Глава 4

Когда серый, безрадостный рассвет просочился сквозь щели в шторах, я чувствовала себя так, будто меня всю ночь били. Мне казалось, что я все еще слышу этот скрип кровати. Звуки впечатались мне в подкорку, стали фантомным эхом, от которого гудело в висках.

Максим пятый вечер подряд приводил новую даму, и каждую ночь я слушала их стоны и чувствовала стук кровати о стену.

И каждую ночь я почти не спала, точнее, это было мало похоже на сон. Я просто проваливалась в короткие, липкие отрезки душного бреда, из которых меня вышвыривало малейшим шорохом за стеной.

Сегодня мне предстояло посетить святую святых Максима Полонского — его компанию, точнее уже нашу — «Полонский Групп».

В ванной я долго стояла под горячим душем, пытаясь смыть с себя не только усталость, но и эту липкую, унизительную грязь прошедших ночей. Я терла кожу мочалкой до красноты, словно могла стереть память о звуках, но это было бесполезно. Вода смывала только мыльную пену, а воспоминания оставались.

В огромном зеркале гардеробной отразилась незнакомая девушка с синяками под глазами, спутанными волосами и загнанным взглядом. Это была я, точнее то, что осталась после того, как ураган по имени Максим Полонский ворвался в мою жизнь.

Я оделась в единственное, что подходило для офиса — черное платье-футляр и строгий жакет. Простая, безликая броня, которая, как я надеялась, сделает меня невидимой. Но я знала, что для него я всегда буду на виду. Он сам позаботился об этом, поселив меня в этой клетке.

Спустившись на первый этаж, я почувствовала, как дом был наполнен запахом свежесваренного кофе и его дорогого, терпкого парфюма, с нотами сандала и чего-то еще, хищного и ледяного.

Максим сидел за огромным столом в столовой, один.

Я даже немного залюбовалась им, идеально выбрит, в белоснежной рубашке и темном костюме, который сидел на его мощных плечах как вторая кожа. Он не ел, лишь медленно пил кофе из тонкой фарфоровой чашки, просматривая что-то на планшете. В этот момент он был похож на хищника, отдыхающего после ночной охоты, такой, спокойный, сытый, смертельно опасный.

Он скользнул по моему лицу, и задержался на темных кругах под глазами. На его губах промелькнула тень усмешки, такая быстрая, что я могла бы списать ее на игру света.

— Доброе утро, — его голос был ровным, деловым, без единой издевательской нотки. Эта резкая смена тона сбивала с толку еще больше, — Кофе? Нина Васильевна приготовила завтрак.

— Спасибо, но я не голодна, только кофе, — выдавила я, садясь на самый дальний от него стул.

Домработница бесшумно появилась, поставила передо мной чашку и тост, и так же бесшумно исчезла.

— Ешь, — приказал он, не отрываясь от планшета, — День будет длинным. И в обморок мне в офисе падать не нужно.

Спорить было бессмысленно.

Я откусила крошечный кусочек, но тост не лез в горло.

— Через двадцать минут выезжаем, — бросил он, поднимаясь, — Будь готова.

Он вышел, оставив после себя шлейф этого властного парфюма и звенящую пустоту. Я сделала несколько судорожных глотков кофе, заставила себя проглотить еще кусок тоста и поспешила наверх за сумкой.

В машине царила такая же напряженная тишина. Я сидела у окна, глядя на пролетающие мимо унылые пейзажи Подмосковья, которые сменялись шумными улицами Москвы.

«Полонский Групп» занимал верхние десять этажей зеркального небоскреба в Москва-Сити. Когда мы вошли в холл, я почувствовала, как изменилась атмосфера. Воздух, казалось, стал плотнее и холоднее, а люди, сотрудники в дорогих костюмах, замирали, когда Максим проходил мимо. Они опускали глаза, их разговоры обрывались на полуслове, улыбки исчезали с лиц.

Мы вошли в его личный лифт, который без остановок взмыл на последний, семьдесят пятый этаж.

Двери открылись, и мы оказались в огромном, залитом светом пространстве. Панорамные окна от пола до потолка, вид на всю Москву, лежащую у его ног, как покорная любовница. Все было выполнено в холодных тонах. Это было не просто рабочее место, это был его тронный зал.

— Доброе утро, Максим Сергеевич, — молодая, идеально выглядящая девушка в строгом костюме поднялась из-за стола секретаря.

— Елена, кофе мне в кабинет, — бросил он на ходу, не удостоив ее взглядом, — И отмени встречу с немцами, я потом сам им позвоню. А это, — он неопределенно кивнул в мою сторону, — Дарья Ольшанская, моя сводная сестра и новый совладелец компании. Проводи ее ко мне, когда я позову.

Он скрылся за массивной дверью из черного дерева, оставив меня с перепуганной секретаршей. Она смотрела на меня с таким выражением, будто я была экзотическим животным, которого привели на поводке в цирк.

— Дарья … как вас по отчеству? — пролепетала она,

— Николаевна, но можно просто — Даша, — я улыбнулась, пытаясь хоть как-то разрядить обстановку.

— Дарья Николаевна, присаживайтесь, пожалуйста. Я сейчас…

Я молча села на кожаный диван, ожидая приглашения в тронный зал. Через пять минут дверь кабинета Максима распахнулась.

— Кирилл, ко мне! — его голос прозвучал очень резко, так что я невольно вздрогнула.

