Глава 14 · Расплата постучалась в дверь

Дверь со скрипом отворилась.

Лежавший на кровати чёрный кот лениво повернул голову, когда Лара вошла в его тюрьму. Она без промедления закрыла дверь ногой и замерла с подносом в руках, не решаясь пройти. Потом огляделась и водрузила поднос с едой на консольный стол.

Жёлтые глаза с зелёной каймой вокруг зрачков внимательно следили за её движениями. И зрачки эти только слегка расширились, когда Лара приблизилась к кровати и подняла своего пленника. Она держала некогда любимого кота на вытянутых руках, чтобы лучше видеть его взгляд. С поджатых губ не сорвалось ни звука.

В глазах Андреаса Лара нашла всё, что страшилась найти, – твёрдость, уверенность и непоколебимое спокойствие. Она разжала руки, позволяя коту упасть на кровать, и покинула комнату.

«Не знаю, что с тобой делать. НЕ ЗНАЮ».

Свою клятву Лара сдержала. В тот же день, как завладела книгой, она спустилась во двор и безжалостно снесла верхний этаж особняка. Долго размышляла, снести ли ещё один, но половину третьего этажа занимала библиотека, для которой она собиралась накупить много книг, и особняк остался трёхэтажным.

На другое утро Лара отправилась в Кемниц на одной из вороных лошадей Андреаса. Книгу она привязала к седлу. Уже за воротами Лара задумалась, насколько неприличным будет появиться в городе сидя в мужском седле, и успокоилась, вспомнив, что ей поздно думать о приличиях. Ехать пришлось по объездной дороге, чтобы не встретить никого из деревни.

– Добрый день, господин учитель, – воскликнула она, когда Вернер вышел из мастерской. – Вы меня ещё помните?

Тот оглянулся и обмер. Лара надела самое скромное платье, но новый образ всё равно отличался от образа бедной пастушки, какой наверняка запомнил её мастер.

Вместо ответа он торопливо прикрыл дверь.

– Простите, что не приехала раньше. У меня были… некоторые затруднения.

– Судя по всему, вы внезапно разбогатели.

«Стоило одеться как знатной даме, и он начал обращаться ко мне на «вы», – с неудовольствием отметила Лара.

– Вы обещали подумать о моём предложении, – сказала она.

– Да, я думал. И чем больше я думал, тем яснее понимал, что должен вам отказать. Тем более видя вас теперь… Я не понимаю, барышня, зачем вам делать мебель? Что за причуда? Мимолётный каприз?

– Не каприз, а мечта всей жизни.

– Тогда у вас очень странные мечты, не подходящие ни вашему полу, ни положению.

– Будь я мужчиной, вам бы даже в голову не пришли подобные слова, – процедила Лара.

– Но вы не мужчина! – Мастер предпринял попытку её обойти.

– Постойте! – Она схватила его за рукав. – Скажите, сколько вы получаете за свой труд?

– Как вам не совестно задавать такие вопросы? – опешил тот.

– Сколько платит вам лавочник за один предмет мебели? За один урок я буду платить вам вдвое больше.

– Да вы с ума сошли! Меня засмеют и перестанут уважать.

– Это лавочник вас переубедил?

– Не лавочник, а моя жена.

Губы тронула невольная усмешка.

– Вы… Вы не хотите брать меня в ученицы, потому что я женщина, но при этом мнение женщины является для вас решающим? – горько уточнила Лара.

У Вернера забегали глаза. Было очевидно, что он готов на всё, лишь бы закончить неприятный ему разговор.

– Именно так. Жена запретила мне вас учить. Она заявила, что частые приходы молодой девицы посеют в нашем доме раздор и разврат.

«А разврат-то при чём?»

– Позвольте мне поговорить с вашей женой! – потребовала Лара.

– Ещё не хватало. – Мастер спешно направился прочь. – Прощайте, барышня. Желаю вам поскорее выйти замуж, нарожать детишек и забыть о ваших никчёмных мечтаниях!

«Ши-ги-шин…»

Лара завертела головой, напрасно пытаясь вытряхнуть заклинание из памяти.

