Глава 26

Я настолько поразилась прочитанному, что даже дышать перестала и вздрогнула, когда совсем рядом раздался взволнованный голос: — Малышка, ты чего так напряглась? А я и правда была так напряжена, что от неожиданности вскрикнула и отшатнулась. Только осознав, что передо мной всего лишь Кай, а не ректор, который нацелился меня поработить, я немного успокоилась. Выдохнула и пробормотала: — Напугал… Что ты здесь делаешь вообще? — Я уже минут двадцать тут сижу. Но ты с таким увлечением читала, что даже не заметила. Он потянулся к книге, будто хотел посмотреть, но я вырвала ее у него из рук и убрала в сумку. — Не надо трогать мои вещи! Кай вскинул одну бровь. — Малышка, все нормально? Ты какая-то дерганная. — Никакая я не малышка, ясно? И вообще, ты аудиторией не ошибся? Здесь занятия для первых курсов. — Как раз повторю пройденный материал. Ты ведь не возражаешь? — А тебе обязательно сидеть при этом рядом со мной? Он хмыкнул и как на зло подсел только ближе, а я нахмурилась, наконец хорошенько его разглядев. На скулах у него были ссадины, а под расстегнутым воротом рубашки показывался нехилый синяк. — Кай… — пробормотала я, чувствуя, как по телу прошла неприятная дрожь. Отчего-то больно было смотреть на эти повреждения. — Это Шейд тебя так избил? Он закатил глаза. — Я бы не торопился с выводами. Ты еще его не видела. Хотя вчера надо было смотреть, сегодня уже прошло наверняка. Чертова регенерация оборотней. Но, скажем так, наш волчонок малость обгорел. Я покачала головой, только больше хмурясь. — По-твоему это смешно? Вы угомонитесь когда-нибудь? — Не волнуйся, малышка. Все уже улажено. Он подался еще ближе ко мне, и дыхание замерло от его близости. Я сглотнула и снова осмотрела ссадину на его скуле. Осторожно коснулась ее пальцами и спросила: — Больно? — Больно, — прошептал Кай, невесомо касаясь губами моей щеки. — Пожалеешь меня, Аэлин? Он обхватил меня за затылок и нагло устремился к моим губам. Успел коротко и жадно поцеловать прежде, чем я смогла увернуться. Тело моментально отозвалось сладкой дрожью, а запястье запульсировало. Язык Кая скользнул мне в рот, и он глухо застонал, но в следующее мгновение я оттолкнула его и ударила по второй руке, которая незаметно оказалась у меня под юбкой. — Хватит лезть ко мне с поцелуями! — зашипела я. — Пусть тебя твоя невеста жалеет! Кай вздохнул. — Малышка, да забей ты на нее. Подумаешь, невеста. Я тебя хочу. Я чуть не задохнулась от возмущения. — «Подумаешь, невеста»?! У тебя совесть есть вообще? — Аэлин, я ее как бы не выбирал. Придет время — женюсь. Но она мне даже не нравится. Мне ты нравишься. — Сочувствую, но ничем помочь не могу. — Ну почему не можешь, — он ухмыльнулся и вновь полез руками куда не следует. — Еще как можешь… Я изо всех сил оттоптала ему ногу и еще пихнула локтем. Кажется, попала по очередному ушибу, потому что он слегка поморщился. Но уже в следующее мгновение вновь прилип ко мне. Наклонился над самым ухом и прошептал: — Ты такая горячая, Аэлин. Такая влажная… Никак не забуду, как ты текла для меня вчера. Устал уже дрочить… Хочу тебя… Он нагло провел ладонью по моему бедру, а я почувствовала, что в легких заканчивается воздух. Его соблазнительный шепот и приставания вызвали отклик в теле. Белье снова начало увлажняться, и я понимала, что если Кай продолжит в том же духе, то все опять повторится. — Отстань, — еле слышно повторила я, вновь сбрасывая с себя его руку. К счастью, вошла преподавательница и сразу начала урок. Я ожидала, что она прогонит Кая, но она лишь удивленно взглянула на него и даже не стала ничего спрашивать. А он, чувствуя свою безнаказанность, продолжал ко мне прижиматься. Хорошо еще, что он не мог так откровенно ко мне лезть, потому что сидели мы на одной из первых парт. Но он все равно постоянно гладил мои колени и шептал на ухо такие непристойности, что я сидела вся пунцовая. Изо всех сил пыталась вникнуть в тему лекции, но Кай своим шепотом и действиями сбивал меня. И как будто этого было мало — у меня снова зачесались оба запястья. Я почесала их под партой, заметив, что одно, которое до этого меня не беспокоило, теперь еще сильнее покраснело. А второе и вовсе жгло так, что я не выдержала и зашипела. Расстегнула манжету рубашки и от души почесала запястье, а когда опустила взгляд под парту, чуть не вскрикнула. На том месте, где раньше проступали неясные символы, теперь появился четкий рисунок. И этот рисунок изображал черный волчий оскал.