Глава 8. Укол ревности

Щенка я тут же засунула обратно в мешок и спрятала под плащом. Не хватало, чтобы он мне руки погрыз. К нам вышли парни во главе с профессором. Мы с Кхыброй заговорщицки переглядывались. Из старого сеновала продолжали раздаваться крики, свист и улюлюканье. Господин Викк скрестил на груди руки и чуть склонил голову на бок. Вероятно, так он требовал объяснений.

— Где вы были? — спросил Богрис.

— Мне стало дурно, вышла воздухом подышать. — И это была чистая правда.

— Почему нас не позвала? — подключился к расспросу Альг.

— Руте хватило меня, — стала на мою защиту Кхыбра.

— Нам пора возвращаться в таверну, — сказала я.

— Да-да, нам ещё гору посуды нужно перемыть, — поддержала меня подруга.

— Мы вас проводим, — сказал Грондер. — Парни, держите наготове по боевому заклинанию. Что-то мне подсказывает, что этот день просто так не закончится.

Не успел он договорить, как перед нами вышли из темноты две фигуры. Магистр щёлкнул пальцами, и вспыхнул слабый магический импульс, блёкло освещая лица.

— Отдайте то, что украли, — подал голос Красавчик, — а это был именно он.

— Мы в отличие от тебя, не воруем, — фыркнула я и тут же напоролась на беспристрастный взгляд некроманта. Его протез сверкнул в темноте кроваво-чёрным, я прикусила язык. Но, похоже, было поздно.

В руках у второго блеснуло лезвие ножа, магистр чуть заметно кивнул Гере, тот пустил короткую огненную спираль в руку бандита. Тот вскрикнул и выронил нож, господин Грондер тут же подальше отбросил его ногой. Бандит ощетинился. Я старалась разглядеть его лицо. Коренастый, чуть выше Викка, жилистый и чуть сутулый. Короткие светлые волосы, глубоко посаженные глаза, цвет которых в темноте был плохо виден. Широкий нос, как копна сена и чуть вывернутые губы. Бандит явно давно не брился, потому как светлая густая щетина плотно покрывала его щёки. Правая бровь дважды рассечена. Увидишь такого типа днём, захочется поскорей уйти с дороги.

— Проклятые маги! — выругался он. — Отдайте то, что принадлежит нам!

— Я не знаю, о чём вы говорите. Мои адепты были всё время со мной. — Холодным тоном отчеканил Викк. — Дайте нам пройти. Вы же не хотите неприятностей?

Красавчик скользнул взглядом по мне, а потом остановился на Кхыбре.

— Детка, вы точно с подругой ничего не брали?

— Ничего, — троллиха непонимающе похлопала ресницами: что он от неё хочет?

Боги, только бы этот щен не начал визжать или скулить. Но пригревшийся эстриггир, спал.

— Увидимся, — улыбнулся он ей и повернулся к напарнику: — Идём, ещё раз обыщем кусты, — он потянул пособника за собой, и они ушли в сторону сеновала.

Нет, он не спрашивал Кхыбру о встрече, он утверждал. Я глянула на подругу, та отвела взгляд и промолчала. Ладно, дома разберёмся. Профессор пустил импульс впереди нас, чтобы было видно дорогу. Мы шли молча. А когда дошли до угла таверны, господин Грондер потушил импульс и спросил:

— Морошкина, что у вас под плащом?

Моя челюсть так и грохнулась, и я уставилась на него, как на ожившего бога: всё видит, всё слышит, всё знает.

— С чего вы взяли, что у меня что-то есть?

— Давайте я буду задавать вопросы, — холодно ответил он. — Доставайте и показывайте, что у вас под плащом.

Я вздохнула, вытащила и развязала мешок. Очень аккуратно засунула руку и вытащила сонного щенка.

— Ух ты, какой красавец! — Гера взял псёнка на руки. — Подари мне его, а? У меня нет ещё фамильяра, а этот может оказаться в самый раз.

Некромант взял щенка и перевернул его. Пёс недовольно взвизгнул и попытался дотянуться ещё недоразвитыми передними лапами до большого пальца господина Викка. Но профессор не дал ему это сделать, заводя палец под лапу зверя.

— Сука, — сказал он. — В принципе, адепт Дакс, она может принести вам колоссальную прибыль. Как фамильяр, увы, эстриггиры непригодны. В них нет магии.

— Прости, Герман, — вмешалась я, — но щен принадлежит гному, которого облапошили эти двое.

Господин Викк еле заметно улыбнулся.

— Я и не ожидал от вас иного, Рута. Знаете, Морошкина, у вас один очень большой недостаток, с которым будет очень сложно жить, — он на секунду задумался. — Хотя, нет, два.

— И каких же?

— Вы правдолюбка с обострённым чувством справедливости.

— Это плохо? — с вызовом спросила я.

Он тихо рассмеялся.

— Вам нужно научиться искусству дипломатии.

— То есть, врать и пудрить мозги?

Теперь смеялись все. Альг громче всех. Я не понимала причины.

— Вы забавная девушка, Рута. Не обязательно врать. Иногда достаточно умолчать, не открывая всей правды. Особенно врагу. А что до запудривания мозгов, то это иногда может спасти жизнь. У вас слишком острый язык и чересчур горячее сердце. Подумайте над моими словами. Надеюсь, что вы всё поймёте правильно.

Я фыркнула и забрала щенка у Геры.

— Спасибо за то, что провели нас и защитили, — поблагодарила я профессора и ребят. — Всем спокойной ночи.

