Глава 13. Сестрёнка

Я быстро встаю с кровати и принимаюсь тормошить спящего Велика.

– Проснись! Проснись же!

– Ну чегоооо? – тянет божок, разлепляя веки.

– Тебя и колоколом не разбудишь. У нас гости! Срочно вставай и прячься, моя сестра приехала, – шепчу я.

– Сестра? Так может ничего страшного, если она меня увидит? Сёстрам же можно доверять… – зевает Велик и переворачивается на другой бок. – Скажи, что я твой домовой.

– Она меня убить хочет! – шиплю я рассержено. – Вставай сейчас же.

Велик подскакивает, шокировано глядя на меня. Я отворачиваюсь, а он принимается быстро натягивать штаны, рубаху и камзол.

Насчёт того, что Мила меня убьёт, я немного погорячилась. Хотя, кто знает, что у неё на уме? Я убеждена, что её метка поддельная, а значит, она захочет от меня избавиться. Но убить… у неё кишка тонка. Она бы не стала вот так приходить, если бы замыслила самое ужасное.

Но лучше быть настороже.

Велик быстро помогает мне надеть чепец, чтобы скрыть волосы.

– Открой сейчас же, Анна!

Я едва выглядываю в окно, как сразу же замечаю там бледное лицо сестры. Она на себя непохожа, даже не нанесла косметику. Мила оскорблённо поджимает губы:

– Анна?

Убедившись, что Велика нет, я открываю.

На Милаве коричневая шубка, под ней бежевое платье в тон, на голове шляпка из-под которой струятся аккуратные светлые локоны, на руках перчатки из дорогой кожи. На меня накатывают воспоминания о прошлой жизни. Пусть она мне и не принадлежала, но других-то воспоминаний у меня нет.

У меня был дом, еда каждый день на столе, тёплый камин, и даже слуги! Папины лесопилки всегда приносили и сейчас приносят неплохой доход. Но нас с малышом этого лишили. Милава с мачехой забрали всё себе. А я вынуждена выживать.

В груди колет от несправедливости, но таковы местные законы.

– Ты выглядишь ужасно, – морщит нос сестра, оглядывая меня с головы до ног.

На мне нижнее белое платье из простой дешёвой ткани, в нём я сплю. Сверху накинута старая шуба из овчины, которую я пару дней назад нашла в доме.

– И дом у тебя просто жуть. Здесь воняет, – добавляет Мила возмущённо.

– Мы обогреваемся печью. Это запах смолы и дров, во многих домах простых людей пахнет именно так, сестра, – невозмутимо отвечаю я.

Но внутри потихоньку начинает разгораться жгучее раздражение. Приходится призвать на помощь все силы, чтобы не нагрубить противной гостье.

– Бедняжка, тяжело тебе теперь, – деланно сочувственно вздыхает Мила, делает пару шагов в комнату и кладёт на стол платок, в который завёрнуто что-то. – Это тебе от нас с мамой, гостинцы привезла.

Надо будет выбросить, ещё отравят.

– Зачем пожаловала? Случилось что-то? – я слегка улыбаюсь, чтобы показать, что ничего не подозреваю.

Мила, брезгливый взгляд которой бегает по дому, поворачивается ко мне и тоже улыбается в ответ:

– Я же говорила, что буду навещать тебя, милая… ах, что это я?

Она бросается ко мне и целует в обе щёки, кладя руки мне на плечи. Я хочу её оттолкнуть, но сдерживаюсь и выношу происходящее стойко. Даже чмокаю сестру в ответ.

От неё пахнет приторно-сладкими духами и булочками с корицей, которые она ела на завтрак. Это запах хорошей жизни, которая кажется неуместной в землях безмужних.

– Ты пришла в себя, душа моя? Последний раз, когда мы виделись, ты была злая, как собака, и несла всякую чушь. Никогда не видела тебя такой.

– Переволновалась, всё-таки причины были, согласись? – поясняю я. – Ты должно быть рано встала и долго ехала? Солнце едва встало, а ты уже прибыла. Присядешь?

Но Мила лишь отмахивается:

– Я даже не ложилась, но лучше скажи, как твоя метка истинности? Я так волновалась, что рана загноится и тебе станет плохо, но вдруг узнала, что ты чудесным образом исцелилась.

