Глава 11. Я принёс тебе подарки

– И кого же ты встретил? – с толикой раздражения спрашиваю я.

– Ох, это такая история! – Велик аж руками взмахивает, исходя от нетерпения всё рассказать. – Стало мне ближе к обеду скучно, одиноко и голодно. Тогда я решил пойти поискать яблочек или груш…

– Зимой?

– А что? Вдруг где-то лежат засохшие…

– Они бы сгнили, но не важно. Кого ты встретил?

– Терпение, попаданка! Я прогуливался на заднем дворе, помня, что мне нельзя показываться никому на глаза, и увидел болото чуть поодаль. Глаз у меня зоркий, поэтому клюкву, растущую поблизости болота, я тоже приметил сразу. И живот заурчал…

– Я ведь говорила, что там опасно.

– Но я боялся умереть с голоду! В конце концов я – бог, а не какой-то там… к-хм… так вот, спустился я к берегу болота, и всё шло неплохо, ягодок был почти полный карман, пока вдруг из воды не выскочил какой-то дед с зелёными усами и не потащил меня в болото.

Спасите меня все боги этого мира. За Великом нужен глаз да глаз.

– Ну я и давай отбиваться! Сражался, как медведь. И победил!

– Победил? – с сомнением уточняю я.

– Ну-у… почти. Я громко кричал, Водяной просто понял, что перепутал меня с домовым, и перестал бить меня.

– Я ведь тебе передавала слова Еси – здесь водится всякая нечисть. Навь слишком близко. Он же мог утопить тебя!

– Кто же знал, что кто-то караулит в воде? Ну мы с Водяным немного поболтали, оказалось, местные домовые недолюбливают его из-за перепончатых рук и рыбьего хвоста. А мне-то что? Я чего только в жизни не повидал! Мы вместе отведали жареных лягушек и тушёных мухоморов. Я и тебе немного принёс. И кто у нас теперь добытчик?

Велик манит меня к столу и указывает на деревянную тарелку. На ней и правда лежат яства: две жареные лягушки и грубо нарезанные грибы.

– Ты ел мухоморы? – я склоняюсь к тарелке, внимательнее разглядывая странные кушанья.

Моих познаний точно недостаточно, чтобы определить ядовитые грибы или нет. Но название говорит само за себя.

– А то! Я ел ещё как! У Водяного были запасы, и он любезно поделился со мной. Налетай, не стесняйся! Всё твоё.

– Ты в курсе, что они ядовитые? У тебя живот не болит?

– Точно, людям их нельзя! Значит, уберём мухоморы… – Велик вилкой ловко выкидывает их из тарелки прямо на деревянный стол. – Ну вот, твой ужин готов. А за меня не волнуйся, я всё переварю.

– Ладно, раз ты поел, оставлю хлеб и мясо, которые принесла, нам на завтрак. А ты убери грибы со стола, не нужно раскидывать. Лягушек можешь съесть сам.

Я бросаю короткий взгляд на печь. Велик смог её растопить, уже неплохо. Я думала придётся самой на ночь глядя возиться. Но в домике тепло.

Сажусь на лавку, вытягивая ноги, и упираюсь локтями в стол.

– Больше не выходи, ладно? Даже к своему новому другу. Мало ли, кто вас увидит. А ещё вдруг Морена узнает?

– Не-е-е, – тянет божок. – Водяной с ней дружбы не водит, он не расскажет старым богам, что я здесь.

Я смотрю, как Велик с аппетитом уплетает жареных лягушек и, как ни странно, на душе становится чуточку легче и теплее. Как бы он ни жаловался, а дров наколол, печку растопил, и даже нам обоим ужин раздобыл. На столе горит масляная лампа, он сумел найти где-то масло или жир.

– Спасибо, – с улыбкой произношу я. – Ты всё-таки сегодня молодец.

– М-м… было бы за что, – бормочет Велик, облизывая лягушачью лапку. – А ты уже стала наставницей? Мы скоро отсюда выберемся?

– Не стала, но, кажется, мне удалось найти важных союзников. Завтра будет видно.

– Хорошо, потому что я очень устал, – говорит божок, кладя на тарелку обглоданную лягушку. – А ещё Водяной сказал, что я не похож на бога, а похож на домового. А это низшие создания! Как же так? Что со мной не так? Я должен выглядеть величественно!

– Ну, может тебе поменять имидж? – шутливо говорю я, чувствуя, что глаза начинают закрываться.

– Что такое «имидж»?

– Внешность, образ… – тяну я сонно, подавляя зевоту.

