Глава 7. Сговор с Понтусолем, неудавшееся соблазнение и собачьи бои

Утром тётка предложила нам горячий шоколад, который варил Понтусоль собственноручно. Мы с Кхыброй отказались — не любим мы горячий шоколад его производства. И тут меня посетила идея.

— Кхыбра, нужно пробраться в его комнату, когда этот тунеядец будет изображать видимость работы на кухне.

— Но как? Мы даже не знаем, в какой комнате он живёт.

— Зато Лим знает. Оставайся в зале, а я разведаю обстановку с улицы. Посмотрю, где его окна и как до них можно добраться.

Кхыбра заговорщицки подмигнула.

— Если он что-то подливает тётке, то вряд ли он целый день таскает это за собой. Утром подлил и спрятал. Значит, нужно искать бутылку, флягу или что-то подобное. Главное — проникнуть в комнату, а там я уже разберусь.

— Ты авантюристка, — одобрительно похлопала меня по плечу подруга.

— Какая есть, — рассмеялась я.

От Лима мы узнали, что комната Понтусоля на противоположной стороне таверны. Окнами выходит в сад. Конечно, не на свиной же двор ему любоваться. Красотищу подавай дармоеду! Ладно, посмотрим, смогу ли я с крыши спуститься в его комнату. Теоретически да, а практически?

Весь день Кхыбра, по мере возможностей, следила за тунеядцем. А я варила свиньям еду и чистила конюшню. Когда мы сели обедать за наш неприметный столик, она рассказала, что у толстяка на шее тонкая цепочка. На ней, скорей всего, ключ.

— Значит, он где-то запирает эту штуку. Вполне может быть, что это шкатулка.

— Замок я вряд ли взломаю, — вздохнула я, разламывая ароматную говяжью тефтелю.

— Но у тебя есть связи в криминальном мире, — захохотала подруга, явно намекая на Красавчика.

Я рассмеялась вместе с ней.

— Нет, к бандитам мы обращаться не будем.

И тут меня осенило!

— Слушай, а ведь наверняка есть какое-нибудь заклинание, отпирающее замки?

Мы уставились друг на друга.

— А это идея! Надо послать магоптица Альгину.

Кхыбра достала из кармана жёлтого магоптица, быстро проговорила сообщение и подбросила вверх. Птиц тут же исчез. Ответ не заставил себя долго ждать. Прилетел малиновый птиц и голосом Альга сказал:

— Куда вас в этот раз занесло? Вечером будем. И никакой самодеятельности!

Я вздохнула. Мой дух противоречия просто подталкивал меня на подвиги.

— Кхыбра, напомни, когда этот боров пойдёт спать?

— Уже должен дрыхнуть. Он раньше всех обедает. Труженик, — с сарказмом сказала она.

— Давай так, когда он проснётся, я попробую вылезти через наше окно и пробраться по крыше до его комнаты. А ты проследи, чтобы кухарь всё это время был на кухне. Если что, пришлёшь магоптица.

— Договорились. Если что, то шли птица мне, вдруг понадобится помощь?

На том и порешили. Мы еле дождались, когда этот «работяга» проснётся. И вот, кухарь, переваливаясь с боку на бок, отправился на «работать» кухню, по пути здороваясь с некоторыми посетителями. Я обращала внимание на то, с кем он здоровается. Пара гномов, какой-то небритый тип подозрительной наружности, тройка игроков в кости, ещё какой-то тип в чёрном плаще и шляпе, закрывающей половину лица. Смотрю, что наш шеф тот ещё пройдоха. Ни один из здоровавшихся, не походил на добропорядочного горожанина. Не зря я с двенадцати лет в корчме работала! Что-что, а по лицам я научилась определять, что за человек и чего от него можно ожидать. Да и сам кухарь не внушал никакого доверия. А тётка Пелагея находится под чарами. Знать бы, чем он её околдовал! Я вернулась на задний двор. Ещё нужно покормить уток. Я секла лебеду уткам, напевая незатейливый мотивчик. Наконец вышла Кхыбра и сказала:

— Он дрыхнет на кухне.

Я бросила секач и вытерла руки о передник, который тут же сняла и отдала троллихе, предварительно посадив магоптица в карман юбки. Скалку я тоже отдала ей. Она мне только мешать сейчас будет. Со всех ног я кинулась на чердак. Там я открыла окно и, еле пролезла через него на крышу. Да уж, на такие мероприятия нужно ходить в брюках. Кстати, о вещах, нужно будет составить список покупок. За пару дней я умудрилась испортить почти весь свой скудный гардероб. Но не могла же я знать всё наперёд? Ладно, попрошу отца, чтобы прислал мне остальные вещи. Но кое-что, мы обязательно купим. Я была не самоубийцей, и снимать обувь, как иногда это делали воры, не стала. Черепица за день раскалилась. Пару раз я чуть не поехала вниз, чудом удерживая равновесие. Наконец, я добралась до угла здания. Таверна, хвала богам, была с двумя водосточными трубами в разных концах здания. Вцепившись в край трубы, я стала медленно спускаться вниз. Труба подо мной странно затрещала. Я доползла по ней до края первого карниза, остановилась и перевела дух. Высоты я никогда не боялась и приступами тошноты и головокружения от того, что залезла на дерево или каталась на качелях, не страдала. Зато обе мои младшие сестры бледнели только при слове «карусель» или «качели». А уж если нужно было оборвать в саду яблоки, то они тут же ложились с мигренью. И я сама, а когда подрос Ерошка, то с ним, обрывала все фрукты в саду.