Её волнует метка, а не я сама.

Инстинктивно касаюсь запястья рукой. Истинность надёжно скрыта одеждой, но сестра уже знает. Значит, Норд рассказал ей, как я и предполагала.

– Она появилась чудесным образом, представляешь? – я хлопаю ресницами, невинно глядя Миле в глаза.

Гнев зарождается в сестре, делая её взгляд жёстким, а лицо каменным. Пухлые губы сжимаются в тонкую нить.

– Вот же сучий потрох! – выплёвывает она, сжимая кулаки. – Как же так-то?! Такого быть не должно!

От неожиданности я даже подаюсь назад, удивлённо глядя на Милаву. От такого нежного воздушного существа, маску которого она носит, не ждёшь столь крепких словечек.

– У тебя ведь тоже метка военачальника Норда, не так ли? – спрашиваю я, внимательно глядя на реакцию Милы.

– Извини, что-то я всплыла, – цедит Мила, пожимая губы, её щёки розовеют. – Да, у меня тоже метка. Настоящая.

Последнее она говорит с нажимом, глядя мне прямо в глаза. Мы обе знаем, что она лжёт. Но Милава принимает меня за легковерную дурочку, которой легко манипулировать. Ведь так было всегда, она легко обманывала Анну.

– Конечно, – соглашаюсь я с ней.

Теперь понимаю, что скорее всего была не права, когда думала, что у сестрёнки кишка тонка избавиться от меня. Она не просто хитрая и лживая дрянь. Сейчас она на мгновение показала своё истинное лицо. Есть в ней что-то тёмное и опасное, мне это не нравится.

На её месте я бы подстроила несчастный случай. В землях безмужних далеко не курорт. Если вдруг меня загрызут волки, разве это кого-то удивит?

– Тебе нужно женить на себе военачальника, – заговорщически говорю я, подаваясь вперёд.

Теперь я удивляю сестру. Она даже на мгновение впадает в ступор.

– Что? Разве ты сама не желаешь этого, чтобы выбраться из земель безмужних?

– Норд жесток. Он чуть не избил меня плетью, лишь чудо спасло меня, – лгу я, вспоминая сарай Дарины. – Он ненавидит меня так же сильно, как и я его. Зато вчера лекарь сказал, что, если вы поженитесь, моя метка пропадёт.

– Правда?

Мила не знает этого? Странно, что Рагнар ей не сказал.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

– Правда. Поэтому будет хорошо, если это случится как можно скорее.

Милава задумчиво глядит сквозь меня, видимо, прикидывая варианты.

Кто бы мог ей помогать? Однозначно лживый жрец из городского храма Морены. Мачеха… но кто ещё? Должен быть кто-то влиятельный и магически одарённый.

– Но ты беременна… – кривится в отвращении Милава, опуская тяжёлый взгляд на мой живот.

Меня прошибает холодным потом. За малыша куда страшнее, чем за себя. Он полностью зависит от меня, и никому до моего ребёнка нет дела. Никто нас не защитит.

Мила больше не скрывает, что знает правду: ребёнок от Рагнара. И это для неё проблема.

Я криво усмехаюсь:

– Здесь дети не всегда могут дожить до рождения. Условия такие… и мне уже было пару раз плохо. Некоторые женщины говорят, что я могу скинуть ребёнка. Они опытные и давно живут в землях безмужних. Все признаки на лицо…

Я выдумываю ложь на ходу. Это может дать мне небольшую отсрочку. Пусть думает, что у меня может случиться выкидыш. Это усыпит подозрение Милавы.

– Бедняжка… моя сестрёнка, – Мила вся сияет.

Она подаётся вперёд и приобнимает меня. Я кладу руки ей на спину, а сама хочу придушить её. У меня ощущение, что я касаюсь гадюки. Мила желает смерти моему ребёнку. И радуется, что я могу его потерять здесь. И всё ради мужчины? Ради положения в обществе?

Милава слегка подаётся назад, ровно настолько, чтобы наши лица были друг напротив друга. Между нами сантиметров десять. Я гляжу в темноту зрачков сестры и вижу там ненависть. Я её враг, хотя не сделала ей ничего плохого.