– А это идея! Постричься? Покрасить волосы в оранжевый? Вот у водяного зелёные усы – сразу видно, он не так-то прост, а! Мне тоже нужны запоминающиеся детали во внешности.

– Да, но главное не переборщить, – соглашаюсь я.

Бормотание Велика становится далёким, я слушаю его в пол-уха. Чувствую, что засыпаю прямо на стуле, но так пригрелась и устала, что даже не могу встать.

Меня приводит в чувство громкий стук в дверь. Я едва не подскакиваю, сердце испуганно ёкает. Кого в такое время могло принести?

Велик тоже с опаской косится в сторону коридора.

– Спрячься, быстро, – велю я. – А лучше выйди через заднюю дверь и подожди у сарая, потому что, если это Рагнар с очередными обвинениями, он может войти без спроса и найти тебя. Тогда нам точно конец – он в домовых не верит.

– На улице холодно-о…

– Велик! – шикаю я.

Божок поджимает губы, но послушно спешит прочь. А я иду к двери, сна больше ни в одном глазу.

– Кто там? – спрашиваю я строго.

Дверь хилая, в землях безмужних замки запрещены, ведь воровать у нас нечего, а Дарина может зайти в любой момент. Есть старая задвижка, чтобы запираться на ночь, но она едва жива.

– Добрый вечер, лира Анна!

Голос мужской и мне незнаком. Это точно не Норд, но теперь хочется, чтобы был он. Незнакомец, пришедший в такой час, пугает ещё больше.

– Что вам нужно? – холодно спрашиваю я, а сама озираюсь в поисках оружия.

У меня лишь старая метла в коридоре, да тупой нож на кухоньке.

– Меня зовут Радимир, я сегодня жду вас весь вечер, увидел, что вы приехали и пришёл, уж простите за наглость. Хотел поговорить, откроете?

Радимир… это Радик, чтоб его!

В груди противно тянет тревогой и лёгкой паникой. Репутация Радика говорит сама за себя. Я бы могла поверить, что он мужчина, которому можно доверять, но видела синяки Еси. Он жестокий, каким бы добрым сейчас ни был его голос.

– Добрый вечер, лир Радимир. Вы верно отметили, что я поздно вернулась с работы. И поэтому немного устала и сейчас ложусь спать. Если вы не против, поговорим позже, и желательно днём, – я стараюсь говорить вежливо и спокойно.

Лучше его не злить. Внутри теплится надежда, что Радик уйдёт, но я понимаю, шансов крайне мало.

– Анна, – начинает фамильярничать он. – Я знаю, что Есения рассказала тебе о моих намерениях. Поговорим сейчас? Много твоего времени я не займу, зато я принёс тебе подарки.

– Боюсь, что я не считаю приличным открывать дверь мужчине в такое время, – в моём голосе проскальзывают стальные нотки. – Будьте любезны уйти. Поговорим позже.

– Да, я слышал от лиры Дарины, что ты с гонором. Тем приятнее будет укротить, – в голосе Радика слышится предвкушение и даже веселье.

Я едва успеваю сделать вдох, как Радимир наваливается на дверь и делает толчок, вырывая абсолютно бесполезную щеколду.

Я успеваю лишь податься назад, вскрик замирает в горле.

– Щеколда в этом доме всегда была слабая, – щерится в улыбке Радик.

Полутьма не даёт мне как следует разглядеть Радимира, но всё же я вспоминаю, что уже видела его.

Когда Дарина стригла мои волосы, Радик стоял рядом с Нордом и пялился на меня. Я отлично запомнила его слегка полноватую фигуру и острую бородку.

– Что вы себе позволяете? – мой голос звенит от ярости и страха.

Радик входит в дом вальяжно и по-хозяйски. В руке он держит объёмный сверток.

– Я избавил тебя от необходимости изображать благочестие, – широко улыбается Радимир. – Считай это помощью.

Он думает, я изображаю?!

– Вы называете то, что вломились в дом к беззащитной женщине, помощью?

– К старой деве, – поправляет меня Радик. – Всё-таки у вас права несколько иные, не так ли?

Настоящий хам и подонок, который выкрутит любую ситуацию в свою пользу.

– Я считаю, что у меня есть полное право не находиться наедине с мужчиной, которого я даже не знаю.

– Сейчас и познакомимся. Предлагаю немного снизить градус беседы. Прости, если напугал, милая. Хорошо? – Радик подмигивает мне, а затем протягивает свёрток: – Это тебе.

Стою на месте, не делая попыток взять подарок.

– Мне не нужны подачки, у меня есть всё, что необходимо, – твёрдым голосом говорю я.

