Глава 18. Сестринская любовь

Утро в храме отнюдь недоброе, потому что лира Дарина с разъярённым выражением лица залетает на кухню, где я работаю. Дверь с грохотом распахивается, а наставница бросается ко мне, как ястреб.

– Как ты посмела? – чеканит она, уперев руки в бока. – Едва приехала сюда, а уже метишь на моё место?

Ну началось… я ждала чего-то подобного, поэтому готова.

– Любой может метить на ваше место, лира Дарина. Ведь сейчас проходят ежегодные выборы наставницы. И я теперь зарегистрированный кандидат, – спокойно отвечаю я.

Тишина, которая повисла на кухне, прерывается лишь бульканьем супа в котле.

Немногочисленные работницы прячут глаза и делают вид, что ничего особенного не происходит. Однако я уверена, что они слушают нас и вникают в каждое слово. Я не могу ударить в грязь лицом, ведь мне нужны и их голоса.

– Ты – ведьма, это всем известно! – щерится злобно Дарина, надувая пухлые щёки. – Признавайся, вчера ты собрала всех в храме, чтобы заколдовать. Эту дуру Бажену можешь обмануть, но я-то знаю, чем вы на самом деле занимались. И это был вовсе не приём у лекаря. Ты околдовала старых дев, чтобы они выступили против меня! И лекаря тоже, не так ли? У меня есть достоверная информация обо всём.

– Вы правда думаете, что старые девы захотят выступить против вас, только если их заколдовать? – мне не удаётся сдержать смешка. – Наставница должна защищать своих подопечных, а не годами обогащаться за их счёт!

– Обогащаться? – глаза Дарины расширяются, она злобно зыркает на кухонных работниц, будто они виноваты, что стали свидетелями разговора, который порочит честь наставницы, а затем бросается ко мне: – А ну пошли со мной, паршивка, поговорим наедине!

– Руки держите при себе, наставница! – я горячей поварёшкой ударяю по пухлым пальцам Дарины, которые уже тянутся ко мне. – Я на работе, и приказывать вы мне не имеете права. Неужели стало стыдно? Боитесь, что все узнают о ваших богатствах?

– Богатствах? Ах ты лгунья! Я пашу день и ночь, и всё ради блага старых дев, – с фальшивой обидой голосит Дарина.

Я отступаю на шаг и повышаю голос, говоря ещё громче то, что никто не решается озвучить:

– Я видела ваш дом. Он большой, у него новая крыша, аккуратный забор, плодовые деревья во дворе. Боюсь представить, что там внутри, но уверена, что мебель дорогая и красивая, а погреба ломятся от еды. А мы спим на прохудившихся матрасах и едим пустую кашу.

– А ну заткнись! Сейчас же схватите её! – взвизгивает Дарина.

Наставница совершила ошибку, придя в храм без Бажены и её подружек, потому что кухонные работницы не спешат выполнять приказ наставницы. Они переглядываются между собой, а затем отворачиваются, усиленно делая вид, что заняты работой.

– В храме есть устав, я читала его, – с улыбкой произношу я. – Приказывать здесь может лишь главный жрец, или, пока его нет, старший послушник. А на кухне командует повариха.

– Еду нам надо готовить, – подаёт голос последняя. – Сегодня часть воинов военачальника Норда обедает у нас, так что дел невпроворот. Мы не можем вызвать недовольство будущего князя.

Намёк более чем очевиден, как и то, что повариха не просто так прикрывается именем Норда. Власть Дарины начала потихоньку шататься после смерти прошлого князя, и это осознают все от низов до самого верха.

– Вы все теперь у меня на примете. На праздник не пойдёте, так и знайте! – Дарина обводит взглядом кухонных работниц, а затем поворачивается ко мне и с яростью произносит: – Думаешь, ты первая такая? Поглядим, сколько ты продержишься. Чувствую, недолго тебе осталось.

Внезапно наставница успокаивается и бросает на меня странный взгляд, как будто ей известно что-то, чего не знаю я.

– Да-а, я тебе не по зубам, Анна. Ты ещё вспомнишь мои слова, но будет поздно, – губы Дарины растягиваются в ядовитой ухмылке.

