Глава 40

Повисла красноречивая тишина. Марта первая пришла в себя, отвернулась к своей кастрюле и заговорила нарочито обыденным тоном:

– Конечно, дорогая. Тушеное мясо почти готово, или хочешь чего-нибудь более легкого? У нас есть хлеб свежий, сыр, фрукты...

– Мясо отлично, – быстро ответила я, отчаянно желая заполнить неловкую паузу. – И хлеба, пожалуйста. И, может быть, вина. Определенно вина.

Элис поднялась, чтобы принести мне тарелку и кубок, и когда она ставила их передо мной, наклонилась и прошептала мне на ухо с плохо скрываемым весельем в голосе:

– Ну и ночка у вас была, судя по всему.

Я застонала и уткнулась лицом в ладони.

– Это так заметно?

– Милая, – вмешалась Грейс, отрываясь от своего теста и одаривая меня теплой, понимающей улыбкой, – у тебя на шее метки размером с монету, слышно вас было даже в самой дальней башне, и ты светишься изнутри так, что можнокомнату осветить. Так что да, довольно заметно.

– Боже, – простонала я, снова пряча лицо в руках. – Это катастрофа.

– Почему катастрофа? – удивилась Иви, откладывая тряпку и подсаживаясь ближе ко мне с живым интересом в глазах. – Мы все видели, как вы смотрите друг на друга последние недели. Было только вопросом времени, когда это произойдет.

– Потому что я все испортила! – выпалила я, наконец поднимая голову и глядя на них с отчаянием. – Все было прекрасно, а потом я проснулась утром, запаниковала, и сбежала, и теперь он, наверное, думает, что я... что прошлая ночь ничего не значила, или что я жалею о случившемся, или...

Я замолчала, потому что слова застряли в горле, и я вдруг поняла, что близка к слезам. Что, черт возьми, со мной происходит? Я не плакала годами, с тех самых пор, как мама сказала мне в пятнадцать лет, что слезы – это признак слабости, и успешные женщины не позволяют себе такой роскоши.

Марта подошла и села рядом со мной, обнимая за плечи теплой, мягкой рукой, пахнущей мукой и специями.

– Дорогая моя, – произнесла она мягко, – ты влюбилась в нашего лорда, не так ли?

– Нет! – слишком быстро возразила я. – То есть... я не знаю. Может быть. Черт. Я не знаю!

И я действительно не знала. Потому что никогда раньше не влюблялась по-настоящему, никогда не испытывала ничего, кроме мимолетного интереса или физического влечения, и понятия не имела, как это должно ощущаться. Но если любовь – это когда ты думаешь о человеке каждую свободную минуту, когда его улыбка заставляет твое сердце биться быстрее, когда ты готова сносить его причуды и странности, потому что под ними скрывается кто-то прекрасный и достойный, когда мысль о том, что ты можешь причинить ему боль, разрывает тебя изнутри... тогда да, наверное, я влюбилась.

Ужас. Я влюбилась в дракона-психа с ОКР, который живет в белом замке и впадает в панику от неправильно поставленной вазы.

Моя жизнь официально превратилась в плохой роман.

– Что мне теперь делать? – спросила я жалобно.

– Откройся ему, – просто сказала Элис. – Наш лорд – хороший человек, Вика. Странный, да. Со своими особенностями, безусловно. Но он добрый, справедливый, заботливый. Он никогда не причинит тебе боль намеренно. И если ты дашь ему шанс, если позволишь себе довериться, я думаю, ты обнаружишь, что это того стоит.

– А если я снова испугаюсь и сбегу? – прошептала я. – Если я не смогу справиться с этой близостью, с этой привязанностью?

– Тогда поговори с ним об этом, – посоветовала Грейс разумно. – Объясни, что ты чувствуешь. Лорд Элиан – не из тех, кто требует мгновенных ответов или давит. Он поймет, если ты скажешь, что тебе нужно время.

Марта положила мне полную тарелку тушеного мяса, положила рядом ломоть свежего хлеба и долила вина в кубок.

– А сейчас ешь, – скомандовала она по-матерински строго. – Нельзя принимать важные решения на голодный желудок. Это первое правило мудрой женщины.

Я послушно взялась за ложку, и надо признать, еда действительно помогла. Тушеное мясо было восхитительным, хлеб хрустящий снаружи и мягкий внутри, вино терпкое и согревающее.

Я доела и пошла к себе в комнату. Мое зеркало связи, лежащее на столе, вдруг мягко засветилось, сигнализируя о входящем сообщении.

Я подняла его, провела пальцем по активирующей руне, и в зеркальной глади появилось лицо, которое я не видела несколько дней – лорд Вальтер фон Грик, мой тайный поклонник и частый собеседник.

– Прекрасная Виктория! – воскликнул он с широкой улыбкой, и я не могла не отметить, как выгодно смотрелся он сегодня. Он явно постарался: волосы аккуратно уложены, на нем богато украшенный темно-синий камзол с золотым шитьем, который, должно быть, стоил целое состояние. – Как чудесно видеть твое лицо в этот замечательный день. Я надеюсь, я не отрываю тебя от чего-то важного?

– Нет, нет, – ответила я, улыбаясь в ответ, потому что лесть всегда была моей слабостью, даже когда я знала, что это именно лесть. – Просто закончила обедать. Что-то случилось?

За последние две недели Вальтер стал чем-то вроде постоянного элемента в моей жизни. Он писал мне почти каждый день. Он был обаятелен, остроумен, щедр на комплименты.

Мне нравилось его внимание. Нравилось, что кто-то видел во мне нечто драгоценное, достойное восхищения. Нравилось, что он интересовался моим мнением, спрашивал о моем мире, о моих мечтах и планах.

Конечно, небольшая циничная часть меня понимала, что он, возможно, не совсем бескорыстен в своей щедрости. Но разве это имело значение? В моем старом мире все отношения строились на взаимной выгоде. Почему здесь должно быть иначе?

– Случилось? Нет, ничего плохого, – ответил Вальтер, и его улыбка стала как будто чуть более интимной, доверительной. – Напротив, у меня есть предложение, которое, я надеюсь, тебя заинтересует. Скажи, милая Виктория, ты когда-нибудь бывала на Ярмарке Четырех Ветров?