Глава 43

Не буду! Я не смогу с ним разговаривать! Слезы душат и ком в горле стоит, так больно, что дышать нормально не могу. Телефонный вызов обрывается внезапно, будто он сам нажал отбой, не стал ждать, что я отвечу.

Бреду куда-то, не обращая внимания на усиливающуюся метель. Хорошо, все слишком хорошо казалось! Играл со мной как с игрушкой, опыты на мне свои ставил, коуч чертов! Врал, он мне врал! Конечно, ни в какую Москву он меня брать не собирался, да и не говорил никогда, что любит меня.

Колени сами подгибаются, падаю на снег, рюкзак больно тянет плечи. Я реву, слезы на морозе больно обжигают кожу. Что делать-то?! Уже жалею, что ушла, то есть правильно, конечно, но надо было покрушить что-нибудь. Я ему эту квартиру каждый день вылизывала, да там пылинки ни одной нет. И кому все досталось? Этой Марине, анорексичке силиконовой?! Его жене?! Такая ярость внутри поднимается! Надо было… черт! Там же скалка моя, которую Василий Федорович купил. Сказал, что в этом доме она пригодится. Почему же он мне не сказал правду? Я думала, что понравилась ему.

Может, правда вернуться? Устроить скандал? Эта Марина не может не знать, что я не просто за ним ухаживала. Не такая она дура! Не то что я.

В сугробе сидеть холодно, это отрезвляет немного. Да! Кто я для его мамаши, для этой гламурной фифы? Элиза Дулитл? Ну так получат по полной программе!

Отряхиваюсь от снега и снова слышу трель телефона. Через мгновение выдыхаю разочарованно — это не он, не его рингтон. Он больше не звонит. И не позвонит, наверное. Отвечаю на автомате, чтобы хоть минуту не думать о нем, о его предательстве, о том, что еще утром я была такой счастливой и… глупой!

— Да? — говорю, даже не посмотрев на высветившееся на экране смартфона имя.

— Тамара! Ты представляешь? — на контрасте радостный голос Марата звучит как издевка. — Мы с твоей Туевой летим одним самолетом! У нас даже места рядом!

— И нечего так орать в трубку, — слышу как бы издалека спокойный голос Вики. — Ты никогда в аэропорту знакомых не встречал?

Марат смеется, что-то говорит Вике, отведя телефон в сторону, а я слышу шум аэропорта. Там жизнь, счастливые беззаботные люди, у них планы, будущее, а у меня…

— Тамар… Тамара? Что случилось? — в трубку кричит обеспокоенный Марат, а я не могу остановиться, захлебываюсь в слезах, так жалко себя стало.

— Тома! Ты где? Не молчи! — требует взволнованный голос Вики, и от этого я реву еще сильнее.

— Он… ж-же-ена-а-ат! — вою в трубку. — У него ребе-е-енок еще е-е-есть!

— Чего? — Туева не разобрала мои слова, да это и не слова были!

— Женат! Ярослав! — ору в трубку. — Теперь ясно! У Холодова семья! Поняла!

Она молчит, а я выдохлась, чувствую, что организм отказывается реагировать на боль, эмоции притупляются, обессиленно опадают, как змеи, которые вдруг спрятали свои ядовитые языки.

— Ты где сейчас? — неожиданно мягко спрашивает Вика. — Давай я сейчас к тебе приеду. Хорошо?

— Куда? У тебя самолет же.

— Нескоро. У нас вылет через четыре часа, я рано приехала, потому что из общаги попросили. Я же еще утром все документы забрала. Там у тебя уже новая соседка. Зайцева.

— А Марат чего там делает так рано? — бездумно спрашиваю, лишь бы потянуть время. Это от Бухтиярова можно отбиться, наврав ему чего-то, а вот Вика клещами правду вытащит.

— Марат то ли встречал тут кого-то, то ли провожал, — терпеливо отвечает Туева, но я знаю, что следующие слова будут уже обо мне.

— Значит, жена есть, да еще и ребенок. Уверена? Сам сказал? Как узнала?

Туева — компьютерный мозг, странно, что на социологию пошла.

