала она, — и не отговаривай!

Я обняла её и погладила по спине. Странно, у меня с сёстрами никогда не было такой теплоты. Они постоянно язвили мне. Правда, в этом была часть и маминой заслуги — она их никогда за это не ругала. А мне иногда хотелось взять полено и стукнуть пару раз ту же Лютку!

Мы расцепили объятия.

— Только я без скалки никуда не пойду, — выдвинула я ультиматум. Да, я не услышала вашего согласия помочь мне в деле с кухарем, господа преподаватели.

Викк и Лайс чуть заметно улыбнулись.

— Можете рассчитывать на нас, — сказала Корра. — Завтра вечером мы будем в таверне и поможем вам. Если наша магия будет бессильна, то мы обязательно порекомендуем того, кто сможет помочь.

— Очень надеюсь на то, что больше никого не нужно будет привлекать к этому делу.

На том и порешили. Я сбегала в комнату, забрала свою верную скалку, расчесала и заплела волосы в косу, и вышла во двор.

Ребята отправились вместе с нами. Когда доехали до Северных ворот, то стало немного жутковато. Я сказала «немного»? Не верьте. Соврала. Стало жутко. Настолько жутко, что захотелось бежать от этих ворот как можно дальше. Я подавила приступ паники. Эх, сейчас бы настойки свирельника!

Некромант дал нам два небольших мешочка.

— Это поисковый бисер. Как только вы пойдёте по кладбищенской дороге, бросайте бисер под ноги небольшими щепотками. Не беспокойтесь, он свою работу знает. А мы с парнями и магистром Коррой будем прикрывать тыл. Богрис, готовь сеть мо́рока, Альг, — поцелуй Сфайлы2. А ты, Герман, держи наготове огненные спирали. Мы с магистром Коррой держим щит отсутствия. Девочки, — он обратился к нам, — вы нас не увидите и не услышите. Не бойтесь, мы будем идти прямо за вами.

Мы кивнули. На бедной Кхыброчке лица не было. Но я была ей так благодарна, что она согласилась пойти со мной! Случись что-то подобное с ней — я бы поступила так же.

Я повернулась к ней.

— На счёт три, открываем дверь в воротах и идём. Раз, два, три!..

Мы потянули на себя дверь, приготовили по щепотке бисера и шагнули в кладбищенскую темень. Дверь закрылась. Из-за туч выглянула луна. Я схватила под руку троллиху и мы, на несгибающихся ногах, пошли по кладбищу. Старые покосившиеся памятники рассыпа́лись от времени. Вот ангел с отбитым крылом и рукой. Вот сыч сидит на какой-то статуе рыцаря без головы, а вот… мамочка!.. Упырь!.. Кхыбра застыла как вкопанная. Наши мешочки с бисером упали на землю. Я рукой нащупала скалку. Тварь двигалась быстро и бесшумно. В мгновение ока она поравнялась с нами.

— Приш-ш-шла, — раздался тихий шипящий звук, словно заговорил полоз. — Я помню тебя, дуроч-чка! Зов крови сильнее, чем ты думала!

Вокруг него клубился чёрный туман. Жёлтые глаза наливались кроваво-алым. Пасть твари открылась, обнажая длинные кривые клыки. Упырь усмехнулся. Где же наша группа поддержки? Или мы с Кхыброй должны отдуваться за всех?

— Я призову мёртвых, и мы превратим ваши города в кладбища! — пообещал Зурмс и хрипло захохотал.

Я собрала волю в кулак, сплюнула под ноги и, сдерживаясь из последних сил, чтобы не заорать, сказала как можно увереннее:

— А жрать-то вы что тогда будете, сердечные? Друг друга, или как?