«Нельзя! Я не имею права причинять ему боль, чтобы он согласился меня учить, – думала она, глядя мастеру вслед. – Я найду другого учителя».

Теперь хозяйкой в доме снова была Лара. В порыве благодарности она наколдовала для Крэха по жёрдочке на каждом этаже. Однако, после того как она вернула себе бабушкину книгу, ворон всё реже появлялся в опустевшем доме. Его карканье она больше не понимала, а их общая цель была достигнута. Лара с улыбкой приветствовала старого друга, когда он попадался ей на глаза, но знала, что прежней заговорщицкой дружбы между ними не будет.

Иное дело – пленник. Ларе было в тягость носить ему еду и питьё, время обеда без преувеличения стало для неё самым неприятным отрезком дня. Свою каждодневную обязанность всегда выполняла молча, из комнаты бежала с горестным вздохом и потом долго приходила в себя. Убить кота она не могла, выгнать из дома – тем более. Оказавшись на свободе, Андреас способен на что угодно: призвать на помощь друзей, выкрасть книгу, отомстить…

«Книга – словно ключ к двери, за которой может ждать свобода, а может – и тюрьма, – размышляла Лара. – Зависит от того, кто им владеет».

Не чувствовать себя последней злодейкой помогало лишь то, что темницей врага были самые большие и светлые покои в доме, да в придачу с камином. Камин не топился, зато служил пленнику окном в мир. По той же трубе, по которой однажды спаслась от него Лара, кот вылезал на крышу дома. Только ползти ему приходилось не три этажа, а два.

Иногда Лара видела Андреаса сидящим у края. И каждый раз ловила себя на омерзительной мысли о том, каким облегчением стало бы для неё его добровольное или случайное самоубийство. Ведь это прекратило бы все её нравственные терзания, избавив от груза ответственности за чужую жизнь. А нести этот груз Ларе, как оказалось, было не по силам.

Ненависти к Андреасу она больше не испытывала, жалости – тоже. Осталось разве что сожаление о том, что сама, своими же руками создала себе опасного противника. В первый вечер, когда Лара испробовала на Андреасе случайно всплывшее в памяти заклинание, она боялась, что перепутает буквы и вместо человека сотворит чудовище. Предчувствие её не обмануло – под оболочкой привлекательного юноши она получила самое что ни на есть чудовище.

«Не разврати тебя жизнь человеком, ты бы навсегда остался моим славным котом», – думала Лара, глядя издали на бывшего питомца.

Из-за коварного котяры она спала с книгой под подушкой, а днём таскала её с собой, запирая в сундуке перед тем, как отнести Андреасу еду. При этом самые важные магические формулы Лара переписала на листок, который носила в вырезе платья.

Но главное заклинание она переписать боялась – слишком велик был соблазн его применить, что не мешало ей часто его перечитывать, как и в этот тёплый вечер уходящего лета. Лара сидела на качелях под сенью дуба, и взгляд её то поднимался на чёрную фигуру на крыше, то опускался на самую затёртую страницу книги.

«Ши-ги-ру-аотци-вуил-ауро. Оруа-лиув-ицтоа-ур-иг-иш, – прочитала она про себя. – Примечание: вторая часть заклинания являет собой обратный порядок первой».

– Как будто мне это поможет.

Лара снова посмотрела наверх. Смотрел на неё кот или нет, она разглядеть не могла и ничуть об этом не жалела.

– Ши-ги-ру… аотци?.. – одними губами повторила она, не сводя с него глаз.

В небе показался Крэх. Широко расправив крылья, он подлетел к крыше и, к немалому изумлению Лары, сел рядом с Андреасом.

«Зачем?»

Лара поняла, что эта сцена ей знакома: кот и ворон сидели у края так же, как она и Крэх, когда тот отнёс её на крышу. Ворон вопросительно каркнул, кот повернул к нему голову и лишь секунды спустя соизволил мяукнуть в ответ.

«О чём они говорят?»

Она с подозрением прищурилась. Никаких заклятий о понимании звериного языка в книге не было – об этом Лара узнала, когда хотела посоветоваться с мудрым вороном насчёт дальнейшей судьбы Андреаса.

