Глава 13 · Личная тюрьма гуманистки

«Это конец…» – стрелой пролетело в её голове.

Душа наполнилась отчаянием и страхом перед новой болью. И всё это – на кончиках пальцев одной бесстыжей стервы, которой Лара на свою беду подарила человеческий облик.

Вот только лицо бесстыжей стервы хмурилось всё сильнее, а новая боль никак не наступала.

– Ши-ги-шин-па-эр-дли-юх!

Лара на всякий случай осмотрела себя: она по-прежнему была человеком.

– Дрянь какая, не выходит! – Низкий голос Козетты сбивался на визг, пока она бессильно дёргала рукой. – Я ведь учила…

– Неблагодарная ты тварь, – прошипела Лара, бросаясь на женщину.

Изменница пыталась отбиться, но разгневанная Лара уже заломила ей руки и отняла ключи.

– Пусти меня, гадина!

Та молча толкнула бывшую козу в соседний с комнатой кабинет, чтобы запереть на замок. На дверь обрушились удары.

– Выпусти меня!

– Поговори мне ещё! – рявкнула Лара.

– П-простите.

Она обернулась – позади стоял ошеломлённый лакей, а темница Андреаса… до сих пор была открыта.

– Дверь! – вскричала Лара.

Лакей не понял её просьбы, лишь деликатно отступил, когда она всем телом навалилась на дверь своей комнаты. За дверью мелькнул мирно спавший на кровати чёрный кот. Только заперев спальню на ключ, Лара облегчённо вздохнула и посмотрела на свои дрожащие руки.

– А кто там был? – растерянно спросил лакей.

– Опасный колдун.

– Колдун?! – Юноша сделал резкий шаг назад.

– Ч-чёрт, – уже не таясь, пробормотала Лара. – Я ведь не знаю заклятия для забвения, и книгу не найти… Ну не дура? – Она оценивающе оглядела молодого человека. – Что же с вами теперь делать?

«Превратить в животное? Нет, это адская боль, а парень, кажется, хороший. И без того от котяры настрадался».

Лара отошла от двери, лакей снова отпрянул.

– А в-вы тоже в-ведьма?

– Нет, я не ведьма, я просто экспериментирую иногда… с интерьером. Например, всю эту обстановку я сама придумала. – Она обвела рукой вокруг себя, заставив бедного лакея дрогнуть. – Нравится?

– К-красиво. – Ещё один шаг назад.

– Не бойтесь, я не причиню вам вреда, – обещала Лара, надвигаясь на юношу. – Я очень гуманная, честное слово. Может, только память немного подправлю. Когда разберусь, как это безболезненно сделать.

– Безбо… А знаете, я совсем ничего не понял и никому ничего не скажу! – пролепетал молодой человек.

– Вы извините, но я больше никому не верю, – улыбнулась Лара, склонив голову. – Даже любовники предают, что уж про чужих говорить? Я, наверное, много болтаю. Это потому что я десять дней была кошкой, отсюда и разговорчивость… Крэх!

Лакей глянул через плечо – на него, хлопая крыльями, летел большой ворон. С помощью Крэха Лара затолкала юношу в гостевую комнату и упала на дверь, запирая её на замок.

– Вы уж меня простите, пожалуйста! Клянусь, я постараюсь вас не задержать! – кричала она так, чтобы бедняга её услышал.

– Умоляю, выпустите меня!

Лара устало прислонилась к двери. Ворон сел ей на плечо, и, повернув голову, она встретилась с укоряющим взглядом маленьких чёрных глаз.

– Да-да, я знаю, что я бестолочь. У меня трое пленников по лавкам, а я даже не представляю, где книга лежит.

– Ваша милость, я никому не расскажу! Госпожа!

«Госпожа» пристыженно молчала. Тогда Крэх повелительно каркнул, напоминая о сложившихся обстоятельствах.

– Ладно, делать нечего, – согласилась Лара. – Пойдём книгу искать, будь она проклята.

Она почти достигла лестницы, но, передумав, вернулась к кабинету.

– Козетта?

– Открой дверь, негодяйка! – завопила бывшая коза.

Крэх, сидевший на плече у Лары, нервно дёрнулся.

– Может быть, и открою. Ты только скажи, как заклинание запомнила. Или у тебя тоже память абсолютная? – почти с завистью уточнила Лара.

– Меня Андреас научил.