Крутнулась на пятках и, гордо вскинув голову вверх, пошла в таверну. Шла, а по щекам текли слёзы: меня батя учил никогда не врать. А этот лезет со своей дипломатией! Как же! Я твёрдо запомнила отцовские наставления, что нельзя потакать порокам. А ложь — это порок. Но потом вспомнила, как папа просил меня быть сдержанней. «Попридержи язык. Не нужно хамить всем и вся. Ты толком никого не знаешь, а лезешь в бутылку. Твоя скалка против ножа или меча — ничто. Один удар клинка и она разлетится как щепка. А нож прилетит ещё быстрее», — всплыли в памяти его слова. Ладно, будем осваивать дипломатию.

Я толкнула дверь таверны и увидела господина Флюна. Он сидел за столом у окна и, пригорюнившись, кого-то гладил. Вид у него был такой несчастный, что я поспешила скорей к нему. Я услышала за спиной шаги, оглянулась — Кхыбра. Она шла за мной и улыбалась. Мы подошли к гному.

— Достопочтенный господин Флюн, вы чем-то огорчены?

Гном так тяжело вздохнул, что мне показалось, колыхнулись занавески.

— Дурень я старый, — вздохнул он и погладил пальцем мурчащий чёрно-белый комок. — Как мальчишку объегорили, — он снова вздохнул.

Я улыбнулась и распахнула полу плаща, вытаскивая на стол щенка. Комок тут же изогнулся холмиком и зашипел. А щенок втянул воздух и рыкнул.

— По-моему, это ваше, — подталкивая к гному щенка, сказала я.

Гном застыл, не сводя глаз с псёнка.

— Как это? Откуда?.. Да я… Да… — он схватил всё ещё рычащего щенка и прижал к бороде. Тот тут же попытался его цапнуть, но в пасти с короткими острыми зубками остались только волоски бороды. — Моя ты девочка! Моя ты умница! — если бы не стол, он бы пританцовывал от счастья. — Но как?!.. Откуда она у вас?

— Пусть это останется нашим секретом, — улыбнулась я.

— А котейка вам нужен? — спросила Кхыбра.

— Да куда я его дену? У меня их восемь штук. Девятый явно лишний.

— Я знаю куда, — она подхватила продолжавшего шипеть и рычать котёнка и стрелой вылетела на улицу.

Я улыбнулась. По-моему, я знаю, у кого сегодня появится домашний питомец. Как знать, может у этого мурлыки есть магические способности?

— Рута, я ваш должник, — гном всё-таки встал и поклонился. — Мои мастерские и лавки — лучшие в не только в Курчавом, но и в разных странах. И если что-то понадобится, то смело обращайтесь ко мне. Со стопроцентной скидкой сделаем любой артефакт, любой клинок, любое украшение. У меня большой и славный род — он может сделать всё из перечисленного. С этой минуты, все мастерские Хурлапых будут открыты для вас в любое время дня и ночи.

— Спасибо, достопочтенный господин Флюн, вы очень любезны.

Гном поцеловал мне руку.

— Берегите её, — кивнула я на эстриггира, — и лучше уезжайте поутру. Так будет безопаснее.

— Конечно-конечно, я так и сделаю, — гном торопливо засунул щенка за пазуху. — Ещё раз, от всего сердца благодарю вас, Рута.

Я склонила голову в благодарном поклоне. Флюн потопал в свою комнату, а я пошла на кухню. Посуда ждать не будет, и сама не помоется. Лим и Вася оставили для нас целый котёл горячей воды. Я налила в большую шайку воду и принесла с колодца холодной. Я уже заканчивала мытьё, когда пришла Кхыбра. Она сияла и прятала взгляд. Я не стала её ни о чём расспрашивать. Захочет — сама расскажет.

— Воду вылей, — только и попросила я, вытирая пот со лба. — Я обмоюсь и спать. Устала.

— Конечно! Я всё сделаю. Иди спать. Тарелки вытру и поставлю в шкафы.

Я бросила на неё испытующий взгляд, но она только загадочно улыбнулась. Я пошла на задний двор, где стоял летний душ. За день бочка нагревалась от солнца и почти до утра вода в ней была тёплой. А утром Вася и Лим наполняли её новой водой. Для постояльцев в комнатах были небольшие душевые, кроме дешёвых номеров. В дешёвых — стоял кувшин с шайкой. Мне не хотелось фантазировать насчёт Кхыбры. Взрослая девушка, сама себе хозяйка. Я её предупредила. А дальше — пусть решает. Я устроилась поудобней на перине, положила руки под голову и практически мгновенно уснула. Проснулась от того, что в ухо мне залетела какая-то назойливая мошка. Нехотя разлепив глаза, я увидела улыбающуюся Кхыбру, которая травинкой щекотала мне ухо.

— Доброе утро, соня!

— Ты чего в такую рань подскочила, — буркнула я, подползая к окошку и выглядывая во двор. На улице пасмурно. Сегодня, наверное, будет дождь. Я зевнула и потянулась.

— Рутка, я, кажется, влюбилась, — расплылась в улыбке подруга и грохнулась на перину рядом.

— Попозже нельзя было сказать об этом? — закрывая глаза, чтобы ещё часок подремать, сказала я.

— Ты не рада?

— Только не говори, что в Красавчика.

Троллиха молчала.

— Понятно. — Это её личное дело.

— Он предложил жить вместе.

Сон как рукой сняло, я села на перине.

— И что ты ответила? — осторожно спросила я.

— Что подумаю. — Опустила глаза Кхыбра. — Он такой красивый!..

— Вижу, что ночь даром не прошла.

Троллиха загадочно улыбнулась, я приподняла бровь.

— Я только недавно вернулась, мы всю ночь целовались на заднем дворе.