Она в смятении опустила глаза и уже в десятый раз перечитала заклинание под заголовком «Как стереть живое существо». Несмотря на скверную память, то, что сказала бабушка, так потрясло её неуловимой горечью какой-то замалчиваемой драмы, что отпечаталось в сознании почти дословно:

«Стереть» – это значит стереть человека со свету, будто его не существовало. Родители забудут, что у них был такой ребенок, друзья забудут, что у них был такой друг. Вернее, не забудут, а не будут знать. Иначе как можно забыть того, кого не было? Никак. А самое главное, что и ты о нём знать не будешь.

Идеально.

Андреас-человек исчез, но за время своего недолгого существования он успел завязать столько знакомств, что Лара быстро устала от паломничества посетителей. Сначала она отослала кучера, который был нанят для работы на другой день после обращения Андреаса в кота. Потом из города прибыл конюх, портной, сапожник… Слова «Господин Ботманн уехал, когда он вернётся – неизвестно» приходилось повторять каждый день, и Лару, напрасно мечтавшую о спокойной жизни, это до крайности раздражало.

Серую кобылу она превратила обратно в мышь и отпустила в лес, хотя та не выглядела излишне счастливой. Но что делать с четвёркой вороных лошадей? Для того чтобы ими заниматься, у Лары не было ни опыта, ни желания; о том, чтобы нанять конюха, не могло быть и речи. Недолго думая, она оставила себе одну кобылу для редких поездок, а остальных доверила продать бывшему конюху Андреаса. Тот смотрел на неё круглыми глазами и показывал на безлошадную карету, что сиротливо стояла перед конюшней. Да, золочёная карета была теперь не у дел, но Лара решила: пусть стоит, хлеба не просит, и ладно.

Когда конюх привёз ей вырученные деньги, Лара вернула ему процент за хлопоты и, обмахиваясь веером, спросила:

– Скажи-ка, Хельмут, нет ли у тебя знакомого плотника?

– Вам нужно что-то починить?

– Не совсем. – Она колебалась – стоит ли посвящать посредника во все тонкости? – Я бы хотела научиться плотничать.

Даже необоснованная продажа трёх прекрасных кобыл не произвела на Хельмута такого впечатления, как эти слова.

«Очевидно, он решил, что я не в себе», – подумала Лара и добавила:

– Не всякий согласится оказывать подобного рода услуги, поэтому я готова платить десять крейцеров[6] за урок.

Хельмут вздрогнул, мигом придя в себя.

– Я, наверное, неправильно вас понял. Обучиться плотницкому делу желает не ваш муж, а…

– Ты понял правильно, – с лёгким раздражением перебила Лара.

Простодушный конюх не пытался скрыть сомнение, отразившееся на его лице.

– Надо поспрашивать, госпожа Ботманн. Может, и пришлю кого.

– Если поторопишься, моя благодарность не заставит себя ждать.

Хельмут уехал, и Лара надеялась, что, кроме плотника, её больше никто не посетит. Ещё она боялась, как бы в дом не нагрянули знатные приятели Андреаса. От них дежурными фразами не отделаешься. Уж они-то наверняка заподозрят обман, ибо в их последний визит никакой жены у Андреаса Ботманна не было. Придётся либо наслать на них «семь строк беспросветного бреда», либо взять в плен. На худой конец, убить. Убить, бесспорно, легче, нежели вызубрить заклятие для стирания памяти, но как-то… не по-человечески. Всё-таки Лара считала себя очень гуманной, хоть и начала понемногу свыкаться с ролью тюремщицы.

– Только бы эти распутные дворяне сюда не заявились, господи… – почти молилась она. – Ещё пару пленников я не переживу. У меня и от одного Андреаса голова раскалывается так, что никакая книга не спасает. Где моё вино?..

Но оказалось, что бояться надо было совсем другого.

– Лара! Опять дрыхнешь? Почему коза не доена?!

Лара нервно подскочила на кровати. Бабушкин голос ещё отдавался эхом в тяжёлой от сна голове, и ей потребовалось время, чтобы понять – нет больше ни козы, ни бабушки, ни ежеутренней обязанности вставать чуть свет.

