Глава 20. Мачеха

Сегодня даже природа будто благоволит Рагнару. Я выглядываю утром в окно и вижу необычайно яркое для зимнего дня солнце.

А снег… сверкающий снег лежит идеально ровно. На нём ни следа присутствия человека или животного. Полнейшая безмятежность.

А у меня внутри скребёт беспокойство.

Я несколько раз моргаю, пытаясь отогнать от себя отвратительное воспоминание. Но бездыханное тело Милы застыло перед моим внутренним взором и не даёт покоя. Все эти дни я спала плохо, мучаясь от кошмарных сновидений.

Но нужно жить дальше и постараться оставить позади тот злополучный день.

Я облачаюсь в красное платье старой девы, Велик помогает мне натянуть чепец, который всё ещё скрывает мои отросшие волосы.

На мне сапоги, которые подарил Рагнар, и новенькая шубка, которую тоже принёс дракон. В этот день эти вещи ощущаются особенно грязными. Пока я пользуюсь щедрыми дарами богатого мужчины, другие женщины страдают.

Но я взываю к голосу разума, а не чувств. Если я замёрзну и заболею, легче никому не станет. Помочь себе и старым девам я не смогу. Мне нужно думать о ребёнке. Я всё это затеяла ради нас с малышом.

До города путь не близкий, но меня уже ждёт экипаж и знакомый мне Орм, который не сводит глаз с дома моей соседки Есении, хотя вроде бы должен следить за мной. Должно быть, он напросился быть одним из моих соглядатаев, чтобы видеть лишний раз Есю.

Моих губ касается слабая улыбка. Мне приятно, что в таком проклятом, мрачном месте как земли безмужних, у кого-то могут родиться настоящие живые чувства.

– Ох, вы уже вышли! – Орм едва не подскакивает на лошади, обнаруживая вдруг меня прямо рядом с собой, и поспешно добавляет: – Путь неблизкий, лира Анна, нужно торопиться. Военачальник Норд не любит ждать.

Я молча забираюсь в экипаж. На этот раз Орм едет на коне позади, что на самом деле радует. Я не настроена выслушивать его болтовню, как в прошлый раз, когда мы ехали вместе. Настроение совсем не то.

Вчера Зоряна сказала, что работы на фабрике по устранению проблем после аварии завершены. А значит завтра старые девы вновь должны выйти на работу. Сегодня я намерена обсудить с Рагнаром этот вопрос. Я почти уверена, что ему плевать, лишь бы производство работало, но я должна попытаться решить всё миром.

Потому что потом, когда дракон увидит последствия своего выбора, он не сможет упрекнуть меня или других старых дев, что мы не пытались решить вопрос миром.

Нам всего-то нужно, чтобы кто-то попытался сделать производство безвредным.

Всю дорогу в груди неприятно свербит тревога – будто острыми когтями царапает изнутри.

Через пару часов мы прибываем на место назначения. Это тот самый дом, в котором я впервые открыла глаза в новом мире.

Особняк Рагнара высится на одной из главных улиц города. Здесь булыжники дороги натёрты копытами почти до зеркального блеска. Повсюду череда лавок и домов с резными фронтонами. В этой части города не так сильно воняет печным дымом, и никто не украшает низкие заборы куклами-оберегами.

Каменные стены особняка – серый гранит с черными прожилками. Крыша – черепица, сверкающая в лучах бледного солнца. На воротах – герб с драконом и тремя кинжалами. Раньше его здесь не было. Это я подмечаю машинально.

Орм ведёт меня внутрь и передаёт в руки прислуги. Служанки ждут моего прихода, что вызывает у меня недоумение. К чему это всё?

– Военачальник велел вам переодеться и привести себя в порядок, лира Анна. И лучше бы сегодня вам послушать его, а не как обычно, – припечатывает Орм напоследок, выходя из комнаты и оставляя меня на растерзание трёх милых молодых девушек в льняных платьях, в движениях которых сквозит уверенность и дисциплина.

– Сейчас мы мигом сделаем из вас красавицу!

– Вот увидите, лира Анна, мы своё дело знаем!

Одна тут же хватает меня за локоть, другая несёт миску с какими-то дымящимися и источающими приятный аромат травами, третья разворачивает шелковый кафтан, будто собирается одевать не меня, а какую-то княжну перед коронацией. Возражать – бесполезно.