У меня воспоминания Анны, и бедняжка любила сестру, несмотря ни на что. Но я другая Анна, и со мной всё будет по-другому.

– У тебя скоро день рождения, – улыбается Мила широко и с фальшивым дружелюбием. – Я хочу тебя поздравить. Пришлю тебе слугу с запиской и встретимся в особом месте здесь – в окрестностях, ладно? Это будет сюрприз и наш с тобой секрет. Никому о нём не говори, поняла?

Я делаю судорожный вздох. Она хочет убить меня?

– Никому не скажу, – сглатываю я. – Хорошо встретимся.

– Моя умничка, ты всегда была хорошей сестрой, – радуется Мила, а затем добавляет уже серьёзнее: – Если ты солгала про военачальника, учти, я обижусь. Сильно обижусь. Он теперь мой.

Мила отходит на шаг и оголяет метку, показывая мне. Она похожа на настоящую, но я-то знаю, что фальшивка. Но просто молчу, буравя взглядом вязь татуировки.

– Конечно, он твой, сестра, – соглашаюсь я покорно.

– Я поеду к военачальнику Норду. А ты пока поешь, – Мила кивает на сверток. – Повариха наварила каши с какой-то бурдой, но случайно переварила её. Я велела собрать тебе. Ты ведь теперь не привередливая, не так ли?

Сестра ещё раз с отвращением осматривает моё жилище, а затем выходит за дверь.

Я облегчённо выдыхаю. Всё прошло относительно нормально. Она просто пришла всё разнюхать. Не сомневаюсь, что её сюрприз – лишь предлог. Она хочет вытащить меня из дома, чтобы избавиться.

Я никуда не пойду, но как только сестра поймёт, что я не та дурочка, которой притворяюсь, она перейдёт к решительным действиям. Я уверена.

Может, сказать Норду? Я в замешательстве… ему нет доверия, но он единственный, кто может помочь.

Я выхожу на задний двор и зову божка. Он сразу же появляется.

– Велик, нам нужно как-то защитить дом. От злых сил и от незваных гостей, которые могут навредить нам, например, физически.

Карлик задумчиво чешет голову, дёргает волосок на бороде, а затем отвечает:

– Ну-у, ты видела здешних кукол на заборах? Они развешаны неспроста. От них несёт магией, но слабой. Я уверен, её можно усилить, только надо знать, как. Я могу поспрашивать водяного, если разрешишь мне выйти из дома сегодня.

– Только аккуратно, – предупреждаю я. – Туда и обратно!

– Ладно, как скажешь, – пожимает плечами Велик. – Я так понимаю, разговор с сестрой не задался?

– Угадал, – печально улыбаюсь я.

Поворачиваю голову к свету, и на кожу падают лучи рассветного солнца. Морозный ветер щекочет оголённые щиколотки, тревожа юбку.

Нужно собраться с духом и встретить новый день.

Сейчас я должна увидеться с Зоряной – главной на фабрике. И что-то мне подсказывает, несмотря на её лояльность ко мне и явную неприязнь к Дарине, будет сложно склонить её к тем авантюрам, которые я задумала в землях безмужних.

Спустя час я подхожу к фабрике и вижу Зоряну, стоящую в воротах. Она кивком головы указывает мне на тропинку, ведущую в рощу с раскидистыми деревьями. Мы идём туда по отдельности, не привлекая внимания старых дев, спешащих на фабрику.

Едва мы оказываемся вне зоны видимости остальных, Зоряна сразу подходит ко мне. Она выглядит уставшей, осунувшейся и ещё более худой, чем обычно, но взгляд у женщины твёрдый.

– Что-то случилось, Анна? Здесь повсюду соглядатаи лиры Дарины, лучше, чтобы нас не видели вместе. Наставница велела не пускать тебя на фабрику.

– Кто бы сомневался, – хмыкаю я. – Я хотела сказать тебе спасибо. Ты привела Рагнара… если бы не ты, Дарина бы избила меня. Ты вступилась за меня, не побоялась выступить против наставницы при всех.

Уголки губ Зоряны опускаются вниз:

– Это пустяки. Хотела бы я сделать больше, но разве могу?