– Не думаю, что угрожать при свидетелях – хороший ход, – парирую я хладнокровно, хотя внутренне напрягаюсь.

По Дарине видно, что она говорит не просто так. Неужели уже тро что-то придумала? Или по старинке, скормит неугодную ей соперницу диким животным?

Наставница фыркает, разворачивается и идёт к выходу, по пути толкая одну из кухонных работниц.

Дарина распахивает дверь и внезапно грубо чеканит:

– А ты что здесь встал? Толку от тебя никакого!

О ком она? Я подаюсь вперёд и внезапно вижу Добромира в полутьме коридора. Он шёл на кухню, или… подслушивал?! Зачем ему это?

Дарина поворачивает голову и ехидно глядит на моё растерянное лицо:

– Думаешь, Анна, в твоём окружении одни друзья? А как я тогда узнала, чем именно вы занимались в храме, а?

Подозрение вспыхивает внутри, но я не желаю давать ему ход. Да, я говорила Добромиру, но ведь знали десятки других женщин. Проболтаться мог кто угодно…

Под удаляющиеся шаги наставницы перевожу взгляд на старшего послушника, а у него на лице всё написано.

– Я рассказал всё лире Дарине ради твоего блага, Анна, – произносит он. – Это нужно остановить, пока ты не зашла слишком далеко и не пострадала.

– Не пострадала? – ошарашенно переспрашиваю я. – Бажена и её подельницы вчера заявились в старый храм с дубинами. Их было десять человек! А со мной были беззащитные женщины. Просто повезло, что Бажена идиотка, и в храме был лекарь, который остановил всё, иначе нас могли избить.

Добромир судорожно сглатывает, мнётся на пороге кухни. Я не хочу, чтобы всё становилось достоянием общественности, поэтому выхожу к нему, плотно закрывая дверь.

Старший послушник поджимает губы и глядит на меня с упрямством:

– Я думал, что ты согласишься стать моей женой и перестанешь метить на пост наставницы, но теперь меня гложут сомнения. Я всё ещё забочусь о тебе, Анна! Чем раньше Дарина пресечёт это всё, тем лучше.

– Пресечёт, убив меня? Я много раз слышала, как исчезали неугодные ей, а потом их находили в лесу, обглоданных дикими зверьми!

Добромир заметно бледнеет:

– Если вовремя остановиться, она тебя не тронет.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍– А если я не хочу останавливаться? Ты с самого начала должен был понять – я пойду до конца.

– Женское упрямство и гордыня худшие из пороков, – мрачно выдыхает Добромир, голос его дрожит. – Они губят и тех, кто им подвержен, и тех, кто оказывается рядом. Ты подумала, что пострадаешь не только ты, но и другие старые девы?

– А сейчас они не страдают? – негодующе повышаю голос я. – Их дети больны, они сами трудятся за гроши, живут в ужасных условиях. Появление лекаря для них – праздник. Лучше умереть, чем быть рабынями. Потому что это рабская жизнь! Понятно? Рабская!

Видя, что я распаляюсь всё сильнее, Добромир поднимает руки в успокаивающем жесте:

– Я подумал, что, столкнувшись с реальной опасностью, ты поймёшь, что я предлагаю тебе лучшую жизнь, Анна.

– А если бы меня ударили в живот? Я могла потерять ребёнка.

– Многие старые девы теряют детей в утробе, оно и к лучшему. В твоём случае ребёнок – бремя и свидетельство распутства, а не благодать. Мы могли бы начать с чистого листа…

– Как ты смеешь?! Не приближайся ко мне больше, – я подаюсь назад, сцепляя руки между собой, лишь бы удержаться и не отвести послушнику пощёчину.

Сам говорил, что готов принять с ребёнком, а на деле всё оказалось иначе. Я не считаю, что каждый мужчина должен быть рад чужому малышу, но тогда хотя бы не стоит лгать, чтобы понравится.

– Анна… завтра твой День Рождения, – Добромир натянуто улыбается. – Я предлагаю тебе последний шанс спастись. Я всё ещё готов стать твоей опорой.