Я вздохнула, молча подсела к окошку и толкнула раму, в комнатушку ворвался прохладный воздух утра. Щебета птиц не слышно. В подтверждение моих догадок первые тяжёлые капли дождя упали на землю, прибивая зной и пыль. Я высунула руку, пытаясь поймать дождинки. Но тут, словно кто-то вывернул с неба бочку воды. Хлынул такой поток, что я резко убрала мгновенно намокшую руку и захлопнула окно.

— Прости, я ничего не могу с собой поделать, это сильнее меня, — опустила глаза Кхыбра. — Я не думала, что чувства настолько меня захлестнут. Я понимаю, что он вор, понимаю, что, возможно, это сделка. Но если бы ты знала как он целуется!

Она обняла меня, и молча заплакала вместе с утренним ливнем. Я тоже не сдержалась и плакала оттого, что теперь мне придётся рассчитывать только на себя, моя союзница влюбилась во врага. Против любимого она не пойдёт. Тёткина таверна находится всё так же под угрозой исчезновения. Если бандитам удастся облапошить тётку, то где гарантия того, что они не закроют «Клич вепря»? Я не хотела терять то, что ей удалось с таким трудом столько лет удержать на плаву после потери мужа и детей.

Я никогда не задумывалась о тёткиной судьбе, а теперь мне стало её чисто по-женски жалко. Столько пережила и не сломалась, вся целиком ушла в работу. Когда я была маленькой, то мне казалось, что она скупа и строга ко мне. А на самом деле её сердце оплакивало умершую семью. Это здесь я одна, а в Курчавом — родители и сёстры с братом. Я уже четырежды тётка. И скоро буду ещё почти столько же. Никогда не думала, как это — остаться совсем одной. Когда была жива бабушка, то она всегда поддерживала тётю Пашу. Даже полгода прожила вместе с ней, когда не стало дяди Витольда. Странно, отец сказал, что её семью забрала Маруна. Это значит, что мой дядя был тёмным магом или… от меня что-то скрывают? Надо улучить момент и расспросить об этом тётку.

Я-то строила планы на нас двоих с Кхыброй: как всё обставить, чтобы кухарь пошёл на свидание с тёткой, а самим взломать шкатулку и выкрасть содержимое. Кстати, так и не спросила у ребят: есть ли какое-то заклинание, которым можно открыть замок? Плакать уже не хотелось. Моя практичная сторона взяла верх над романтичной. Я отстранилась от подруги и вытерла слёзы.

— Прости, — снова прошептала она.

— Тебе не за что просить прощения. Ну, влюбилась, с кем не бывает?

— Скажи, мы по-прежнему подруги? — всхлипнула Кхыбра.

— Если ты ничего не разболтала Красавчику, то да.

— Я ничего ему не рассказывала, — обиделась троллиха. — Он… он предложил нам вместе жить…

Я опешила и помолчала.

— Кхыбра, я не хотела тебя обижать. Сама знаешь, что я не могу подставить тётю, чтобы бандиты отобрали у неё таверну. Пойми, это не просто постоялый двор с кухней. Это — вся её жизнь. Я не давлю на тебя и принимаю твой выбор. Уволь, но я не уважаю воров.

— Спасибо, — Кхыбра порывисто обняла меня.

Дождь стал ещё сильнее. Скорей всего, мы сварим свиньям еду и будем работать в таверне. В дверь постучали. Я, быстро опустила руку в кувшин и плеснула себе на лицо горсть воды, затем взяла полотенце и сделала вид, что вытираюсь. Кхыбра сделала то же самое. Я открыла дверь, одновременно перекинув волосы на плечи.

— Девочки, доброе утро! Сегодня вышла Злата. Можете отдохнуть и съездить в город, когда закончится дождь.

Мы поздоровались и поблагодарили тётку.

— Может, выпьете шоколада? Понтусоль как раз приготовил.

— Спасибо, тёть Паш, я не хочу сладкого с утра, — отказалась я.

— Я тоже не буду.

— Ладно, поспите ещё.

Тётка ушла, а я решила последовать её совету и улеглась спать. Я слышала, как возилась и вздыхала троллиха, но мне совершенно не хотелось разговаривать. Проснулась я от яркого луча солнца, которое вышло из-за туч, потянулась и села на перине. Кхыбры не было. Я открыла оконце и выглянула во двор. Троллиха стояла у котла и помешивала свиное варево. Я быстро привела себя в порядок и спустилась вниз. В зале за тем же столом, что и вчера сидел Красавчик. Увидев меня, он широко улыбнулся и помахал рукой, подзывая меня. Я оглянулась — ничего ли не перепутал? — за спиной никого не было. Я скривилась и направилась к стойке. Не успела подойти, как Лим кивнул в сторону бандита:

— Обслужи гостя, а то руками машет, что тот ветряк, а я не могу бросить стойку.

Я нехотя подошла к нему.

— Слушаю, — спокойно сказала я.

— Мне бы чего-то горяченького, — продолжая улыбаться, сказал он.

На языке так и вертелось: «Утюгом бы по спине тебе пройтись, чтобы больше ничего горяченького не хотелось».

— Я уточню, что у нас есть. Пить что будешь?

— Морс.

Красавчик видимо ждал от меня мешок колкостей, но я решила поменять тактику. Может быть, стоит послушать профессора Викка и стать дипломатом?

— Лим, что у нас сегодня из горячего?

— Грибная похлёбка, жаркое из зайчатины и через полчаса будет готов борщ.

Я перечислила вору о наличии горячего.

— Тащи всё, — ухмыльнулся он. — Я за ночь очень проголодался, — и подмигнул.

— Как скажешь, — пожала я плечами. Какое мне дело до его ночей с Кхыброй?