Её слова придают мне сил и уверенности. Я подаюсь вперёд и ободряюще улыбаюсь:

– Вообще-то ты можешь сделать больше. Мы можем.

– О чём ты?

– Я приняла решение выдвинуть свою кандидатуру на пост наставницы, – твёрдо отвечаю я.

Зоряна хмурится, а затем осматривается вокруг, будто боясь, что мы не одни посреди густой рощи. И лишь затем сбивчиво отвечает:

– Анна, ты здесь недавно, но уже должна была понять – с Дариной шутки плохи. Если я подала тебе дурной пример, то прости. Я та собака, которая лает, но не кусает. Я просто позволяю себе чуть больше, чем остальные, но однажды это мне выйдет боком.

– Я решила так ещё до встречи с тобой. Но ты меня и правда вдохновила. Я уверена, что здесь есть ещё такие женщины, как мы с тобой. Просто нужно дать им понять, что они не одни. А тем, кто слабее подставить плечо, – я смотрю на Зоряну с надеждой.

Она единственная, кто может стать по-настоящему влиятельным союзником. Она старшая и у неё на фабрике много друзей, я уверена.

– Милая моя, – Зоряна смотрит на меня с сочувствием. – Когда-то я была такая же. Тоже верила, что смогу здесь что-то изменить. И куда меня это привело…

– Она тоже наказывала тебя? – вздрагиваю я.

Зоряна закусывает губу и кивает:

– Именно из-за меня и моей подруги Купавы появился сарай для наказаний. Тогда я была чуть старше тебя и тоже верила, что смогу что-то исправить. Дарина велела построить его, чтобы сломить наш дух. Купава тоже была смелой и выдвинулась на пост наставницы. Она пропала спустя неделю после этого. Мы искали её три дня, и нашли обглоданный волками труп в лесу.

Хоть я уже и слышала такие истории, у меня по коже идёт дрожь. Взгляд у Зоряны печальный и обречённый.

– Мне жаль твою подругу, – я робко касаюсь рукава Зоряны.

– Пустое, – она делает рваный выдох и поспешно обтирает уголки глаз от выступивших слёз.

– Но почему именно лира Дарина стала наставницей? Чем она отличается от других? Не поверю, что дело в её злобном характере.

– Я не люблю сплетни, но говорят, она много лет назад была любовницей князя.

– Того самого, которого убил военачальник Норд?

– Да, его. Но их отношения давно закончились, видать, надоело ему мотаться в земли безмужних к любовнице. Он завёл кого-то помоложе. Но к тому моменту, Дарина уже развернулась здесь и всё прибрала к рукам. Она заведует поставками еды, поставками ткани, ведёт весь учёт. Без неё князь был как без рук. И, надо признать, она смогла увеличить доход, который земли безмужних приносят Мраколесью, более чем в два раза. Князь это ценил в ней.

– Смогла увеличить, заставив вас работать без продыху и платя жалкие гроши за труд? – с негодованием спрашиваю я.

– Кого волнуют способы, когда дело сделано… И мы лишь инструмент, который в любой момент могут выбросить за ненадобностью. Просто пойми, у нас нет рычагов давления на Дарину.

Я слегка прищуриваюсь, глядя на Зоряну:

– Не всех нас могут выбросить за ненадобностью не так ли?

Она непонимающе смотрит на меня, ожидая продолжения.

– Я знаю, что только ты умеешь правильно обрабатывать гибельник. И лучше всех разбираешься во всех тонкостях производства.

– Рада рассказала? – Зоряна глядит на меня настороженно, недоверчиво.

Но меня это не пугает, она правильно делает, что не рассказывает об этом всем подряд.

– Как так вышло, что Дарина не знает? Неужели за все годы она из тебя не вытрясла все секреты фабрики?

– Это залог моей безопасности, – негромко отвечает Зоряна. – К тому же… изначально ей было не до меня. Она не интересовалась самим производством, лишь тем, чтобы все больше работали и не уходили на перерывы. А позже я смогла найти способ сделать так, чтобы ни у кого не получалось произвести такую же качественную ткань. Оборудование старое, но настройки у него тонкие.

Зоряна пользуется знанием ради своей безопасности, и я её понимаю. Но именно это знание может стать нашим козырем. Но я понимаю, что давить сейчас на старшую фабрики глупо. Я пришла не за этим.