– Ну как же так, лапочка? Давай посмотрим, что ты имеешь в виду под «всё, что необходимо»… – Радик нагло проходит в мой дом, цокая языком осматривается и выносит вердикт: – Нищета.

– Вас это не касается.

Мой взгляд сразу же устремляется в сторону кухоньки. Я буквально ощупываю всё вокруг, надеясь, что Велик послушался меня и не затаился где-то в комнате. Но всё в порядке, божка нигде нет, наша тайна в безопасности.

Зато есть остатки необычной трапезы Велика. Тарелка с остатками лягушек всё ещё стоит на столе. Взгляд Радика устремляется к ней. Он подходит, слегка наклоняется, принюхиваясь к содержимому.

– Одна Морена знает, что это за странная еда, – качает головой он. – Анна, ну так же нельзя!

Радик принимается разворачивать сверток. Он достаёт оттуда большой кусок холодного мяса, булочки, которые явно испекла Еся, и горшочек с чем-то дымящимся.

Меня переполняет отвращением к мужчинам подобного толка. Он заставил Есю готовить для своей будущей любовницы? Сколько же здесь женщин у него под крылом?

– Лапочка, садись и поешь нормально, – Радик глядит ласково, но в его глазах горит предупреждающий огонь.

– Военачальник Норд кормил меня вкусным ужином, благодарю, – холодно произношу я, надеясь, что имя Рагнара меня защитит.

Но Радимир сразу же понимает, к чему я упоминаю бывшего жениха.

– Брось сочинять байки, Аннушка. Пришлому дракону на тебя плевать, ты пользованный и бракованный товар. К тому же твой возраст… ты сама всё знаешь, не так ли?

Щёки начинают пылать от гнева и унижения. Я себя бракованной не считаю, но слышать подобное – это что-то за гранью.

– Пошёл вон! – повышаю голос я. – Сейчас же!

– Ух, какая! Смотри, что я тебе принёс… это шоколад.

Горькая усмешка замирает на моих губах. Он думает купить меня едой? Неужели этого хватало, чтобы другие бросились в его объятия? Бедные женщины…

Радимир устремляет на меня вопросительный взгляд:

– Маловато? Хочешь драгоценности? Могу устроить.

– Убирайся, я не продаюсь.

Приторное удушливое дружелюбие сползает с лица Радика, обнажая его истинную натуру. Он зло щурится и подаётся вперёд, хватая меня за запястье.

– Пусти! – пытаюсь вырваться я.

Он тянет меня к столу и буквально толкает на лавку, вынуждая сесть.

– Смотри, что принёс. Жри! – приказывает он.

Я поднимаю на него полный ярости строптивый взгляд и молчу, всем своим видом давая понять – подчиняться не буду.

– Вот же тупая сука, – срывается он, хватает меня за волосы и заставляет встать. – Хочешь по-плохому?

– Мерзавец! – я толкаю Радика, но моих сил явно маловато.

– Твоё тело всё ещё может познать радость близости с мужчиной, – Радик склоняется ко мне, намереваясь поцеловать. Опаляет меня дыханием с привкусом трав и спирта.

– Я беременна, урод, – шиплю я ему в губы, толкая в грудь.

– Так срок маленький, и это не навсегда, – бормочет он, щупая мои бёдра через юбку. – Потом сдашь мальца в храм и сделаем вид, что ничего и не было. Я же тебя не осуждаю… А сейчас дай-ка мне откусить от плода…

Я перестаю отбиваться, и у Радика вырывается одобрительный выдох. Он мажет губами по моей скуле, когда я резко отворачиваюсь, избегая поцелуя. Быстро нащупываю рукой деревянную тарелку с остатками великовских лягушек и со всего размаху бью ею гада по голове.

Сердце стучит в горле, руки дрожат, ноги едва не подкашиваются. Я отступаю на шаг, всё ещё держа тарелку перед собой. Меня почти трясёт.

Радимир сразу же отшатывается, держась руками за голову.

– Ничего себе! Буйная деваха! Ты не играешь недотрогу, выходит? – его лицо искажается от злобы. – Ну берегись… я такую тебе жизнь могу устроить, мало не покажется. Сама приползёшь и будешь умолять меня взять то, что и так мне причитается.

– Свалил отсюда, козёл, иначе прокляну! Клянусь, и года не пройдёт, как будешь в мёрзлой земле лежать, а черви будут тебя обгладывать, – шиплю я.

На лице Радимира проступает ужас.

– Неужто молва не лгала? Ведьма проклятая! – выпучивает глаза он.

Я молчу, не отрицая, но и не подтверждая. Тарелка в моих руках ходит ходуном, дыхание срывается.