Из-за угла вынырнул мужчина лет сорока, с бледным лицом и каплями пота на лбу. Он торопливо поправил галстук и почти бегом бросился в кабинет, прижимая к груди папку с документами. Дверь закрылась не до конца.

— Это что такое? — донесся до меня ледяной голос Максима.

— Это… финансовый отчет по питерскому проекту, Максим Сергеевич. Как вы и просили.

— Я просил отчет, Кирилл. А не похоронный венок для моих денег, — голос Максима был тихим, но от этого становился еще более угрожающим, — Ты видишь эти цифры? Ты хоть понимаешь, что здесь написано? Смета завышена на двенадцать процентов. Двенадцать, Кирилл! Это тридцать миллионов рублей. Ты решил, что я слепой, или ты просто оборзел в край?

— Но, Максим Сергеевич, там непредвиденные расходы… подрядчики подняли цены на арматуру…

— Мне плевать на твоих подрядчиков! — удар кулаком по столу заставил меня подпрыгнуть на диване. Даже секретарь вздрогнула, — Ты начальник отдела. Ты отвечаешь за бюджет. Если подрядчики подняли цены, ты должен был найти других! Если не нашел, значит, ты некомпетентный идиот, который не справляется со своей работой! У тебя двадцать четыре часа, чтобы вернуть смету в рамки. Или ты приносишь мне заявление по собственному. Понял?

— Д-да, Максим Сергеевич…

— Пошел вон.

Дверь распахнулась, и из кабинета вылетел бледный, как полотно, Кирилл. Он просто промчался мимо, даже не взглянув в мою строну.

Я сидела, оцепенев. Вот он, настоящий Максим Полонский. Не тот, кто холодно приказывает мне есть, а тот, кто ломает и унижает людей.

Дверь снова открылась.

— Даша, зайди.

Я медленно поднялась и на ватных ногах вошла в его логово. Кабинет был огромным, под стать своему хозяину. Панорамное окно во всю стену, массивный стол из черного дерева — здесь царил идеальный порядок.

Максим стоял у окна, заложив руки в карманы брюк, и смотрел на город.

— Добро пожаловать в «Полонский Групп», — сказал он, не оборачиваясь, — С сегодняшнего дня ты не просто студентка на каникулах, ты — совладелец. И должна понимать, как работает эта машина.

Он говорил спокойно, сдержанно, будто того монстра, который только что уничтожил своего подчиненного, и не было. Этот контраст сводил с ума. Он повернулся ко мне, и в его глазах уже не было ни тени гнева.

— Отец оставил нам бомбу замедленного действия, Даша. Компания — это не цифры на счетах, это люди, контракты, обязательства. И сейчас все они висят на волоске, потому что по рынку поползли слухи о скандальном завещании, о том, что у руля теперь два человека, которые ненавидят друг друга. Партнеры напряглись, конкуренты ждут, когда мы начнем грызть друг другу глотки, чтобы растащить империю по кускам.

Он подошел к столу, взял тонкую папку.

— Это даже хорошо, что ты учишься на экономическом, значит, поймешь хотя бы половину из того, что здесь написано. Посмотри, это структура активов. Здесь наши основные проекты, ключевые партнеры, зоны риска. Давай изучай. К концу недели я буду тебя гонять по каждой цифре.

Он протянул мне папку и наши пальцы случайно соприкоснулись. Его кожа была холодной, как лед, но по моему телу как будто пробежал разряд тока. Я отдернула руку, как будто обожглась, но он заметил это, и уголок его губ едва заметно дернулся в легкой усмешке.

— Вот теперь твое рабочее место, — он кивнул на одну из стен своего кабинета. Она была полностью стеклянной и отделяла небольшое, но уютное помещение, — Будешь сидеть там.

Я посмотрела сквозь стекло. Внутри стоял элегантный светлый стол, удобное кресло и компьютер. Это было похоже на аквариум, примыкающий к его кабинету. Я буду у него как на ладони, каждое мое движение будет видно ему.

— Почему не отдельно от тебя? — тихо спросила я, понимая всю тщетность этого вопроса.

— Потому что я так решил, — отрезал он, — Ты должна быть в курсе всех дел, а я должен быть уверен, что ты не наделаешь глупостей и будешь моей помощницей. Официально — советником вице-президента. Будешь присутствовать на всех совещаниях, изучать все документы. И ни одного решения без моего ведома. Ясно?

Я кивнула, чувствуя, как стены этой золотой клетки сжимаются вокруг меня. Сначала дом, теперь и работа. Он взял меня в полное, тотальное окружение.

— Хорошо, — сказал он, довольный моим молчанием, — Теперь иди. Разбирайся с папкой. Через час у нас совещание совета директоров. Хочу, чтобы ты хотя бы знала фамилии тех, кто будет пытаться съесть тебя живьем.

Я развернулась и пошла в свой «аквариум», села за стол и открыла папку. Цифры, графики, схемы… Все это плыло перед глазами, и я не могла сосредоточиться, чувствуя его взгляд на своей спине.

Все прошлые ночи он вторгался в мое личное пространство через звуки. Сегодня он сделал это физически, поместив меня в этот стеклянный куб, как редкую золотую рыбку, за которой интересно наблюдать. Он не просто хотел, чтобы я сбежала, он хотел сломать меня, подчинить и выдрессировать. Чтобы я помнила лишь одно — он мой хозяин.

Но я не доставлю ему такого удовольствия, я выучу каждую цифру в этой папке, я пойму, как работает эта машина.