Я развернулась и сделала несколько шагов по направлению к кухне, как в спину услышала:

— Эй, рыжуха, а где комплект колкостей и гадостей?

Не оглядываясь, я бросила ему:

— Придумай что-нибудь сам, ты же умный.

Принеся заказ, я тут же озвучила счёт:

— За похлёбку, жаркое и морс — серебрушка и двадцать пять медяков. Борщ ещё не готов.

Он порылся в карманах и высыпал горку мелочи. Я внутренне расплывалась в ехидной улыбке: да уж, не густо у Красавчика сегодня. Видимо, вчерашняя кража ударила по воровскому бюджету. За щена пришлось выложить Флюновы денежки. Я пересчитала — тютелька в тютельку.

— А где мои десять процентов чаевых? Или ты их даёшь только за гадости и колкости?

— Ты вчера получила с процентами.

— То было вчера. Ладно, раз ты такой скупой… Приятного аппетита!

Красавчик тут же поперхнулся похлёбкой и закашлялся. Я повернулась: «Помочь?» Но он только замотал головой и сделал большой глоток морса прямо из кувшина. Переведя дух и вытершись тыльной стороной ладони, он пробормотал:

— Ведьма рыжая.

Я только хмыкнула.

— Постой!

Неймётся ему!

— Что-то ещё?

— Сядь, — кивнул он на противоположную лавку.

Я спокойно села, он недоумённо вытаращился.

— Ты что, ревнуешь меня к подруге?

Так вот оно что! А я-то думала, что тебя так задело? Ты решил, что я ревную. Сам нарвался, спасибо за подсказку. Я надула губы и молчала.

— А кто мне вчера грубил и дерзил?

Я пожала плечами — кто его знает?

— Мы, женщины, весьма переменчивые натуры, — я бросила на него кокетливый взгляд. — Мы всегда дерзим тем, кто нам нравится.

Красавчик даже отодвинул похлёбку. Он положил голову на руки и внимательно меня рассматривал. Я улыбнулась уголками губ и хотела встать.

— Сиди, — тон его стал ледяным. — Если бы это была твоя тупая троллиха, то я бы поверил. А так, нет. Ты что-то замышляешь.

— Упаси боги, — подняла я руки вверх, — куда мне с тобой тягаться? А если она такая тупая, зачем ты предложил ей жить вместе?

— Бабы! — фыркнул он. — Ничего нельзя сказать, тут же всё разболтают!

Я пропустила мимо ушей этот возглас и ждала ответа. Он зачерпнул ложку похлёбки, слегка подул, с шумом втянул в себя, прожевал, глотнул и только после этого сказал:

— Ты же отказалась.

— А ты предлагал?

Он с интересом посмотрел в мою сторону.

— Ты меня вчера обзывала вором, бандитом и флюгером.

Надо же какая у него память! Всё запомнил, гад.

— Погорячилась, с кем не бывает?

Вор доел похлёбку и принялся за жаркое.

— У вас вкусно готовят.

— Спасибо, я передам шеф-кухарю.

В его глазах вспыхнули озорные огоньки.

— Ты хочешь сказать, что ваш кухарь знатный кулинар?

— Ну, тебе же нравится наша еда? — вопросом на вопрос ответила я.

Красавчик смотрел так, словно пытался взглядом прочесть мои мысли.

— Врать нехорошо, — резюмировал он, быстро подбирая ложкой кусочки зайчатины и, отправляя в рот.

— Красавчик, или как там тебя?

— Крамки́р, — представился он. — Можно просто Кир.

— Так вот, просто Кир, не хочу тебя огорчать, но у нас с Кхыброй столько работы, что некогда стоять на кухне и смотреть: кто и что готовит. Если тётка говорит, что Понтусоль прекрасный шеф-кухарь, то я не сомневаюсь в её словах.

В зал вошла Кхыбра, видимо, вор это заметил, потому что взял мою руку, поднёс к губам, и легко коснулся кончиков пальцев, при этом, не сводя с меня испытующего взгляда. Я вспыхнула от негодования, но вор расценил это по-своему.

— Значит, всё-таки, ревнуешь, — задумчиво сказал он и повернулся к троллихе, которая шла к нам со стиснутыми кулаками.

Не разбираясь, она просто засветила мне в глаз. Рука у неё не то что была тяжёлой — пудовой. Или мне показалось? Но звёзды из глаз посыпались. Красавчик же расхохотался, встал и обнял Кхыбру так, что она не смогла пошевелиться.

— Убью!.. — прошипела она. — Подойди к нему ещё хоть на шаг — выпущу дух из тебя!

— Тише, тише, — подхватился вор. — Это не то, что ты подумала. Это обычная благодарность. Чшш!..

Но она только сопела и в злости обнажила клыки. Мама! Страшновата она в гневе. Я схватилась рукой за глаз, кое-как поднялась на ноги и пошла в комнатушку. Мужики, сидящие за дальними столами, вертели головами, в надежде рассмотреть, что у нас происходит.

— Ты вещи собрала? — услышала я голос Красавчика за своей спиной.

— Почти!