Я решаю подчиняться, понимая, что Орм прав. Норду сегодня и без меня хватает проблем, не хочется вызывать его гнев, тем более, что я должна серьёзно с ним поговорить и мне нужно, чтобы он был в хорошем расположении духа.

Служанки ведут меня в комнату, где уже стоит огромная наполненная горячей водой железная ванная.

– Сейчас мы снимем с вас это платье, – та девушка, что держит кафтан, с откровенным неодобрением осматривает мой наряд старой девы.

Вообще мне не положено носить другую одежду, но я не спорю. Внутренний голос ехидно подмечает, что слово нашего будущего князя – закон.

Только зачем это всё нужно дракону? Не буду гадать, лучше просто спрошу его.

– А где будущий князь? – уточняю я, чувствуя, как чьи-то руки уже беспардонно развязывают моё платье.

– Вернётся после обеда, и вы уже должны быть готовы, лира Анна. Таков приказ, – поясняет одна из служанок.

– Готова к чему?

– К встрече с будущим князем, конечно же! – говорит одна из девушек, а затем тихонько смеётся, будто я какую-то глупость спросила.

В первое мгновение я вспыхиваю негодованием от внезапной мысли. Неужели дракон хочет, чтобы я…

Ну нет!

Норд тот ещё гад летающий, но не думаю, что ему придёт в голову домогаться беременной и сломленной жизнью женщины. По крайней мере, я верю, что он не станет так поступать. Он просто хочет наказать меня и поставить в нелепое положение. Думаю, меня сегодня ждёт череда унижений. Он сам сказал, что я буду ему прислуживать.

И пусть.

Когда верхнее платье снято вместе с чепцом, дверь внезапно распахивается и на пороге появляется моя мачеха – лира Бронислава. Она похожа на разъярённого медведя.

Признаться, я не выразила ей соболезнования по поводу смерти Милавы. Вообще ничего не писала. Я вычеркнула эту противную женщину из своей жизни и надеялась, что мы никогда не увидимся, но случилось иначе.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

– Змея подколодная! – Брониславу аж начинает трясти, едва её взгляд падает на меня. – Мою кровинушку убила! Мою единственную доченьку! Клянусь, я сделаю так, что ты пожалеешь о том, что родилась! Прихорашивается она здесь, ведьма проклятая! Вот ради чего убила мою девочку, ради богатств! И к военачальнику клинья подбила, чтобы избежать наказания! Я тебя насквозь вижу.

После гневной тирады, лира Бронислава начинает надвигаться на меня. Я пячусь назад, недоумевая, как её вообще пропустили внутрь дома военачальника. Разве что по старой памяти, ведь раньше мачеха здесь бывала, как будущая родственница. Вот и зашла как к себе домой.

Бронислава, будучи в два раза крупнее, отталкивает хрупкую служанку, которая имеет неосторожность, оказаться у неё на пути. Та ударяется о комод, разбивая стоящую на нём вазу.

Поднимается крик. Служанки принимаются успокаивать лиру Брониславу, но она едва ли слышит их.

Я, прекрасно понимая, что в схватке с мачехой мне точно победительницей не выйти, бросаюсь за горячую ванную, используя её как барьер, пытаясь хоть как-то укрыться от угрозы. Дверь в комнате лишь одна, и мне до неё не добраться.

– Я тебе устрою, паршивка! – Бронислава с нечеловеческим рыком бросается вперёд, намереваясь вцепиться в меня.

Она, неожиданно для своей комплекции, ловко огибает ванную. Я в последний момент отпрыгиваю в сторону, и мачеха, не успев затормозить, с размаху налетает на край купели. Её массивное тело теряет равновесие, и с оглушительным всплеском она плюхается прямо в горячую воду. Вода фонтаном вырывается из ванны, заливая пол, а я, отпрянув, прижимаюсь к стене, не веря в свою удачу.

Бронислава, отплёвываясь и ругаясь сквозь зубы, барахтается в мокром платье, словно огромный сердитый кот, оказавшийся в ведре.

– Лира Анна! Лира Анна! – дверь распахивается, и в комнату залетает Орм, а вместе с ним ещё один совсем молодой паренёк.

