Глава 32

Ничего не понимаю. При чем тут паблик этот проклятый, Люська, фотки?.. Стоп!

— Погоди! Что значит ты их сделала? — Подхожу к Зайцевой вплотную, а она отшатывается от меня. — Так это ты меня сфотографировала с Холодовым? Как? Зачем?!

У меня десяток вопросов в голове крутится. Поверить не могу! Люська! Да мы…

Она молчит, опустив голову, но не уходит, хотя пара вот-вот начнется, мы на нее однозначно опоздали, но какие, к черту, занятия!

— У меня там сестра двоюродная живет неподалеку, — поясняет Зайцева, несет что-то про своих родственников, а я пытаюсь сообразить.

— Зачем, Люся?! — почти кричу на нее, а вообще хочется хорошенько ее потрясти, может, говорить начнет нормально.

— Да просто так! — взвизгивает она. — Это ж круто! Ты знаешь, сколько раз у меня спрашивали про тебя и него? Это ж реально главная сплетня универа сейчас! А ты ничего не рассказывала, а после того, как вы поругались тогда…

Какая главная сплетня?! Что за чушь?

— Тебе заняться больше нечем, Люсь?

— Я просто хотела… В общем, я отправила фотки девчонкам. Ленка вообще долго не верила, что это правда, что вы действительно вместе.

— Нашей? Дятловой? А кому еще? — Внутри все опустилось, стою как пришибленная. Неужели все-таки Лена?

— Еще Маринке. Она и запулила их в паблик. Я не думала, что она это сделает, — поспешно добавляет Люся. — Сама глазам не поверила, когда увидела пост в «Трынделке».

— А она почему так поступила? — С Люськой все ясно, а дальше что было? — Только не говори мне, будто и она не понимала, что делает. Это подстава, понимаешь, что вы с ней натворили? Что я вам такого сделала?!

— Ты у нее парня увела! — выплевывает Люська, но сразу же поправляется: — Это сама Марина так считает. Кто-то из наших видел, как Марат тебя подвозил до универа. Ты же знала, как он ей понравился. Зачем тебе еще и Бухтияров?

— Так это месть? — Вот сейчас до меня сразу дошло. — Месть за то, что я знаю Марата и мы с ним нормально общаемся? Да вы пришибленные на всю голову! Ты хоть понимаешь, что я пережила? Ты читала, что там писали обо мне?!

— Скалкина, Зайцева!

Рядом с нами возникает замдекана Краснова, и в другой раз я бы испугалась, но сейчас чуть было не отмахнулась от нее рукой.

— Здрасти, Александра Александровна! Мы тут случайно… на пару идем, — говорит Люся, резко поворачивается и бежит в сторону лестницы, видимо, и правда на лекцию решила пойти.

А мне этот маркетинг, да и вся наша группа вместе с этим универом уже в горле стоят. Лучше бы с Холодовым и его ветрянкой осталась! Я думаю сейчас обо всем на свете, лишь бы не возвращаться к словам Зайцевой.

Марина, Марина… Как же ты могла? На глаза уже навернулись непрошенные слезы, а в голове одна за другой мелькают картинки: вот мы познакомились еще при заселении в общагу, вот хохочем на первом курсе на философии, да так, что нас с пары выгоняют… А тут мы гуляем по магазинам с ней и Дятловой: Марине родители прислали немного денег, и мы искали ей новые туфли… Столько всего было за эти два года…

Телефон вибрирует где-то в сумке, вырывая меня из таких приятных, но в то же время болезненных воспоминаний.

«Ты где?» Надо же! Обо мне беспокоятся. Приятно. Обычно такие сообщения любила посылать Дятлова, когда не обнаруживала меня рядом. Но сейчас это пишет Вика Туева. Похоже, единственный нормальный человек если не в нашей группе, то в общежитии точно. Не представляю, как я буду с Иваненко жить в одной комнате. И ведь нормально так сидела со мной за одним столом, ужинала позавчера… Дрянь! Настоящая дрянь!

Слезы снова льются из глаз. Пытаясь как-то успокоиться, заворачиваю в буфет. Тут, к счастью, мало людей, на меня внимания никто не обращает, так что забиваюсь в самый дальний угол и, наконец, отвечаю Вике.

Она появляется рядом буквально через десять минут.

— Ты ушла с лекции? — удивленно спрашиваю у Туевой, которая бросает свой рюкзак на соседний стул.