Ещё один этаж и я почти у цели. Труба ещё больше затрещала, но выдержала. Надо тётке сказать, что неплохо было бы отремонтировать их. Я стояла на карнизе, впечатавшись в стену. Так и думала — окно не заперто. Ещё бы! Солнце давно ушло, а спать с закрытым окном — душно. Я спрыгнула на пол и зацепила ногой цветочный горшок, который благополучно разбился. Ладно, уберу. Я осмотрелась. Комнат было две: одна большая и просторная, а вторая поменьше. В большой — стояла широкая незастеленная кровать, с примятыми перинами. Рядом с кроватью на тумбочке стояла как раз маленькая шкатулка. Я попробовала её открыть — не тут-то было. Видимо в ней, кухарь и хранил злополучное зелье.

В малой был шкаф и большой сундук. В шкафу висела верхняя одежда: пара плащей и шуба. Ого! Он планирует здесь зимовать? Не получится. Я подняла крышку сундука. Он был полупустой, там лежали вещи кухаря: сверху стопка безразмерных трусов в легкомысленный синий цветочек. Видимо, шил на заказ. Я прощупывала каждую вещь, в надежде найти фляжку, бутылку или что-то такое, что можно было бы спрятать не только в шкатулке. Кто его знает, в каком объёме он его купил? Кроме белья там было несколько пар штанов и рубах. Пара новых ботинок и кошель с деньгами. Я взяла его в руки — тяжёлый, — и развязала шнурок. Он был доверху набит золотыми монетами. Я горько усмехнулась, завязала и положила на место. Мне чужого добра не надо. В этот момент в комнату влетел зелёный магоптиц и голосом Кхыбры сказал:

— Жирдяй идёт, беги! — и исчез.

Я метнулась к окну, где лежал злополучный разбитый горшок. Уже были слышны шаги. Недолго думая, я впрыгнула в сундук и под дальний угол подсунула трусы кухаря, чтобы не задохнуться. Повернулся ключ в замке и в комнату вошли двое. Кухарь и какой-то мужик.

— Рассказывай, — приказал, а не сказал голос. Стоп! Я его уже слышала! Этот тот, второй бандит, который разговаривал с Красавчиком. Интересно, а что общего у шеф-кухаря и бандита?

— Ой, — виноватым голосом пропищал толстяк, — цветочек разбился.

— Гербарий будешь собирать потом. Говори, что ты узнал.

— Девки постоянно здесь крутятся. Я не могу войти в комнату хозяйки, пока они здесь. Мне кажется, они о чём-то догадываются.

— Кажется, или догадываются?

— Не знаю.

— Так узнай! Тебе деньги платят за информацию!

— Клянусь, узнаю! — пролепетал кухарь.

— Что нового?

— В таверне болтают, что ночью убили какого-то упыря на заброшенном кладбище.

— Чтоб им всем в Марсулу провалиться! Чтоб Маруна по их души пришла! — выругался мужчина.

— Ещё что?!

— Вчера достопочтенный Флюн пил безмерно. Говорят, что он приехал, чтобы купить э́стриггира.

Мужчина хмыкнул.

— Это хорошие новости. Он здесь поселился?

— Да, снял самый дешёвый номер, почти под крышей.

— Прекрасно.

Послышался глухой удар и стон кухаря.

— Худей, Понтуся! А то мозг жиром заплывёт, соображать перестанешь! — расхохотался бандит. — Был бы похудей, соблазнил бы бабу и прибрал к рукам таверну!

— Она и так почти моя.

— Почти, да не твоя!

У меня непроизвольно сжались кулаки. Эх, жаль, что я скалку Кхыбре отдала! Но тут же вспомнила, о чём говорил батя: бандит может метнуть нож. Нет, умирать я пока не собираюсь.

— Ты её побыстрей под себя подминай. Нам таверна нужна для дела.

— Я стараюсь, но девки… Очень некстати они здесь появились.

— Девок возьму на себя, вернее, Красавчик ними займётся. Он по бабам ходок, в отличие от некоторых. Активнее, Понтусик, активнее. Хозяйка — баба ещё в соку. — Он помедлил и добавил: — А может у тебя проблемы с этим?..

— Нет у меня никаких проблем! — взвизгнул как раненый кабан кухарь.

Вот сволочь пузатая! Я сделала вдох, чтобы не заорать от злости, и в нос влетело пёрышко, которое, скорей всего, вылезло из перины и приклеилось к вещам дармоеда. Я зажала нос, чтобы не чихнуть. Попыталась достать пёрышко — ничего не вышло, только больше защекотало. Я пошевелилась — сундук вздрогнул.

— Что это было? — обеспокоенно спросил бандит.

— Не знаю.

— Выйди, проверь.

Кухарь открыл дверь и, наверное, огляделся по сторонам.

— Никого нет.

— Ладно, я ухожу. Зелье ещё есть?

— Полбутылки.

— Сколько наливаешь?

— Чайную ложку.

— С завтрашнего дня будешь лить столовую. А лучше раздобудь капли сурмика и не будет никаких проблем.

— Так они стоят целое состояние!

Я, зажимая нос трусами дармоеда, силилась преодолеть чих, что удавалось мне с огромным трудом. Я услышала треск материи — мужик схватил трутня за грудки или за шиворот.

— Тебе, свин, жалко три золотых? Тебе сколько платит Врадама́р, а? Или ты совсем страх потерял?!

