Глава 20

МАКСИМ

После инцидента с Еленой, в офисе установилась атмосфера, сравнимая разве что с приёмной в морге. Елена превратилась в идеального, сука, робота — «Да, Максим Сергеевич», «Будет сделано, Максим Сергеевич». Ни одной лишней эмоции, ни одного косого взгляда, и эта её покорность пугала меня больше, чем любая истерика.

Я знал, что под этой ледяной поверхностью теперь клокочет такой котёл ненависти, направленный на Дашу, что крышку с него сорвёт в самый неподходящий момент. И я поставил мысленную галочку: актив под названием «Елена» перешёл в категорию высокорисковых. Нужно будет этим позже заняться, потому что сейчас на горизонте маячила проблема куда более масштабная и омерзительная — юбилей Игоря Козлова.

Пятьдесят пять лет человеку, который олицетворял собой всё, что я презирал: фальшивую респектабельность, замешанную на бандитских понятиях из девяностых, показную роскошь и животную, не знающую границ жадность. Приглашение, выгравированное золотом на бумаге толщиной с картон, лежало у меня на столе, как дохлая крыса. Выбросить — невежливо, оставить — воняет, но отец мутил с ним дела много лет, и тот себя показал с надежной стороны.

Мой телефон зазвонил. На экране высветилось «Игорь Козлов». Блядь. Лёгок на помине.

— Слушаю, Игорь Борисович, — ответил я, стараясь, чтобы голос звучал как можно более нейтрально.

— Максимушка, соколик! — загремело в трубке, — Не утруждай себя официальными ответами! Я звоню лично пригласить! В субботу, в семь, в «Метрополе». Весь свет будет! Ты же придёшь поздравить старика?

— Постараюсь вырваться, — процедил я.

— Да что значит «постараюсь»?! — искренне возмутился он, — Ты, можно сказать, главный гость, будущий член семьи! И, кстати, пользуясь случаем, пока Оливия не слышит… Нам бы надо на пару слов отойти, обсудить наше слияние. Есть пара идей, как ускорить процесс. Тендер намечается жирный по застройке промзоны, надо бы нам выступить единым фронтом, показать рынку нашу силу.

Я стиснул зубы, он не просто приглашал меня на свой юбилей, он вызывал меня на ковёр.

— Хорошо, — медленно произнёс я, и в моей голове уже зрел план, холодный, дерзкий и абсолютно, сука, гениальный, — Только есть одно условие.

— Для тебя — всё, что угодно!

— Я приеду не один, со мной будет мой партнёр — Дарья Ольшанская.

В трубке на несколько секунд повисла оглушающая тишина. Я почти слышал, как скрипят шестерёнки в его лисьей башке.

— Даша? — переспросил он, и в его голосе прозвучало неприкрытое недовольство, — Макс, это же семейное торжество, зачем там… посторонние?

— Она не посторонняя, — отчеканил я, — Она — совладелец «Полонский Групп». И всё, что касается слияния, тендеров и будущего компании, касается её напрямую. Настолько же, насколько и меня. Так что, либо мы приходим вдвоём и обсуждаем дела в полном составе. Либо я, к моему огромному сожалению, не смогу приехать вовсе. У меня как раз на субботу назначено совещание.

Это был ультиматум с моей стороны, шантаж в чистом виде. Я слышал, как он тяжело дышит в трубку.

— Ладно, — выплюнул он наконец, — Приезжайте, буду ждать, но Оливии об этом пока ни слова, не хочу её расстраивать.

Он сбросил звонок, а я откинулся в кресле и рассмеялся — игра становилась всё интереснее.

Я позвал Дашу к себе. Она вошла, как всегда, собранная и серьёзная.

— Присядь.

Она села, положив перед собой блокнот.

— У нас приглашение, — начал я, вертя в руках картонку от Козлова, — В субботу, на юбилей одного… моего потенциального партнёра по слиянию. Это Игорь Козлов. Он человек старой закалки, тяжёлый, но влиятельный, скорее всего, попробует на тебя давить. С ним нужно быть начеку.

Она молча слушала.

— Он отец Оливии, — добавил я, наблюдая за её реакцией, но ни один мускул не дрогнул на её лице, — Наши семьи давно обсуждают не только слияние компаний, но и, скажем так, более тесный союз.

— Я понимаю, — ровно сказала она, — Брачный контракт хотите обсудить?