— Ну да! Я эту тему ему еще на прошлой неделе написала, смысла особого нет. Надо сдать как можно быстрее сессию…

— И куда ты собралась? — Уже не первый раз Вика появляется в тот момент, когда мне совершенно не хочется думать о себе и я готова слушать про чужие дела.

— В Москву, — четко отвечает Туева, и я понимаю, что она уже все решила. — Списалась с тремя вузами, пока все нормально идет. Под новый год, если все получится, или сразу после него уеду.

Она говорит так спокойно и обыденно, что я в очередной раз поражаюсь ее целеустремленности. Два года считала ее высокомерной зубрилкой, которая превратилась в забитую тихоню после того случая со смертью Канонич, а она, оказывается, совсем другая.

— А где жить будешь? На что?

— Папины родственники в столице. У них однушка есть, убитая, правда, они ее несколько лет сдавали… Но мне большего и не надо. Денег есть немного, ну и работу найду. Жила же здесь как-то. И там проживу.

— Значит, папа знает? А мама? А здесь, в деканате например?

— Мама — нет, а в деканате — конечно. Мне бы так не разрешили сдавать досрочно. Так что скоро об этом узнает и Морозов.

— Почему?

— Он состоит в попечительском совете нашего университета, — жестко произносит Вика и добавляет: — Но в Москве у него нет власти, там я затеряюсь.

Ловлю себя на мысли, что тоже хочу затеряться сейчас — например, в квартире Ярослава.

— А у тебя что стряслось? Твои подружки сидят с такими лицами, словно универ заминировали и ждут, когда он взорвется вместе с ними.

Интересное сравнение, не ожидала от строгой Туевой. Хотя она в чем-то права.

— Ты сегодня не ночевала, — спокойно продолжает Вика, — но у нас был скандал вчера. Я его застала, когда с работы вернулась. Ваш Козлов устроил девкам разборки какие-то. Я не очень поняла, что они там орали, но Иваненко верещала так, будто ей хвост прищемили. С Зайцевой чуть не подралась. Это мне уже Дятлова ваша рассказала. Не знаю только зачем.

— Лена же с братом твоим, то есть с Сашей встречается… вот и…

— Встречается? Это она такое говорит? — Вика грустно улыбнулась, но больше по этому поводу говорить ничего не стала. — Козлов орал на девок, что если они такое еще устроят, вылетят отсюда как пробки. Он был очень напуган.

— Они меня подставили. Сделали фотки и слили их в сеть, в паблик этот. Зайцева только что призналась. Не могу после этого на пару идти, видеть их всех не могу!

— Ненавижу стукачей! — неожиданно зло произносит Вика.

Смотрю на нее недоуменно. Вообще-то из-за нее мы лишились Нефедова в конце прошлого семестра. Это ведь она пошла в деканат и слила нас всех!

— Зачем тогда рассказала Заварскому, что Димка нас подбил с пары Канонич сбежать? Он бы учился с нами, а сейчас…

— Я не делала этого, Том, — перебивает меня Вика, а у меня резко заболела голова от всех этих откровений. — Вы зря решили, что это я.

— Тебя же видели тогда в деканате…

— Я хотела тогда забрать документы и вернуться домой к папе. Поэтому была в деканате, — бесстрастно говорит Вика. — Я и к Канонич опоздала потому, что он позвонил и про маму рассказал.

— Но… почему ты молчала?! — вскакиваю со стула, на меня оборачиваются несколько человек. — Ты должна всем сказать об этом.

— Зачем? Что это изменит? Мне вообще не до этого было.

— Все! Все изменит. Да тебя все винили в отчислении Димки… Но тогда кто?

— А ты не догадываешься? У Заварского в каждой группе есть свой стукач. В обмен на красивую зачетку.

Ленка? У нас в группе только две красивые зачетки — у Туевой и у Дятловой. Это уж слишком! А Вика продолжает спокойно сидеть за столом, как будто ничего особенного сейчас не сказала.

— Ты уверена? — шепотом говорю я. — Этого не может быть, я бы знала. Наверное…

И замолкаю. Ага, конечно! Знала бы! Да я вообще понятия не имела, что творится перед глазами. Пока Холодов носом тыкать не стал…

Вика безразлично пожимает плечами, смотря куда-то в сторону, но мне кажется, что по ее лицу пробегает легкая гримаса брезгливости.

Туева известная молчунья, не хочет — не скажет. Полная противоположность болтливой Люсе или Марине. Да и Дятловой тоже. А мне так нравилось, что они вечно трещат без умолку.