– Ты поступила хитро, – закусываю губу я. – Но сейчас я хотела поговорить о другом. Мне нужна твоя поддержка. Прежде чем отказываться, выслушай меня.

В глазах Зоряны загорается упрямый огонёк, но она пожимает плечами:

– Говори тогда.

– Я хочу, чтобы ты помогла мне встретиться с теми, кто ненавидит лиру Дарину. Я уверена, таких в избытке.

– Анна! – Зоряна даже всплескивает руками от переизбытка чувств. – Наставница узнает…

– Пусть! – решительно обрываю я Зоряну. – Рано или поздно она узнает, но на моей стороне уже должны быть другие старые девы. Просто поговори с теми, кто не лоялен к ней.

– Ты спасла многих, кто мне дорог. Тех, кого я знаю уже много лет, – отвечает Зоряна. – Я помогу тебе, если пообещаешь не впутывать их ни во что плохое. Эти женщины не должны пострадать.

Я и сама не знаю, что нас ждёт. Забастовки кажутся ещё достаточно безобидными методами ведения войны, которая нам предстоит. Но, если прятать голову в песок, так и останемся жалкими рабынями, обслуживающими господ.

– Обещаю, – произношу я с тяжёлым сердцем.

Просто потому что понимаю: я лгу.

Я на многое готова, чтобы всё изменить, и буду ждать того же от других.

– Хорошо. Я поговорю со своими знакомыми и попрошу их о встрече с тобой. Многие из работниц фабрики лояльны к тебе, ты для них героиня, Анна. Прошу, не втяни их в беду. Хорошо?

– Мне просто нужны их голоса.

– Я попрошу Раду заглянуть к тебе и через неё передам, где будет встреча. Договорились?

– Да, – соглашаюсь я. – Спасибо тебе.

– Будь осторожна.

– Все мне так говорят, – печально улыбаюсь я.

Мы с Зоряной расходимся. Каждая погружена в свои мысли.

Меня гложет совесть. Я понимаю, что Дарина захочет наказать не только меня, но и тех, кто будет на моей стороне. Нужно придумать способы защититься, но пока в голову ничего не приходит. Главное, не опускать руки и не поддаваться отчаянию. Первые препятствия, а я уже на взводе.

День проходит без сюрпризов и спокойно.

Сегодня меня просят помыть чаши для служения и срезать в одном из садов сухие стебли. Работа несложная. Как только заканчиваю, я пытаюсь найти Добромира, но его нигде нет. Вопросы, которые я задаю другим старым девам, остаются без ответа. Никто не знает, где старший послушник.

Меня начинает подгрызать тревога. И она лишь усиливается, когда я вечером подхожу к своему дому и вижу около него огромного чёрного коня. Мне не нужно быть провидицей, чтобы понять – он принадлежит Рагнару.

Дракон нагло вошёл в мой дом, пока меня не было. Меня ошпаривает страхом. Вдруг он обнаружил Велика?

Я замедляю шаг, и внутренне вся подбираюсь. Пока иду не свожу взгляда с моего обветшалого домишки.

Перед тем как открыть дверь, делаю глубокий вдох и настраиваюсь на ставшую уже привычной конфронтацию с драконом.

Рагнар стоит боком. Смотрит в окно, из которого видно дорогу. Он высокий, широкоплечий, с осанкой хищника. Одет во всё чёрное и напоминает изваяние из тёмного мрамора. Длинные чёрные волосы каскадом падают на плечи, контрастируя с резкими чертами лица.

Дракон поворачивает голову, едва я вхожу.

– Военачальник Норд, – сухо киваю я ему в качестве приветствия.

– Анна, – прищуривается он. – Даже не спросишь, почему я вошёл в твой дом без спроса?

Меня так и подмывает разразиться гневной тирадой, но я понимаю, что мои слова ничего не изменят. Рагнар будет входить куда захочет, делать, что захочет. В этом весь он.

Поэтому я лишь устало пожимаю плечами, аккуратно вешаю верхнюю одежду и снимаю чепец. Прохожу в комнату и сажусь на лавку, выжидающе смотря на дракона.