— Мать его фотки показала, там жена его беременная и он. А потом еще и девушку его бывшую в нашей… его квартире застала. Только никакая она не бывшая, похоже.

— С ним говорила? Что сказал? — Викины вопросы бьют по голове, как молоток.

— Сказал… да я не поговорила с ним нормально… что хотел вечером мне рассказать… Потом я трубку не взяла… но он не перезвонил!

— Звони ему, сейчас. Пусть прямо скажет. И не стой на холоде, на улице мороз.

— Тамар, плюнь на него, — Марат снова подключается к разговору. — Мудак он, сама знаешь. Давай с нами! Ты же хотела учиться у моих родителей. Я все устрою. Хотя бы на экзамен слетай. Проверь себя!

— Не беги от проблемы, реши ее, а потом курсы. — Вика, похоже, вырвала трубку у Бухтиярова. — Ты же любишь этого козла. Никуда твоя кухня от тебя не денется.

А вот и неправда. Я чуть было свою мечту не профукала, спасибо козлу Ярославу!

— Я не полечу сейчас в Москву, не волнуйся. У меня и денег не так уж много, на билеты, может, и хватит, я же мало обычно трачу на себя. И где там жить? Авантюра полнейшая. Не для меня точно. Я хотела ему скандал устроить, когда вернется. И этой его Марине.

— Не в таком состоянии скандал устраивать… Позвони ему. Сейчас.

Вика отключается, не дает мне и слова сказать. А я смотрю на телефон. Может, и правда позвонить? И чего я тогда не ответила? Знаю, конечно, говорить не могла нормально.

Руки вот-вот в ледышки превратятся. Я недалеко ушла от дома Ярослава, тут в двух шагах аптека. Здесь тепло и тихо, есть несколько человек, но я им не помешаю, да и они мне тоже. Набираю его номер, в голове уже готовы первые слова, которые я ему сейчас скажу.

Не скажу. «Абонент отключен или…»

Тупо пялюсь в телефон, листаю приложения, зачем-то открываю мобильный банк. Ого, денег-то прибавилось. Мама… больше некому. И снова слезы на глазах.

— Девушка, вам помочь?

Мотаю головой и отворачиваюсь. Не хочу никого видеть. Никого здесь. В этом городе. Побег не побег, не Туевой судить. Сама бежит от своей новой семьи в Москву.

— Марат, какой у вас рейс? Я еще успею?

Вика недоверчиво смотрит на меня, не верит, что я и правда приехала в аэропорт. Вообще-то была уверена, что застряну в пробке, но таксист какими-то только ему известными тропами бодренько довез меня всего за сорок минут.

А вот Марат, в отличие от Туевой, точно рад.

— Я не верил, что ты решишься. Слушай, это не Луна и даже не Новая Зеландия. Всего лишь три часа, и мы в Москве. Да я через выходные к родителям летаю.

Марат явно в своем мире особом живет, для него все легко и просто. А я жду, что Вика скажет.

— Ты действительно хочешь полететь с нами? Пока ты ехала, билет тебе Марат купил, это не проблема. Но это… по-детски как-то.

— А ты сама не убегаешь от своей семьи? Я-то вернусь через пару дней. А ты? Мне больно, понимаешь, больно! Я… я хочу в себя прийти, а если сегодня его увижу, то не знаю, что сделаю. У меня мир рухнул!

— Тогда поживешь пару дней у меня. Только напишу дяде. — Вика не согласна со мной, но и не отговаривает. А я ей благодарна за это.

— Можешь с нами пожить, у родителей большая квартира в центре, тебе достанется отдельная комната, — предлагает Марат.

Его слова рождают приятные картинки в голове. Сделать пару хороших фоток с ним в его квартире и отправить по назначению! Пусть не думает, гад, что он такой единственный и неповторимый!

Мы стоим под табло вылетов-прилетов, у Вики всего один чемодан и рюкзак, который по виду весит больше нее самой. Марат вообще налегке, он, видимо, живет на два дома. Вокруг много людей, все-таки Новый год скоро. В голову лезут всякие глупости, мишура какая-то в мыслях. Елки, я же родителей не предупредила! Представляю, что будет, когда они узнают. Если узнают.