– Со мной всё хорошо, – выдыхаю я, не сводя глаз с Брониславы.

Она тяжело и надрывно дышит, а потом принимается рыдать прямо в ванной, даже не делая попыток выбраться оттуда.

– Моя доченька… моя доченька… – причитает она, закрыв лицо руками.

Я не испытываю к мачехе тёплых чувств. Она всегда была ко мне предвзята, а вкупе с некоторой неуравновешенностью Брониславы, настоящей Анне нехило доставалось от неё. Но сейчас мне её немного жаль. Может быть, потому что я тоже скоро стану матерью и отчасти понимаю её.

Всё-таки хоть две мои недородственницы и попили крови и мне, и настоящей Анне, это не отменяет того факта, что Бронислава потеряла любимую дочь. Какой бы ни была Мила, Бронислава всё равно видела в ней свет своей жизни. И теперь этот свет угас.

– Мне жаль, что вам довелось испытать такую боль, лира Бронислава, – говорю я. – Правда жаль. Но это всё последствия ваших поступков. Милава была интриганкой и лгуньей, не знаю, были ли вы в курсе того, что она творила, но мне и неважно. Пусть в этом разбираются дознаватели. И я не убивала вашу дочь. Это сделали звери. Поэтому отстаньте от меня.

– Лгунья! Лгунья! – взвизгивает Бронислава, убирая руки от лица и гневно глядя на меня. – Ты пожалеешь! Чтоб твой выродок родился с тремя ногами! Чтоб его коснулось тлетворное дыхание Нави! Чтобы тебя… Аааа!

Бронислава срывается на крик, потому что Орм и второй парень хватают мачеху и вытаскивают из ванны, прилагая значительные усилия.

– Достаточно нести ерунду! – пыхтит Орм. – Сколько можно-то уже? Рот бы вам вымыть с мылом. А ведь уважаемая лира! Айй!

Бронислава впивается Орму в кисть руки зубами. Она брыкается и отбивается, но её волокут прочь.

– Простите меня, лира Анна, недосмотрел я. Она представилась вашей матерью, а прислуга подтвердила, – бормочет незнакомый мне парень. – Не знал я, не знал…

– Дурья башка, – ворчит на него Орм. – Она же едва не прибила лиру Анну. Уже и в отхожее место отойти нельзя, сразу беда…

После этого инцидента лёгкая и непринуждённая атмосфера сменяется на настороженную. Хоть служанки и убирают всё, что натворила Бронислава, с улыбкой, пытаются как-то шутить, я чувствую, как они напряжены.

Я и сама чувствую себя вымотанной.

Мне хочется закрыться в комнате, завернуться в одеяло и молча сидеть. Не хочу слышать ни голосов служанок, ни звука проезжающих мимо особняка экипажей, ни отчаянного визга мачехи, который всё ещё звенит у меня в ушах.

Скоро ванную наполняют вновь, и я с наслаждением опускаюсь в горячую воду, даже не веря, что это происходит со мной.

В землях безмужних мыться каждый день – неподъёмная задача. Воду нужно натаскать, нагреть, а ещё моя старая деревянная ванна настолько маленькая, что в ней и ноги толком не вытянуть.

То ли дело здесь. В особняке Рагнара всё устроено шикарно.

В воздухе стоит запах лаванды и мяты, вода нежно ласкает кожу. Всё это кажется роскошью из другого мира. И я снова чувствую укол стыда. Пока мои товарки по несчастью из земель безмужних страдают, я наслаждаюсь жизнью.

Служанки принимаются намывать меня до красноты. Одна расчёсывает мои волосы, а затем принимается их мыть пахучей пеной. Она стекает по моим плечам и щекочет кожу.

Девушки работают слаженно, не мешая друг другу – одна льёт тёплую воду из медного ковша, другая мягкой льняной тряпицей растирает плечи и спину, пока кожа не начинает приятно пылать.

Затем приносят тертую соль с душицей – старинное средство, чтобы прогнать усталость и дурные мысли. Ею натирают ноги и руки, втирают в ладони и ступни, начинает казаться, что я и правда немного оживаю.

После ванны меня обтирают, а затем мажут кремами и маслами.