Он останавливает взгляд на моих волосах, которые свободно рассыпаны по плечам.

– При тебе их скрывать не обязательно, – напоминаю я.

– Милава заходила к тебе сегодня.

Не спрашивает, а утверждает. Я сразу настораживаюсь.

– Заходила, – подтверждаю я. – Решила угостить меня домашней едой.

Я всё выкинула ещё утром. Ту бурду, что она принесла, я бы даже псам не дала. Сестра мелочная и ей только дай возможность мне насолить. Она не упустит.

Дракон придавливает меня к полу тяжёлым взглядом:

– О чём разговаривали?

Я сегодня думала, говорить ли Рагнару о том, что сестра задумала недоброе? Решила, что не стану. Я всё время старалась быть чрезмерно осторожной, и пока ещё держусь на плаву во многом благодаря этому. А довериться дракону – худшая из худших идей.

– Говорили в основном о погоде, о здоровье матушки, о моём дне рождении, – отвечаю я беззаботно.

– И совсем не говорили о метке?

Кажется, это снова допрос.

– О метках… – поправляю я Рагнара с едкой улыбкой. – Ты это имел в виду?

– Анна, не испытывай моё терпение.

Я резко встаю с лавки, моё недовольство вырывается наружу.

– Говорили, – цежу я раздражённо. – Я посоветовала ей скорее выйти за тебя замуж, чтобы моя метка исчезла. Хочешь узнать что-то ещё – спроси у неё. А теперь будь добр – покинь мой дом. Я устала и у меня много дел, а завтра рано вставать. Но перед этим скажи, где Добромир, что ты с ним сделал?

– Волнуешься за своего малахольного щенка? Он вернётся завтра, это всё, что тебе нужно знать.

– Если ты что-то с ним сделал…

– Ты не выйдешь за него, Анна, – отрезает Рагнар, а затем внезапно поворачивает голову и указывает на сооружение в углу, которое сделал себе Велик вместо кровати. – Кто здесь спит?

У меня сердце падает куда-то в пятки.

– В наших краях домовых привечают молоком и печеньем, – сглатывая, отвечаю я. – Но порой и стелют ему постель, чтобы он мог отдохнуть. Тогда домовой помогает по дому охотнее.

– Домовой, значит? – Рагнар подходит к постели Велика и слегка наклоняется, осматривая её.

У меня создаётся ощущение, что он по-звериному принюхивается. А потом вдруг протягивает руку, затянутую в чёрную кожаную перчатку, и берёт с подушки седой волос Велика.

Дракон подносит его к свету, струящемуся из окна, внимательно рассматривает, а затем переводит потемневший взгляд на меня:

– С каких пор у вымышленных существ есть материальное воплощение?

Только бы Велик спрятался как положено. Вдруг Рагнару придёт в голову мысль искать божка.

– В наших краях домовые не вымысел, – отвечаю я уверенно и спокойно, но ладони потеют. Я сдерживаю желание суетливо обтереть их о платье. – Но пришлым не понять, как у нас здесь всё устроено.

– Почему же? Я здесь как раз для этого, милая Анна. Чтобы понять… – цедит он сквозь зубы.

Вижу, как взгляд дракона ползёт по комнатке, выискивая присутствие другого человека. Но у нас совсем нет вещей и посуды. Дом почти пустой.

Дракон проходит к моей старой деревянной кровати, на которой лежит цветастое покрывало, и скользит взглядом по ней.

Я громко хмыкаю, что привлекает внимание Норда.

– Дай угадаю, думаешь, я прячу здесь мужчину? – насмешливо произношу я.

– Думаешь, это смешно?

– Думаю, что да. У меня хватает забот и без мужчин. Да и тебе до этого никакого дела не должно быть. Мы чужие друг другу, – я не отвожу взгляда, хотя вижу, что каждым неосторожным словом всё больше распаляю Рагнара.

В этот момент раздаётся стук в дверь. Кто вообще ко мне может зайти? Я поворачиваю голову и замираю в нерешительности. А что если там этот придурок Радик решил снова попытать счастья? С одной стороны, дракон может его отвадить, но с другой…

Стук повторяется.

– Открывай, – приказывает военачальник.

