Глава 44

— Ужель та самая Тамара?! — Высокий статный брюнет со смеющимися темными глазами подходит вплотную и, не говоря больше ни слова, вдруг крепко обнимает меня. От удивления я даже не сразу реагирую, стою оторопело, позволяя незнакомому человеку стискивать себя в объятиях. Опомнилась лишь, когда он меня отпустил. — Привет!

— Здрасте! — Смотрю на мужчину и узнаю в нем Марата лет через двадцать пять или тридцать. — Да, я Тамара. Приятно познакомиться.

— Я — Тимур Даудович, можно просто Тимур. Я папа Марата.

Просто Тимур? Ну это вряд ли!

Туева стоит рядом, глазами ищет свою родню. Мы поспорили немного в самолете. Точнее, эти двое между собой переругивались, решая, кому я должна достаться — Вике или Марату. Бухтияров давил на «здравый смысл» — мол, я же приехала сдавать экзамен, чтобы поступить на кулинарные курсы его родителей. Так зачем мне мотаться к ним через весь этот огромный незнакомый город? Туева просто так не сдавалась, тыкая в приличия и что «парню Скалкиной это не понравится» и «не надо еще больше все усложнять». Победила Туева, меня не спрашивали, куда я хочу. А если бы спросили, то я честно сказала бы, что развернула бы самолет и полетела бы обратно. Домой. К нему. Это, оказывается, невообразимо больно — улетать от того, кого так сильно любишь. Как будто сердце свое на части рвешь и бросаешь по кусочкам себе за спину. Вроде вперед идешь, а на дороге позади тебя остаются пылающие живые угольки…

— Пап, привет! Мы решили, что Тамара поедет сейчас с Викой домой. А завтра тогда…

— Завтра в полдень мы тебя ждем, — перебивает отец сына, обращаясь ко мне. — Приходи, посмотрим, на что ты способна.

Его слова возвращают меня в реальность, я сразу вспоминаю, зачем я сюда приехала. И становится страшно. Попала в незнакомый взрослый мир, где второй попытки показать себя, доказать, что ты чего-то стоишь, никто не даст.

— Тамар, я заеду завтра за тобой в пол-одиннадцатого. Вика адрес уже дала. — Марат успокаивающе похлопывает меня по плечу.

Еще утром голова была забита экзаменами и зачетами, и мне в страшном сне не могло привидеться, чем закончится этот день.

— Хорошо, — легко соглашается его отец. — Вам, кстати, несказанно повезло, сын. Этот самолет последним благополучно улетел. У вас из-за метели отменили несколько рейсов. Люди до сих пор в аэропорту сидят. И еще сутки просидят, если верить Гидрометцентру.

— Ого! Действительно повезло! — Вика машет рукой какому-то долговязому дядьке в потрепанной куртке и объявляет: — Меня встречают!

— Ну что, поехали? Тамара, до завтра!

Марат ставит на пол мой рюкзак, Туева ему свои вещи нести не разрешила. Стоит по струнке, вглядывается в бородатое лицо мужика, что идет к нам.

Время уже за полночь, и я понятия не имею, как мы будет добираться до какого-то Южного Бутова. Где это хоть находится по отношению к Домодедово. Кстати, красивый аэропорт, большой, только людей очень много.

— Привет, племяшка! Значит, это твоя подруга? — Дядька кивает на меня. — Квартирка небольшая, но вы вдвоем там поместитесь. Весь ваш багаж? Пошли!

Мы едем уже двадцать минут, Вика терпеливо отвечает на вопросы, хотя, мне кажется, ее немного раздражает въедливость родственника. На вопросе про Морозовых вспыхнула и отвернулась к окну. Разговор прервался.

Квартира, куда нас привез дядя Володя (так, оказывается, зовут брата отца Вики), оказалась на втором этаже панельной многоэтажки. В нос ударил затхлый запах, Туева тоже его почувствовала, нос сморщила, но быстро «сделала лицо».

— Так, значит, располагайтесь. Поздно уже, — рассуждает дядя Володя. — Завтра днем зайду к вам, все расскажу. Душ подтекает в ванной, так что лучше его не включайте, диван тоже не разбирать, он сломан. Но в шкафу есть надувной матрас…

Он еще что-то говорит Вике, та быстро кивает, явно желая отделаться от него как можно скорее. Мы обе устали, хочется в душ, который, правда, не работает, и спать, только не очень понятно где.

Раздеваюсь и бегло осматриваю квартиру: не такая уж она и маленькая, если выкинуть весь старческий хлам и сделать нормальный ремонт. Мысли сразу переносятся в квартиру Холодова. Он же сейчас там? Один… Надеюсь, этой Марины рядом с ним нет, но кто же знает… Сердце снова больно сжалось. Как вспомню эту фифу, так жалею сразу, что не выгнала ее из квартиры.

В голову молнией влетает мысль, которая напрочь выбивает все остальные. Телефон! Я не перевела его в нормальный режим! Быстро включаю сеть, и смартфон тут же оживает…

— Ну ты как? — Вика заглядывает через плечо, и я спешно прячу аппарат от чужих глаз. Понимаю, что она подсматривать не будет, но все же…

То, что написал Ярослав, — это только для меня и ни для кого больше. Перечитываю несколько раз, пока глаза уже не начали уставать от напряжения. Сразу вспомнились наши ночные переписки, когда я еще в общаге жила. Ответить ему?