Это «почти» конечно же, адресовалось мне. Перед тем как подняться на чердак, я решила сходить в погреб за льдом. На кухне он вряд ли есть. Я цапнула пряник с корзины и сунула в карман юбки. Надо же подсластить жизнь. Я шла через каменные своды подвала, передо мной пискнула и пробежала мышь. Надо тётке сказать, чтобы мага пригласила их вывести, а то расплодятся твари, пожрут все запасы. Я прошла мимо трёх дверей — тайные комнаты. Здесь иногда проходят секретные переговоры. Мне отец про них рассказывал. Правда, я не знаю, кого тётя Паша сюда пускает. Да и не моё это дело. Я дошла до коморы, где был люк в погреб, открыла дверь и спустилась вниз. Внизу было темно и холодно. Пошарив рукой, нащупала магический светильник и потянула за шёлковую нитку, тут же включился тусклый свет, почти такой же слабый, как вчерашний ночной импульс профессора. Но мне и этого было достаточно. Я увидела укрытый одеялом бочонок со льдом и, сняв фартук, взяла им кусок льда. Бочонок закрыла и села на ящик с бураками. Глаз заплывал. Мне стало очень обидно за себя. Намотав фартук вокруг льда, я приложила его к скуле, и даже немного всплакнула. Ну, Кхыбра! Ладно, я тебе это вспомню! Но память царапнули слова Красавчика: «Если бы это была твоя тупая троллиха, то я бы поверил». Очень скользкий. Действительно, как флюгер — куда ветер подует, туда он и поворачивается. В его случае — к тому. Хотя, он же по указке главаря охмуряет Кхыбру, а она, дурында, верит этому мерзавцу.

Долго здесь сидеть нельзя — холод пробирал до костей. Я уже клацала зубами, когда выбиралась из погреба. И еле успела отпрыгнуть от открывающейся двери: в полумрак подвала вышли трое. Двух я сразу узнала: блондин, который вчера с Красавчиком нам угрожал и мальчишка, который спёр, по приезду в Сытов, бабушкину тетрадь.

— Расходимся тихо, в разные стороны и по одному, — очень хриплым, простуженным голосом сказал незнакомец и закашлялся.

— Тебе бы к целителям, Врадамар, — подал идею мальчишка.

— Тебя, клопа, никто не спрашивал. Твоё дело тереться по базару и слушать, что купцы говорят. К целителям, — хмыкнул он и снова зашёлся приступом кашля. — Хочешь, чтобы меня полицаи схапали?

— Что ты?! — возмутился пацан. — Я и в мыслях такого не имел.

— Тогда, заткнись и вали отсюда. Всё понял?

— Да, — обиженно ответил мальчишка.

Босые ноги зашлёпали по каменной кладке пола.

— А ты — поторопи жиропчика. Лето пройдёт, не успеем и глазом моргнуть. К зиме таверна должна быть моей.

Я замерла. Так вот, кто положил глаз на тёткино дело! Я боялась выглянуть из-за двери и старалась вообще не дышать.

— Я ему вчера всё на пальцах объяснил…

— И сегодня тоже объяснишь! Или сам женишься на этой бабе! И напомни: из какого болота мы вытащили его толстый зад.

— Будет сделано, Дама́р, не психуй.

— Да с вами тут с ума сойдёшь: вчера лопухнулись, упыря потеряли. Олухи! Ни хрена вам доверить нельзя, всё через филей делаете! Иди, я за тобой. И бабника этого забери, хватит ему зубоскалить. Пусть делом займётся! Полно этим двум козам в девках ходить! Попортит обеих, тогда будем с бабой торговаться!

Злость не то что закипела у меня внутри, а чуть из ушей не пошла! Так вот, что вы хотите, господа честные воры и благородные бандиты! Но облом, попортить меня Красавчику явно не удастся. И я впервые с благодарностью подумала о Лавре. Нужно срочно найти Кхыбру и всё ей рассказать. Но пока меня и бандитов разделяла всего лишь дверь, я никуда не могла идти. Даже магоптица не послать! А что если она уже перебралась к Красавчику. И тут меня кольнула одна очень нехорошая мысль: этот воришка запросто мог подлить ей сурмик! К Маруне этого кухаря, к Маруне всё! Нужно спасать Кхыбру, а потом тётку! Нужно срочно ехать к ребятам. Ради этого я была готова ещё сто раз отбить свой зад на лошади, лишь бы побыстрей добраться до общежития.

Наконец-то бандиты ушли. Я кралась за ними как мышь — только бы не заметили, только бы не повернулись! Но хвала Акридене, они ушли не оглядываясь! Я стрелой метнулась на чердак — опоздала. Троллиха забрала все свои вещи, включая те, что давала мне вчера. И оставила на перине магоптица, примотав за лапки, как только я его тронула, он её голосом сказал: «Увижу рядом с Красавчиком — пеняй на себя. Выбью оба глаза и вырву косы. Не смей и близко подходить к нему. У тётки я больше не работаю. Расчётные получила. Прощай!» Магоптиц растворился в воздухе. Я достала зеркальце и глянула на своё отражение — красавица! Глаз заплыл, багровый синяк украшал пол-лица. Лёд не помог. Я решила найти тётку и попросить лошадь, чтобы смотаться в общежитие к ребятам. Синяк перевяжу косынкой. Я пошарила в сумке и нашла синюю в горошек косынку, которой обычно подвязывала волосы дома, когда убирала. Соорудив что-то вроде повязки, я с видом лихой пиратки отправилась к тётке.

— Что с твоим лицом? — нахмурившись, спросила она.

— Упала, — соврала я.

Тётка поняла, но с расспросами не полезла.

— Тёть Паш, можно я коняшку возьму?

— Зачем? — насторожилась тётка.

— В общежитие смотаюсь, кое-какие вещи заберу.

— С одним глазом-то?

— У коня два, итого: три.

Тётка махнула рукой — бери.

— А с Кхыброй что?

— Всё хорошо, — снова соврала я. — Тёть Паш, вернусь — расскажу.

Тётка качнула головой и снова промолчала. Я бросилась к коновязи. Моя гнедая коняшка смиренно жевала пучок травы, когда я потрепала её по гриве и накинула седло. Лошадь фыркнула. Я отвязала её и вывела на улицу, где оседлала и слегка пришпорила. Коняшка фыркала и топталась на месте.