– Подгнившая какая-то опора получается. Проще уж выстоять самой. Признайся, ты рассказал Дарине, чтобы отомстить? Жалкая, мелочная душонка, – фитиль злости внутри меня разгорается всё сильнее. – Не смей больше желать моему ребёнку смерти, иначе пожалеешь.

Добромир поджимает губы и принимает оскорблённый вид. Он двигается ко мне, вынуждая отступить. Подходит настолько близко, что практически нависает надо мной, прижимая к стене.

– Я – служитель храма, – зло цедит он. – А ты просто пользованная всеми подряд девка, выброшенная за забор. Кому ты ещё нужна со своим щенком? Я же ради тебя пошёл против Норда! Настроил его против себя. Ты будешь виновата, если я не получу место главного жреца в храме!

Я впервые вижу Добромира таким злым, без маски мягкости, без притворной заботы.

– Сестрёнка, чем это вы там занимаетесь? – раздаётся вдруг знакомый хрустальный голосок.

Сердце пропускает удар. Только Милавы здесь не хватало, я совсем забыла, что она кружит вокруг меня.

Добромир сразу подаётся назад, тяжело дыша и сверля меня разъярённым взглядом.

Я поворачиваю голову и вижу сестру. Она в милом розовом платье с кружевами и белой тёплой шубке. Красивая, нарядная, похожая на куклу. Сестра выглядит инородно в сером каменном коридоре храма.

– Я тебя ищу, а вы тут… ух! Прямо в храме, проказники! – Мила заливисто смеётся, довольная тем, что застала меня в таком положении. – Познакомишь со своим ухажёром?

Добромир срывается с места и несётся прочь мимо Милы. У него выражение лица настоящего страдальца. Удивительно, как быстро он смог спрятать злость, которая секунду назад бушевала в нём. И правда умелый лицемер.

– Это не мой ухажёр, сестра, – произношу я, переводя взгляд на Милаву. – Зачем пожаловала?

Мой голос слишком резкий, но у меня нет сил притворяться миролюбивой Анной, когда внутри всё клокочет от ярости.

– Как зачем? Завтра твой День Рождения, глупышка, – коварно улыбается Мила, подходя ко мне и чмокая в щёку.

Я не делаю попыток поцеловать её в ответ, но Милаву это мало волнует.

– Ты с каждым днём выглядишь всё хуже и хуже, – с притворной заботой Мила пытается коснуться моего лба. – Часом не приболела?

Я отстраняюсь, не позволяя сестре трогать меня:

– Ты так и не ответила зачем пришла.

– Предлагаю пойти прогуляться на свежем воздухе. Там и поболтаем. Здесь же просто дышать нечем! – брезгливо морщит нос Милава. – Я так могу и кухней провоняться.

Мы выходим во двор храма. Сегодня слегка распогодилось, хоть и лёгкий снег всё ещё срывается с кристально-чистого неба, кружась вокруг нас с Милой подобно серебристым искрам. Воздух наполнен свежестью, а свет утреннего солнца заставляет ледяные узоры на стенах храма сверкать, словно тысячи осколков драгоценных камней.

Я зябко кутаюсь в полушубок, который худо-бедно высох за ночь, а Мила явно не мерзнет, у неё, помимо богатой шубки, есть тёплые перчатки и шарф.

– Я знаю, что ты иномирянка, – внезапно говорит сестра. – Моя Анна была другой. К тому же, яд, который я подлила ей, должен был убить её. Проклятье… сначала я думала, что он просто не подействовал, но потом всё поняла. Он убил её, но появилась ты!

От слов сестры, сказанных ровным, почти будничным тоном, на меня накатывает волна ужаса.

Яд.

Она убила Анну.

Вот куда пропала настоящая хозяйка тела.

Признание настолько неожиданное, что я сначала замираю, но затем прихожу в себя и снова продолжаю идти рядом с Милой прогулочным шагом.

Она бросает на меня лукавый взгляд:

– Даже ничего не скажешь, иномирянка?

– И зачем ты мне это говоришь? – выдыхаю я, принимая нарочито невозмутимый вид.