Но он сам мне звонит. Вот прямо сейчас.

— Привет. — У меня даже мысли не было пропустить его звонок, хотя время уже…

— Я вижу, ты прочитала мои сообщения. — Его голос спокойный, а я пытаюсь услышать в нем хоть толику тоски. Пока не очень хорошо получается. — Как долетела? Ты сейчас где?

— Хорошо… все хорошо, я у Вики.

— Ты точно хочешь учиться на этих кулинарных курсах? Кстати, когда у тебя экзамен или собеседование?

— Завтра, а что дальше, я пока не знаю. Мы уже спать ложимся. Спокойной ночи.

— Тамара?

— Да.

— Помни, что я тебе написал. Да, еще… твоя мама до тебя дозвониться не могла. Мне звонила… Я ей сказал, что ты спишь уже и завтра ей обязательно позвонишь. Не забудь, хорошо?

— Спасибо! — говорю совершенно искренне — одному богу известно, что там мама могла наговорить ему. А он меня прикрыл. Не в первый раз.

Мне снился Ярослав, но только не один. С ним все время была какая-то женщина, которая время от времени превращалась то в Марину, то в Жанну. А еще в этом безумном сне появлялся дядя Ярослава — Василий Федорович, который почему-то с моей скалкой в руке гонял Марину по арене цирка, словно она лошадь. Откуда в этом сне появилось еще шапито, понятия не имею. Хотя образ напуганной фифы мне очень понравился.

Марат приезжает за мной в четверть одиннадцатого, мы только и успели, что разобрать вещи, позавтракать да привести себя в порядок.

— Нам ехать долго. Пробки по дороге, так что поторопись, — говорит Марат.

Он здесь какой-то другой. Более собранный, деловой и какой-то… жесткий, что ли. Пока не очень понятно, ясно только, что столица меняет человека. А каким здесь был Ярослав? С утра не звонил. Лишь прислал одно короткое «Удачи!», и все.

В городе и правда пробки не чета нашим. Я такого еще не видела.

— Перед Новым годом здесь всегда ад, привыкай, если хочешь остаться.

Город большой, шумный, и пока мне не очень нравится то, что вижу за окном. Но это только первое впечатление.

— Волнуешься?

— Да! Я даже толком не знаю, как проходит отбор претендентов, у меня никакого профессионального образования, в теории я полный ноль.

— Важен настрой, отношению к делу, желание впитывать знания, получать опыт. Так что это не экзамен, скорее собеседование, а потом предложат что-то приготовить.

Его слова немного успокаивают. Я не строю никаких долгосрочных планов на эти курсы. Я не сказала Марату, что денег их оплатить у меня сейчас нет. А кто готов учить меня в долг? Я просто хочу попробовать, на кончиках пальцев почувствовать, что смогу. Пусть не сейчас, но через полгода, год…

— О чем задумалась? — прерывает мои мысли Марат. — Ты здесь?

— Здесь, конечно, здесь.

Это правда, но не вся. И Бухтияров это прекрасно знает.

— Я вчера… Не мое дело, конечно, прости, что назвал Холодова мудаком, хоть это и так. Скажи, а что за Марина тебя выгнала из его квартиры? Не эта случайно?

— Эта. — Одного взгляда на экран телефона приятеля достаточно, чтобы узнать томную брюнетку. — А что?

— Это Марина Баринова, известная личность, — говорит Марат таким тоном, что понимаю: Марина эта ему тоже не по нраву. — Не знаю деталей до конца, но она много лет вилась вокруг Леднева, безуспешно, правда. Ее брат двоюродный тоже с нами учился, на юрфаке. В общем, репутация у нее редкой стервы, так что не особо-то ей верь, что бы она тебе ни сказала. Ее, кстати, этим летом вообще из города выслали, что-то она нехорошее сделала подруге Айса. Мы, кстати, подъезжаем.

Слова Марата про Марину застревают в голове, и даже переживания по поводу экзамена не могут их перебить.

— Ты посиди здесь пока, я скоро подойду.

Бухтияров оставляет меня в очень светлом холле ресторана. Он сейчас закрыт для посетителей, но вокруг постоянно снуют люди. А еще вижу нескольких молодых ребят моего возраста. Значит, нас пустят на настоящую кухню? Не верится как-то.

Кручу в руках телефон и понимаю, что не выдержу. Не смогу я нормально готовить, улыбаться и отвечать на вопросы родителей Марата, пока не узнаю про эту «редкую стерву». По крайней мере, попытаюсь.

— Варя? Привет. Я не уверена, что ты меня помнишь… Это Тамара Скалкина…

— Конечно, помню. Как ты?

— Ты знаешь Марину? Баринову, кажется.

— Ну что, ты готова? — Марат подходит через десять минут, как раз когда я только закончила разговаривать с Варей. Настроение у меня отличное. — У тебя даже лицо изменилось. Такое одухотворенное.

— О да! Я готова! Пойдем!