Мне приносят тёмно-синее платье, тяжёлое и благородное, с вышивкой по подолу из серебряных нитей. Узор похож на переплетающиеся звёзды и листья чертополоха. Под платье приносят – тонкую рубаху из выбеленного холста, с кружевным воротом.

Я не чувствую в себе потребности наряжаться и красоваться, но безумно рада, что это не уже ставший ненавистным красный.

– Князь сам выбирал платье, – шепчет она из служанок, довольно щурясь.

– Он ещё не князь, – машинально поправляю я её.

Девушки осторожно натягивают на меня наряд, следя за каждым изгибом ткани, затягивают шнуровку на спине, но не слишком туго – видно, что бережно относятся к моему положению. Поверх всего надевают расшитый пояс с подвесками – маленькими серебряными пластинами, звенящими при каждом шаге.

На шею надевают ожерелье, в центре которого фигурка дракона и три меча – такой же греб на воротах. Это ожерелье словно клеймо.

– Ну вот, лира Анна, – говорит одна из женщин, поправляя моё платье. – Теперь вы не просто красавица… теперь вы будто сама весна, что пришла по княжьему зову.

Я тихонько фыркаю, но служанки не разделяют моего пренебрежения.

Волосы мне заплетают в косу, вплетая в неё ленту серебряного цвета.

Одна из служанок приносит деревянную шкатулку, внутри которой крохотные глиняные чашечки с настоями, пудрами и красками на основе трав и ягод.

Девушки хотят наложить мне на лицо лёгкую пудру из толчёной белой глины и сушёных ромашек – она делает кожу матовой и чуть светлее, но я категорически отказываюсь, не понимая к чему это всё. Позволяю лишь сделать мне лёгкий румянец, смазать ресницы отваром льна – он делает их гуще и темнее, не утяжеляя взгляд, а на губы нанести сок клубники, смешанный с каплей воска.

Одна из женщин бережно поправляет пряди у висков, другая дует на лицо, чтобы макияж скорее подсох.

Когда процедуры подходят к концу, я становлюсь у бронзового зеркала, смотрю на себя и, снова понимаю, о чём говорил лекарь Хаук.

Анна красива, и даже привлекательнее Милы. Да, они сёстры по отцу, но Анна гораздо нежнее. Она словно редкий цветок, распустившийся под гнётом невыносимых обстоятельств, преследующих её.

В её чертах нет той вызывающей яркости, что была у Милы, нет налёта дерзости, нет хищной уверенности. Но есть другое: тепло, мягкость, глубина.

Теперь эта женщина я.

Только вот пока что эта красота принесла мне лишь страдания и боль.

– Как раз вовремя закончили, приехал!

– Да, приехал!

Девушки бросаются к окну, и я следую за ними. Рагнара я узнаю всегда. Он куда выше местных и словно создан из иной плоти – крепкой, тяжёлой, как горная порода. От него веет жаром, кажется даже через стекло окна, и я невольно вспоминаю, как он вёз меня на лошади. Внутри что-то вздрагивает, и я делаю судорожный вздох.

Дракон поднимает голову, и я быстро отхожу, чтобы он не увидел, что я смотрю. Сама не знаю, почему мне не всё равно.

Нервно сцепляю руки между собой. Следует быть настороже, я не знаю толком, что меня ждёт.

– Скорее, скорее! – служанки под руки ведут меня к выходу из комнаты.

Оказавшись в коридоре, мы быстрым шагом преодолеваем его, и меня заводят в просторный зал с высокими окнами, резными балками и каменным очагом, в котором всё ещё тлеют угли. Воздух здесь пахнет дубом и свежей хвоей.

Служанки оставляют меня одну, напоследок поставив на столик поднос с горячим травяным отваром.

Я замираю посреди комнаты, буравя взглядом дверь. Жду, что Рагнар войдёт, но время тянется. Минуты проходят, а его всё нет. Ожидание натягивает нервы до предела.

Устав ждать и мучать себя догадками, я беру чашку с отваром и делаю глоток. Вкус разливается по языку, насыщенный, терпкий, с горчинкой полыни и едва уловимой сладостью сушёных ягод.

Именно в этот момент дверь и отворяется. Рагнар входит в комнату, останавливая на мне взгляд.