— Я всё сделаю, всё сделаю, только не убивай, — запричитал кухарь.

— И поторопись!

Дверь стукнула, бандит ушёл. Кухарь закряхтел, поднимая с пола разбитый горшок. А я скукожилась в сундуке и сидела, зажимая нос шароварами в синий цветочек — фу, какая гадость! Но выбора не было. Вернее, был, но весь подо мной.

— Господин кухарь! — послышался из коридора голос Кхыбры. — Вас ищут!

— Да чтоб вы в Марсулу провалились! — пробурчал он, и громко крикнул: — Иду!

Как только закрылась за ним дверь, я тут же чихнула несколько раз подряд, уже не заботясь о том, что трутень может меня услышать. Я откинула крышку и вдохнула свежего воздуха. Это что же творится? Значит, бандитам нужна тёткина таверна? Рады стараться, что она осталась одна? Ничего, мы ещё посмотрим, кто кого! Ха, Красавчика они на нас нашлют! Как же, держите карман шире и оттопыривайте уши — будем лапшу сушить впрок! Надо бы Кхыбре обзавестись скалкой. Какое ни какое, а оружие. Главное, чтобы она на эту смазливую морду не повелась!

Я вылезла так же, как и залазила. Но решила не рисковать: на крышу не полезла, а спустилась вниз. Как только я спрыгнула на землю, труба чуть не стукнула меня по голове, упав рядом. Говорю же: надо её отремонтировать!

Кхыбра выбежала с моим передником и скалкой.

— Ну что?

— Даже не знаю, с чего начать, — мрачно сказала я. — Этот тунеядец хочет окрутить тётку, а на таверну положили глаз бандиты. Как раз с одним из них кабан и встречался.

Троллиха охнула и прикрыла рот ладошкой.

— Надо всё рассказать тёте Паше.

— Она под чарами. Будет хуже, если ей этот подонок подмешает сурмик. Вспомни, что творилось с нами.

— Такое забудешь!

— Что будем делать?

— А что делать? Будем ждать ребят. Мы, конечно, можем и сами что-то придумать. Но две головы хорошо, а пять — лучше!

— Надо отпроситься у тётки и узнать, где тут поблизости есть магазин одежды.

— Зачем?

— У тебя плащ и брюки есть?

— Найдём, — улыбнулась Кхыбра. — Пока ты с упырём знакомилась, я с ребятами смоталась и забрала вещи со станции. Как раз штанов у меня в гардеробе предостаточно. И два плаща есть. Погоди, а зачем нам это?

— Пойдём на собачьи бои смотреть, — сказала я. — Нельзя позволить банде Красавчика ограбить Флюна. Он хоть и напился вчера, но вообще-то, хороший гном. И заступился за меня, когда мне нахамили на станции. Может быть, ты смотаешься в общежитие, а я пока за тебя поработаю. А тётке что-то совру? Кстати, мы так ей и не вернули коняшку. Так что можешь смело забрать её из конюшни академии и вернуться на ней.

— Отлично! Тогда, я пойду искать повозку, — развязывая фартук, сказала Кхыбра.

Подруга уехала, а я, вытащив из-за пазухи магоптица, и пересадив его в карман, пошла в зал.

Народ прибывал. Сегодня должен был быть первый день собачьих боёв. Букмекеры принимали ставки. Честно говоря, я всегда побаивалась этих зверюг. Для боёв маги вывели особую породу собак — э́стриггиров. Это были шестилапые чудища с короткими широкими мордами, почти полуметрового роста. Некоторые особи были и выше. Их шерсть была короткой и жёсткой, хвосты — куцыми, а мощная грудь внушала страх. Передняя пара лап была чуть короче вторых и чем-то напоминала лапы огромного ящера, разве что, перепонок между пальцами не было. Сами пальцы оканчивались страшными острыми когтями. Я когда-то видела, как дрессировали такого «пёсика». Он разодрал несчастного козла в клочья. Передними лапами он хватал его и рвал когтями и вцепляясь мощными челюстями в горло. Бедный козёл, по-моему, умер мгновенно, так и не поняв, за что ему такая смерть. Эстриггиры нуждались в хорошем уходе, соблюдении режима и долгой дрессуре. Начинали их воспитывать с трёхмесячного возраста и к двум годам — это была настоящая машина убийства. Цена на щенков колебалась от девяти с половиной до десяти тысяч золотых. За суку платили больше: и помёт давала, и на ринге дралась более яростно, чем кобель. Уж не знаю, зачем Флюну понадобилась эта собака, но нельзя допустить, чтобы бандиты его облапошили. Теперь ещё бы узнать, где будут проходить бои. Вот именно для этого нам и нужны плащи и брюки — нужно слиться с толпой.

Тётка Пелагея была в хорошем расположении духа, мерзкий кухарь кокетничал с ней. Меня передёргивало от каждого его слова.

— Госпожа Пелагея, посмотрите, какой чудесный пирог получился. Я его назвал «Лесное чудо». Попробуете? — козлиным голосом проблеял он.

— Разве что чуть-чуть. Прости, дружочек, людей много. Сегодня бои.

— Здесь? — выуживая информацию, задала я интересующий меня вопрос.

— Сохрани меня Акридена! Что я совсем из ума выжила? Ближе к лесу старый сеновал стоит, там и дерутся. Тут и так букмекеры с утра толкутся.

