Глава 47

— Вот прямо сейчас, с самолета надо ехать в общагу, да? А до завтра это не подождет? Ну или хотя бы до вечера? Я прекрасно жила все это время со своим рюкзаком. Там о-го-го сколько всего вмещается. А ты помнишь, как тащил его ночью, когда познакомились? Там банки были с огурцами, я еще боялась, что ты их разобьешь…

Он не слушает мои причитания, уверенно ведет машину в противоположную от дома сторону, в сторону нашего студенческого общежития.

— Не забудь завтра зайти в деканат и отказаться от места в общаге. Оно тебе больше не нужно.

Вот еще! Да я никогда обратно его потом не… Стоп. Какое «потом», Тамара?! Никакого «потом» в общежитии у меня больше не будет. Как и в нашем университете. Мы все решили в Москве.

Ярослав Денисович Холодов, как говорили в каком-то старом американском фильме, сделал мне предложение, от которого невозможно отказаться.

До сих пор поверить не могу. Мне еще предстоит выбрать, а выбирать я буду очень вдумчиво. От этого многое зависит. Возможно, все мое будущее. Пять самых лучших кулинарных школ Европы! Он предложил на выбор учебу в любой из них. В любой! Ему еще пришлось убеждать меня, что это возможно! Да меня туда просто не возьмут, я же толком ничего не умею. Меня и Бухтияровы, наверное, ради Марата взяли. А потом до меня самой дошло. Во всех этих школах наверняка есть программы для новичков. Но это же денег, наверное, стоит немеряно! В лоб спросила любимого гада и по глазам его поняла, что не ошиблась. А он велел мне об этом не думать, сказал, что это его подарок. Мне. И его вложения в мое будущее. Ну вот, опять слезы на глаза наворачиваются…

Пока не было времени почитать подробнее. Париж, Лондон, снова Париж… Но пока почему-то больше думаю об итальянской школе… Настоящая средиземноморская кухня! Итальянский мне больше нравится, чем французский, если честно! И главное, он поедет со мной! Со мной! В любую страну, которую я выберу! Но сначала надо разобраться с универом. И мне, и ему.

— Приехали! У тебя ключи с собой? — Ярослав паркует свою машину прямо у входа. — Рюкзак тут оставь.

Раскомандовался! Хотя зачем тащить набитый вещами рюкзак в общагу? Мы, наоборот, заберем отсюда весь мой оставшийся скарб.

Давненько я тут не была. Киваю Петровичу, который неизменно бдит за порядком, здесь ничего не изменилось. И мне на мгновение показалось, что жизнь в общаге замерла. Да глупости все это, просто меня здесь давно не было, да и живу я уже давно совсем другими интересами. Поймала себя на мысли, что как улетела в Москву, так ни разу никого из девчонок не вспоминала…

Ярослав отказался ждать в машине, хочет проконтролировать, как я вещи буду собирать, а еще, мне кажется, желает убедиться, что меня не обидят. Помнит те фотки и обсуждения в паблике. Знаю, что помнит.

Он держит меня за руку, мы проходим к лифтам, натыкаясь на знакомых ребят со второго курса. Ни для кого в универе давно не секрет, что мы встречаемся, но почему-то все равно таращатся. Не очень приятно!

Холодову все как с гуся вода. То ли он не замечает, то ли ему просто по фигу. Обнимает меня за плечи и прижимает к себе. А потом еще целует в висок. Парни, что рядом стоят, отводят глаза в сторону.

Мы заходим в нашу квартиру, в которой я собиралась прожить вплоть до защиты диплома. Но вот как все получилось. И, по всем законам жанра или по закону подлости, все, абсолютно все девчонки в сборе. Все здесь! И соседки наши. Но главное — Дятлова, Иваненко, Зайцева здесь. И не только они: Пашка Голубев сидит на моей кровати, а рядом на стуле — Козлов.

В комнате тишина сразу мертвая образовалась, когда мы зашли. Смотрят на нас во все глаза, а я не знаю даже, что сказать. Так! Соберись. Тебя уже ни с кем из них почти ничего не связывает. А скоро и вовсе все закончится.

— Ну что? Все к экзамену по английскому готовы? — вместо приветствия интересуется Ярослав.

Вижу, как у всех моих бывших приятелей лица вытянулись, а в глазах страх промелькнул. Да у меня у самой чуть холодок по спине не пробежал. Уже начал бежать, да вовремя его остановила.