— Смотри, нас папа встретит. Так что, повторяю, если хочешь, можешь остановиться у нас. Кстати, сразу с родителями познакомишься. Но они у меня жутко принципиальные: если ты не пройдешь — значит, не пройдешь.

— Да у меня и денег нет на обучение… Я… — Делаю глубокий выдох, чтобы хоть как-то собрать себя в кучу. — Я просто хочу попробовать. Пройду или нет. Я же самоучка. Меня только мама да бабушка учили. И не для того, чтобы это стало моей профессией.

— Ладно, если летим, пошли багаж хоть сдадим, наконец. — Вика хмурится, ей не нравится наша затея. А я смотрю на телефон. Он не звонит. Уже вечер, он должен ведь уже вернуться домой. К Марине.

— Хорош реветь, а? — Бухтияров обнимает меня за плечи, а мне от этого плакать еще больше хочется.

В голове столько всего крутится, что бы я сейчас сказала Ярославу, будь он рядом. Но его нет!

Мое место в самом хвосте самолета, у туалета. Хорошо, что оно вообще нашлось. Не знала, что билеты можно купить вот так, прямо в аэропорту, за несколько часов до вылета. Но расположиться рядом с удобствами я не успеваю. Марат приводит какого-то дедка на мое место.

— Мы поменялись, так что давай к нам с Викой, все вместе полетим.

Поглядываю на старичка и не понимаю, почему это он согласился сидеть у туалета.

— Не переживай за него, — говорит Марат, когда мы пытаемся через других пассажиров пробраться в середину салона. — Он внакладе не остался.

— Денег ему дал, что ли? Я, кстати, тебе за билет должна. Сколько?

— Это потом, неважно. — Парень лишь нетерпеливо машет рукой. — Садись давай. Скоро взлетаем уже.

Мы сидим втроем в одном ряду, слева от нас еще три места: там ребенок с бабушкой и мужик какой-то хмурый. Рассеянно смотрю вокруг — людей много, все суетятся, переговариваются, смеются. А я…

— Телефон не забудь выключить, — напоминает примерная Туева. Она уже все разложила по своим местам, пристегнулась и листает толстый журнал.

Беру мобильник, он начинает дрожать в моей руке, я подпрыгиваю от неожиданности. Холодов. Звонит сейчас, когда мне взлетать через пять минут.

— Привет! — тихо произношу. Как ни пытаюсь совладать с собой, внутри все замирает, скукоживается, я как бы меньше становлюсь.

— Ты где? Тамара? Я домой приехал, тебя нет! Вещей нет! Что, мать твою, происходит?!

Я даже растерялась.

— То есть… ты что, ждал, что я останусь у тебя?!

Вика откладывает свой журнал и явно намеревается слушать весь наш разговор, благо гад орет так, что даже заглушает гул двигателей. Не удивлюсь, если Туева слышала его слова.

— У меня был безумный день, я еле живой. Телефон днем сел, зарядка сломалась в машине. Приехал, тебя нет. Ты обиделась? Где ты? Я сейчас приеду и заберу тебя.

— Я в самолете, Ярослав… Денисович! В Москву лечу, буду поступать на кулинарные курсы Бухтияровых. Марат пригласил. Помните его? Он тут рядом со мной сидит!

— Не понял!.. Это шутка?

У него голос дрогнул! Клянусь, у него дрогнул голос!

— Это не шутка. Я уезжаю, Ярослав. Правда. Слышишь, в самолете объявляют?

Сейчас и правда из динамика доносится стандартное обращение капитана судна.

— Ты что вообще придумала? Вылезай из самолета!

— Я не выйду, я улечу в Москву, поступлю на курсы, стану профессиональным поваром, влюблюсь в хорошего парня и забуду о тебе, как о страшном сне, понял?!

Выдыхаю резко и случайно ловлю одобрительный взгляд бабульки напротив. Обалдеть!

А в трубке тишина. Он молчит, мне бы телефон отключить, но я не могу. Только что мимо прошла стюардесса, выразительно посмотрев на меня. А я жду, что он скажет.