Выбравшись из-под шёлковой простыни, Лара умылась в тазу и расчесала волосы.

«То ли сон, то ли с ума схожу. Развеяться надо», – решила она.

После завтрака в пустой огромной столовой Лара надела розовое платье и собралась на верховую прогулку. Но когда она закрывала ворота, в небе появился Крэх. Он кружил вокруг неё и каркал, как оглашенный.

– Что случилось? – заволновалась Лара. – Показывай.

Старый ворон полетел в сторону деревни. Прижимая книгу к груди, Лара села на лошадь и поскакала за ним. Там, где дорога к дому соединялась с дорогой, ведущей в деревню, Крэх начал снижаться и громко каркнул.

– Что ты хочешь сказать?

Усевшись посреди дороги, ворон стал загребать лапой пыль.

– Что-то неладно с дорогой?

Крэх помотал головой и клювом указал на юг.

– Сюда кто-то идёт? Перекрыть ему путь?

– Кар-р-р!

Не сходя с лошади, Лара дрожащими пальцами открыла последние страницы книги. Буквы заплясали перед глазами. Если бы не привычка постоянно изучать оглавление, она бы нипочём не успела найти нужное заклятие.

– Нашла! «Как сделать ров». Ли-во-ци-мит-коп-са-эр… Боже праведный.

– Кар!

Лара и трёх раз не прочитала заклинание, как до неё донёсся частый стук копыт.

– Кар! – подгонял ворон.

Сердце заколотилось, мешая думать. Она простёрла руку и пробормотала:

– Ли-во-ци-мит-коп-сэ-эр.

Не вышло.

– Ли-во-ци-мит-коп-са-эр!

Земля у ног затрещала и разверзлась, точно как на площади, когда бабушка открывала жертвенную бездну. Расщелина ползла по дороге, захватывая лес, а два её края с гулом расступались, пока расстояние между ними не достигло шести локтей. Лара заглянула за край и не увидела дна. Топот неотвратимо приближался. Когда, судорожно натянув поводья, она спряталась за деревьями, на её плечо опустился ворон.

С юга, сверкая латами, ехал отряд кирасир. Лара насчитала тринадцать всадников. На боку каждой лошади висел большой мешок – наверняка с награбленным добром.

«Шарфы красные. Значит, отряд имперский. По крайней мере, они тоже немцы».

У края пропасти солдаты остановились. Несколько имперцев спешились и, придерживая шлемы, с интересом посмотрели вниз. Кто-то готовился перепрыгнуть ров, кто-то решил объехать его по лесу, и Ларе не осталось ничего другого, как снова взмахнуть рукой.

– Ши-ги-шин-па-эр-дли-юх.

– Где Мартин?

– Только что был тут. Глядите, его лошадь!

Мартин в это время осознавал себя в новой шкуре ежа.

«Я ещё могу вернуться и защитить свой дом заклятьем», – подумала Лара и тут же покачала головой.

– Ши-ги-шин-па-эр-дли-юх, – тихо повторила она, направив руку на другого солдата, что стоял к ней ближе всех.

– Гав!

– Откуда здесь пёс?

– Это ваш товарищ! – Лара выехала из-за деревьев и встала у края пропасти напротив отряда.

– Женщина?

– Так будет с каждым, кто посмеет ехать дальше! – крикнула она, оглядывая кирасир.

На тёмных от грязи и загара лицах блестели глаза – удивлением, предвкушением, злостью… И только у одного солдата они горели страхом.

– Братцы, это ведьма!

«Я не…» – чуть не вырвалось у Лары.

– Да пусть хоть демоница, главное, что женщина! – с удалью воскликнул другой.

– Ши-ги-шин-па-эр-дли-юх.

Оказалось, что в душе удалец всего-навсего крыса.

– Теперь вы поняли, куда попали? – Ларе стоило большого труда придать своему голосу угрозы, потому что ей было страшно до безумия. – Поворачивайте назад. Прочь из наших краёв!

«Если магия не поможет, и мне, и деревне конец».