— Вижу, что не готовы! А зря! — весело заявляет Холодов.

— Привет всем. Мы за вещами моими приехали. Я здесь не буду больше жить, — сообщаю присутствующим.

В ответ снова тишина. Воды, что ли, в рот набрали? Первой в себя приходит, конечно, Ленка.

— Как? Правда? Я рада. — Улыбается мне как в старые времена. — Я очень за тебя рада, Скалочка!

Порывается обнять меня, и… я ей разрешаю. Она думает, что я просто переезжаю к Ярославу, но не знает о том, что вслед за Викой я сдам сессию и заберу документы. Даже год доучиваться не буду. Ярослав еще в Москве связался со своим дядей, который для всех остальных ректор Ковалевский, и сказал, что намерен после зимней сессии уволиться. Тот даже обрадовался сначала, а потом они поругались: Ярослав с дядей. Снова из-за Ядвиги. Потому что мой Холодов категорически отказался с ней мириться, более того, сказал, что видеть ее не хочет. И в ближайшие месяцы в столицу окончательно не вернется. Что у него другие планы. А какие именно, его, дядю Борю, совсем не касается.

Да уж! Не касается, конечно, но зачем ссориться с родственниками, пусть и не самыми приятными? Хотя, если бы ректор не взял своего племянника преподавать английский… Нет, я даже думать не хочу, что бы было. Жила бы тут, наверное, и не понимала бы, что не мое это все.

— Козлов, Голубев, а вы тоже тут живете?

Яр, похоже, решил разогнать тут всех. Потому что Иваненко уже бочком-бочком, но подбирается к двери, что за нашими спинами. Да и Люська не против свалить. Но первым из комнаты выскакивает Голубев. Пашка так и не смог смириться, что я ему отказала, не захотела с ним встречаться…

— Так, где тут твои вещи? Показывай!

Мой английский гад по-хозяйски вытаскивает чемодан, который, как мне казалось, я хорошо спрятала у стены, и выносит его в центр комнаты.

— Помочь кто хочет? — обращается он к девчонкам и Козлову.

Что-то было такое в его голосе, что я бы и сама почувствовала себя неловко. Через минуту уже мы остались одни.

— Зачем ты так с ними? Они вообще-то тут живут, в своем праве люди.

— Ага! Спорить не буду, потому что мне здесь не нравится и я хочу поскорее тебя отсюда забрать. Давай помогу!

На все про все ушло пятнадцать минут, не более того. Как оказалось, не так уж и много у меня здесь вещей оставалось. Оглядываю последний раз комнату, и меня словно волной окатывает предчувствие, что я больше никогда здесь не появлюсь. Что сейчас — это уже почти прошлое, которое никогда даже не напомнит о себе.

Мы проходим мимо кухни, все ребята там.

— Подожди, пожалуйста. Минуту. Я попрощаюсь.

Моему мужчине это не очень нравится, но он молчит. Захожу в кухню, которую я все же ощущала своей, пусть и недолго. Здесь есть кое-какая моя утварь, но не хочу ничего брать с собой. У Ярослава все есть, даже шикарная скалка, которую подарил нам другой его дядя — Василий Федорович.

— Ну что, я поехала. Спасибо, ребят, за все! За хорошее, да и за плохое тоже. Еще увидимся.

Наверное, мысленно добавляю я. Но им, как и ректору Ковалевскому, не стоит раньше времени знать о наших планах.

— Так вот, значит, а? — произносит вроде не самую осмысленную фразу Колька Козлов, но его все понимают.

— Ага! — Подхожу к нему и быстро обнимаю. — Спасибо, Коль! За все.

— Да мы ж еще увидимся, — вяло отвечает он, хотя сам знает хорошо, что все закончилось. Но почему-то именно с Козловым мне бы хотелось продолжать общаться. Не знаю, посмотрим, как все сложится.

Девчонки по очереди быстро обнимают меня, едва касаясь губами щеки, и отходят в сторону. Пашка так и не подошел ко мне. Это его выбор.

— Ну что, политес соблюден. Хотя по мне — как бисер перед свиньями метать. — Ярослав не утруждает себя лестными сравнениями, когда мы спускаемся на лифте на первый этаж. — Вот теперь пора и домой!