— Пусть толкутся, нам прибыль! — щебетал дармоед, отрезая пирог.

Я чутко следила за каждым его движением. И заметила, как он, низко наклонившись над пирогом, достал из отворота манжета крохотную бутылочку. Откинул крышку и вытрусил несколько капель прямо в кусок пирога, который собирался дать тётке. Я ухмыльнулась. И когда он повернулся, протягивая тарелку тёте Паше, я сделала вид, что не заметила его, подтолкнув кухаря прямо под локоть. Рука дрогнула, тарелка упала и разлеталась на десятки осколков, а кухарь чуть не врезал мне полотенцем по мордахе. Вовремя спохватился — тётка рядом, его мясистые губы расползлись в широкой улыбке:

— Ничего страшного, я отрежу новый кусок.

— Спасибо, Понтусоль, попозже. Мне, действительно, некогда, — и тётка вышла из кухни.

— Корова! — рявкнул он на меня. — Живо убери, а то сейчас растащат по всему полу!

— Как скажете, шеф! — я ликовала. У трутня ничего не вышло. Так вот где он прячет зелье. Надо за ним проследить и выкрасть бутылочку.

План в моей голове созрел мгновенно, картинка сложилась. Погоди, гадкий кухарь, будет тебе и таверна и на таверну! Я подмела пол и выскользнула на задний двор, вытаскивая на ходу магоптица.

— Кхыбра, если ты ещё в общежитии, спроси у Миша, Мыша или ребят сонные капли или зелье. У меня есть план по поводу дармоеда, — протараторила я и подбросила птица вверх.

— Ты долго будешь прохлаждаться? — услышала я за спиной голос кухаря.

Хвала богам, я успела отправить сообщение!

— Что-то срочное? — как можно сдержаннее задала я вопрос.

— Мерзкая девчонка! Ты думаешь, если это твоя родная тётка, то тебе всё дозволено?

— Кажется, вы уже читали мне лекцию на подобную тему. Или хотите повторить? Право, не стоит, я всё запоминаю с одного раза. Лучше объясните, что случилось? Меня тётя Паша искала?

— Заткнись, хамка! При чём тут твоя тётя?

Я похлопала глазками, приоткрыла рот и приподняла брови. Мне часто говорили, что с таким видом меня можно принять за наивную дурочку. Время надевать маски! Пусть я лучше буду дурочкой и хамкой, чем умницей, которая что-то замышляет.

— Как? Я думала, что вы в неё влюбились. Вы так за ней ухаживаете. Разве, нет?

Кухарь крякнул от внезапных вопросов и почесал жиденькие волосёнки, поправляя колпак.

— А что, это так заметно? — его голос странным образом потеплел.

Давай-давай, суши лапшу, я уши приготовила!

— Конечно.

— А вот тётя твоя никак на меня не реагирует. Только благодарит, — притворно вздохнул он.

— Нужно быть активнее, — повторила я слова бандита. Дармоед вздрогнул, словно я стеганула его по филейной части лозиной.

— Думаешь?

— Конечно! — с жаром поддержала я его. — Подарите ей цветы, обязательно незабудки — это её любимые, приготовьте романтический ужин, пригласите на прогулку под луной. Моя тётя очень романтичная натура. Только, это, когда будете ухаживать, переоденьтесь. Она должна видеть в вас не только шеф-кухаря, но и мужчину. Да, и не забудьте про одеколон! Тётя очень любит, когда от мужчины хорошо пахнет.

— А ты можешь быть милой, — явно что-то просчитывая в голове, пробормотал Понтусоль.

— Я за тётю Пашу переживаю, — теперь притворно вздохнула я. — Она у меня женщина одинокая и ещё вполне могла бы выйти замуж. А вы для неё — просто идеальная кандидатура. Она — хозяйка таверны, а вы — шеф-кухарь. Согласитесь, это же — идеально!

— Ну да, ну да, — глазки тунеядца загорелись. Видимо подсчитывал незаработанную прибыль.

Я же радовалась: наживка проглочена, как пить дать, не сегодня — завтра, он воплотит мой план в жизнь. Сегодня вряд ли, собачьи бои, а вот завтра как раз самый подходящий момент. Я на минуту представила себе, как он надевает трусы-шаровары в синий цветочек, поливает себя одеколоном с головы до ног, надевает костюм, и с букетом наперевес ведёт её на подлунную прогулку.

— Ладно, Рута, или как там тебя?

— Рута, — подтвердила я.

— Иди в зал, работать некому. Кстати, где твоя подруга запропастилась?

— Ей стало плохо, она приняла лекарство. Как только ей станет легче, она сразу же спустится в зал.

— Если она симулирует, то я ей задам!

— Что вы, Кхыбра не такая! — горячо заступилась за подругу я.

— Иди в зал, не мешай мне думать!