Упырь опешил и захлопнул пасть. Мне только этого и надо было. Отточенным движением руки, я приласкала кровососа скалкой промеж глаз. В удар я, наверное, вложила всю злость и ненависть к нечисти. Зурмс, как и Красавчик, явно такого не ожидал. Он пошатнулся, осел, потёр переносицу и сломанный нос. И в мгновение ока поднялся над нами, схватив меня за горло. Я захрипела и выронила скалку. Кхыбра тут же подхватила моё орудие и, что есть силы, начала колошматить упыря куда попало. А он, не впуская меня из рук, сделал движение рукой, и подруга отлетела на несколько метров.

Ноги не чувствовали земли, мне показалось, что шея начала подозрительно хрустеть. И тут сработало всё сразу. Кладбище озарилось вспышками огненных спиралей, кровососа подкинуло вверх, вокруг него закрутилась спираль огня, заплясали языки пламени. Я шлёпнулась на попу и, тяжело дыша, схватилась за горло. Упырь взревел так громко, что уши заложило от рыка. Сквозь спираль огня он пытался броситься ко мне, но когда его рука скользнула и внезапно коснулась медальона, тот вспыхнул ярко-красным, оставляя на руке нечисти ожог. Упырь скорчился от боли, он не видел откуда его атакуют. Ещё одна огненная спираль заплясала вокруг Зурмса, не давая ему выйти за пределы огненного круга. Но упырь изловчился и обернулся летучей мышью. Только не смог вылететь — его крылья тут же сломал резкий пронизывающий до костей порыв ветра. Тут все участники охоты стали за моей спиной. А я, отряхивая юбку, поднялась с земли. Пока Зурмс корёжился от боли, на него накинули сеть морока и полностью обездвижили.

Магистр Викк стал напротив упыря.

— Ну, здравствуй, Зурмс.

Упырь поднял на некроманта полные ненависти жёлто-красные глаза и горько ухмыльнулся.

— Как же! Старый знакомый, Грондер!.. Как же я надеялся, что ты сдохнешь к тому времени, когда меня разбудят, но…

— Кто сломал печать?

— Этого я тебе не скажу!.. — захохотал упырь.

— Именем Маруны!..

— Можешь хоть сто заклятий наложить — не скажу! Но знай одно — дни твои станут короткими как летние тени. Бойся, некромант! Песок времени безжалостен ко всем. А Маруна тоже не всегда следит за своими адептами.

Магистр Корра вынула из волос длинную острую шпильку и проколола указательный палец. Кровь тонкой струйкой побежала по ладони. Упырь тяжело задышал. Его тонкие ноздри затрепетали, он облизнулся и оскалил зубы, но не мог пошевелиться.

— Корра, не делай этого, — строго сказал Викк.

— Отчего же? — пожала плечами она. — Пусть его немного поломает.

Упырь пускал слюни и не сводил глаз с крови, которая продолжала вытекать из пальца.

— Кто сломал печать?

Кровосос ревел, рычал и пытался сорвать с себя сеть морока, но чем больше он двигался, тем больше она высасывала из него силы — он старел на глазах, становился дряхлым и немощным.

— Так кто сломал печать? — в очередной раз повторила вопрос магистр Лайс.

— Не скажу, — зашипел упырь.

Магистр щёлкнула пальцами, и рана затянулась, словно её никогда и не было.

— Я ненавижу тебя, Грондер!.. Будь ты проклят!..

— Я и так проклят, — с горечью сказал некромант. — Только моё проклятие помогает уничтожать таких как ты!

— Да-да, крысобой, именно! Вас натаскивают на тебе подобных. Сколько трупов ты допросил, а? А сколько вурдалаков убил? И сколько было среди них людей, а, скажи?!

Упырь хохотал мерзким смехом.

— Заткнись!..

— А жену ты свою допросил, некромант? Или побрезговал?

Магистр Викк не выдержал, он выхватил шпильку из рук Корры и метнул в Зурмса.

— Остановись!.. — крикнула магичка, но было поздно.