— Сейчас скалкой по рёбрам огрею, — зловеще пообещала я.

Она ещё раз фыркнула и зацокала копытами по мощёной дороге. Я без приключений добралась до академии; у ворот спешилась и взяла коняшку под уздцы, и к счастью, мой зад в этот раз не пострадал. Несколько адептов оглядели меня с головы до ног. Ясное дело, растрёпанная запыхавшаяся девка, с перемотанным глазом — зрелище то ещё. Вполне могли принять меня за обычную горожанку. Я достала магоптица и шепнула, подбрасывая в воздух:

— Альг, нужна помощь! Я возле общежития.

Не успела привязать лошадь к дереву, как на крыльце появился Альгин и Герман. У парней глаза на лоб полезли от моего вида. Они ничего не стали слушать и повели меня к целителям. Магистр Вереск только покачала головой и повздыхала. Она велела лечь на кушетку и закрыть глаза. Меня тут же окутала теплота. Я не поняла, в какой момент отключилась, а когда проснулась, то первым делом пощупала глаз — щека была такой же, как и до удара Кхыбры. Да и глаз не болел и всё видел.

— Спасибо, — искренне поблагодарила я Дору.

— Будьте здоровы, — мягко улыбнулась целительница. — И берегите глаза.

— Постараюсь, — улыбнулась я.

На улице разговаривали Альг и Герман.

— Ты просто звезда, — хихикнул Гера. — Как тебя угораздило? Ты что с бандитами подралась?

— Хуже, — выдохнула я. — Это Кхыбра.

У ребят от удивления вытянулись лица.

— Кхыбра? — переспросил Альгин.

— Угу.

— И за что это она так тебя?

— Из-за любви.

— Но вчера же ничего не было! Никакой любви! — обалдевая от событий, рассмеялся Герман. — Как вы умудряетесь за несколько минут влюбиться, подраться и рассориться?!

Я нахмурилась. Рассказывать им абсолютно всё у меня не было ни цели, ни желания. Поэтому я медлила с ответом.

— Чего молчишь? — торопил меня Альг.

— Кхыбра влюбилась и приревновала меня к своему возлюбленному. Скажем так, очень специфическим образом.

Парни заржали.

— Специфически приревновала или ударила чем-то специфическим? — вытирая слёзы, спросил Герман.

— Сдаётся мне, что ситуация была очень специфической, — переводя дыхание сказал Альгин.

— Да ну вас! Зря только ехала! — рассердилась я. — Спасибо за исцеление, сама справлюсь!

И только я хотела направиться к коняшке, как меня схватил за плечо Гера.

— Остынь. Лучше расскажи по порядку, что произошло.

Опуская кое-какие детали, подслушанные в подвале, я рассказала, что произошло. Частично рассказала о бандитах.

— Вот такие пироги, а вам лишь бы зубы скалить. Я переживаю за Кхыбру: вдруг ей этот гад сурмик подлил?

— Нужно с магистром Суррой проконсультироваться. Может, она даст противоядие от сурмика? — предложил Альг.

— Мальчики, а может быть, вы мне подскажете какое-то заклинание, которым можно открыть шкатулку кухаря? Мне кажется, что там хранится что-то очень интересное и опасное.

Альг вздохнул и дотронулся рукой до моего лба.

— Кажется, жара нет.

— Я здорова.

— А несёшь бред.

— Почему?

Герман очень серьёзно на меня посмотрел и спросил:

— Ты вообще отдаёшь себе отчёт, что такое магия и сколько сил уходит на заклинание? Ты что, думаешь, что магия это как в книжках: взмахнул волшебной палочкой, сделал пасс рукой и всё, чудо произошло?! Ты думаешь, что если мы тебе сейчас скажем какое-то заклинание, то ты, произнеся его, получишь то, что ждёшь?! Мы тут учимся не один год и практикуем, а ты за один раз взяла и сделала! Подумаешь, какой-то замок!

Я молчала. А что говорить, если я себе это примерно так и представляла.

— Рута, нас после приключения на кладбище восстанавливали десять целителей. Мы все резервы исчерпали. Ты думаешь, что Гера, создавая спирали, высасывает энергию из пальца? А о профессоре Викке или госпоже Корре ты подумала?! Да, они очень сильные маги, но они тоже потеряли много энергии. Ты видишь только одну сторону медали, это только кажется, что щёлкни пальцами и щит или полог безмолвия появится просто из воздуха. У тебя не возникало вчера мыслей, почему мы пришли с профессором, а не сами? Нет?! Так я тебе объясню: если бы вчера на собачьих боях произошло что-то серьёзное, то у нас попросту бы не хватило сил отбить атаку. Скажи спасибо, что всё так закончилось. Дурёха, она решила воевать против шайки матёрых бандитов! Да они на одну руку положат тебя, а второй прихлопнут! Идиотка!..

Я чуть не плакала. Альгин раскраснелся от негодования. Мы и знакомы с ним всего ничего, но я его таким не видела. Он так смиренно носил сумку с вещами, что я полагала, что ничего не может его вывести из себя. Зря я так думала. Герман тронул друга за плечо, но тот резко скинул его руку.

— Альг, она новичок, что ты от неё хочешь? Она ничего ещё не знает, — попробовал заступиться за меня Герман. И обратился ко мне: — Прости, Рута, я сорвался.

Но Альгин сделал вид, что не слышит его и продолжил:

— Ты думаешь, что вот так, по щелчку пальцев, ты можешь прислать магоптица, и мы примчимся на помощь?! Ты эгоистка, Рута. И думаешь только о себе.