— Я уже опаздываю, но, может, еще разок, а? — Ярослав призывно приподнимает правую бровь. — Черт с ними, подождут полчаса.

Он поглаживает мое бедро, а я чувствую, что часто буду вспоминать именно этот момент, потому что сейчас абсолютно счастлива.

— У тебя экзамен. Пожалей ребят, а? Ты хоть представляешь, что студенты чувствуют, ожидая тебя? Да там минута за десять лет жизни идет!

— Я знаю, что чувствую, когда ты лежишь голая в моей постели, — задумчиво произносит Ярослав, но потом все же встает с кровати. — Ты днем будешь в универе? Я тебя подожду там.

Быстро целует меня и скрывается в ванной.

Я самая счастливая женщина на свете!

Дел дома очень много, так что встаю с кровати почти сразу же, как за Ярославом закрывается дверь. Он всю дорогу в самолете нахваливал мои пельмени. Которых он слишком давно не ел. Бедняга! А глаза такие голодные были!

Может, и правда побаловать любимого?

Фарш уже давно готов, тесто раскатываю, вся в муке и в предвкушении, что сегодня на ужин…

Дзынь, дзынь…

Интересно, кто это? Может, Василий Федорович? Я не помню, чтобы к Ярославу домой кто-то часто приходил. Он не любит…

Дзынь, дзынь…

Ну ладно, посмотрим, кто там. Вся в белой пыли, топаю в прихожую. Имею право! Я у себя дома. И гость это точно незваный!

Передо мной стоит Марина. Баринова. Та самая… сука (прости, мама, за такое слово), которая чуть все не разрушила своим враньем.

— Что надо? — не очень дружелюбно спрашиваю. — Ты адресом не ошиблась? Тут я живу!

— Ярослав дома? Мне надо с ним поговорить.

— Да неужели? Не надоело по чужим мужчинам шастать, а, Марина?

— Это кто это чужой? Ярослав? — Она нагло усмехается. Весь блеск манерной дамочки куда-то улетучивается. — Да что ты знаешь?

— Знаю, что ты много лет на Ледневе висла, пока тебе на дверь не указали. Но ты никак не успокоишься и продолжаешь всех доставать. Тебя даже собственные родители все время пытаются выпроводить из города…

Что-то не то сказала я! Марина аж в лице изменилась, толкнула меня рукой и быстро вошла в квартиру. От такого напора хрупкой девушки я немного растерялась.

— Не твое дело, ясно?! Это тебе на дверь указали, но ты обратно пробралась. Это ненадолго. Да ты посмотри на себя! Вся… непонятно в чем. — Она брезгливо тычет пальцем в мою футболку, на которой обосновалось белое облако из муки. — Кухарка!

А ведь она права. Кухарка. Молча поворачиваюсь и иду обратно на кухню. Что у кухарки всегда под рукой? Правильно! Бочонок с мукой, а еще… скалка!

Марина уже шубку свою сняла и даже сапоги начала расстегивать. А вот это зря! Но мне какое дело?

Я не думаю о том, как буду потом убирать коридор, собирать муку с пола, со стен. Это не важно. Важно, что прямо сейчас я одним движением высыпаю на эту гламурную курицу все три килограмма пшеничной муки высшего сорта…

— Вон пошла!

Она отплевывается, вся белая, как привидение. Страшная какая!

— Охуела?! — орет на меня и бросается с кулаками. И тут же получает скалкой по плечу. А потом по другому. Визжит как резаная: — Сука-а-а!

Быстро прохожу к двери, открываю ее и за шкирку выкидываю это чучело из квартиры. Вслед за ней летит шуба. Ну вот и все! А теперь надо убрать поле боя.

Внутри такой адреналин бушует, скалку не могу из рук выпустить. Все кажется, что эта коза вернется.

И верно! Снова звонит в дверь. Вот же шальная! Сейчас точно по голове получит!

Открываю дверь, замахиваюсь и… резко опускаю руку, прячу ее за спиной. Вот позорище-то!

Передо мной стоит Никита Леднев. Тот самый красавчик Айс, король нашего универа, парень Вари Барсуковой. Про которого я только что говорила этой Марине.

— Привет! — Он вежливо улыбается как ни в чем не бывало. — Я Никита, приятель Ярослава. А ты Тамара. Я так полагаю, с Мариной вы все обсудили. Прости, что не вовремя. — Кивает на белый пол. — Но, может, помощь нужна?