– Я говорю это всё, потому что хочу, чтобы между нами не было секретов. Как раньше между мной и любимой сестрой, – Милава берёт меня под руку.

– Ты убила свою сестру.

– Ты должна быть рада, ведь теперь в её теле ты, – поджимает губы Мила. – Анна, хоть я и любила её по-своему, была глупа и не подходила военачальнику Норду. К тому же так быстро забеременела… – сестра бросает полный омерзения взгляд на мой живот. – Эта метка истинности всё испортила.

Я отталкиваю руку Милы и останавливаюсь. Нет смысла больше играть в эти игры, если она всё знает. И терпеть сестру я больше не намерена.

– Ты мне отвратительна. Говори, что хотела и убирайся.

– Грубиянка, – закатывает глаза Мила. – Не удивительно, что Рагнару больше нравлюсь я. Кстати, он настоящий зверь в постели.

Я позволяю себе мимолётно усмехнуться, чем задеваю сестру за живое.

– Чего улыбаешься? Он берёт меня каждую ночь по нескольку раз, – Мила подаётся вперёд, её глаза гневно сверкают.

Я не слишком настроена выслушивать про постельные подвиги Рагнара. Но почему-то чувствую лёгкое разочарование.

Дракон – кретин! Только строит из себя умника, а на деле повёлся на уловки потаскушки Милки. Я только начала чувствовать к нему хоть какое-то уважение, но сейчас оно трещит по швам.

Мила глядит на меня, высокомерно задрав нос:

– Рагнару нужна женщина, которая сможет направлять его. Которая знает наши традиции и не будет идти против них. Я уже слышала, что ты решила стать наставницей. Это просто смешно! Ты испортишь годами отлаженную работу. Лира Дарина подходит на эту роль лучше!

Интересно, они знакомы? Что общего у такой кокетки, как Милава, и гром-бабы Дарины?

Уж не приплачивает ли сестре Дарина? Или это безумие?

Но ведь логично, обработка гибельника – самое прибыльное дело в Мраколесье. Едва Норд явился, так сразу стал угрозой. В воздухе висит то, что скоро все местные, кто причастен к добыче и годами наживался на этом, лишатся сладкого куска пирога.

А как сладить с Рагнаром? У него нет слабостей. Точнее не было… пока не появилась бедняжка Анна – его истинная.

Вдруг поворачиваю голову и вижу наставницу, наблюдающую за нами из окна храма. Её нисколько не смущает, что я замечаю её. Дарина лишь едва заметно усмехается.

– Ты знакома с лирой Дариной? – спрашиваю я сестру, которая глядит в сторону и не замечает нашего соглядатая.

– Н-нет, – как-то неестественно быстро отвечает Мила.– Но слышала о ней. Кстати, ты думала, что будет, если она узнает, что ты иномирянка? Я пришла сказать, что хочу помочь тебе. Помнишь я обещала подарок на День Рождения?

Ага. И вела себя так, будто хотела убить.

– Интересно, и что же там за подарок? – я бросаю на сестру подозрительный взгляд.

Когда гадюка предлагает перемирие, лучше держать ухо востро.

– Я помогу тебе сбежать, – улыбается Мила. – Ты обретёшь свободу! Сегодня ночью приходи к лесу на границе посёлка безмужних, я помогу тебе выбраться и дам коня.

Она совсем за идиотку меня держит? Я Милаве не верю, а даже если бы и поверила, что толку от побега? Рагнар найдёт меня. Он – дракон. У него огромная армия.

– Мила, я не хочу больше тебя видеть. На Норда у меня планов нет, будьте счастливы. Но со своей судьбой я разберусь сама, – отрезаю я, ставя точку в разговоре.

Я иду прочь, обратно в храм, под недовольные вопли Милавы о моей неблагодарности.

Я ей ни капельки не верю, поэтому вечером засяду дома под защитой амулетов, которые сделали Велик с Водяным. Божок как раз сегодня обещал их развесить.

И вообще, надо бы рассказать всё Норду, как только увижу его. Мила хочет меня прикончить, я уверена. Поверит мне дракон или нет – другой вопрос. Но попробовать стоит.