На меня вылился ледяной дождь справедливости. Альгин прав. Я бесконечно впутывалась в неприятности и совала свой нос в чужие дела, думая только… но ведь не о себе! А о тёте Паше! Хотя… Нет, он прав. Я — эгоистка. Мои проблемы были превыше всего. Я даже не удосужилась спросить у ребят, как они себя чувствуют после передряги с упырём, и тут же снова завопила о помощи.

Мне было стыдно. Щёки пылали. Я опустила голову и пошла к лошади, не видя дороги — слёзы застилали глаза. Зря я приехала. Мне хотелось выть от беспомощности. Альг прав: кто я и что против шайки бандитов? Чем я могу помочь тётке? — Да ничем! И нужно с этим смириться и просто пойти в полицию. Рассказать им всё и дальше пусть они решают, как им поступать с ворами. Что я о себе возомнила? Правильно Альг меня отчихвостил. Жаль только, что с Кхыброй всё так получилось. Я споткнулась и упала бы, если бы меня не подхватил под руку Герман.

— Не вешай нос, Рута, мы придумаем, как тебе помочь, да Альг?

Альгин молчал и тяжело дышал.

— Альг, мы ведь поможем девушке?

Воцарилась тишина, в которой был слышен шорох листвы, пение птиц и далёкие голоса. Ребята молчали, я тоже не решалась нарушить тишину.

— Альгин? — снова потребовал ответа Герман.

— Шли магоптица Богрису, — мрачно ответил он.

От переизбытка чувств я бросилась ему на шею и поцеловала в щёку.

— Тише, фурия, зашибёшь, — уже, чуть улыбаясь, ответил Альг.

Я отпрянула.

— Ой, прости. — Только и смогла выдавить я.

К нам подошёл заспанный Богрис.

— Ты, чё, дрых? — бесцеремонно спросил Гера.

— Книжку читал и уснул, — потёр глаза Грис. — А что случилось?

Он вкратце рассказал о случившемся, Богрис присвистнул.

— Олишаеть, девочки, как вы умудряетесь находить приключения на свои полупопия?

Я улыбнулась, но тут же напоролась на холодный взгляд Альгина.

— Не знаю, — честно призналась я. — У меня предчувствие, что дармоед пригласит сегодня мою тётку на свидание. Поэтому нам нужно проникнуть в его комнату и сделать вот что…

И я рассказала ребятам о том, что придумала. Несколько секунд они молчали, а потом стали смеяться. Смех перешёл в хохот, я тоже разулыбалась.

— Ну, Рута, ты даёшь! — только и сказал Герман.

— Кстати, ты как котика назвал?

— Бунт, — улыбнулся он, видимо, вспомнив котёнка.

— Почему?

— Потому что сразу бунт устроил, как я его принёс в комнату.

— Альг…

Я хотела извиниться, но он жестом прервал меня:

— Давай потом. Сейчас разделимся.

Меня ребята отправили к себе в комнату. Я выгребла пять серебрушек, в надежде купить себе штаны. Самые простые, без выкрутасов. Если сторгуюсь, то, может, и за три возьму. Пока я купалась, в комнате появился Муфт.

— Где вы пропали с Кхыброй?

— Мы пока у тётки поживём. Очень накладно ездить туда-сюда.

— Поня-а-атно, — протянул он. — А вкусненького у тебя ничего нет? Я вспомнила о прянике, который цапнула на кухне, проходя в подвал. Я пошарила в кармане и достала пряник.

— Спасибо, — откусывая кусок пряника, поблагодарил домовой. — А я вчера хотел застать твою подружку, но не успел. Дел много.

— Не грусти, дружочек, — я погладила по голове Муфта. — Лето быстро пройдёт, — вспомнила я слова бандита. — Не успеешь оглянуться, как мы вернёмся.

— Если нужно что-то постирать, то давай мне. Адепты-стихийники как раз экспериментируют с водоворотами. Вот я и попросил сделать мне самоуправляющийся водоворот в бочке.

— И как?

— Во! — домовой оттопырил большой палец. — Теперь стирается гораздо быстрее.

— В таком случае, вот, — я протянула ему две юбки и кофточку.

— А подружке?

— Она у тётки осталась. Но я ей обязательно расскажу о твоём новом устройстве.

Муфт подмигнул и вместе с вещами исчез. Я вышла во двор, где уже ждали ребята.

— Долго ты собираешься, — пожурил меня Альг.

— Прости.

— Ладно, проехали. Сейчас берём повозку и едем в таверну. Снимем комнату на день. Скажем, что надо в лес, например, собрать редкие травы. Тётка комнату сдаст?

— Если есть свободные, то, конечно, сдаст. А если нет, то у неё сеновал есть. Там бесплатно можно переночевать.

— Ещё лучше. Будем проситься на сеновал, — сказал Герман.

— Грис, антисурмик взял?

— Ага.

— Всё остальное решим на месте.

Я замялась:

— Мне бы штаны купить. Самые простые и дешёвые.

— Ну, сходим в лавку господина Бляза. Мы там частенько покупаем одежду.

Нас встретил пожилой мужчина лет шестидесяти. Он сильно прихрамывал на левую ногу, но очень широко и искренне улыбался. Его магазин назывался очень смешно — «Цыплячьи пёрышки».

— Что желают юные души?

— Девушка желает купить недорогие брюки, — сказал вместо меня Гера.

Господин Бляз оценивающе глянул на меня и сказал:

— Следуйте за мной, милая барышня. У меня кое-что есть.

Через десять минут я шла, прижимая к груди свёрток, с простенькими серыми летними брючками, которые я купила всего-то за полторы серебрушки! По-моему, я буду его постоянной покупательницей! Чтобы вот так просто мы на рынке подобрали бы мне брюки? — да никогда! Я ликовала от счастья. Парни наняли повозку, и мы отправились в таверну.

