Глава 38

– Нет, Реджина, нет. Это моё последнее слово, – отрезает мадам Горади и, разворачиваясь, скрывается на кухне.

Это я слышу уже которую неделю. Дерик не обманул, туристов меньше не стало, а из-за популярности на ярмарке продукции кафе мадам Горади, все хотят встретить рассвет или же увидеть закат, провести обеденное время или просто насладиться вечерним осенним бризом на нашей веранде. Я на нуле. Как эмоционально, так и физически. Мало того, я абсолютно забыла про день рождения Германа. У меня нет ни подарка, ни сил, ни желания ехать завтра в итальянский бар на праздник. К тому же Дерик уехал на встречи в Австрию и Германию, и его не будет ещё несколько дней. Это обстоятельство оттягивает неприятный разговор с ним насчёт моей работы.

Едва передвигая ногами, меняю табличку на «Закрыто» и устало падаю на стул. Мадам Горади считает, что мы и так справляемся, нам никто не нужен. Нужен и срочно! Она уже немолода, и сама не может разносить заказы, а ещё у неё колени болят. А через месяц она собирается поехать к дочери в другое графство и остаться там до весны, а кафе оставить полностью на меня. А я печь не умею! Совсем! Это идиотизм. Вероятно, мне придётся уйти и потерять нагретое место, потому что Дерик был прав. Я подыхаю.

От стука подпрыгиваю на стуле и сонно протираю глаза. Что-то снова бьёт по стеклу, и я испуганно оборачиваюсь.

– Трудоголик, тебя все потеряли! Уже начало первого! – Голос Меган звучит глухо из-за закрытой двери кафе. Боже, я уснула!

Подлетаю к двери и отпираю замок.

– Ты всех напугала! Дерик ещё не знает, но Калебу придётся доложить об этом. Тебя все ищут уже больше часа, – возмущаясь, подруга упирает руки в бока.

Смотрю в её глаза такие родные и сдаюсь. Просто сдаюсь.

– Редж?

– Я больше не могу так, – произношу, а по щекам текут слёзы. Жмурюсь, не понимая, чем вызвана неожиданная истерика.

– Эй… эй, успокойся. Редж, милая. – Меган обнимает меня и покачивает в своих руках. От неё приятно пахнет духами, а от меня… дерьмом каким-то.

– Я устала… не знаю, что мне делать дальше… я бросила ребёнка… вас… всех, – скулю.

– Ничего, это переутомление. Ты слишком много работаешь, Редж. Даже в Америке ты так не пахала, как здесь…

– Я не могу всё бросить. На что я буду жить? Я… зависеть от Дерика, как шлюха? Как…

– Так, – Меган встряхивает меня за плечи. – Не нагнетай. Давай, поехали домой. Завтра я сама поговорю с мадам Горади. Хоть кто-то должен прекратить этот идиотизм.

Подруга, придерживая меня за плечи, ведёт к моей машине. Вокруг неё и рядом с ней я вижу ещё несколько автомобилей и толпу мужчин.

– Ты была права, – тяжело вздыхая, говорит Калеб.

– Я её знаю, поэтому единственное место в Альоре, где она похоронит себя – кафе. С этим надо заканчивать. – Меган усаживает меня в мою машину на пассажирское сиденье, а я вытираю нос и мокрые щёки.

– Не говори Дерику, Калеб. Он и так злится на меня, не дай бог, оторвётся на мадам Горади. Она просто боится потерять своё детище, – тихо прошу, смотря на Калеба исподлобья.

– А ты не боишься сдохнуть здесь, Редж? Просто упасть от усталости и удариться головой о стол? Не боишься, что твой сын останется без матери, а мы все без тебя? – возмущается Меган.

– Такого не случится. Мне просто нужно… поспать… немного поспать, – зевая, убеждаю их.

– Слушай, лезть в это мы не можем, Меган. Это дело её и мадам Горади. Если влезем, то плохо будет именно Реджине, – шепчет Калеб, думая, что я ни черта не понимаю и не слышу.

– Пусть ей один раз будет плохо от втыка Дерика, чтобы поняла, каково это – пугать нас. Да я чуть не свихнулась, когда Марина сообщила, что Редж не вернулась домой. Я уже такого себе надумала, особенно если учесть эти чёртовы статьи в газетах, – шипит Меган.

– Всё так плохо? Дерик говорил, что не настолько.