Упыря охватило белое пламя, и он рассыпался прахом. На профессора Викка было страшно смотреть: лицо, искажённое болью, а в единственном глазе застыли невыплаканные слёзы. К нам неслышно подошла Кхыбра с моей скалкой в руках. Я уткнулась ей в плечо и заплакала. Тут же разрыдалась она.

— Строй портал, Корра. У девочек шок. Мы с парнями сами дойдём, нужно проверить трущобы.

Воздух содрогнулся, и возникло бледно-голубое пятно портала. Никогда в жизни не пользовалась такими штуками. Мы, всё ещё плача, шагнули в портал вслед за магистром Лайс. В общежитии нас напоили свирельником, магистр Корра прошептала какое-то странное слово, и мы тут же уснули.

Утром нас ждал сюрприз — на столе стояла кринка молока, несколько ломтей белого хлеба, сыр и кольцо домашней колбасы. Под кринкой лежал листок бумаги, на котором неровным почерком было написано: «Для восстановления сил. С благодарностью, М. и М.».

Я улыбнулась, наши кухари порадовали вкусным завтраком. Мы собрали небольшую сумку вещей.

— Кхыбра, — подошла я к троллихе, — ты мне со вчерашней ночи, больше чем сестра. И если тебя кто-то обидит, то я ему так врежу!

Подруга улыбнулась и обняла меня.

— Спасибо, Рута! Обидчику твоя волшебная скалка сделает расслабляющий массаж!

Как хорошо, когда у тебя подруга с чувством юмора!

Купив на почте магоптиц, мы отправились в «Клич вепря».

— Тёть Паш, — начала я с порога, — сдай нам угол.

— Зачем? — удивилась тётка.

— Слишком накладно ездить туда-сюда на извозчике.

— Ой, девочки мои, — тётка обеспокоенно посмотрела на нас, — как же я раньше не подумала? Только, что же я вам могу предложить? Сейчас почти всё занято.

— А чердак у вас есть? — спросила Кхыбра.

— Есть, но там пыльно, я давно не убирала.

— Ничего страшного, мы уберём.

— Я вам две перины дам, одеяла у меня тоже есть. Вот с подушками — беда.

— Мы ко всякому привыкшие, — улыбнулась я.

— Тогда я плату за чердак с вас брать не буду. Живите сколько хотите. Там всё равно никого не поселишь.

— Договорились!

С этими словами, мы вооружились вёдрами и тряпками. А через два часа чердак сиял чистотой. Тётя Пелагея дала нам перины и одеяла, мы оставили свои вещи и спустились на кухню. Василий и Аглая вертелись у котлов и сковородок, а Понтусоль сидел на стуле и жрал. Нет, это нормальные люди едят, а он — натурально жрал. Перед ним на столике стояла большая миска домашней лапши с курицей. Он жадно зачерпывал лапшу ложкой и с присвистом втягивал в себя. На его пузе красовалась громадная салфетка, величиной с половину скатерти. Кухарь стонал, сопел и кряхтел, опуская голову прямо над миской. Затем он откусывал кусок мяса от ножки и чавкал на всю кухню. Подбородок лоснился от жира, маленькие глазки казались ещё меньше, а зубы работали как жернова. Проглоти он нечаянно ложку, они бы не заметили — перемололи бы всё в прах.

— Чего уставились? Никогда не видели, как люди едят?! — проговорил с набитым ртом кухарь.

Мы отвернулись — зрелище было отвратительным.

— Чего стоите как вкопанные? Заняться нечем? Мойте котёл, варите свиньям и заодно, почистите свинарник. Потом придёте, я придумаю, чем вас ещё нагрузить. — Он доел, вытер полускатёркой морду и громко рыгнул.

Мы с Кхыброй решили не торопиться. Как раз до обеда управимся. Когда вычистили свинарник, а варево остывало в лохани, к нам вышла обеспокоенная тётка.

— Девочки, выручайте.

— Что случилось, тёть Паш?