— Ты меня любишь, Тамара, меня. Хватит чушь нести. Я уже обратно к машине спустился, сейчас в аэропорт приеду. И надеюсь не увидеть рядом с тобой Бухтиярова.

И вот тут меня просто разрывает на части.

— Да ты женат! Забыл об этом?! О Жанне своей подумай! О ребенке! И разве тебя там Марина в неглиже не ждет? Она меня, знаешь ли, поблагодарила за то, что я о тебе заботилась, когда ты с ветрянкой валялся! А потом рюкзак мне всучила с вещами! Ты вообще соображаешь, а?!

— Кто тебе рюкзак всучил? Марина? — У него даже голос поменялся, собранный такой стал. Он, похоже, и правда уже в машине. Но поздно, все поздно. Он ничего уже не изменит.

— Марина, брюнетка такая, — нехотя говорю я, — с силиконом вместо губ.

— Она была у нас дома?

— Не прикидывайся, что ничего не знаешь. У нее ключи от квартиры были.

— Девушка, мы скоро взлетаем. Выключите, пожалуйста, телефон.

— Да-да, сейчас. — Отворачиваюсь от стюардессы и утыкаюсь взглядом в Вику. Никуда не деться!

— Я никогда не давал ключи Марине, она не моя девушка. Ты моя девушка, Тамара!

Он еле сдерживается, чувствую, скоро опять орать начнет.

— А Жанна эта тоже не жена твоя, да? А ребенок? Ты мне врал!

Марат кладет руку на локоть, но я сбрасываю ее, меня не надо сейчас успокаивать!

— Я не врал, я не все рассказал, это правда. — У него глухой, безжизненный голос. И у меня сердце почему-то сжимается из-за этого. — Моя мать забыла рассказать тебе, что Жанна уже не моя жена, а ребенок, которого она недавно родила, не мой. Я официально разведен, Тамара.

Кажется, я буду жить!

— Но почему, почему ты не рассказал?! Что в этом такого страшного? Многие разводятся, бывает. И дети… Я, наверное, не понимаю…

Он молчит, а до меня вдруг доходит.

— Ты просто не доверяешь мне, верно? Я же… тебе как снег на голову, да? Ты сам говорил. И отношений никаких не планировал… Я для тебя просто… Ты свои методики профессиональные на мне оттачивал, верно? Я для этого, да? А в свою жизнь пускать меня не хотел? Ведь так?

— Не так, Тамара. Но я не планировал, что… ты появишься. И все изменишь.

— Это ты изменил. Меня, — тихо говорю. И вздрагиваю от резкого голоса:

— Девушка, мы будем вынуждены снять вас с рейса. Выключите немедленно телефон!

— Да подождите вы! — Сердитый старческий голос заставляет посмотреть направо, на соседний ряд. И точно, бабулька строго смотрит на стюардессу. — У девочки тут судьба решается, а вы потерпеть не можете! Это у вас сервис такой?!

— Я не могу так больше, понимаешь? Чувствовать, что не нужна тебе так… чтобы навсегда. Что тебе просто комфортно со мной, будто я удобная мягкая игрушка, а не живой человек. Ты же научил меня не обманывать саму себя.

Я слышу его дыхание в трубке, он молчит, а я наконец произношу вслух то, что зрело во мне не недели, а месяцы. И Марина с его бывшей женой на самом деле ни при чем. Дело в нем, в нас!

— Я люблю тебя. Я тебя очень люблю, ты и сам это знаешь. Но мне этого мало. Я хочу… доверия, уважения, что ли… Мне время нужно… для себя… подумать, чего я хочу. Я вернусь через пару дней, наверное. Я позвоню.

Мне больше нечего добавить, трубка сама выскальзывает из ладони, падает на колени. Вика забирает быстро телефон, а я слышу рядом старческий голос:

— Молодец, девочка! Так ему! Раз любит, сам прибежит!

Вот в этом я совсем не уверена.

— Все беды от баб, — шипит мужской голос сзади. — Себя накрутила и парню весь мозг выела!

— Девушка, мы вообще улетим сегодня?! У меня ребенок заснуть не может. Когда свет выключите?