От моих слов они оба оборачиваются.

– Нет, обычные слухи и…

– Да прекратите вы ей врать. Редж, прочти ты уже газеты. Думаешь, что в кафе ходят только потому, что там вкусно? О-о-о, нет…

– Меган!

– Они приходят посмотреть на любовницу короля. Вот как тебя теперь называют, игрушкой короля, которую он подобрал после бывшего принца. И мало того, они уверены, что Нандо сын Дерика, и дерьма на вас всех льётся в огромном количестве. Закрой рот, Калеб, я продолжу, – рыкает Меган, а я прихожу в ужас. Боже мой…

– Не только в Альоре рассказывают о Его Величестве Фредерике и его похождениях, но и во Франции, в Германии и других странах. Повсюду ваши имена. А ты, чёрт возьми, в кафе торчишь и вынуждаешь нас опасаться за твою жизнь. Психов полно…

– Сейчас ты делаешь только хуже. Этой газете уже выдвинули иск, и Эни занимается сложившейся ситуацией. Реджина, тебе не о чем волноваться, но пока придётся немного угомониться и посидеть дома в окружении охраны.

Нет, я не то, что в шоке, я в панике. Мне хочется снова расплакаться или спрятаться где-нибудь вместе с сыном.

– А ты сделал ещё лучше, да?

– Так. Всё. Я везу её в дом, завтра всё спокойно обсудите, Меган. Спокойно, означает без криков и без эмоций. Я говорил, что тебе следовало раньше с ней встретиться, а ты, как ребёнок, который боится подойти к родителям. Ты – домой, я отвезу её, – Калеб указывает Меган на рядом стоящую машину.

– Ну и ладно. Я тоже на тебя обиделась, – фыркая, подруга уходит и красноречиво показывает характер, хлопая дверью автомобиля.

– Американки. Почему вы такие сложные? – потирая лоб, бормочет Калеб себе под нос.

– Мы не сложные. Мы с понятиями, – усмехаюсь я.

– Лучше бы тебе сейчас помолчать. Ты и так натворила дел, Реджина.

– Вау, уже не леди. Да ты растёшь, Калеб, – язвительно поддеваю его.

– Нет, порой мне кажется, что вы питаетесь эмоциями во время ссор и восстанавливаетесь быстрее, чем без них. На мои слова ответа не требуется.

Он садится рядом, и я передаю ему ключи от машины.

– Скажи честно, насколько всё плохо? – серьёзно спрашиваю его.

– Настолько, насколько возможно в такой ситуации. Глупо было полагать, что никто не догадается о том, кто отец Нандо. Альора маленькая страна. Дерик свободно передвигается по столице.

– То есть, он даже не думает о безопасности сына? Ты на это намекаешь?

– Я бы так не сказал, но мотивов его поступков уже не понимаю. Дерик умён и всегда просчитывал всё на несколько шагов вперёд. Он бы никогда не подверг опасности своего сына и тебя, поэтому у меня нет ответа на этот вопрос. Да, рядом с вами есть охрана, которая обеспечивает должную безопасность, но Нандо растёт, Дерик не хочет держаться от него вдалеке или хранить тайну его рождения. Сейчас у него другие дела.

– Какие? Он мне ничего не говорит. Только отмахивается от моих вопросов.

– Из-за слухов и подозрений, что ты любовница Дерика, а Нандо – сын, происходит ослабление его власти. То есть некие представители других стран, которые с подачи некоторых наших министров, видят это, как отрицательный фактор. Если король не может держать в штанах свой член, то как он будет держать в кулаке всю страну.

– Подожди… сейчас что, есть какие-то внутренние междоусобицы? – спрашиваю шёпотом.

Калеб кривится.

– Говори, – настаиваю я.

– Дерик хотел держать тебя подальше от всего этого, но да, есть. Ничего, он справится. Никого не должен волновать его член и то, что он им делает. Это никак не отражается на ведении дел в стране. Дерик отлично справляется. Он справляется даже лучше, чем Ферсандр, земля ему пухом.

– Но ведь есть проблемы, значит, ты врёшь, Калеб.

– Это обычная ситуация в монаршей стране. Всегда будут люди, которые захотят уязвить короля и прополоскать его нижнее бельё на главной площади, чтобы подорвать существующий авторитет. Вероятно, вам с Дериком пока не стоит видеться или… тебе следует переехать в замок, чтобы больше никто не мог догадаться о том, что происходит.

