Глава 18

Мой глоток воздуха сегодня. Так торопится от меня сбежать, что еле успеваю заметить мелькнувшую в дверях общаги косу. Забавная девочка. Слишком наивная, никак привыкнуть не могу. Как ей вообще удается выживать?

Похоже, и правда обиделась, раз трубку не берет. Детский сад какой-то. Невольно вспомнилась Баринова, а Маринка, кажется, даже младше.

Набираю снова, опять тишина. И черт меня дернул ее вызвать сегодня? Хотя если б не она, перезвонил бы матери. А этого нельзя допускать.

Холодно, а я тут как мудак девчонке названиваю… Не надо было ее обижать. Без нее все станет не таким уж и интересным.

Телефон мигает сообщением. Неужели? Не она, жаль. Козлов прислал очередной отчет. А ведь неплохой бизнес замутили, для этой дыры вполне нормальное бабло поднимают. Увалень, даром что умом не блещет, фишку сечет моментально. Хорошо, что трусоват, а то бы дольше пришлось возиться.

По дороге к машине снова перечитываю сообщение. Не все, конечно, сливает. Жаль, рыбешка мелкая, сам даже не понимает, на кого работает. Но это вопрос времени, дядя будет доволен. Может, наконец, перестанет ебать мне мозг. Приехал отдохнуть, называется!

Останавливаюсь у будки с цветами. Классика жанра, по крайней мере, не так злиться будет.

— Белые розы заверните, пожалуйста.

— Вам какие?

— Лю… Самые дорогие давайте.

— А сколько?

— Пятнадцать. Сколько лет девушке, столько и цветов. У вас доставка есть?

— Нет, что вы. У нас…

— Так организуйте. Тут близко, в студенческое общежитие. — Кладу еще одну пятисотку и вижу, как одна из двух продавщиц спешно натягивает куртку. А говорили, нет доставки.

— А кому отдать? — Женщина уже стоит рядом и забирает себе букет.

— Охраннику отдайте и скажите: для Тамары Скалкиной, третий курс, социология.

— Так вы сказали, что девочке пятнадцать? — Удивленно глазеет на меня и не торопится идти. Что ж вы такие любопытные все?!

— Шутка была. Несите.

Смотрю, как тетка торопливо идет к общаге, не сажусь в тачку, пока она не возвращается без букета. Так, а теперь я хочу услышать слова благодарности. Вот, малявка, опять трубку не берет. Ну тогда до завтра, Тамара, до завтра!

Дома муторно как-то, мать уже не звонит, перевела стрелки на отчима. Теперь от него летят сообщения, даже в фейсбуке настрочил. Нечего, пусть сами разбираются, я больше не при делах. Семейный бизнес… да в гробу я его видел!

Тамара помогла, даже не представляет, как сильно. Мой маленький транквилизатор с длинной косой. Но этого все равно мало. Нельзя было ее отпускать.

Надо выбить из головы, а то опять сорвусь. Верчу в руках мобильник… А почему бы и нет? Раньше помогало.

Отвечает сразу, как будто ждал звонка. И вместо приветствия:

— Неожиданно…

— Здорово, мелкий! Подраться не хочешь?

— Все так херово?

— Хуже.

На месте нашего старого зала сейчас какой-то деловой центр. Жаль, я бы поностальгировал. Помню, как дядя Вася привел меня туда лет в семь. Да я там, по сути, жил, никому на фиг не нужный.

Пропуск заказан, меня без проблем пускают на территорию, с парковкой проблем нет. Забираю сумку с кимоно и поднимаюсь на последний этаж жилого дома, здесь расположился фитнес-центр. Ник уже разминается на татами, здоровый лось вымахал. Но для меня все равно мелкий.

Последний раз мы в спарринге стояли с Ледневым… года три назад, когда он приезжал к матери в Лондон. Но тогда я был в лучшей форме.

За полтора часа с тремя перерывами пропустил десять ударов. Последний пришелся в солнечное сплетение, так что на сегодня, пожалуй, хватит.

— Давно не тренировался, Ярик? Теряешь концентрацию.

Рука сама потянулась дать белобрысому подзатыльник, как в детстве.

— В понедельник вечером свободен? Продолжим.

— Ты зачем сюда приехал? Я не поверил, когда Вася сказал. — Ник протягивает непочатую бутылку воды. — Клялся ведь, что не вернешься сюда.

— Времена меняются. Ты тоже обещал переехать к матери. А я слышал, что решил здесь остаться.

— Тут есть свои… преимущества.

— Невысокое такое зеленоглазое преимущество. Мог бы и не врываться в сентябре ко мне на пару.

— Мог бы не хамить, ради исключения.

— Да они все равно ничего не поняли, олухи. Лучше подтяни свою девочку Варю, на экзамене трояк, скорее всего, отхватит.

— В Москву возвращаться не собираешься? Сделал бы моей девочке Варе новогодний подарок. От тебя весь универ воет, Яр.

— Раз ты все знаешь, расскажи про сливы курсовых и экзаменационных работ. Как я понял, все поставлено на поток.

— Поставлено, — согласно кивает. — Но я в это не вмешиваюсь. Не мое дело.

— Знаешь, кто стоит за этим.

— Догадываюсь, но еще раз, Ярик: это не ко мне. Это ваше семейное дело. Сам с этим разбирайся, раз уж ввязался. Отчим твой, кстати, отцу звонил. Беспокоится…

— До понедельника, Ник. — Поднимаюсь с мата. — Увидимся!

Мобильник забит сообщениями, удаляю их все, не читая. Сказал нет, значит нет. Хоть бы раньше времени не заявилась сюда. Мать терпеть не может этот город. Еще больше, чем я.

Так, а вот это я почитаю. «Спасибо за букет»… Ну хоть что-то.

Хочу ее видеть. Пусть злится, ругается, даже забавно смотреть на ее обиженное личико. Но только так я хоть немного успокаиваюсь. Как она могла влезть во все это дерьмо? Ведь не дурочка, пусть и наивная, как ребенок. А ни черта перед глазами не видит.

«Пожалуйста. Что делаешь?»

Минуты полторы что-то пишет, потом останавливается. Видимо, стирает набранный текст, снова пишет, опять пропадает. Итог: «Ничего».

Информативно.

Пробок нет, домой приезжаю через полчаса. Мог бы быстрее добраться, если бы на автомате не повернул в сторону этих чертовых Дубков. Теперь она из головы не выходит.

Время двенадцатый час, по дороге забыл заехать за пиццей. Теперь придется заказывать. А кому-то с ужином наверняка повезло больше.

«Спишь?» — снова набираю сообщение девчонке. Знаю, что надо оставить ее в покое. Вообще оставить, но это как диабетику отказаться от инсулина.

«Нет, учусь», — приходит ответ буквально через минуту.

«Что учишь?»

«Логику и теорию маркетинга». — Честная девочка.

«И все?»

«Учиться правильно целоваться начну завтра!» — Вот зараза!

«Я помогу с обучением».

Молчит, долго молчит… Мне уже пиццу привезли, а от девчонки ни слова. Сама же начала! Лишь за полночь приходит: «Спасибо, учитель».