– А книгу ты видела?

– Нет.

– И в руках не держала?

– Даст он мне книгу, как же! – усмехнулась Козетта.

«Стало быть, колдовать она не может», – подумала Лара.

– Где книга лежит, знаешь?

– Ничего не знаю. Андреас мне её не давал и никогда не показывал.

«Я бы тебе тоже не доверяла».

– Тогда зачем ты насылала на меня заклятие? – строго спросила Лара. – Если книги ты не касалась, на колдовство ты силы не имеешь.

– А я на всякий случай. Вдруг бы вышло?

– Пока вышло, что ты меня до смерти перепугала и разозлила. Вот я тебя и заперла, чтобы себя обезопасить.

– Будь спокойна – не умею я колдовать, не умею! Выпусти меня, Лара, прошу, – взмолилась женщина.

– Пока не могу.

– Отчего?

– Не доверяю я тебе.

Козетта помолчала и тихо заговорила:

– Я вижу, ты теперь от всех подвоха ждёшь. Но даже если я старухину книгу вперёд тебя найду, я всё равно в ней ни словечка не пойму. Какой мне интерес тебе мешать?

«Если ты найдёшь книгу раньше меня, все твои заклятия обретут силу, вот какой!» – сердито подумала Лара, а вслух сказала:

– Откуда мне знать, чему тебя Андреас обучил? После кота, умеющего читать и писать, меня ничем не удивишь. Пока книгу не найду и не перепрячу, выпускать тебя я не стану.

Она уже отошла, когда из-за двери послышался жаркий шёпот Козетты:

– Лара… Лара, в печи погляди.

– А почему шёпотом?

– Ну мало ли что? Кто знает, как дело обернётся? Тут же котяра за стенкой лежит. Не хочу, чтоб он думал, будто я его предала.

– Ох, Козетта, – вздохнула Лара. – Нельзя двум сюзеренам одновременно служить. Ты уж разберись, на чьей ты стороне.

– Как же тут разобраться, когда то ты, то он в доме главный? – пробурчала Козетта. – Вы лучше сами между собой разберитесь, а нас с сынком не трогайте. Детки вы резвящиеся, а не сюре… Тьфу! Вам чародейская сила задаром досталась, а вы, вместо того, чтобы распорядиться ею мудро и здраво, дерётесь за неё, как кошки, и поделить не можете…

Дальше Лара не слушала.

В печи обнаружилась только зола, из которой Андреас колдовал себе гульдены да талеры. Под осуждающим взглядом ворона Лара отхлебнула вина из бутылки и оглядела кухню.

– Если рассуждать гипотетически, куда этот плут мог запрятать книгу?

– Кар-р?

– Да куда угодно.

Из-за двери показалась белокурая головка.

– Мама, ты здесь? – В кухню вошёл заспанный мальчик.

– Доброе утро, Снежок.

Тот потёр глаза и радостно воскликнул:

– Лара! Ты опять человек?

– Как видишь.

– А мама где?

– От трудов праведных отдыхает.

– А дядя кот?

– Напился и спит, – не лукавила Лара.

– Я есть хочу.

– Сейчас что-нибудь приготовлю. – Она распахнула дверцы шкафа, где теснились горшки с крупой.

– А чего не наколдуешь? – удивился Снежок.

– Голова болит. – Об этом Лара тоже не врала.

Она поставила воду на огонь и сварила пшённую кашу, которую разделила с мальчиком.

– Вкусно! Лучше, чем наколдованная, – похвалил Снежок.

– Ещё бы.

В конце завтрака Лара внимательно посмотрела на ребёнка и спросила:

– Ты читать умеешь?

– Вроде нет, – после недолгих раздумий ответил Снежок.

– Ты когда-нибудь видел у дяди кота большую чёрную книгу?

– Ни разу. Мама говорила, он её только по ночам, когда все спят, достаёт и читает, а потом на новое место прячет.

– Мне эту книгу нужно непременно найти. Крэх, конечно, помогает. – Она показала на ворона, что сидел на полке шкафа и энергично разгребал лапами его содержимое. – Но без тебя нам не справиться. Ты маленький, юркий. Поможешь?

– Помогу!

Когда к поискам присоединился бывший козлёнок, дело пошло веселее, но плодов не принесло. Лара составила список мест, поделила их между собой, Крэхом и Снежком и зачёркивала по мере обыска, прекрасно понимая, что список служит в основном для самоуспокоения – книга могла лежать в самом неожиданном, самом неочевидном месте.