Почему-то вспомнились слова Ярослава, сказанные уже давно. Что не только мне он дал списать на том злополучном тесте. Что была еще одна студентка. Неужели Лена? Я же рядом с ней сидела. Почему он дал ей списать?! Мысли в голове путаются. Мне нужно немного успокоиться, прийти в себя.

— Ты здесь будешь, Вик? — спрашиваю невозмутимую Туеву. — Я чай хочу купить. Тебе принести?

Она кивает головой, а я вскакиваю с места, потому что не в силах усидеть. Надо пройтись, энергия внутри клокочет, требует выхода. Вот сейчас бы вдарила со всей силы по столу! Или отбивные бы сделала. Из девчонок!

Такой мятеж в душе! Слышу, как с нашего стола доносится требовательная трель мобильного. Этот рингтон у меня стоит на одном-единственном абоненте, давно поставила. А сейчас хочу вообще удалить ее номер.

— Два чая, пожалуйста.

Жду, пока буфетчица передаст на подносе чашки с ярко-коричневой дымящейся жидкостью, и совсем не тороплюсь обратно возвращаться. Почему она вообще сейчас звонит? Последний раз, когда мы с ней разговаривали, не подругами расстались. Может, поменяться с кем-то в общаге? Да с той же Люськой. Пусть вместе живут!

Телефон замолкает, пока я через весь буфет несу поднос. Вика уткнулась в какую-то книжку, не обращая внимания на мой мобильный, который, едва я подхожу ближе к столу, снова звонит.

— Кто-то тебя очень разыскивает, — ухмыляется Вика, но она, похоже, даже не собирается спрашивать, кто мне звонит. Совсем не любопытная.

— Привет? Что-то случилось?

— Ты почему на пару не пошла? Ты где сейчас? — Ленка никак не может унять свой командный тон. Раньше я считала это заботой.

— Тебе какое дело? Ты лучше за Иваненко смотри. У нее совсем крыша поехала!

Не хочу с ней больше разговаривать, а сегодня еще две пары, которые я при всем своем желании пропустить не могу.

Смотрю, как Вика молча пьет чай, и слова сами вырываются на волю:

— Ты должна прийти и сказать всем в группе, что это не ты! Или я скажу.

Туева с удивлением рассматривает меня, словно первый раз видит.

— Зачем? Мне осталось побыть здесь месяц, максимум полтора. Да если бы я и не уезжала, никому ничего доказывать не буду.

— Но тебя считают… — Запинаюсь, потому что неловко произносить вслух те слова, которыми называли Вику парни после отчисления Нефедова.

— …сукой и мразью, которая ради оценок жизнь поломала хорошему парню? — бесстрастно произносит Туева ровно то, что сейчас вертится в моей голове. — И что?

— Как что?! Тебе….

— Учиться мне никто не мешает, — медленно, как ребенку начинает объяснять Вика, — подстав нет, ну игнорируют, пытаются иногда потроллить. Пытались незаметно выжить из комнаты, ну так плевать. Мне жить где-то надо. К тому же все прекратилось, когда… Морозов объявился.

— А… ну не знаю… имидж, репутация?..

— Здесь нет людей, чье мнение о себе мне важно, Тамара. Пойдем, скоро пара закончится, сюда толпы вот-вот набегут.

Голова реально пухнет от мыслей. Столько всего произошло сегодня. Сначала признание Зайцевой, которое, наверное, вбило последний гвоздь в гроб наших отношений. Такое не забывается. Потом Вика с ее утверждением, что не она тогда сдала всю группу. Что, скорее всего, это была Дятлова. Похоже, я и правда тупая блондинка, до которой сразу ничего не доходит. Тогда почему Ярослав со мной, выбрал меня? Хотя к его услугам половина женского состава универа, включая преподш.

И еще эти слова Вики, что ей плевать, что о ней думают и говорят за спиной. Так не бывает. Все переживают о том, как выглядят в глазах других…

— Скалкина! Останьтесь. — Сухой, будто потрескавшийся от простуды голос Синяева вытаскивает меня из мыслей, в которых я уже начала тонуть. — По поводу вашей последней работы.

С трудом припоминаю, если честно, о чем он говорит. Кажется, недели полторы назад, когда с гадом поругались из-за Марата и этой фифы Оксаны, мы сдавали работу по логике. Я ее у кого-то просто сдернула, даже не вдумываясь в суть.

