Глава 51. Темный король

Арвел совсем не вовремя вошел в королевские покои. Звонкая пощечина разлетелась эхом по зале, оставив алую отметину на щеке несчастной девочки. Лицо принцессы Силии исказилось от боли, но она даже не вскрикнула. Лишь бросила тусклый взгляд на вошедшего фира Арвела и зажмурила глаза.

Арвел напрягся и застыл. И зачем ему позволили войти в разгар семейных дрязг? Зачем все это? Он мог бы и подождать за дверью.

− Чего встал? Заходи, − раздраженно отозвался король, которому было совершенно наплевать на прилюдное унижение дочери.

Его сердце давно прогнило, покрылось ядовитыми жилами темной магии. Да и его родная, светлая магия, давно потонула в черноте. Как, собственно, и душа. Такова была плата за извечное ношение темного артефакта, вшитого под кожу. Драконы ведь всегда истово берегут свои сокровища, а этой бесценной вещице не было места лучше, чем возле сердцем.

Файз никогда не был одним из тех, кого можно было бы назвать хорошим человеком. Жадный до власти, эгоистичный и безжалостный, он был самым сильным драконом в своем роду и любимчиком матери. А еще самым младшим из семерых братьев. И от всех он собственноручно избавился.

Вернее, избавился он лишь от пятерых. Исподтишка. До последнего же, старшего брата, дотянуться было сложнее всего.

Принц-регент управлял второй по значимости столицей – Альвартисом. И он должен был занять место императора всего Альтериса после смерти отца.

А что же Файзу? Ему, самому сильному дракону империи, место какого-то жалкого наместника второй столицы? И это в лучшем случае. А в худшем – управление одним из захолустных городишек, что нелюбимый братец наверняка и планировал провернуть.

Но не ради этого Файз избавлялся от своих братьев. Момент выждал подходящий, собрал вокруг себя крепких союзников, и когда отец ослаб, он и от него избавился, узурпировав власть в Эстерисе.

Об этом расколе умалчивали общепринятые книги по истории. Хранили о нем память разве что родовые книги тех, кто пожелал поведать предкам о своей победе.

А Файз счел унизительным увековечивать в памяти такую победу. Слишком малой она была по его меркам. В его руках осталась власть лишь над Эстерисом и близлежащими городами, что ныне были единым королевством. Хоть брат Файза и не пережил войну, но Альвартис отстоял первый генерал, а после по велению народа занял место короля Альвартиса.

Файз длительное время отходил от своего поражения. На долгие годы смирился. И лишь тогда, когда на троне Альвартиса уже восседал сын покойного первого генерала, он затеял новую войну.

Не только ради земель. Не только ради того, чтобы его власть, наконец, стала безграничной. Теперь он больше всего желал найти лекарство от Тьмы, с чем его маги совершенно не справлялись. И Файз верил, что искомое он получит в Альвартисе.

Так уж вышло, что самый сильный маг империи поддержал принца-регента и переметнулся к нему, когда Файз затеял первую войну. Он был бриллиантом среди прочих магов, истинным гением. А потому он или даже его потомки вполне могли отыскать излечение от Тьмы.

Победа Файза была так близко, но… Ему помешали темные силы. Редкие прорывы темной магии, что прежде случались лишь в Морвейле, стали происходить все чаще, да еще и в зоне битв. Тьма не щадила никого, даже самых сильных. И армия Файза неумолимо теряла былую мощь.

Шансов победить почти не оставалось, но лекарство… Лекарство нужно было заполучить. Об этом знал и сын Файза – Торл. Тот самый, что вонзил кинжал в грудь великого мага. Тот самый, что убил Алайну. Жестокостью он явно пошел в своего отца.

Торл совершил непоправимую ошибку. Он не собирался убивать мага – он нужен был ему живым. Но отточенная годами меткость подвела его на этот раз – кинжал вонзился не в руку, а рядом с сердцем.

Он знал, что никакие тайны ему не выведать за жалкие минуты, что оставались у старика. Но рядом была его дочь, а она-то знала наверняка.

На глазах девушки он добил старого мага, без лишних слов внушая ей безграничный страх и осознание, что придется подчиниться и рассказать все. Иначе ее будет ждать та же участь.

Одна из побед уже была в руках Торла, и он велел отряду воинов доставить девушку в столицу, а сам продолжил отвоевывать Альвартис.

Только это уже были жалкие потуги, а не борьба, и пришлось отступить. Но с одним разочарованием пришли и новые – два ужасных известия. Одно хуже другого.

Был найден пустой экипаж, на котором перевозили дочь мага и девчонку, что была с ней. Вокруг экипажа были лишь трупы солдат, а вот девушки не было.

Все силы были брошены на ее поиски. Но задача усложнялась еще одним неприятным известием: барьер Морвейла был частично поврежден, и в числе беглецов могли быть не только девы из Альвартиса.