Я, ехидно улыбаясь, побежала в таверну. Ну-ну, пусть обдумает план! Я повесила ещё одну медаль себе на шею. Спасибо тебе, бабушка, это ты меня научила быть наблюдательной. «Иногда люди сами себя проявляют», — говорила ты. Да, кухаря, например, даже подталкивать к проявлению подлой личины не пришлось, а уж после подслушанного, так и подавно. Трусливый, гадкий, мелочный дармоед! Неужели ты не догадываешься, что тебя используют как половую тряпку и выбросят. Ты не нужен! Как только бандиты получат доступ к таверне, то скорей всего приставят нож к горлу, и ты как миленький подпишешь все документы и передашь им добровольно таверну. Тебя тут же порешат, а потом и тётку со мной в придачу. Я сталкивалась в жизни с бандитами. Как-то к нам в корчму зашла шайка Базыля — местного предводителя воров и убийц. Что уж они у нас забыли — не знаю. Скорей всего, назначили встречу. Потому как заказали по кружке пива и всё. Меня папа отправил на кухню помогать. Это теперь я понимаю, что от греха подальше. С виду Базыль был обычным мужичонкой, кривым на один глаз. Но зато вторым мог запросто к стенке припечатать. Чего греха таить, сам голова его побаивался. Позже, уже после этой встречи, Базыль, выкрал беременную жену головы. А голове поставил условие: он их не видит и не слышит, а взамен, его жена с наследником или наследницей — живы и здоровы. Согласиться-то он согласился, но в полицию банду сдал. Иначе, что это за голова, если идёт на сговор с бандитами? Да и сам по себе дядька Кондрат неплохой мужик, а вот сына нормальным человеком вырастить не получилось. Да ладно, что-то я слишком углубилась в воспоминания.

В зале было полно народу. Букмекеры курили трубки и принимали ставки, записывая их в замусоленные толстые книжки. Дым стояла коромыслом. Приходилось периодически открывать дверь, чтобы впустить свежий воздух. Люд ругался, горячо спорил, деловито обсуждал и пил пиво, а кто и покрепче чем не брезговал. Я краем глаза заметила Флюна, который тоже что-то обсуждал с гномом. Я ещё раз скользнула взглядом по залу и заприметила, что у дальней стены в самом углу сидит Красавчик. Его я узнаю из сотни, даже если на нём будет надет мешок! То как он держится, чуть приподняв голову и свысока поглядывая на остальных, словно он принц, а не вор. Никакой капюшон или шляпа не скроет этого. Я ухмыльнулась и двинулась к его столу, нечего просто так штаны протирать, таверне нужна прибыль.

— Заказывать что-то будешь? — равнодушно бросила я.

— Нет, я друга жду, — зевнул он и хотел отвернуться, но не тут-то было.

— На улице жди. А здесь положено заказы делать. Не хочешь заказывать — выметайся. И без тебя народу полно.

Он слегка отодвинул капюшон и в карих глазах вспыхнули золотистые искорки.

— Ты что же, совсем меня не боишься?

— Я с ворьём не расшаркиваюсь. Заказ делать будешь?

— А если сделаю, в кружку не плюнешь?

— До твоего уровня не опущусь, не переживай.

Я скрестила руки на груди и выжидающе посмотрела. Он глядел мне в глаза, я ему. Не отводя взгляда, я сказала:

— В гляделки долго будем играть? Тут кроме тебя народу полно. Или заказывай, или проваливай, не то Лима позову, он поможет.

Красавчик поцокал языком.

— А ты строптивая!

— Я ещё и вмазать могу, — напомнила я ему недавний случай.

Он расхохотался. Ага, давай, старайся, очаровывай. Ведёт себя как баба: голову запрокидывает, шею показывает, ты ещё локон начни на палец наматывать и губы кусать. И я сразу в тебя влюблюсь. Прям не сходя с этого самого места. Но он прибегнул ещё к более дешёвому трюку — высунул кончик языка и слегка облизнул нижнюю губу, словно пить хочет.

— Пива? Пунша? Настойки? Может, вина? — я призвала на помощь дурочку Руту, которая всё понимает буквально.

— Вина. Самого сладкого. И крепкого.

— Есть с гномьей винокурни Ва́лгса.

— Говорят, что в Боровиково эпидемия холеры была, — прищурил глаза вор, — как знать, вдруг ты меня отравить хочешь?

— Прекрати кокетничать. Хотела бы — отравила. И предлагать ничего не стала бы.

— А ты опасная, — растянул он тонкие губы в ехидной улыбке. — Мне нравятся такие.

— В прошлый раз ты говорил обратное. Запомни: я терпеть не могу людей-флюгеров.

— Флюгеров, — приподнял он бровь, — это как?

— А так: сегодня у них одно на уме, а завтра — другое. Вино принесу, а клинья будешь подбивать к продажным девкам! И приготовь полторы серебрушки. Как знать, заказать — закажешь, а потом смоешься!

На этот раз он заржал как тот жеребец. Я не стала ждать ответа, развернулась и ушла к Лиму. Вернулась с небольшим пузатым кувшином и чаркой. Красавчик с лукавым прищуром смотрел на меня из-под чёлки смоляных волос. Между пальцев он вертел две серебряные монеты. Я поставила перед ним кувшин с чаркой и протянула поднос.

— Деньги.

Красавчик положил монеты и достал ещё две.

— Сдачи не надо. А это — компенсация, за причинённый ущерб в дилижансе, — осклабился он.

Я не из тех барышень, которые начнут отнекиваться и краснеть со словами: «Что вы, не надо». Поэтому, забрала свои две монеты и спрятала в карман юбки.

— А остальное?

Красавчик чуть не поперхнулся вином.

— Какое «остальное»?

— Такое. То, что ты с дружками с меня поимел. Вы же тётке еду из моей корзины предлагали, так? И как сделка, удачно прошла? — теперь скалила зубы я.

— Слушай, как там тебя?

— Неважно. Ты — вор. И я не собираюсь с тобой знакомиться. Допил? — я кивнула на кувшин. — Освобождай место. Сегодня бои, много народу, а ты целый стол занимаешь.