Ещё яснее Лара ощутила свою уязвимость, когда один из солдат достал кремнёвый пистолет.

– Сами напросились. – Она выбросила руку, сосредоточив на отряде всю свою ненависть. – ШИ-ГИ-ШИН-ПА-ЭР-ДЛИ-ЮХ.

В глазах потемнело. На мгновение Ларе почудилось, что её заклятие обернулось против неё же самой. Боль не наступала, зато тело наполнила огромная всепоглощающая слабость.

«Надо было сойти с лошади», – думала она, падая вниз головой.

Видно, кобыла успела присесть, потому что падение на землю было до странного быстрым. Сквозь шум в ушах Лара слышала рык, вой, лай, хрюканье и кукареканье. Но даже это многоголосье не могло удержать её мысли на плаву, и она потеряла сознание.

– Кар-р! Кар-р! – раздалось по ту сторону тьмы.

Щеки коснулось что-то жёсткое.

«Крыло?»

– Кар! – словно в подтверждение, прогремело над ухом.

Лара открыла глаза – над ней стояло лиловое закатное небо. Тишина вокруг почти пугала. Она приподнялась и увидела, что лежит на дороге, недалеко от края бездны. На другом краю валялось несколько перевязанных мешков, чуть дальше виднелись перья, обглоданные кости и лужа крови. Больше ничего.

– Я была без сознания весь день?

Её лошадь всхрапнула, будто отвечая.

«Я заколдовала десять человек, неужели от этого падают в обморок? – размышляла Лара, поднимаясь на дрожащие ноги. – Или это я такая слабачка?»

Она сама поразилась своей беспощадности – ни малейшего чувства вины не возникло в её душе.

«Почему я должна их жалеть? Они не жалели тех, кого убивали и грабили. Эти бандиты давно перестали быть людьми».

Лара поняла, что голову саднит от боли, и прижала руку ко лбу – пальцы нащупали кровь.

– Кар-р! – не унимался Крэх.

Лара взяла книгу и нашла обратное заклинание, чтобы затянуть ров.

– Рэ-ас-пок-тим-иц-ов-ил, – с пятого раза повторила она.

Земля у ног вновь загудела, два края пропасти сомкнулись так плотно, что не осталось и трещины. Только когда, преодолевая слабость, Лара села на лошадь и поехала домой, ворон взметнулся в небо.

Она проснулась от стука в дверь. Обнаружив себя в кресле гостиной, Лара с досадой цокнула языком. Последнее, что она помнила, – это сонливость, которая мучила её всю дорогу до дома. Желание спать было настолько неодолимым, что она даже не добралась до кровати.

Стук повторился.

«Сама виновата – лошадь расседлала, а ворота не заперла».

Прикрыв волосами раненый лоб и сунув книгу под мышку, Лара подошла к двери. На крыльце она увидела скромно одетого мужчину лет сорока со старомодными усиками. За его спиной возвышались четыре охранника.

«Это что за очередной бездельник? – устало подумала Лара. – Торговец, ювелир, сборщик налогов? Как же вы притомили…»

Незнакомец снял шляпу, обнажив голову с тёмными редкими волосами, и слегка поклонился – достаточно, чтобы не показаться невежливым, но недостаточно, чтобы заслужить прощение.

– Доброе утро, сударыня, – хорошо поставленным голосом сказал он.

– Доброе утро.

Серебристо-серые, как сталь, глаза впились в её лицо.

– Прошу простить нас за внезапное вторжение. Вы здесь живёте?

– Да, живу.

– Позвольте представиться, моё имя – Йорг Хольдт, я имею честь быть канцлером его светлости курфюрста Саксонии. Скажите, не слыхали ли вы что-нибудь о произошедшем месяц назад исчезновении барона фон дер Шуленбурга, барона фон Грюнберга и графа фон Айхельштарка?

Лара почувствовала, как у неё задрожали руки, ноги, сердце и даже голос, хотя она ещё ничего не сказала. Она точно знала, что её голос будет хриплым от вероломного страха, но должна, обязана была выдавить из себя хоть слово.

– По… подождите, я… – И раньше, чем Лара это поняла, с её губ сорвалось: – Я позову мужа.