– Но если идут междоусобицы внутри страны, то о месте моего проживания сразу же станет известно, и вот тогда у них будут все факты, чтобы уничтожить Дерика. Чёрт…

– Реджина. Повторяю – это нормально в такой ситуации. Нандо не был официально признан Дериком, как сын, и не имеет статуса принца для страны. Поэтому пока этого не случится, то обвинений больше не будет. Нандо ещё мал, чтобы делать выводы о его внешней схожести с Дериком, это глупо, поэтому альорцы не верят в это. Нандо ничего не угрожает здесь, как и тебе. Но насчёт твоей работы… всё же подумай про отпуск. Ты не мать-одиночка, у Нандо есть отец и крёстные. Каждый готов помочь, но ты никогда не просишь помощи. Всё берёшь на себя и тащишь. Тебе нужно научиться разделять обязанности.

– Но Нандо и есть моя обязанность! У каждого из вас свои жизни, Калеб. Я и так отошла в сторону, чтобы никому не мешать, – возмущаясь, выхожу из машины.

– Кто тебе сказал, что ты мешаешь? Меган мне всю плешь проела и каждый день долбила по голове, чтобы я поехал к тебе и заманил к ней в гости. Ты сама отгораживаешься от людей, считая, что лишняя в их жизнях. Но это не так. Ты привыкла себя чувствовать ненужной и боишься показаться слабой. Да, есть Дерик, но в такие моменты, как сейчас, могут быть полезны и друзья. Забывать о них нельзя. Тем более они сами готовы помогать, но боятся, что ты откажешь. Ты слишком часто отказываешь людям, а особенно себе, в обычных радостях и ищешь проблемы на пустом месте. Ты сама их создаёшь из ничего, веришь в них, и в итоге это приводит к полному разрушению.

– Да пошёл ты, умник, – бурчу, поднимаясь по лестнице.

– Очень по-королевски, леди Реджина.

Кривлюсь и едва только успеваю открыть дверь, как на меня налетает Марина.

– Боже мой, мисс Хэйл, я так испугалась. Вас нет и нет, я уже не знала, кому звонить, – причитает она.

– Нандо в порядке?

– Да… да, он спит. Мы искупались, и я покормила его смесью, вас не было. Молоком он уже не наедается, оно стало расслаиваться, и видно, что какое-то пустое.

Издаю стон и падаю на диван.

– Мне нужно спрашивать о подробностях? – подаёт голос Калеб. Поднимаю на него голову и закатываю глаза.

– Я могу объяснить, если это важно. Из-за сбившегося режима питания и усталости, у мисс Хэйл молоко стало бесполезным и несытным для ребёнка, поэтому в последнее время мы, по рекомендации педиатра, подкармливаем Нандо смесью, – живо произносит Марина.

Спасибо, удружила.

– Думаю, мне не стоит намекать на причины этого…

– Заткнись, Калеб. Марина, ты свободна. Иди спать, – шиплю я.

Меня жутко раздражает, что ни черта у меня не получается. И мать я хреновая. И подруга такая же. И работник тоже. Могу перечислять вечно. Бесит.

Марина тихо поднимается наверх.

– Реджина…

– Давай без нравоучений, идёт? Я сама всё понимаю, и вот это ваше умное дерьмо оставьте себе. Как-нибудь разберусь. Лучше уничтожьте этих тварей, которые упоминают моего сына в своих публикациях. Это твоя работа, Калеб, выполняй её хорошо, а я буду выполнять свою. Разговор окончен. – Встаю с дивана и направляюсь на кухню. Мне нужно вернуть жирность молока, иначе оно вовсе пропадёт, а Нандо слишком мал, чтобы его травить смесями. Боже, ну что я за мать?

Нет, Калеб не уходит. Он просто стоит и наблюдает за мной, пока я готовлю себе кашу и мажу хлеб маслом, кладу сверху сыр.

– Поздно трусами махать, когда уже показала задницу, – спокойно произносит Калеб.

– Исчезни из моего дома, – с набитым ртом бурчу я.

– Реджина, обдумай всё серьёзно и без фанатизма. Да, работа – это хорошо, но не когда она ведёт к ухудшению здоровья твоего и Нандо. Ты ведь не дура, сама всё видишь, но упрямая черта характера, что ты со всем можешь справиться, просто подавляет тебя. Упрямство хорошо, когда оно полезно. Мы волнуемся за тебя так же, как и раньше.