Батя прав, я хамлю. Но злость во мне сейчас не то что бушевала, а кипела. Это сколько наглости нужно иметь, чтобы так себя вести.

— И запомни на будущее…

Его лицо резко исказилось от гнева, он схватил меня за запястье железной хваткой.

— Это ты, девка, запомни на будущее: бойся шорохов в ночи. Как знать, если ты встретишься мне на пути, жалеть я тебя точно не стану.

Его губы кривились от злости, а глаза метали молнии. Я ни на секунду не выказала своего страха. Собрав всю волю в кулак, я выплюнула:

— Ты — мерзкий бандит. Вор, изображающий благородного бандита. В эти игры играй со своими дружками. А ко мне не суйся!

— А то что?

— Увидишь.

Из-под кофточки высунулся медальон, Красавчик инстинктивно схватился за него и тут же одёрнул руку — на ладони красовался ожог в форме капли.

— Он заколдован?! Ты ведьма?

Я хмыкнула.

— Ведьма. Бойся и трепещи. — А уходя от его столика, бросила: — И нечего распускать свои загребущие руки!

Я выбежала на задний двор и прислонилась к стене. Боги, ну кто меня за язык дёргал? Святая Арьесса, отведи от меня беду! Вместо того чтобы молча обслужить бандита, я полезла в бутылку. И что теперь делать? Так, перво-наперво, взять себя в руки. И подумать: что я могу изменить в этой ситуации? Кажется, уже ничего. Стоп! Ничего или кажется? Надо было не выключать «дурочку Руту». Выход? — Наверное, есть. Я могу включить её, похлопать глазками и свернуть на то, что мы женщины, очень переменчивые особы. Минуту назад было одно на уме, а теперь — совершенно другое. Но что-то внутри подсказывало, что в случае с Красавчиком это не сработает. Ныло запястье, которое он схватил своей лапищей. Не знаю, насколько правдиво он угрожал, но пока нет смысла бояться. Или есть? Если его подельник намерен отобрать у тётки таверну, то и Красавчик, скорей всего, не остановится ни перед чем. Меня попросту убьют. Пойти в полицию? И что? У меня нет никаких доказательств. Слышала голос, но не видела, кто говорит. Меня сразу отправят в пристанище блаженных. Нет, рано идти в полицию. Какие ещё есть варианты? Рассказать ребятам? Они меня сами потащат в участок. И с кем посоветоваться? С тёткой? Нет. На её плечах и так всё держится. К тому же она под зельем этого придурка. С отцом? Он меня заберёт в Глоск. Эх, как жаль, что бабушки больше нет! Только она могла бы мне сейчас что-то дельное посоветовать. Стоп! Нужно найти эльфа! Если он знал мою бабулю, то, возможно сможет мне помочь. Завтра же отправлю магоптица Скрираниэлю! Надеюсь, что он в Сытове.

За раздумьями меня застала Кхыбра. Она вышла из-за угла таверны. На ней были тёмно-коричневые брюки и такая же рубашка. На плечи был накинут плащ с капюшоном. Я не сразу признала в ней свою подругу.

— Вот ты где, а я в зале тебя ищу! — весело защебетала троллиха и тут же осеклась, глянув на меня. — Что случилось, Рута? Только не говори, что упырь воскрес…

— Хуже, — потухшим голосом сказала я.

Кхыбра побледнела.

— Я просто очень боюсь нечисти.

— Угу, я вчера это заметила, когда ты метелила скалкой Зурмса.

— За тебя испугалась. А когда эта тварь меня приложила, знаешь как я стукнулась об ангела? У него, по-моему, вторая рука отлетела.

Я представила эту картину и расхохоталась, Кхыбра тоже хохотнула.

— Вот значит, как вы работаете?! — услышали мы за спинами голос трутня. — В зале людей полно, Лим зашивается, а вы прохлаждаетесь и ржёте?!

— У нас десятиминутный перерыв, — сказала я. — Уже возвращаемся.

— Уж будьте так любезны, соблаговолите вернуться на свои рабочие места! — ёрничал Понтусоль. — Тунеядки!

Мне хотелось крикнуть: «От тунеядца слышу!» но прикусила язык. Когда мы вошли в зал, Лим кивнул на столик Красавчика и сказал:

— Гость за дальним столиком хочет сделать заказ.

Я кивнула Кхыбре, чтобы она пошла к нему. С меня на сегодня хватит общения с ним, запястье до сих пор болит. А сама отправилась в другую часть зала, где ужинал Флюн. Гном сидел с озадаченным видом и, без аппетита ел колбаски.

— Достопочтенный Флюн, вы что-то будете ещё заказывать? — своим вопросом я выдернула гнома из раздумий.

Он коротко глянул на меня и смутился.

— Я вчера вам лишнего наболтал, Рута. И очень непотребно себя вёл. Вы уж простите меня.

— Извинения приняты, господин Флюн. Так вы будете ещё что-то заказывать?

Гном улыбнулся в медную бороду.

— Сегодня я без алкоголя обойдусь. Морсу, пожалуйста.

— Клюквенного, медового, клубничного, брусничного?

— Брусничного.

— Отличный выбор!