– Забирай всё, что принёс, и пошёл отсюда, – цежу сквозь зубы, отступая в сторону и давая ему дорогу.

Когда Радик выметается из дома, бормоча что-то про гнилую старую ведьму, я закрываю дверь и бросаюсь к окну. Наблюдаю, как он идёт к дому Еси, явно в дурном расположении духа.

И лишь когда Радимир скрывается, едва не оседаю на пол от охвативших меня чувств. На глаза наворачиваются слёзы, я кое как дохожу до лавки, падаю на неё и давлюсь рыданиями.

Чувствую себя полностью опустошённой, силы окончательно меня покидают. Не понимаю, за что мне всё это? Радимир просто монстр и насильник. Страшно представить, скольких женщин он склонил к близости. Даже беременной не погнушался, был готов навалиться на меня прямо здесь.

Всё-таки репутация ведьмы сыграла мне на руку, но не стоит слишком увлекаться этим амплуа. Иначе потом не отмоюсь. Народ здесь суеверный и боязливый.

Встаю с лавки и плетусь к задней двери, чтобы позвать Велика. Замёрзнет же, пока я буду приходить в себя.

Открываю дверь рывком. Холодный воздух лижет разгорячённые щёки, ветер подхватывает полы платья.

И вдруг в ночной тиши раздаётся громкий крик со стороны дома Еси.

– Радик, не надо! Не трогай меня! А-а-а!

Велик выскакивает из-за сарая, потирая замёрзшие руки.

– Старые боги, смилуйтесь! – бормочет он. – Кажется, там бьют какую-то деваху. Да на тебе и самой лица нет. Что случилось?

– Я только что выгнала отвратительного мужлана, и, кажется, он пошёл вымещать зло на той, которая не может ответить.

– Что же делать? – вопрошает Велик, едва не подпрыгивая на месте. – Как нам быть?

Со стороны дома Есении слышится какой-то шум. Будто падает мебель.

Что Радик вообще там творит?

– Вот что, будь здесь, – командую я Велику, беря себя в руки и вытирая слёзы. – А я побегу к соседям. Здесь есть ещё старые девы, может они чем помогут.

Следующие несколько минут я трачу на то, что стучусь в соседские дома. Мне не открывают, лишь грубо отправляют восвояси. Одна старуха отпирает дверь, но как только я объясняю в чём дело, так сразу получаю в лоб, что Еся – падшая женщина и заслуживает взбучки.

Я возвращаюсь к Велику тяжело дыша от бега и сжимая в руке наш старый кухонный нож.

– Ты чего удумала? – принимается голосить божок. – Сама что ли туда пойдёшь?

– А что делать? Пока добегу до храма, Радик её и прибить может. Если уже не сделал это… – я замолкаю, собираясь с духом.

И не факт, что в храме мне помогут, если вообще откроют ночью. Но я должна что-то сделать! Еся приняла меня в своём доме, накормила, рассказала всё о здешних местах. Она просто несчастная заблудшая душа, которая пытается выжить в тяжелейших условиях.

– Вот что, Велик, сделаем так… – я склоняюсь к божку и быстро рассказываю свой план.

Он явно не слишком доволен тем, что придётся рисковать, но соглашается. Выбора у нас особо нет.

– Ладно, я быстро всё сделаю. Может крох моей магии и хватит, – Велик бросается к болоту.

А я потихоньку иду к дому Есении. С каждым шагом и с каждым порывом ветра, впивающимся в кожу, на душе всё тягостнее. Мне страшно за Есю, за себя, за моего нерождённого ребёнка. Правильно ли я поступаю, так рискуя? Но сейчас нужно делать, а не предаваться сомнениям.

Сегодня я закрою глаза на произвол и беззаконие, а завтра они постучатся в мои двери, и никто не поможет.

В конце концов, если что, у меня есть нож и Велик на подстраховке. Хоть что-то.

Я подхожу к дому, поднимаюсь на крыльцо и прислушиваюсь к происходящему. Тишина… и она пугает.

Порывы непогоды всё усиливаются, в ушах начинает звенеть от завывания. Деревья скрипят, словно шепчутся между собой, а дверь передо мной зловеще вздрагивает каждый раз, как в неё ударяется ветер. Я медленно тянусь к ручке, сердце гулко стучит в груди.

Вдруг слышу, тихое бормотание и всхлипывания Еси. А затем:

– Заткнись, дура!

Дёргаю дверь на себя, распахивая её. Ветер входит в дом вместе со мной.

