Глава 2. Быть второй

Покинуть праздник жизни муж так мне и не позволил. Держал меня мертвой хваткой и вел в зал, в котором меня ожидало продолжение моего кошмара.

Конечно, я могла бы учинить скандал, шуметь и требовать справедливости... Вот только это не помогло бы мне заручиться чьей-либо поддержкой. Общество априори было не на моей стороне. И в местном патриархальном мире мое понимание справедливости ─ это всего лишь заскоки разбалованной барышни, которой позволяли слишком много.

Но мое нежелание устраивать прилюдных сцен и биться лбом о непробиваемую стену ─ вовсе не значило, что я смирилась и буду бездействовать. Я просто затаилась, чтобы не создавать излишнюю энтропию.

В моих интересах было сохранить хоть маломальскую благосклонность короля, чтобы иметь возможность получить аудиенцию в более подходящий момент. Поэтому зарабатывать дурную репутацию и портить свадьбу королевской дочери было не в моих интересах.

Если уж стена непробиваемая, ее лучше обойти. Только ход сначала надо найти.

Слишком много взглядов было приковано ко мне. Моя персона буквально затмила саму принцессу, лишив ее всеобщего внимания в ее же день. Вот только ее это едва ли огорчало.

Выходить замуж за нелюбимого мужчину ─ это худшее наказание, какое может быть. Подобного союза никому не пожелаешь, вот только короля это мало волновало, если даже собственную дочь он обрек на несчастную жизнь ради выгодного союза.

И это только подкрепляло мою мысль о том, что на мои проблемы и недовольства ему совершенно наплевать. Он уже открыто продемонстрировал свою поддержку Арвелу, и меня это сильно беспокоило. Нужно было придумать какой-то железобетонный аргумент, чтобы мне не отказали в разводе.

Но таких аргументов словно не существовало в природе. И казалось, что моим единственным выходом было уговорить собственного мужа отказаться от меня, на что он явно не был настроен. По крайней мере не в данный момент.

Мой взгляд выхватил из толпы сестру моего мужа. Ривия пикировала на меня грозной фурией, пересекая огромную залу. С ней я была в дружных отношениях, однако она так спешила явно не для того, чтобы оказать поддержку.

Да что там говорить, ни одна местная женщина меня бы не поддержала. Только самым забавным было то, что ни одной из них не понравилось бы оказаться на моем месте, и они это прекрасно понимают. Вот только насмехаться надо мной и смотреть свысока это им не мешает.

Ривия взяла меня под руку, мило улыбаясь тем, кто стоял поблизости и смотрел на нас с нескрываемым любопытством, и отвела в сторону.

─ Что ты творишь, Мели? ─ шепнула она, уставившись на меня круглыми глазами.

─ И что же я творю? ─ сухо спросила я, намекая, что не считаю свое поведение безрассудным.

Она шумно выдохнула и укоризненно качнула головой.

─ Ты не в себе, Мели. Ты сошла с ума, ─ тут же поставила мне диагноз Ривия. ─ Ты хоть понимаешь, на какую жизнь себя обречешь, если вынудишь Арвела развестись с тобой?

─ Такая жизнь уж явно будет лучше, чем жить под одной крышей с брюхатой любовницей мужа, которая к тому же скоро станет его женой.

Глаза Ривии снова округлились.Ну да, она явно не знала о намерениях своего брата.

Но через мгновение ее лицо вновь стало выражать спокойную уверенность.

─ Понимаю, это тебя встревожило. Но тебя не должно это беспокоить, Мели. Ты останешься его первой женой, матерью его дочерей.

Только что Ривия огласила самые жирные минусы, хотя и планировала подбодрить.

Я мать дочерей. Это она верно подметила. Сына я так и не подарила мужу, и только уже за это теряла свою значимость. И, думалось мне, что чудесная Лиара носила мальчика в своей утробе, чем и заработала себе привилегию стать второй женой.

А вот быть первой женой ─ вовсе не было привилегией. Это в нашем мире при многоженстве первая жена оставалась главной как для своего мужа, так и для его других жен. Здесь же первая жена ─ это отработанный материал, который не приносил или перестал приносить желаемое. А потому отходит на дальний план, уступая место более удачливой сопернице.

Мое молчание напрягало Ривию. Она явно считала, что со мной что-то не так. И фактически так оно и было.

Мой мозг был заточен на другое. У нас были разные жизненные установки ввиду происхождения и воспитания. Я половину своей жизни провела в этом мире, но выросла-то я в своем. Попала сюда с уже сформированными жизненными представлениями и ценностями и ломать себя не собиралась ни прежде, ни сейчас.

─ Мели, прошу тебя, не молчи. Ответь мне что-нибудь, ─ терпение Ривии трещало по швам, губы сжались в тонкую линию.

─ Мне нечего тебе ответить, Рив. Я выходила замуж за мужчину, что клялся мне в верности. Клятву он свою нарушил, и я не собираюсь с этим мириться.

─ Ладно, ─ выдохнула она. ─ Я прекрасно понимаю твое нежелание делить мужа с кем-то еще. И поэтому у меня есть предложение, как выйти из этой скверной ситуации.

Я заломила бровь от удивления. Не ожидала, что Ривия все же поддержит меня, поможет каким-то советом. И я была готова выслушать ее предложение в надежде поскорее найти выход, каким бы он ни был.

Но договорить возможности не предоставилось. Едва Ривия вновь заговорила, я заметила мужа рядом с нами. И ее слова превратились в белый шум.

Я даже не успела прервать речь Ривии, как она замолчала сама. И тут же обернулась на Арвела, к которому был прикован мой взгляд.