Я принесла ему кувшин морса. Пока обслуживала других посетителей, наблюдала за Красавчиком. И не поверила глазам — Кхыбра строила ему глазки, а он к ней заигрывал. Ещё немного и невинный флирт выльется в печальные последствия. Надо спасать подругу! Не успела я об этом подумать, как в таверне появились ребята с… магистром Викком! Вот это сюрприз! Я махнула рукой Кхыбре, но она меня не замечала, вся растворилась в обаянии этого мерзавца. И тут меня посетила гениальная мысль. Я сделала знак, чтобы парни с магистром следовали за мной, и направилась к столу Красавчика. Троллиха была пунцовой и светилась от счастья.

— Извините, что прерываю вашу содержательную беседу, но зал битком набит, а ваш столик почти пустой. — Я повернулась к нашим: — Прошу, садитесь, пожалуйста. Будете делать заказ?

Грондер Викк сел напротив вора и глянул ему в глаза. Тот засуетился, встал, накинул капюшон.

— Уже уходите? — съязвила я. — Вам у нас не понравилось?

— Отчего же, у вас превосходное вино, — он помедлил и бросил короткий взгляд на Кхыбру, — и прекрасное обслуживание.

Та просияла. А мне хотелось снять с пояса скалку и отходить его по хребту. Ладно, с подругой я ещё пообщаюсь. Красавчик, сдерживая лукавую ухмылку, направился к выходу.

— Рута, — пролепетала подруга, — я кажется…

— Потом поговорим, — осадила я её пыл. Кажется, троллиха обиделась, но виду не подала, просто как-то странно на меня зыркнула. Я повернулась к магистру: — Вам что-то принести?

— Мне, пожалуй, чарку вина, а ребятам лёгкого пива.

Я кивнула и потащила за собой подругу. Возле стойки я ей сказала:

— Кхыбра, я не хочу никаких недомолвок. Не знаю, что этот хмырь тебе наплёл…

— По-моему, ты просто ревнуешь, — скосила глаза на входную дверь троллиха, словно там сейчас появится бандит.

— Знай одно: это тот самый Красавчик — вор и бандит. Если ты думаешь, что начав встречаться с тобой, он изменится, то боюсь тебя огорчить — никогда. Ты выросла в харчевне. Неужели ты так и не научилась различать людей?

Кхыбра была похожа на бураковый суп.

— Вор? — её голос дрожал.

Я кивнула.

— Но он такой красивый, — выдохнула она.

— И пользуется этим. Вор никогда не станет честным человеком, пока сам этого не захочет. — Я обняла подругу. — Милая, я не хочу, чтобы этот подонок поглумился над твоими чувствами. Поверь, он ничего не испытывает, ни к тебе, ни ко мне. Он просто выполняет то, что сказал его подельник. — И я в двух словах рассказала то, что не успела рассказать, когда нас на заднем дворе застукал кухарь.

Кхыбра охнула и перестала улыбаться. Она посмотрела на меня глазами полными грусти.

— Спасибо тебе Рута. Ты самый настоящий друг. Клянусь, что впредь буду осмотрительнее.

Я улыбнулась.

— Но я уже успела наболтать лишнего Красавчику.

— Почему я не удивлена? — тихо рассмеялась троллиха. — Ладно, ночью поговорим.

Я отнесла заказ нашим, и уселась с ними за стол, как раз напротив Грондера. Он отпил несколько глотков вина.

— Рута, у вас просто склонность встревать в тёмные истории столицы, — помедлив, сказал маг. — Выкладывайте, что у вас, — и щёлкнул пальцами, опуская полог безмолвия.

Я выложила всё, умолчав только про Красавчика и кухаря, которого мы с Кхыброй решили взять на себя.

— Сами понимаете, я не могу с этим пойти в полицию — меня никто не послушает. И если бандиты, не скрываясь, орудуют в городе, как знать, может быть, у них есть высокий покровитель. И не исключено, что он не полицейский.

Некромант уставился на меня, словно увидел впервые. Честно, мне было страшно смотреть в его чёрный стеклянный протез. Викк же не спешил отводить взгляд, наоборот, казалось, что он до самых печёнок меня сверлит.

— Как для адептки первого витка Спирали, вы не по годам умны. Это плюс. Но вы суёте свой веснушчатый нос туда, куда не следует. Это — огромный минус, — сказал он, не отводя взгляд.

— Но это таверна её тётки, — вмешался в разговор Альг.

— Это хорошо, что вы защищаете девушку, адепт Брисс. Но эта девушка всего ничего в Сытове, а уже со всех сторон обросла неприятностями. Может быть, мне стоит поговорить с ректором, чтобы он направил вас в другую таверну? Например, в Лирическом квартале есть неплохая корчма «Криворукий Чосс». И там нет бандитов.

— Нет, — упрямо тряхнула головой я, — ни в какие другие таверны я не пойду. Да, здесь опасно. Но тётка — моя родная кровь. Я никогда себе не прощу, если не смогу ей помочь.

— Что ж, другого ответа я от вас и не ожидал, Рута, — холодно ответил Викк. — Мне нужно посоветоваться с ректором. Это он поручился за вас. На его месте, я бы отправил вас к отцу в Курчавое.

Я чуть не плакала. Спасибо, мальчики, поддержали! Взяли этого шрамированного в помощники. Сто пудов, идея Альга! Ладно, переживу эти колкости, с меня станется. Но запомню. И в следующий раз никогда не буду его ни о чём просить. Спасибо за науку!

Магистр щёлкнул пальцами, полог безмолвия рассеялся и снова стал слышен гул таверны, который становился всё тише. Люди начали потихоньку расходиться — скоро начнутся собачьи бои. Нам с Кхыброй тоже нужно туда идти. Но Викк с ребятами, похоже, не собираются уходить.