Список приближался к концу, а день – к вечеру. От скуки и бессилия Лара иногда прикладывалась к бутылке вина, пока та не опустела.

«Вот и повод прерваться», – вяло обрадовалась она, бросая поиски в гостиной.

– Ты куда? – спросил Снежок, выглянув из-под стола.

– За вином.

– Я думал, ты не пьёшь.

– И я так думала.

В погребе по-прежнему пахло разлитым спиртным, и Лара вспомнила, как боролась здесь с Андреасом.

«Теперь я человек. А толку? Книга – как оружие. Кто первым до неё доберётся, тот и останется живым. Как же мы до этого докатились?..»

Винные бочонки и бутылки с коньяком, наколдованные Ларой, успехом не пользовались. Зато из семи ящиков, которые Андреас лично привёз из Кемница перед званым ужином, осталось всего четыре.

«И правда. Зачем ему искусственное, когда можно купить натуральное? – с обидой подумала Лара. – Зря только старалась».

В каждом ящике стояло восемь бутылок вина и коньяка, закрытых сургучом с разными печатями. Коньяк заметно преобладал.

От мысли, что, поднявшись наверх, ей придётся продолжить бесконечные поиски, Ларе чуть не стало дурно, поэтому она решила сидеть в погребе, пока не отыщет себе самое лучшее вино. Опустившись на пол, она начала перебирать бутылки: здесь было рейнское, французское, итальянское…

Когда Лара вытащила бутылку из последнего ящика, ей показалось, что у него более толстое дно, чем у других. Убрав бутылки, она с интересом заглянула внутрь, хмыкнула и расхохоталась.

– Нет, это невозможно. Это ж надо – так нахально повторяться! – Лара сжала пальцами виски. – Опять голова болит. Проклятое винище…

– Мальчики, прекращаем поиски. Я её нашла, – объявила Лара, заходя в гостиную.

– Где?! – подскочил Снежок.

– Ка-ар-р!!! – ринулся в её сторону Крэх.

– В погребе. В ящике под бутылками.

– Что ж ты сразу там не посмотрела? – воскликнул ребёнок.

– Потому что это было слишком примитивно. Видно, на то дядя кот и рассчитывал. – Лара вдруг заметила, что летающий вокруг неё ворон норовит достать клювом до книги, которую она прижимала к груди. – Крэх, ты чего? Осторожно, не то обложку попортишь.

– Он пытается что-то сказать, – догадался Снежок.

– Ты уж прости, милый Крэх, но я не стану обращаться в кошку, чтобы тебя понять, – весело откликнулась Лара, устраиваясь в кресле.

Причин для хорошего настроения было достаточно. Ещё в погребе, стоило Ларе коснуться книги, у неё перестала болеть голова, да и сон как рукой сняло. Она быстро нашла главу «Как стереть память о последнем дне» и раскрыла нужную страницу.

Хлоп – и книга безжалостно закрыта.

– Да мне вовек такое не выучить! – простонала Лара, мигом теряя веру в себя.

Крэх уселся на спинку кресла и каркнул, явно призывая показать ему заклинание.

– Вот, гляди. Семь строк беспросветного бреда. Чёрт бы побрал эти немые заклинания. Я ни за что не справлюсь! Где моё вино?

Вино осталось в погребе.

– А мне дай посмотреть, – бросился к креслу Снежок.

– Не стоит тебе туда смотреть, малыш. – Лара на всякий случай прикрыла книгу.

– Так ведь я всё равно читать не умею.

– А вдруг у тебя тоже память исключительная? Нет-нет, и не проси.

Снежок, надув щёки, отошёл к окну. Лара в это время читала оглавление.

– Не приведи бог заклятие для улучшения памяти окажется ещё длиннее, чем для её стирания…

– А я бы тебе показал, – обиженно сказал мальчик.

– Ну и что? Я бы ни слова не запомнила. Я эту память негодную и латинскими изречениями, и стихами скабрезными развивала – без толку. Знаешь, как трудно жить с такой дырявой головой? Всё, что другим даётся легко, ты постигаешь долгим тернистым путём, полным самопрезрения.

Лара изучила оглавление вдоль и поперёк – никаких заклятий для улучшения памяти нечисть не предусмотрела.