Приказ Торла был жесткий, но совершенно разумный по его меркам: отлавливать всех девушек-беглянок и возвращать в Морвейл, а всех прочих беглецов убивать из-за возможного распространения Тьмы.

В приказе значилось так же отловить всех дев, находящихся в Морвейле, и запереть вместе с беглянками. Вдруг дочь мага пробралась туда, чтобы спрятаться? А если кто возьмется отстаивать дев, то непременно лишать жизни. Все равно лекарство будет найдено, а потому от жителей Морвейла не останется проку.

Когда Торл вошел в старый сарай, то безошибочно узнал проклятую беглянку. Хотел придушить ее на месте за то, что так потрепала ему нервы, но сдержался лишь потому, что у нее были нужные ему знания. Зато сполна выместил свою злобу на ее подруге, отчего-то бросившейся на защиту.

Допрос был недолгим. И продуктивным. Девчонка сама вручила артефакт Торлу, сама рассказала о его свойствах. А после в ней уже не было нужды.

Торла подмывало оставить артефакт при себе. Такая мощь, такое могущество… Но желание выслужиться перед отцом и показать свою важность сыграло против него.

Не та у него была хватка, что у Файза. Ой, не та. Поддался каким-то человеческим чувствам, когда мог стать владетелем всего мира.

Вот только заслуги сына Файз не оценил. Вернее, переоценил. Побоялся, что сын подобрался к тому пределу, когда может свергнуть его с престола. А потому решил действовать наперед и избавился от него сам. Век Файза совсем не близился к концу, а новый наследник уже был на подходе.

Только это уже был не Файз. При всей своей жестокости и желании править едва ли не вечно, он все же любил сына. По-своему любил. Но артефакт, наполненный Тьмой, неумолимо отравлял его душу из-за извечной близости. А потому и без того черная душа Файза насквозь пропиталась истинной Тьмой, взяла верх над его разумом и душой.

Только лекари ошиблись, и на свет появилась дочь, а вовсе не наследник. Виноваты оказались все, даже некогда любимая жена Файза. Их было велено убить, а жизнь он сохранил лишь новорожденной Силии. Удивительно, что не наказал и ее за то, что в материнской утробе она не сумела отрастить себе нужный орган.

Увы, но наследником Файз больше не обзавелся − ни одна из любовниц не смогла забеременеть от него. И лекари дали неутешительный вердикт – Файз не может более завести детей в силу возраста. Вот только семя его было мертво вовсе не из-за возраста. Причина была в Тьме, пропитавшей его тело насквозь.

Это был один из тех случаев, когда родная магия не оказывала сопротивления, ассимилировавшись с темной. Но контакт с Тьмой происходил не напрямую, а через артефакт, поэтому Файзу и удавалось сохранять какой-никакой разум, не теряя себя окончательно.

И ведь неплохой вещью был этот артефакт, а весьма полезной. Просто применять его нужно было с умом и по прямому назначению, которое изначально закладывал в него старый маг. И держать при себе вещицу следовало лишь во время использования, а не круглыми сутками. Но Файзу этого было не понять, да и что-либо изменить уже не представлялось возможным.

Век Файза был долгим, но явно не бесконечным. А кому передавать свое наследие, когда придет время? Дочери? Глупости какие. И проблема была даже не в вековых законах о наследовании трона сыновьями – их он мог и изменить, будь на то его воля. Но он искренне считал, что женщина способна лишь угробить его наследие, а не укрепить.

И тогда ему пришла совершенно гениальная мысль: соединить королевства брачным союзом для рождения будущего наследника всея империи. А после избавиться от правящей династии Альвартиса и занять место императора до самой смерти, пока его внук подрастает. Так он мог решить сразу две задачи, одна из которых была целью всей его жизни. И в силу его эгоистичной натуры это было вовсе не наследие.

План был изощренный и крайне сложный. Но оно того стоило. Да и иного пути не виделось. Армия Файза была слишком слабой, чтобы затеивать очередную войну, и не восстанавливала былое могущество.

В прошлых битвах полегло слишком много драконов, а новые появлялись на свет слишком редко. Да что там драконорожденные… Его подданные были столь слабыми и никчемными, что приручить зверя и стать дракаром мог лишь один из нескольких десятков! Остальные же становились лишь разменной монетой, но их гибель еще больше ослабляла военную мощь.

Конечно, Файз мог бы действовать проще – сразить Тьмой весь Альвартис, безукоризненно расчистив себе путь к престолу собственными руками. Вот только править пустыми и мертвыми землями не представляло никакого интереса, поэтому Файзу пришлось затаиться и терпеливо ждать.

Спустя десять лет после последней войны он взялся за примирение с Альвартисом. Он действовал хитро, неторопливо. Вначале наладил торговлю, предоставив Альвартису возможность приобретать редкие ископаемые, от которых они просто не могли отказаться.