— Именно, — кивнул я, — Козлов хочет использовать свой юбилей, чтобы продавить несколько вопросов по нашему слиянию, поэтому я иду туда не как гость, а как на переговоры, и ты идёшь со мной.

Она удивлённо вскинула брови.

— Я? Зачем? Это же… личное.

— Ничего личного, Даша. Я уже объяснил Козлову, что ты — полноправный партнёр, и без твоего участия никакие решения приниматься не будут, — Я наклонился вперёд, глядя ей прямо в глаза, — Но у меня к тебе будет одна… не совсем деловая просьба.

— Какая?

— Я хочу, чтобы в субботу ты затмила всех. Чтобы, когда ты войдёшь в зал, все эти напыщенные суки в бриллиантах подавились своей чёрной икрой. Чтобы Оливия на твоём фоне выглядела как бедная родственница. Чтобы Козлов, глядя на тебя, понял, с кем он, блядь, имеет дело. Что «Полонский Групп» — это не только я, это ещё и ты. И ты — не испуганная девочка, а королева.

Она смотрела на меня, её щёки слегка порозовели.

— Я не… у меня нет подходящей одежды для таких мероприятий. Мой гардероб — это пара деловых костюмов и джинсы.

— Это не проблема, — я усмехнулся, доставая из ящика стола визитку, — Это адрес одного закрытого бутика. Я уже позвонил. Тебя там ждут сегодня после работы. Выберешь всё, что посчитаешь нужным — платье, туфли, украшения. Запишешь расходы на счет компании. Считай это… боевой экипировкой.

— Справишься? — спросил я.

— Не сомневайтесь, Максим Сергеевич. Ваше задание будет выполнено.

* * *

В субботу в семь вечера я стоял в холле, поправляя бабочку, и чувствовал себя идиотом. Нервничал, как сопливый юнец перед первым свиданием. Я слышал, как наверху хлопнула дверь её комнаты, и замер, прислушиваясь к стуку каблуков по мраморной лестнице.

А потом она появилась.

И у меня, блядь, перехватило горло. Я забыл, как дышать.

Все мои ожидания, все мои самые смелые фантазии разбились вдребезги. Реальность оказалась в тысячу раз охуительнее.

На ней было не просто платье. Это был кусок ночного неба, усыпанный мириадами крошечных, мерцающих звёзд. Тёмно-синий, почти чёрный шёлк обтекал её фигуру, как жидкий металл, подчёркивая каждый изгиб — тонкую талию, округлые бёдра, высокую грудь. Глубокий, но не пошлый вырез на спине обнажал её гладкую кожу и хрупкие лопатки. Её светлые волосы были собраны в сложную, элегантную причёску, открывая длинную, лебединую шею. На шее тонкой нитью сверкало бриллиантовое колье, которое я, в порыве безумия, велел добавить к счёту.

Она спускалась по лестнице, и больше не было той испуганной девочки. Ко мне спускалась невероятно красивая, уверенная в себе, убийственно сексуальная женщина.

Я стоял, как вкопанный, не в силах отвести взгляд. Моя!

Она подошла ко мне, и я уловил тонкий, едва заметный аромат новых духов, что-то терпкое, с нотками жасмина и сандала навеяло.

— Я готова, — тихо сказала она.

Я сглотнул, пытаясь вернуть голос.

— Ты… — начал я и запнулся, — Ты выглядишь…

— Я выполнила ваше задание, Максим Сергеевич? — в её глазах плясали смешинки. Она, сучка, прекрасно знала, какой эффект произвела.

— Перевыполнила, — выдохнул я, — Поехали, пока я не передумал и не запер тебя навсегда в этом доме.

* * *

В «Метрополе» было шумно, душно и пафосно. Оркестр играл что-то из Вивальди, официанты сновали с подносами, на которых пузырилось шампанское, а воздух был пропитан запахом денег и лицемерия.

Козлов встретил нас у входа. Увидев меня, он расплылся в улыбке, но потом его взгляд упал на Дашу, и улыбка скисла, как просроченное молоко. Он скривился так, будто проглотил лимон.

— Макс… И… Дарья, — процедил он, — Проходите.

По залу пронёсся шепоток. Все взгляды были прикованы к нам, точнее, к ней. Я чувствовал, как на её спине сходятся десятки мужских, оценивающих, и женских, завистливых, взглядов. Я шёл рядом, положив руку ей на талию, и чувствовал себя, как минимум, царём мира.