Тётка легко согласилась сдать сеновал на пару ночей. Она накрыла для нас стол с ароматным борщом и пшённой кашей со шкварками. А на десерт принесла маленькие душистые булочки с яблочным повидлом и два кувшина морса. Мы были настолько голодными, что проглотили обед за десять минут. Я сказала ребятам, где находится сеновал, а сама пошла на кухню, разведать обстановку. Вася сказал, что трутень после обеденного сна куда-то укатил.

— Давно?

— Да минут десять как уехал. А вы разве не встретились на улице?

— Нет, — простодушно ответила я.

— Чего спрашиваешь?

— Не хочется на рожу его смотреть.

— Можно подумать, что нам хочется. Особенно мне.

Мне хотелось его утешить, мол, потерпи, ещё недолго осталось, но прикусила язык: откуда знать как дело пойдёт? Я вышла в зал и поспешила к ребятам.

— Скорей всего, он поехал за сурмиком и цветами, — предположил Гера.

— Есть шанс пробраться в его комнату, — сказала я. — Мне очень нужно знать, что в шкатулке.

— А если кухарь внезапно вернётся? — спросил Альг.

— Такого борова узнаешь издалека, — ответила я.

— Тогда я останусь на улице, — сказал Грис, — в случае чего отправлю магоптица.

— У тебя есть?

— Аж три штуки, — похлопал Богрис себя по карману.

Мы, стараясь не привлекать к себе лишнего внимания, поднялись по одному наверх. Крадучись дошли до комнаты кухаря. Альг подошёл к замку и поводил вокруг него пальцами, словно плёл какой-то узор и что-то неслышно прошептал. Замок тихонько щёлкнул и открылся. Мы просочились, а не вошли в комнату Понтусоля, при этом не скрипнула ни одна половица! Комнаты сияли чистотой. На кровати лежал отутюженный огромный костюм, а поверх него — чистая пара трусов-шароваров.

— Ого! — не удержался от возгласа Гера. — А кухарь не дурак пожрать! Слышь, Альг, мы половиной группы в них влезем, — хохотнул он.

— Вот шкатулка, — указала я на тумбочку.

Альгин проделал с ней то же, что и с замком. Шкатулка открылась. На её дне лежала та самая бутылочка, из которой он подливал тётке какую-то гадость. Альг осторожно поднёс к лицу бутылочку, открыл её и сделал несколько движений рукой, улавливая запах.

— Чародейка, — выдохнул он, — так я и думал.

— А что это?

— Одурманивающее зелье. В отличие от сурмика, чародейка наводит чары на принимающего его. У человека, словно пелена на глазах появляется, он слепо верит всему, что говорят.

— Это правда, — горько вздохнула я, — тётка словно не видит, что творится в таверне.

— Знать бы, как давно он подливает ей его, — задумался Гера.

— Думаешь, антисурмик не поможет?

— Не знаю, не уверен. Но попробовать можно и нужно. Во всяком случае, вреда не будет.

Альг вылил чародейку в душ и слил воду. Он тщательно прополоскал бутылочку и аккуратно перелил вместо неё антисурмик, закрыл шкатулку и поставил на место. Мы так же тихо вышли из комнаты дармоеда. Альг только успел закрыть замок, как ему на плечо сел магоптиц:

— Атас! — крикнул он голосом Гриса и исчез.

Мы поднялись ко мне на чердак и только услышали тяжёлую поступь кухаря, который что-то насвистывал себе под нос. Не успели мы перевести дыхание, как дверь распахнулась и на пороге появилась Кхыбра с сумкой, прижатой к груди, и в разорванной одежде.

— Спрячь меня! — горячо сказала она.

— Кхыбра!..

— Потом всё расскажу!

Я сложила руки лодочкой и посмотрела на парней таким умоляющим взглядом, что Альг только и смог, что тяжело вздохнуть, выругаться и что-то прошептать, махнув рукой в сторону Кхыбры. Она исчезла.

— Сиди тут, — скомандовал Альг невидимой троллихе и кивнул.

Мы гуськом вышли на улицу. В дверях таверны я нос к носу столкнулась с Красавчиком. Он на ходу застёгивал рубашку, но я успела рассмотреть широкие царапины на груди. Значит, он таки приставал к Кхыбре и получил отпор.

— Где эта тупая троллиха?! — взревел он.

Я, как ни в чём ни бывало, пожала плечами.

— Откуда мне знать? Я еле вывела синяк после её сцены ревности. И ты думаешь, что я буду её прятать? Как же, не на ту напал! — хочется верить, что это прозвучало убедительно.

Он перевёл дух и злобно зыркнул на меня.

— Бабы! От вас одни неприятности!

Он сплюнул под ноги и ушёл в сторону главной дороги. Я мысленно выдохнула — поверил. Мы молчали. Я кивнула в сторону коновязи. Мы всё так же, гуськом, пошли к ней. Но резкий сладкий запах одеколона заставил нас оглянуться. По-моему, всем показалось, что в одно мгновение этим приторно-ванильным запахом пропитался весь Сытов! К Горпине не ходи — Понтусоль собрался идти очаровывать тётку! Ну-ну, овощ в помощь! И точно, из таверны вышел сияющий как начищенный котёл, кухарь. В нарядном костюме, волосёнки зачёсаны назад и прилизаны. Ворот рубашки явно тесноват. Трутень расстегнул пуговку и счастливо улыбнулся каким-то своим пошлым мыслям. В руках он держал большой букет незабудок. Иди, дурень, тётя Пелагея оценит, поторопись!