– Мы подождём.

Лара закрыла дверь и опрометью бросилась на третий этаж. На первой же лестнице запнулась, упала и дальше бежала, задрав подол до колен. Потом, спрятав книгу в давно заготовленный тайник и прихватив оттуда нож, спустилась на второй этаж. Пальцы не слушались – Лара еле-еле совладала с замком. Распахнув дверь, она влетела в свою бывшую спальню.

– Андреас!

Чёрный кот, созерцавший пейзаж за окном, невозмутимо повернул голову.

– Мне нужна твоя помощь.

Если бы у котов были брови, Лара поклялась бы, что у Андреаса они только что приподнялись.

– Послушай, я сейчас ненадолго превращу тебя в человека, – торопливо сказала она. – Иначе случится беда и… Сам подумай, если меня заточат в тюрьму, кто будет тебя кормить? Выручай, это в твоих же интересах.

Взяв пленника на руки, она быстро вернулась в переднюю и посадила его на пол спиной к себе. Перевела дух. Вытянула руку…

– Ши-ги-шин-па-эр-дли-ях.

Лара знала, что он будет одет, и глаз не отводила. Только подумала, что по виду Андреаса догадаться о том, какую неимоверную боль он испытывал, было невозможно. Едва кот стал человеком, Лара ткнула остриё ножа ему под лопатку.

– Не оборачивайся, – велела она.

Андреас усмехнулся и повернул лицо в профиль.

– Умнеешь, киса.

– Как ты себя чувствуешь?

Заметив гневный взгляд, Лара поздно поняла, насколько неуместно и даже жестоко прозвучал её вопрос.

– Серьёзно? Ты десять дней держала меня взаперти…

– У нас на крыльце стоит страшный человек и задаёт вопросы, – прервала она.

– Какой человек и какие вопросы? – без энтузиазма спросил бывший кот, почёсывая шею.

– Помнишь, ты сожрал трёх дворянских сынков?

В глазах Андреаса мелькнуло понимание, но характер не позволил ему оставить фразу Лары без язвительного замечания даже в такую минуту:

– Право, тебя послушать, так я какой-то грозный каннибал.

– Андреас, пожалуйста. Я не могу, меня трясёт. Я непременно себя выдам! – Она в бессильном отчаянии показала ему на дверь. – Ты можешь… вместо меня?..

– Ты просишь меня помочь, но ты просишь, тыкая ножичком мне в спину.

Поразмыслив, Лара опустила нож.

– А теперь?

– Я хочу назад свою жизнь, – процедил Андреас.

– За нашей дверью стоит помощник курфюрста! Ни у тебя, ни у меня не будет никакой жизни, если ты с ним сейчас же не поговоришь!

Бывший кот промолчал и под радостным взглядом Лары пошёл открывать. Она скрылась в углу, откуда могла слышать всю беседу. Дверь отворилась, и раздался спокойный голос Андреаса:

– Вам чего?

«Зачем он грубит?!» – заволновалась Лара, прижимая руку к груди.

– Доброе утро, сударь. Прошу простить, если я оторвал вас от дел, но всё же будьте любезны уделить мне толику времени. Скажите, вы ли хозяин этого дома?

– Я, – без заминки сказал бывший кот.

Лара невольно сдвинула брови, но потом успокоила себя тем, что Андреас лжёт для её блага.

– Я канцлер его светлости Иоганна Георга I, Йорг Хольдт. Курфюрст поручил мне найти трёх пропавших юношей, барона Бернхарда фон Грюнберга, графа Филиппа фон Айхельштарка и барона Морица фон дер Шуленбурга. Вам что-нибудь говорят эти имена?

– А должны?

– Они происходят из очень знатных фамилий.

– Отчего же юношей из знатных фамилий ищут в моём доме?

– Дело в том, что двадцать четвёртого июля сего 1648 года они отправились в лес, – терпеливо начал канцлер. – Куда именно поехали молодые господа, никто не знал, а потому мы обыскали все окрестные леса. Наконец дошла очередь и до Цайзихвальда. Каково же было наше изумление, когда на лесной опушке мы обнаружили целый особняк…

– Разве строить дома на своей земле запрещено?