Я подхожу к двери и тяну на себя ручку. Почти сразу облегчённо выдыхаю. Точно, Зоряна предупреждала ведь, что Рада заглянет.

– Добрый вечер, – улыбается она. – Я к тебе, хотела сказать… ой!

Женщина замечает Норда позади меня, и её глаза расширяются от удивления. Она даже подаётся назад, но я мягко удерживаю её:

– Военачальник Норд уже уходит.

Жду, что Рагнар откажется, но он пропускает внутрь Раду, а сам выходит наружу. Я хочу затворить дверь у него перед носом, но дракон удерживает её.

Он молчит слишком долго. Смотрит на меня внимательно, буравит нечитаемым взглядом.

– Как твои ноги?

Вопрос неожиданный, даже странный.

– Лучше… – растерянно отвечаю я, перестав тянуть дверь на себя.

Рагнар опускает руку в карман, а затем вытаскивает оттуда простую стеклянную банку с мутным содержимым молочного цвета.

– Хаук сделал специально для тебя. Сказал наносить утром и вечером. И у тебя на тумбе стоит короб с новыми туфлями. Странно, что ты его не заметила и ничего не спросила.

Я удивлена и не знаю, как поступить. Почему-то эта странная и корявая недозабота обезоруживает. Рагнар не должен так поступать, это совсем не в его духе.

– У меня есть мазь, – отвечаю я растерянно. – Соседка дала. А туфли…

Вовремя прикусываю язык, чтобы лишний раз не упоминать Добромира. Ведь именно он обещал дать мне новую обувь, как только поступит первая партия.

– Эта подходит беременным, – Рагнар хмурится, его взгляд скользит по моему лицу.

Аргумент так себе, но…

Присутствие дракона, его странное поведение… всё это становится совсем невыносимым. Щёки начинают пылать. Я резким движением выхватываю у Норда мазь и коротко бросаю:

– Хорошо.

Рагнар разворачивается и идёт к своему коню. Я смотрю ему в след, нерешительно переминаясь с ноги на ногу.

– Военачальник Норд! – мой голос слегка надтреснутый.

Он разворачивается и молча ждёт продолжения.

– Я должна сказать спасибо, – выдавливаю я.

– За мазь и туфли? – выгибает бровь он.

– За то, что отменил усмирители гордыни. Женщины в землях безмужних и так слишком много страдают. Ты поступил правильно.

Норд кивает, а потом произносит:

– До встречи, Анна.

Я стою и снова смотрю ему вслед. Странное чувство зудит где-то на подкорке.

Мы почти нормально поговорили. Но это почти…

Не стоит забывать о том, кто мой враг. Пусть ему и не чуждо милосердие, я не должна питать иллюзий.

Мы с Радой проводим вместе какое-то время, она помогает мне с ужином, попутно рассказывая, что Зоряна смогла найти огромное количество тех, кто хочет встретиться со мной.

Завтра вечером я должна пойти к старому заброшенному храму на окраине поселения. меня будут ждать женщины. Рада говорит, место надёжное, там нас не обнаружат. Ведь собрания без наставницы в землях безмужних запрещены.

Когда Рада уходит, Велик объявляется почти сразу. Он замёрзший, грустный и ворчливый.

– Я сразу дёру дал, когда услышал, как стучат копыта коня, – хвалится своей осторожностью божок. – Страшный этот дракон, от него разит чем-то тёмным.

– Они чужаки, – передёргиваю плечами я. – И к тому же не верят в наших богов. У них один бог – их Верховный Владыка.

– У-у-у, – Велик разливает горячий суп по тарелкам и протягивает мне ложку. – Королевства на этом континенте вообще странные. Разве боги могут править? Они могут лишь наблюдать, чтобы смертные не нарушали установленный порядок.

Я беру ложку и опускаю её в приготовленный мной и Радой луковый суп. Отправляю его в рот и чувствую, как тёплая, густая жидкость обволакивает язык, оставляя сладковато-солоноватый вкус карамелизированного лука. Суп греет изнутри, словно пламя очага. Тепло разливается по телу, расслабляя мышцы и унося усталость.

Я закрываю глаза, наслаждаясь этим мгновением уюта, и на миг забываю обо всём: о Рагнаре, о сестре, о тревожных мыслях.