— Златка заболела. Слегла с температурой. А Лим сам не справится. Сегодня народу много. Приехали на собачьи бои. Поможете? Вы же всё равно сегодня здесь ночуете?

— Конечно, поможем, — закивала головой Кхыбра, — не переживайте.

— Вот, спасибо! Тогда, живо обедать! Помощницы вы мои!

Сегодня сама тётка накрывала нам стол. Еда простая, но сытная: тарелка горохового супа с копчёными колбасками и рёбрышками, гречневая каша с грибной подливой и бараниной. А на десерт мы получили по булочке с маком и кружке ароматного вишнёвого киселя. Да уж, это не вчерашний обед на скорую руку! И то, если бы тётка не отвлекла кухаря, то пили бы мы воду из колодца.

Тётка выдала нам яркие оранжевые передники с карманом посредине. Опыт у нас с Кхыброй немаленький, да и на память не жаловались. Я другой раз, держала в голове до десяти заказов. И ни разу не ошиблась!

К вечеру народу стало больше. То тут, то там раздавалось: «Эй, детка! Медку подлей!» или: «Эй, подавальщица, пива принеси!» Мы с Кхыброй крутились по залу как две белочки. Заглянул в таверну и Флюн Хурлапый. Сразу пошёл шепоток, что он приехал купить бойцовского пса. И посетители таверны отнеслись к его решению с огромным уважением. Флюн поприветствовал меня и заказал сразу пять кружек пива и пять гномьих колбасок, что я ему незамедлительно и принесла. Потом он заказал ещё пять пива с колбасками. А потом ещё. Я сделала знак Лиму, что Флюну достаточно алкоголя, Лим кивнул, что понял. И тут, когда я пришла с подносом забирать пустые кружки, гном глянул на меня мутными глазами и расплылся в счастливой улыбке:

— Святая Валайя! Меня благословила святая Валайя!

Я отшатнулась. Нет, я, конечно, всякое повидала, но чтобы меня приняли за гномью богиню? Спасибо, но росточком не ошибся, господин Хурлапый? Гном ликовал, он усадил меня за стол, стал целовать руки и умолять стать его женой. Я попыталась напомнить ему, что он женат. Но Флюн убеждал меня, что холост как бродячий пёс. Он трогал мои косы, всё норовил поцеловать и ущипнуть за бок. Народ покатом лежал от опьяневшего гнома.

— Какая ты красивая, — шептал он. — Поехали со мной, я тебя на всю ночь осчастливлю!

Все мои попытки встать и уйти он принимал как личное оскорбление. Я не хотела браться за скалку, видит Лиссе́йла3, но когда гном попытался ущипнуть меня за грудь, мои руки не выдержали и привычно стукнули нахала скалкой по рукам.

— Валайя! Ты подаёшь мне знак?!

— Ага, — сказала я, — проспись!

— Только с тобой!

Зал снова разразился хохотом. На помощь пришёл Лим. Он подхватил гнома под руку и что-то ему шепнул на ушко. Тот, улыбаясь в длинную бороду, побежал на второй этаж. А со ступенек закричал:

— Валайя, я жду тебя!

— Иду-у-у! — крикнула ему вдогонку я. Вся таверна заржала.

Мне на плечо сел магоптиц и голосом магистра Лайс сказал:

— Выйдите во двор, есть новости.

Я нашла Кхыбру, и мы вышли на улицу. Возле коновязи стояла магистр Корра.

— Есть следы магии, Рута, вы правы. Но это не артефакт. Скорей всего, кухарь добавляет что-то в еду или питьё. Проследите, что он готовит тётке и это будет ответом на ваш вопрос.

— Спасибо, магистр Лайс, — горячо поблагодарила я преподавательницу.

— Баш на баш, — она построила портал и скрылась в ночи. Самое главное, что мы теперь точно знали, что никакого артефакта у этого тунеядца и обжоры нет. Значит, скоро он распрощается с этой работой.