Бросаю на него недовольный взгляд. Ненавижу, когда кто-то другой прав, а не я. И особенно ненавижу, когда меня макают мордой в моё же дерьмо, в котором я сама виновата.

– Всё сказал? – шиплю.

– Воспринимай критику нормально. Она не против тебя, а на благо…

Цокаю и отворачиваюсь, продолжая жевать.

– И как это будет выглядеть? Живу в доме Дерика, пользуюсь машиной Клаудии, и ещё просить у него денег на трусы? Издеваешься?

– У тебя есть счета, на которых уже лежат приличные деньги. Дерик никогда и ни в чём не обвинит тебя. Да и дело не в деньгах, а в чём-то другом. Почему ты так боишься стать зависимой от мужчины даже в эмоциональном плане? Вы все этого боитесь. Что в этом такого плохого?

– Потому что подобное будет для нас означать порабощение. Унижение, если тебе так понятнее. Мы должны иметь финансовую независимость, – отвечаю.

– И она стоит того, в кого ты превращаешься? Она стоит бессонных ночей и потери молока? Она стоит разрушения твоей личной жизни и твоей семьи?

Открываю рот, чтобы возмутиться, но сразу же прикусываю язык.

– Я говорила с мадам Горади, Калеб. Говорила с ней сотню раз и никакого результата. Я люблю это кафе и мадам Горади, но что я могу сделать? Не хочу терять работу.

– Тогда ты потеряешь сына и остальных. Взвесь всё. Что для тебя важнее? Твоя независимость и чувство вины или люди, которые всегда рядом с тобой, даже если ты этого не хочешь? Подумай хорошо над своим будущим. Ты теперь не просто туристка и американка, Реджина. Ты мать принца и…

– Не произноси этого.

Калеб прищуривается, и его губы расплываются в гадкой улыбке.

– И вероятная королева Альоры. Я сказал…

– Придурок. Я не королева!

– Ты будешь ей. Вот увидишь. Для меня ты уже королева. Ты умеешь думать на благо людей и знаешь многие схемы. Ты умна и если захочешь, то ведёшь себя достойно королевского титула. Всё в твоих руках…

– Боже, ты несёшь ерунду. Уйди уже, – раздражённо передёргиваю плечами. – Это никому из нас не нужно. Ни мне. Ни Дерику. Нам удобно быть любовниками. Всё. Точка. Нет, даже не думай отвечать. Молча уходи. Молча – закрыв рот и отходя назад.

– Как же вы любите ложь. Только она убьёт вас. Никогда не пойму, зачем травить себя ей, если можно сделать всё намного проще. Ухожу! На дне рождения Германа чтобы была. Не будешь, притащу лично. Ты должна первой сделать шаг. Ты королева. Так и будь ей…

– Закрой рот!

Хватаю тарелку и швыряю в Калеба, уже скрывшегося за дверью.

Грохот и осколки, валяющиеся на полу.

– Мисс Хэйл, всё в порядке?

Тяжело вздыхаю и выхожу в гостиную. Марина напряжённо смотрит на меня.

– Да. Просто один придурок слишком много болтает. Я приберусь, а потом зайду к сыну. Ты можешь ложиться спать.

– Давайте, я. Идите. Отдохните.

– Спасибо.

Она улыбается мне и уходит за метлой и шваброй.

У меня нет сил даже подумать над словами Калеба. Я отвергаю и не воспринимаю их. Хотя и в таком подавленном и уставшем состоянии, сидя рядом со спящим сыном, я всё равно прокручиваю в голове события сегодняшнего дня.

Что ж, придётся стать безработной, но свою семью я не потеряю. Она стоит намного больше, чем всегда раздражённая и уставшая мама. Я ведь всегда смогу найти себе место. Я никогда не боялась работать, но вот потерять внимание и любовь Нандо безумно боюсь. Он перестанет меня узнавать, будет считать Марину своей матерью. Нет… нет… а Дерик? Вокруг него и так полно красивых женщин, и сексом точно его не привязать. Но дело в том, что я сама боюсь слишком сильно привязаться… только уже довольно поздно, чтобы опасаться этого. Я принадлежу им. Обоим. А ещё у меня куча проблем с семьёй. Пора решать всё это, а не прятаться в тени и ждать, что само всё разъясниться. Да, пора.