— А что с ней? — Невинно улыбаюсь, хотя прекрасно понимаю, что с «чистильщиком» такие фокусы не пройдут.

— Переделать! — Бросает ее на свой стол. Хоть и стою в метре от Синяева, прекрасно вижу, что листы безбожно изрисованы его корявым почерком. — Через два дня принесете мне на кафедру. Иначе к экзамену не допущу. Идите.

Вот же сволочь! Только этого не хватало! Сессия и правда скоро начинается… Но вот в этом году мне совсем не до экзаменов. Хожу на пары, скорее, на автомате и потому, что гад на них гонит. Да и маме по-прежнему нужен мой диплом.

— Тома, Тамара! — В коридоре стоит Дятлова. Все давно уже разошлись, Синяев только меня задержал. — Давай поговорим.

Сегодня я делала все, чтобы избежать общения и с Люськой, и с Иваненко, которая сама не особо стремилась попадаться мне на глаза. А вот Лена явно хотела подойти, но почему-то не решалась при всех.

— О чем, Лена?

Смотрю на нее и вспоминаю, как мы вместе ужинали в общаге в последний раз. Почему-то больше не представляю нас даже не только за общим столом, а рядом вне универа.

— То, что сделала Маринка, это недопустимо. Я не знала, иначе бы сразу…

— Ты знала, Лен, — обрываю ее на полуслове. — Ты все знала. Это вы и обсуждали, когда я вернулась позавчера. И мне ничего не сказала.

Она молчит, а я не представляю, чего она хочет. Помириться? Сделать все как раньше было?

— Фотки удалили, их или какие другие ни один паблик университетский не возьмет. Да и если где всплывет… Что такого-то? Вы совершеннолетние люди, не женатые, если только…

— В паспорт ему не заглядывала, Лен. Но разве не ты мне все время в голову вбивала, что он тут никому не нравится, что непонятно, зачем до меня докапывается. А теперь что — благословляешь меня? Или хочешь, чтобы я место в общаге освободила? Ну так не волнуйся, я с Зайцевой поменяюсь.

— Ты не понимаешь, я беспокоилась о тебе. А у тебя… крыша поехала от его внимания. Ты…

— Лен! Ты сдала декану Нефедова, верно?

Она вздрагивает от неожиданности, точно не ожидала моего вопроса. Глаза расширены, я вижу, как в них промелькнул страх. Но Дятлова быстро справляется с собой, улыбается мне и даже делает шаг вперед.

— Нет, конечно! Ты что? Кто тебе такое сказал? Да я бы никогда… Это Вика Туева. Все знают…

— Я долго не могла понять, как тебе удается все сдавать на отлично. Да, иногда берешь измором преподов, но ведь не все такие. И мы с тобой третий год вместе живем, я вижу, сколько времени ты учишь. А сейчас еще на своих общественных проектах пропадаешь… Заварский, да? Прикрывал за то, что ты сливала ему то, что он хотел. И кого хотел. Например, бедного Нефедова, — я все это говорю даже скорее не для нее, а для себя. Просто рассуждаю вслух. Каждое Ленкино действие, ее решение предстают в ином свете. — И у Козлова ты тоже брала работы. Просто он никому об этом не говорил. И ты вовсе не такая умная, какой хочешь себя выставить. Верно? Скажи правду, Лен!

— Да какая, к черту, правда?! — взрывается Дятлова, я впервые вижу ее такой разгневанной. Лена всегда умела держать себя в руках, но не сейчас. — Правда никого не интересует. Главное, как все выглядит со стороны! Поняла?

— То есть… Получается, все вранье, да? И твои оценки, и желание помогать первокурсникам, и наша дружба? Зачем я тебе была нужна, Лена? Чтобы на моем фоне выглядеть еще умнее?

— С тобой удобно и комфортно… было…

Дятлова пожимает плечами, а я понимаю, что была права в своих предположениях.

— Но не поздно все вернуть. Мне будет нужна твоя помощь, Тамара! — неожиданно спокойно произносит Лена. — Я могу быть очень полезной.

— Ты о чем сейчас? — Вот это я вообще не понимаю.

— О том, что устроил тут твой… короче, Холодов. И что тут скоро может произойти. Запомни, я ни при чем. Меня это не должно задеть…

— Что произойти? Я ничего не знаю, Лена. Ярослав…

— Он, что, ничего тебе не рассказал? — Ленка вглядывается в меня, пытаясь понять, вру ли я. — Ну класс! Дура ты, Скалка!