– Бесполезная книжонка! – Она захлопнула книгу и замахнулась, чтобы швырнуть её об стену.

– Кар-р!

Встретив порицающий вороний взгляд, Лара невольно опустила руку и встала.

– Если я сейчас же не приму ванну, то умру. Ко мне не заходить. – Она многозначительно посмотрела на Крэха. – И не залетать.

Не желая забивать голову магическими формулами, Лара без колдовства развела в печи огонь и поставила воду. За окном давно стемнело.

– «Ли-ла-лэ-тоц-зо-фур-би-кю-хе…» – прочитала она и скривила губы.

Лара учила немое заклинание для стирания памяти, ожидая, пока нагреется вода. Учила, пока раздевалась. Учила, пока лежала в ванне. «Семь строк беспросветного бреда» преследовали её даже во сне…

– Ка-ар-р!

– А-а? – Она подскочила, забрызгав пол. – Что такое? Я же просила меня не отвлекать.

Крэх сидел на краю ванны и с укором качал головой.

– Я не сплю. Всего лишь задремала.

Когда ворон с оглушительным карканьем вылетел вон, Лара обнаружила, что колдовская книга валяется на мокром полу, и быстро обтёрла её тряпкой, пока никто не заметил, как она непочтительна с древним источником чёрной магии.

Надев не тронутый Козеттой пеньюар, Лара вернулась в гостиную. Снежок спал в кресле, подложив вместо подушки собственную курточку, а ворон ходил по письменному столу, лавируя между чернильницей и стопкой бумаги.

Идея родилась незамедлительно. Лара села за стол, переписала заклинание на клочок бумаги и попросила Крэха взять его в клюв.

– Будешь показывать мне этот листок, ежели я что забуду.

– Кар…

– Да, я знаю, что тогда придётся начинать заклятие заново. Но что поделать, если голова дырявая?

Крэх махнул крылом в сторону книги, а потом в сторону горящей свечи.

– Сжечь книгу? Не дождёшься. Я так просто не сдамся.

– Кар!

– Лара, я есть хочу, – пожаловался мальчик.

– Мы же с тобой сегодня ели.

– Твоё «сегодня» давно превратилось во «вчера».

– Ступай в кухню и поищи что-нибудь сам. Только не мешай.

Когда Снежок убежал, Лара оглянулась на настенные часы и мимолётом подумала: «Три часа ночи. Прошло больше суток с тех пор, как я стала человеком».

– Ах! Мы же забыли их покормить! – Она виновато посмотрела на Крэха.

Тот с молчаливым упрёком покачал головой.

– А что я? Я пленников никогда не держала, тем более в таком количестве. Я, может, в первый раз в тюремщицах хожу… Как думаешь, не поздно им ужин нести?

В ответ раздалось глухое карканье.

– Да, пожалуй, поздно. Вдруг они спят? Лучше сразу с завтраком идти. Будем надеяться, от голода никто не умер. – Лара снова склонилась над книгой. – «Ли-ла-лэ-тоц-зо-фур-би-кю-хе…» О-ой…

Семью злосчастными строчками Лара овладела только к утру. Притом овладела весьма неуверенно.

Она осторожно поднималась на второй этаж, боясь расплескать с таким трудом помещённые в голову знания. На её плече сидел ворон и держал в клюве листок с подсказкой.

Прижимая книгу к груди, Лара, натянутая, как струна, повернула ключ в замке гостевой комнаты, которую занимал пленный лакей, и отворила дверь. Полуодетый юноша вскочил с постели и торопливо поклонился.

– П-простите, я не знал, что уже так поздно… Я сейчас же приступлю к своим обязанностям. Господин Ботманн изволил проснуться?

Лара с Крэхом недоумённо переглянулись.

– О, какая учёная птица, – восхитился лакей. – Он дрессированный?

Ворон чуть не выронил листок от возмущения.

– Вы что же, ничего не помните? – растерялась Лара.

– Я всё прекрасно помню. Вчера вечером я поступил на службу к господину Ботманну, он выделил мне комнату и приказал начать с сегодняшнего утра. Вот только комната выглядела иначе, но, возможно, тому виной вчерашний полумрак. Простите, вы… супруга господина Ботманна?

«Сон забвения! – сообразила Лара. – Неужели он до сих пор действует?»