Тут же, как фурия, на меня налетела Оливия. Она была в кричаще-красном платье, и от неё несло алкоголем.

— Макси! Милый! Я тебя заждалась! — проворковала она, вцепляясь в мою руку, — О, - её взгляд упал на Дашу, и в нём плеснулось что-то не доброе, — И ты здесь, Золушка? На бал приехала? Не боишься, что в полночь твоё платье превратится в тыкву?

— Не волнуйся, Оливия, — ответила Даша с ледяной, вежливой улыбкой, — Спонсор этого платья настолько надёжен, что оно, скорее, переживёт всех нас.

Оливия захлопнула рот. Весь вечер она не отходила от меня ни на шаг, постоянно прикладываясь к бокалу и бросая на Дашу злобные взгляды.

В какой-то момент Козлов оттащил меня в сторону.

— Макс, пойдём, познакомлю тебя с Анисимовым, из Минстроя. Как раз по тому тендеру, помнишь? Надо обсудить детали, пока он в хорошем настроении.

Он потащил меня через весь зал. Мы стояли в углу, и этот Анисимов, потный, неприятный чиновник, что-то бубнил про откаты и проценты. Я кивал, делая вид, что слушаю, но глазами искал в толпе Дашу. Она стояла у колонны, разговаривая с каким-то седовласым академиком, и выглядела абсолютно спокойной.

— …так что, если мы правильно всё упакуем, тендер наш! — закончил Козлов, — Слушайте, господа, что мы тут стоим, как бедные родственники? Мне подарок привезли — виски двадцатипятилетней выдержки! Пойдёмте в ВИП комнату, там и поговорим спокойно, без лишних ушей!

Он подмигнул и повёл нас с Анисимовым через весь зал к закрытой ВИП комнате.

— Сейчас, мужики, вы охуеете от аромата! — хвастался он, нажимая на ручку двери.

Дверь щёлкнула и приоткрылась. Из комнаты доносились странные звуки — ритмичные шлепки и женские стоны.

Козлов нахмурился.

— Что за хуйня? Оливия ты здесь, что ли?

Он толкнул дверь.

И мы все замерли.

Прямо на массивном дубовом столе, раскинув ноги, лежала Оливия. Её красное платье было задрано до самой груди. А между её ног, ритмично двигаясь, стоял её личный охранник, молодой быковатый парень в форме. Она стонала, запрокинув голову, и в этот момент её пустые, расфокусированные глаза встретились с нашими.

Наступила мёртвая, оглушающая тишина. Было слышно только тяжёлое дыхание охранника, который застыл, как соляной столб, прямо в ней.

Первым очнулся Козлов. Его лицо из багрового стало пепельно-серым.

— Блядь… — выдохнул он.

Анисимов, чиновник, тихо хмыкнул и, пятясь, начал отступать к выходу.

Я не чувствовал ничего — ни злости, ни ревности, ни обиды. Только холодное, всепоглощающее омерзение, и какое-то странное, злое облегчение, словно с меня сняли удавку.

Я молча развернулся.

— Максим, постой! Это… это не то, что ты думаешь! — заорал мне в спину Козлов.

Я остановился в дверях, но не обернулся.

— Думаю, Игорь Борисович, что помолвки не будет, — сказал я спокойно, отчётливо, — Как и слияния, и тендера. Можете наслаждаться своим виски, и своей семьёй.

Я быстрым шагом пошёл обратно в зал и нашёл глазами Дашу. Она всё так же стояла у колонны. Увидев выражение моего лица, она мгновенно стала серьёзной.

Я подошёл к ней, взял её за руку.

— Мы уезжаем.

— Что случилось? — её глаза были полны тревоги.

— Ничего. Просто вечер перестал быть томным, — я усмехнулся, но смех получился кривым, — Поехали отсюда.

Мы вышли на холодный, мокрый московский воздух и я вдохнул его полной грудью. Мне показалось, что я впервые за много месяцев дышу свободно.

Виктор подогнал машину, я открыл перед Дашей дверь, а потом сел рядом.

— Домой, — бросил я водителю.

Она молчала всю дорогу, только крепче сжимала мою руку. Видимо чувствовала, что мне сейчас это было нужно, и мне не пришлось ничего объяснять, я просто был рад, что в этот момент рядом со мной была именно она.