Я вижу Есю, которая сжавшись в комочек лежит у камина, и Радика склонившегося над ней с занесённой рукой. Они вдвоём разворачиваются. Еся при виде меня начинает рыдать ещё сильнее, а Радик хмуро сводит брови к переносице:

– Тебя чего нелёгкая притащила? Иль передумала?

Он выпрямляется и поворачивается ко мне всем корпусом. Я опускаю глаза и вижу, что у Радика расстёгнут ремень. Ярость поднимается в груди. Он уже изнасиловал Есению? Или только собирался?!

– Еся, вставай и иди ко мне, – зову я.

– Ты чего удумала, коза? – Радик загораживает Есю, вставая между нами.

– Я вижу, что ты избил её. Тронешь ещё раз – пожалеешь, – я внутренне вся напряжена до предела, но внешне стараюсь быть хладнокровной.

– Ты, видать, решила, что можешь мной вертеть, как пожелаешь? Приняла доброту за слабость? Мало того, что к себе не подпускаешь, так решила и здесь всего лишить? Или ревнуешь?

Он настолько мерзкий, испорченный и обнаглевший от лютой вседозволенности, что меня едва не тошнит физически.

– Убирайся, иначе сгинешь прямо сейчас, – предупреждаю я.

Но, как я и предполагала, в доме Есении Радик чувствует себя в своей тарелке. Здесь в привычной обстановке ему куда комфортнее. На губах мерзавца появляется противная усмешка.

– Ты заигралась, ведьма, – он делает ко мне шаг, пряжка его ремня предупреждающе звякает.

В этот момент дом начинает ходить ходуном. Стены дрожат, посуда дребезжит, а пол под ногами вибрирует, будто там внизу прямо под нами пробуждается какая-то сила.

Я вцепляюсь в дверную раму, стараясь удержать равновесие. Ветер снаружи воет, но его завывания тонут в глухом рокоте.

Радик начинает бормотать какие-то ругательства и бросается к лавке прячась за неё. Есения тихонько подвывает от страха, так же лёжа у камина.

Но «землетрясение» быстро заканчивается. Значит, Силы Велика иссякли.

– Пошёл вон, – повторяю я, указываю Радику на дверь.

Но он больше не боится. Вылезает из-под лавки, яростно сжимая большие кулаки.

– Сейчас я проучу тебя, ведьма! Пугать удумала? Таких, как ты, надо сжигать!

В этот момент задняя дверь отворяется, и я облегчённо вздыхаю. Больше всего я боялась, что Еся её заперла.

Велик показывается в дверном проёме. Выглядит он жутко – весь измазанный болотной тиной, она свисает с его одежды клочьями, а из-под спутанных мокрых полуседых волос поблёскивают недобрым светом красные глаза. Даже его маленький рост нам на руку, ведь сразу видно – он не человек.

Велик делает шаг вперёд, оставляя на полу грязные, липкие следы. Запах сырости и гнили заполняет пространство, и у меня перехватывает дыхание.

– Чур тебя! Заблудшая душа выбралась из Нави! – Радик резво бросается прочь, отталкивая меня с прохода.

Есения от страха тоже пытается убежать, но я удерживаю её, давая знак Велику скорее скрыться с глаз и не пугать её.

– Анна, бежим, – хнычет она. – Иначе нас утянет на ту сторону. Навь разверзлась и поглотит нас. Морена защити, не тронь меня, прошу!

– Тс-с, – я ласково глажу бедняжку по спине. – Это был просто мой домовой. Я попросила его помочь. Ты как?

Меня саму накрывает облегчением и жуткой усталостью.

Наш дерзкий план сработал! Если бы Радик кинулся на Велика, всё могло бы обернуться не в нашу пользу, но повезло. В душе он труслив, что не удивительно. Какой ещё мужчина будет бить женщину? Только трус и подлец.

Я усаживаю Есю на лавку, запираю все двери и завариваю нам чаю. Она сетует, что её домовой на глаза не показывается и только ложки с вилками может разложить по своим местам, и то после хорошей порции молока с печеньем, а мой вон какой шустрый и послушный. Я свой секрет раскрыть не могу, поэтому только соглашаюсь.

Мы засыпаем на кровати Есении уже за полночь, держась за руки. Смертельно уставшие и замученные. Я глажу ледяную дрожащую ладонь Еси и отчаянно молюсь старым и новым богам. Прошу их остановить всё, что происходит в землях безмужних.

Но я не уверена, что богам есть дело до моих молитв. Мы должны сделать что-то сами. Будем начинать с малого.

А меня завтра ждёт новый день. И Рагнар, желающий выяснить, почему метка снова появилась на моём запястье.