– Да… супруга, – запинаясь, сказала она. – Дело в том, что мой муж внезапно уехал и в ваших услугах пока не нуждается.

На лице юноши отразилось столь глубокое разочарование, что Лара добавила:

– Не беспокойтесь, я заплачу вам за неудобства. Когда мой муж вернётся, он за вами пришлёт. – Она, как бы между прочим, вырвала из клюва Крэха листок с заклинанием. – Это… список моих дел. Можете одеваться, молодой человек, а я похлопочу о завтраке.

– Благодарю. Признаться, я немного проголодался, – смутился лакей.

– Н-ничуть не удивительно.

Лара прикрыла дверь и бегом помчалась в кухню.

«Только зря заклятие учила, голову, и без того забитую, забивала…»

После семистрочных короткие заклинания для приготовления еды казались ей пустяком. Наколдовав омлет, Лара отыскала главу, посвящённую сну забвения.

«Заклятие для сна забвения довольно накладывать один раз в неделю», – прочитала она. – Ну конечно! Мальчишка живёт у нас седьмой день. Почему я это раньше не прочла?»

– П-простите… – раздался застенчивый голос.

Лара повернулась к юноше и указала на стол.

– Милости прошу.

Тот вытаращил на неё глаза.

– Г-госпожа, вы сами приготовили завтрак?

– Моя единственная служанка заболела.

– Так вот отчего я не встретил никакой челяди, хотя дом большой.

«Только ты отсюда выйдешь, как я вмиг его укорочу», – пообещала про себя Лара.

Пока её несчастный узник завтракал, она ушла в гостиную, чтобы отсыпать монет из шкатулки Андреаса. Проводив лакея до ворот, Лара отдала ему увесистый мешочек.

– Это ваша компенсация.

– Мне, право, неловко, ведь я…

– Берите.

– Благодарю, – покраснел юноша.

– Когда дойдёте до деревни, попросите кого-нибудь довезти вас до города. Только не говорите, откуда вы пришли. В деревне нас не любят, поэтому вам даже за оплату могут отказать.

– Благодарю вас за совет, госпожа Ботманн. – Лакей заметно осмелел. – Позвольте задать один несколько дерзкий вопрос?

Лара едва не поморщилась, но сдержалась.

– Задавайте.

– Отчего вы живёте в такой глуши? Ведь вы, судя по всему, состоятельны.

– Увы, я… слаба здоровьем и могу жить исключительно на лоне природы.

– Понимаю. Простите мою дерзость. До свидания, госпожа.

– Доброго пути.

Юноша зашагал к деревне. Лара стояла у ворот, глядя ему вслед, и мучительно боролась с собой. Наконец она вытянула руку и мысленно произнесла:

«Ли-ла-лэ… э… Чёрт».

– Козетта, ты ещё жива?

– Если я скажу «да», ты меня выпустишь?

– Выпущу. Но только ради Снежка.

Лара отперла дверь кабинета.

– Мама! – Мальчик бросился в объятья матери, и они вместе вышли на волю.

– Ещё раз попробуешь мне навредить, – Лара сурово посмотрела в жуткие глаза с горизонтальными зрачками, – обращу тебя козой и не погляжу, что за тебя твой сын просил.

Женщина ответила усталым вздохом. Лара видела, что в руке, которой Козетта прижимала к себе ребёнка, почти не было сил.

– Что ты, что кот только и знаете, что козьей шкурой мне грозить. Идеальная вы пара.

– Тебе всё ясно?

– Ясно. Вчера я целый день провела в раздумьях и решила. Мы с сыном сегодня уйдём. Не желаю с тобой рядом жить.

Ларе от этих слов даже дышать стало легче, но отпускать мальчика ей не хотелось.

– Куда ты с ребёнком подашься? Снежка оставь со мной.

Козетта оскорблённо сверкнула глазами.

– Ещё чего! Буду я его с умалишённой ведьмой оставлять… Я хоть и не человеком родилась, но я такая же мать, как и всякая женщина!

– Чем ты будешь его кормить?

– Не твоё кошачье дело!

Понимая её правоту, Лара всё равно ощущала досаду.

– Как знаешь. Но сначала поешьте.

После завтрака Козетта собрала небольшую котомку. Лара в последний раз обняла Снежка, пригладила его непокорные кудри, вручила кошелёк и тихо, чтобы не слышала мать, сказала:

– Если будет худо, возвращайся.