─ Арвел, дорогой, ─ пропела она елейным голосом, в котором звучала явная фальшь. ─ А я как раз говорила с Мелиной о том, что ей не стоило так реагировать на твое решение. Ты ведь мужчина и лучше знаешь, как поступать.

─ Не вмешивайся в наши семейные дела, Ривия, ─ с холодным раздражением произнес Арвел, совершенно не оценив одобрения сестры. ─ Лучше сходи и поздоровайся со своими племянницами.

─ Девочки приехали? ─ она по-доброму удивилась и шагнула в сторону. ─ Тогда пойду к ним. Прошу меня простить.

Кивнув мне и брату, Ривия поспешила удалиться. А я тут же окинула зал взглядом, выискивая дочерей.

Адели не хотела ехать на праздник без старшей сестры и приняла решение остаться дома. А Фэйла, наша старшая дочь, училась и жила в Академии уже как год. И при нашем последнем разговоре сообщила, что вряд ли сможет приехать на свадьбу принцессы.

Но раз девочки были здесь, планы Фэйлы изменились, и она все же приехала, о чем меня не предупредила.

И я была рада, что они не приехали чуть раньше. О моем желании развестись с Арвелом они должны были узнать от меня лично в уединенной и спокойной обстановке. Выдранные фразы из контекста их лишь сильнее бы травмировали.

Развод ─ это всегда травма для детей. И знала я об этом не понаслышке, ведь мои родители тоже развелись из-за измены отца, когда я еще была жива в своем мире.

Мне тогда было четырнадцать, как сейчас было Адели. Помню, как маме было тяжело, как она плакала целыми днями, ничего не ела и вообще была похожа на ожившего зомби ─ такая же апатичная и безучастная к окружающему миру, зато способная передвигаться.

Я поддерживала ее, как могла, хотя мне самой поддержка была нужна не меньше, чем ей. Но мама будто об этом даже не задумывалась. Переложила на мои плечи все домашние обязанности вплоть до покупки продуктов и приготовления пищи, оперируя словами: «Маме плохо. Мама сейчас не может».

Правда, когда период ее страданий закончился, начался еще более затяжной период сожалений. А жалела она, что выгнала отца на эмоциях, не думала в тот момент о будущем. Одной ей было тяжело не только морально, но и финансово.

Мама тогда так стала рассуждать: ведь хороший-то мужик был на самом деле, работящий рукастый, еще и отец ее дочки. Ну и что, что гульнул налево. С кем не бывает? Уж лучше мужик с провинностями, зато свой, родной, с которым уже прижилась и притерлась, чем какой-то новый и непонятный, или вообще никакого.

В общем, спустя месяцы сожалений, мама была в полной боевой готовности возвращать бывшего мужа. Только возвращать уже было некого – отец наипрекраснейшим образом уже жил с другой женщиной и никуда уходить от нее не собирался.

И, казалось бы, жизненный опыт моей матери должен был научить меня держаться за свое всеми руками и ногами, бороться до последнего и не отпускать. Но сработало все совсем наоборот.

В отличие от мамы, я была реалисткой и руководствовалась умом, а не эмоциями даже в такой морально сложной ситуации. Я не питала напрасных иллюзий о том, что жизнь после развода не изменится.

Я знала, на что иду, и прекрасно представляла свои перспективы, которые вовсе не были радужными даже в моем представлении. Но здоровая оценка положения, насколько бы плачевной она ни была, давала уверенность в себе и собственных действиях.

Дочек я заметила прежде, чем Арвел преградил мне путь, накрыв своей тенью, и схватил за руку.

− Даже не думай настраивать девочек против меня, − строго предупредил мне муж, сверкнув злобой. – И не смей говорить им эту чушь про развод. Ты его все равно не получишь, так что не задуряй им головы напрасно.

Я резко рванула руку, желая высвободиться из хватки мужа, но лишь причинила себе боль. Отпускать мою руку Арвел не собирался.

Он навис надо мной, как хищник перед беззащитной жертвой, и угрожающе добавил:

− Ты никуда не пойдешь, Мелина, пока я не услышу, что ты меня поняла.

И даже в этой злобе Арвел был прекрасен. Годы его совсем не испортили, лишь придали шарма его мужской красоте. Юная красота до безобразия скучна и обыденна, но приумноженная с годами определенно привлекает куда сильнее. Только во мне Арвел этого не оценил, раз предпочел завести молоденькую любовницу.

Вот только внешность не стоит ни гроша, если внутри гниль или вовсе пустота. А я в этот день рассмотрела внутренности мужа сполна: и его прогнившую душонку, и его разум, заточенный лишь на то, чтобы генерировать эгоистичные мысли и толкать на не менее эгоистичные поступки.

Жаль только было, что так глубоко я смогла заглянуть лишь сейчас.

− Мелина. Я жду ответа, − вновь потребовал муж, вырвав меня из глубокой задумчивости, в которую я случайно провалилась.

− Можешь не переживать. Сейчас говорить с ними об этом я точно не намерена, − сухо ответила я и вновь рванула руку, как только хватка мужа ослабилась.

− Вот и умница, − уголок его губ дернулся в снисходительной ухмылке. – Тебе просто нужно немного времени на осознание.

Я шагнула вперед и поспешила к дочерям.

Уж кому нужно было время на осознание, так это Арвелу. Он ведь прекрасно понимал, какая я женщина. Знал, что я ни за что не потерплю унижения от предательства и уж тем более не приму конкуренции за мужчину.

Но отчего-то Арвел делал вид, будто может легко надавить, а я тут же прогнусь, как березовый прутик.

Может, он на самом деле видел во мне этот прутик. Только не учел, что от давления может отстреливать в обратном направлении. А прутик лучше отпускать до того момента, как он прилетит прямо в глаз.