Продавал он ископаемые почти за бесценок – обменивал на пшеницу и прочую ерунду, которой в его королевстве было в избытке. А все ради того, чтобы усыпить бдительность альвартийцев и создать иллюзию, будто Эстерис ослаб и более не справляется без поддержки соседей.

А еще через несколько лет, когда отношения между королевствами смягчились, он перешел к завершающей стадии своего плана: призвал Альвартис к совместной борьбе с такой серьезной проблемой, как Тьма. А после стал говорить, будто его маги близки к решению, и он с радостью поделится секретом с Альвартисом, но при условии скрепления связи королевств брачными узами наследников.

Файз ликовал, уверенный в своей, пусть пока и небольшой, но победе. Вот только в династии Альвартиса дураков не было, чтобы свято верить в добрые помыслы Файза. Люди ведь не меняются, а темное прошлое не забыть.

Но надежда на излечение от Тьмы заставила Альвартис вступить в игру. Только на своих правилах. И жертвой игры стала несчастная принцесса Силия.

Иногда монстры порождают на свет обычных людей со светлой душой, и принцессу можно было причислить к их числу.

Нежным и добрым ангелом ей было запрещено быть с рождения. Она была хитрая и изворотливая, но вовсе не жестокая. Отца она не очень-то любила, да и методов его правления не поддерживала. Вот только вынуждена была подчиняться.

Будь она старше, расчетливее и опытнее, она бы додумалась заключить сделку со своим альвартийским мужем. Да только пропаганда о жестокости соседнего королевства слишком крепко повлияла на нее, чтобы допустить подобную мысль. Для нее просто-напросто один покровитель-тиран сменился другим.

В истинные планы Файз не посвятил свою дочь, лишь требовал скорейшего рождения наследника. И она оттягивала этот момент, как только могла: хлестала этот отвратительный магорник каждый день, чтобы изолироваться от мужа. И ведь знать не знала, какими чудодейственными свойствами он обладает. А когда отец стал подозревать неладное и взял всех слуг под контроль, она попросила о помощи фиру Мелину, так удачно зашедшую к ней.

Фиру, ставшую жертвой безобразного закона о двоеженстве, она поддерживала искренне. Сама не верила, что сможет повлиять на отца, но все же рискнула попробовать и, естественно, была обречена на провал.

Сообщать об этом несчастной фире она не стала. Да, обманула, схитрила, пообещав в самом скором времени решить ее проблему. Но так она поступила не со зла, а лишь потому, что не хотела терять единственного союзника, еще не связанного по рукам и ногам.

А однажды она стала случайным свидетелем разговора своего отца с одним из подчиненных, из которого выцепила лишь одну фразу: ее муж совсем скоро окажется в Морвейле. О том, что это за город, она знала. А вот о том, что отец знал способ намеренно кого-то заражать, Силия лишь догадывалась.

Конечно, у нее не было уверенности в том, что от мужа она скоро избавится навсегда. Как и не было понимания, зачем это нужно ее отцу.

Но когда она узнала о том, что фиру Мелину разведут с мужем и сошлют в Морвейл, она решила этим воспользоваться: послала свою служанку к фире, чтобы та сказала, будто одобренный развод – это дело рук принцессы, за которое непременно следует отблагодарить.

Нельзя было говорить напрямую, чтобы фира поспособствовала смерти Рейвера, поэтому служанка лишь многозначительно намекала.

Но Мелина все поняла… Поняла и причислила принцессу Силию к тому же разряду монстров, каким был ее отец. Но она была всего лишь жертвой, вынужденной превратиться в чудовище.

Когда весь магорник закончился, как и его действие, отец вновь стал требовать от дочери исполнение супружеского долга, даже не гнушался силу применить.

Она шла в супружескую постель, как на казнь. Но на удивление ее супруг оказался не так жесток, как она думала. Он не стал к ней притрагиваться, предложив создать видимость близости.

Имитация супружеской жизни продолжалась не одну ночь. Только король решил перестраховаться и однажды велел подмешать молодым супругам чудесное снадобье, разжигающее неимоверную страсть и увеличивающее шансы на зачатие.

В ту ночь принцесса Силия и забеременела от своего супруга. Вернее, от его двойника, о чем даже не подозревала.

Когда лекари установили беременность, Силия была в ужасе. Ее ребенок останется без отца? Ну уж нет.

И она решилась признаться мужу в том, о чем услышала от отца, чтобы предостеречь его. Только уже было поздно: едва король узнал о беременности дочери, как тут же взялся за избавление от зятя, заразив Тьмой. К мужу Силию не пустили, а уже через несколько часов его везли в Морвейл.

Жизнь Силии пошла под откос. Казалось, худшее уже случилось, но… Худшее было сейчас, когда она стояла перед отцом после потери ребенка. Увы, но так сказалось злоупотребление магорником…