– Вовсе нет. Но, если вы здесь живёте, то вполне могли бы что-то видеть или…

– Ничего не слышал и тем более не видел, – перебил Андреас.

– А ваша жена?

– Какая жена? – В его голосе звенел протест.

У Лары закружилась голова.

– Та молодая осо…

– Ах, эта? Она ничего не знает.

– Однако согласитесь, вы могли бы…

Не в силах слушать дальше их диалог, Лара устремилась в гостиную, где оставила бутылку бордо. Не без труда наполнив кубок дрожащими руками, она осушила его в два глотка.

«Неужели те паршивцы были настолько знатными, что их исчезновением обеспокоился сам курфюрст? Почему не бургомистр? – терзалась Лара. – Что делать? Как теперь быть? Одно спасение – канцлер не знает, в каком лесу они пропали».

Она услышала, как хлопнула входная дверь, и, отставив кубок, побежала к Андреасу. Тот встретил её, невинно подняв брови.

– Ты назвалась моей женой?

– А кем ещё я должна была назваться? Матерью? Не томи, рассказывай. Чем закончился ваш разговор?

Бывший кот смерил её обидным насмешливым взглядом.

– Бздунья.

– Я?!

– Бздунья! – с издёвкой повторил Андреас.

– Неправда!

– Ты ходишь в людях уже двадцатый год. А я – всего месяц, и то с завидным непостоянством. При этом именно я утрясаю твои дела. Интересно, почему?

– Потому что ты… мужчина, и твоему слову поверят скорее, чем моему.

– Кто сказал? Я же кот.

– Кот тоже мужчина.

– Ты поняла это, только побывав в кошачьей шкуре?

– А вот этого я тебе никогда не прощу, – посуровела Лара.

– Значит, тебе можно превращать меня в животное, а мне тебя – нельзя?

– Да, потому что ты – кот от природы, и быть котом твоей природе не противно.

– А моё мнение ты спросила? – Андреас сложил руки на груди. – Забыла, что после смерти твоей бабки я человечьим языком тебе сказал никогда больше не обращать меня в кота?

– Однако же сам на следующее утро превратил меня в кошку! – возмутилась Лара.

– Ты можешь поручиться, что не поступила бы со мной ровно так же? Я хотел преподать тебе урок. Тебе было полезно на собственной шкуре узнать, что такое быть «всего лишь» животным, чтобы больше никогда не повторять этих оскорбительных слов.

– Тогда твой урок уж больно затянулся!

– Ты продержалась всего десять дней, не считая потасовки в погребе. Я же был твоим котом и рабом на протяжении шести лет.

– Но ты таким родился, а я – нет! В отличие от тебя, я человек от рождения.

– Это не имеет ни малейшей важности, – скривил губы Андреас. – Потому что, как показывает жизнь, я справляюсь с ролью человека лучше тебя.

– Что?! – остолбенела Лара.

– Ты без ведьминой книги ничего сама не можешь. Что у тебя такого есть? Памяти нет, из образования только книжки. Разве что внешность миловидная, но этого мало, даже для женщины.

От изумлённой ярости Лара открыла рот.

– А для кошки, выходит, достаточно?

– Тебе и до кошки далеко. Кошки хотя бы сами справляются с трудностями, а ты, чуть что, зовёшь меня.

– Больше не позову!

– Обещаешь?

– Клянусь! – Лара выбросила руку вперёд. – Ши-ги-шин-па-эр-дли-юх!

– Ши-ги-шин-па-эр-дли-юх! – эхом отозвался Андреас.

Увидев, что его рука направлена на неё, Лара опешила, а потом к ней вернулись и знакомая боль, и то чувство беспомощности, когда всё вокруг делается больше, подавляя и низводя до уровня мелкого бесправного зверька. Но куда страшнее было обнаружить такое же жалкое создание напротив себя. Чёрный кот ощерил пасть и зашипел – на этот раз она поняла каждое его слово:

– Лара, ч-чёрт бы тебя побрал!

«Мы стали кошками».