— Переодевайтесь, Морошкина, — скоро бои начнутся, а вы ещё в рабочей одежде.

Мы с троллихой разве что только не взлетели на чердак. Я торопясь надела серые брюки и чёрную, в мелкую крапинку, ситцевую рубашку. Брючины пришлось подвернуть и надеть пояс. Иначе я бы потеряла штаны. Я что, за два дня похудела? Я ощупала себя — все мои запасы, как любил называть их папа, были на своих местах. Наверное, Кхыбра чуть больше меня в объёмах. Мы накинули плащи и спустились вниз. Лим без разговоров нас отпустил. Взамен мы пообещали, что перемоем всю посуду, как только вернёмся с боёв.

Наша группа дошла до старого сеновала, где уже гудела, свистела и орала толпа мужчин. Мы протиснулись поближе к рингу. В середине здания была выкопана яма, в которой находились хозяева с эстриггирами. Тварей держали на прочных кожаных ремнях. На мордах у них были пристёгнуты железные решётки. Эстриггиры молча скалили зубы, готовясь ринуться в бой. С них ещё стекала вода. Хозяева промакивали своих питомцев. Судья — худой мужчина лет тридцати пяти, дал знак, и все замерли.

— На счёт «один», начинаем бой. Снять с собак ремни и намордники.

Хозяева беспрекословно повиновались.

— Три!.. Два!.. Один!..

Эстриггиры рванулись в бой! Тут же полилась кровь. Сука вцепилась руками-лапами в бока противника и пыталась вгрызться в глотку. Второй пёс — кобель, уворачивался, пытаясь расцарапать ей брюхо. Лязганье зубов, рычание псов, крики толпы, запах крови, азарт в глазах зрителей… Мы с Кхыброй недоумённо переглядывались: как может подобное нравиться? Кобель заскулил и взвился от воя на дыбы. Я с ужасом увидела, как внутренности выпадают из распоротой брюшины на ринг, заливая тот кровью. Эстриггир, словно опьянел от приближающейся смерти, и из последних сил подпрыгнул на мощных задних лапах, впиваясь крючковатыми когтями суке в морду, выцарапывая ей глаза. Та взвыла, выставляя перед собой когтистые лапы, защищаясь от атакующего кобеля, но было поздно. Брызнули ручьи крови, озверевшая сука кинулась на пса и мёртвой хваткой вцепилась в его глотку. Челюсти лязгнули и два пса практически одновременно издохли. Меня замутило. Обе собаки бились в предсмертных судорогах. Толпа ликовала. Я, расталкивая зевак, выбралась на свежий воздух.

Сделав несколько глубоких вдохов, я пришла в себя — тошнота схлынула. Я услышала тихие голоса. Стараясь не шуметь, я на цыпочках пошла на них, приклеившись к стене сеновала. В темноте были смутно очертания трёх фигур. Одна гномья, вторая — Красавчика, а третья, скорей всего, его подельника.

— Деньги принёс? — спросил знакомый мужской голос. Точно! Это он приходил к Понтусолю.

— Вначале, покажите товар.

Флюн! Его голос я тоже узнала. Что-то зашуршало и заскулило. Видимо, бандиты где-то всё-таки раздобыли маленького уродца — эстриггира. Гном ощупывал товар, щенок поскуливал.

— Платить будешь? — поторопил его Красавчик.

— Да, держи.

В темноте что-то звякнуло, наверное, гном бросил бандитам кошель.

— Прячь, щенка кто-то идёт! — толкнул гнома бандит.

— Куда? — растерялся гном.

— В мешок, дурень! Дай сюда! — щенок взвизгнул и тут же замолчал. — Пойди, глянь, — приказал он вору.

Я плотнее прижалась к стене. Красавчик прошёл мимо меня туда-сюда. Я вся тряслась от страха! Вот зачем меня снова одну понесло в очередные неприятности? В кустах рядом со мной что-то зашуршало и затихло.

— Показалось, — сказал Красавчик. — Расходимся. А то мало ли, кто тут может околачиваться? Держи своего пса. — Что-то зашуршало. Флюн, наверное, забрал мешок.

Это точно! Я стояла и молилась всем богам, чтобы меня никто не обнаружил.

— Ладно, мужики, бывайте!

Гном, закинув за спину мешок, зашагал по дороге. В кустах рядом со мной продолжалась возня. Интересно, что туда бросил вор? Я сгорала от любопытства. На бандитов, которые провожали взглядами Флюна, мне было плевать. Как можно тише я опустилась на колени и начала ощупывать ближайшие кусты. Под руки попался мешок. Я спрятала находку под плащом и, стараясь не шуметь, пошла к дверям сеновала. Там меня ждала взволнованная Кхыбра.

— Ты где была?! Мы тебя обыскались! Хотели уже магией воспользоваться, но магистр сказал, что это лишнее.

В мешке под плащом что-то шевельнулось и пискнуло.

— Что там у тебя?

— Не знаю, — пробормотала я. — Давай отойдём.

Мы отошли в сторонку, я засунула руку в мешок.

— Ай! — я выдернула руку с прокушенным пальцем. Затем изловчилась и другой рукой вытащила на свет… щенка эстриггира. — Стоп! А кого тогда купил гном?

Кхыбра посмотрела на меня и, закрывая ладонями рот, чтобы не расхохотаться, сказала:

— По-моему, у нас новые неприятности.