Велик следует моему примеру и тоже принимается за еду.

Поворачиваю голову к окну и вижу, как первый снег медленно падает на землю. Вот и наступила зима.

Белые хлопья кружатся в воздухе, укрывая землю мягким покрывалом. Мир за окном становится тише, он будто затаился в ожидании чего-то.

– Первый снег, – негромко замечаю я, не отрывая взгляда от окна.

Велик бросает взгляд на улицу и хмыкает.

– Значит, скоро дороги заметёт.

Я едва слышно вздыхаю, обхватывая ладонями тёплую тарелку.

– И ходить станет куда сложнее… ах! Я же совсем забыла. Рагнар принёс мне обувь.

Откладываю ложку и вскакиваю на ноги, торопливо хватая простую невзрачную коробку. Открываю её и удивлённо вздыхаю. Зимние сапожки лежат внутри, аккуратно завернутые в мягкую ткань. Я провожу пальцами по их гладкой коже – тёмной, почти чёрной, с легким отблеском. По краям проходит ровный шов, крепкий и прочный, а носки совсем немного загнуты вверх, как это принято делать у искусных мастеров.

– С такими не замёрзнешь, – подмечает Велик, продолжая греметь ложкой. – Где взяла? Купила?

– Такие мне не по карману, – растерянно отвечаю я.

Осторожно вытаскиваю один сапожок и чувствую под ладонью тепло густого меха, которым он утеплён изнутри. Плотные завязки на голенище позволяют подогнать обувь точно по ноге, чтобы не пропустить ни снежинки внутрь.

Подошва сделана из толстой сыромятной кожи, усиленной несколькими слоями дублёной кожи.

Я невольно улыбаюсь, проведя пальцем по тиснённому узору на голенище – едва заметные завитки в виде переплетающихся ветвей. Простая, но искусная работа. Эти сапожки не только согреют, но и выдержат долгие переходы по заснеженным дорогам, стужу и ледяной ветер.

Я должна бы вернуть их. Понимаю ведь, что вряд ли такие будут у всех старых дев. Им дадут обувь попроще… а мне Рагнар с чего-то принёс эту красоту.

Сейчас я как никогда понимаю Есению. В таком суровом месте быть одной, без возможности даже купить себе хорошую тёплую одежду – страшно.

Я малодушно успокаиваю себя тем, что сапоги помогут мне не замёрзнуть и избавят от проблем со здоровьем. Сейчас надо думать о ребёнке и о том, как отсюда выбраться.

Но совесть всё равно укоризненно глядит на меня откуда-то из глубины подсознания.

Я не должна принимать ничего от Рагнара. Не должна.

Но принимаю.

– Сегодня говорил с водяным. Я могу кое-что сделать, он мне поможет. Нужно сплести кукол, которых так любят местные, а затем их зачаровать.

– И как они помогут?

– Предупредят нас о незваных гостях. Мы развесим несколько на заборе. Если ночью кто-то попытается пройти мимо кукол, они начнут звенеть, но слышать будем только мы. У нас будет время, чтобы сбежать.

Не слишком обнадёживает, но хоть что-то.

– Спасибо, – улыбаюсь я, кладя сапог обратно в коробку и снова садясь за стол.

– Если что, побежим к болоту. Там на кустарниках я тоже развешу куклы-обереги, которые скроют нас, спутав следы и напустив туман на врагов. А на болоте они нас не достанут.

– Угу, главное самим в нём не утонуть.

– Я там, как рыба в воде, – ухмыляется Велик, вчерашним хлебом подбирая с тарелки остатки густого супа и отправляя их в рот.

Перед сном я смазываю свои несчастные ноги мазью Норда и ложусь в кровать. Ночью сплю плохо. Без конца ворочаюсь, тревожные мысли не отпускают. Смогу ли я уговорить женщин встать на мою сторону? Чем закончится эта жуткая история с двумя метками истинности и моей сестрой?

Лишь первые лучи солнца приносят облегчение.

Я завтракаю и уже было собираюсь выходить из дома, как вдруг вижу на дороге экипаж с вороными конями в сопровождении двух всадников, которые одеты, как воины военачальника Норда. Процессия останавливается возле моего дома. Что им нужно?