Глава 18 · Пепел прошлого

Лара открыла рот, но язык не слушался.

– Значит, Андреас…

– Жги книгу! Жги, пока не поздно!

– А чего ты сам её не сожжёшь?

– У меня… лапы на такое не поднимутся. – Крэх пристыженно затряс головой.

– Надо вытащить её во двор!

– Времени нет! Поторопись!

Лара вскочила на стол, на котором горела свеча, и сбросила её, целясь в книгу. Воск растёкся по чёрной обложке вместе с пламенем. Толстый фолиант долго сопротивлялся, прежде чем уступить огню и запылать.

Однако, кроме книги, запылала и кухня. Лара собиралась опрокинуть на пол бадью с водой, когда ворон больно клюнул её в спину.

– Книга должна сгореть дотла! – загудел он.

– Мы не успеем потушить огонь!

– Ты хочешь, чтобы вы с Андреасом остались кошками навечно?

Лара сдалась. Она как заворожённая смотрела на пламя, пожиравшее ломкие страницы, и шептала:

– Скорей, скорей…

– Берегись! – сипло каркнул Крэх.

Рядом загорелась штора, Лара едва сумела отпрыгнуть. Самого ворона в дыму было не разглядеть.

«Тушить пожар уже бесполезно».

Лара кинулась через столовую, чтобы предупредить Андреаса. Но столовая двинулась на неё, как выдвигается из шкафа ящик, а взлетевшие в воздух стол и двадцать стульев на её глазах рассыпались в прах.

«Это всё… книга?!»

Задыхаясь от дыма, Лара скрючилась над полом, но разрывающая боль заставила взметнуться на задние лапы и потянула вверх с безжалостностью мясника. В горле першило, Лара попыталась прочистить его кашлем, на который у неё больше не было сил, и безвольно сомкнула веки.

Она лежала на полу, как тряпичная кукла, чувствуя себя маленькой, истерзанной и обессиленной. Сначала запахло дымом. Потом вернувшийся слух уловил звук, похожий на треск костра.

«Нельзя умирать. Надо подняться».

Где-то на краю её тела стало горячо и больно. Лара не сразу поняла, что это пятки. У неё снова были пятки, и они горели! Как в забытом сне, где её сжигали заживо.

Она быстро согнула ноги в коленях и открыла глаза, обнаружив себя посреди старой кухни, охваченной огнём.

– Лара! – В кухню вбежал черноволосый юноша. – Нашла время спать. Вставай скорей, мне одному не справиться!

Их красивый каменный особняк превратился в старый деревянный дом, но пожар из него никуда не делся. По счастью, огонь не добрался до чердака, откуда Андреас притащил одеяло.

Лара выскочила за дверь. Ей пришлось раз пять бегать к колодцу, чтобы принести воды. На дворе давно стемнело, но никакой толпы народа с факелами за забором не было.

– Куда же люди подевались? – спросила она, плеснув на огонь очередное ведро с водой.

Огонь зашипел, и Андреас закашлял, отгоняя дым.

– Наверное, ушли, заметив пожар. А если вместо трёхэтажного особняка они застали ведьмин домишко, то больше словам Мерле никто в деревне не поверит.

– Гадкая девчонка, – проворчала Лара. – Все усилия насмарку.

– Нет, не все, – с безумной улыбкой сказал Андреас, добивая одеялом оставшиеся очаги пламени. – У нас в подвале три ящика коньяка! Всё-таки покупать алкоголь и шить одежду у портного было намного дальновиднее, чем наколдовывать.

В отличие от неё, он был одет так же, как и в дни роскошной жизни, – белая рубашка, чёрные штаны, красная куртка с вышивкой и ботфорты, как у дворянина. Лара одёрнула старую коротковатую юбку и, поставив на пол ведро, строго посмотрела на бывшего кота.

– Ты почему не сказал, что ты человек?

– Ох… – с досадой выдохнул Андреас. – Помнишь, в первый раз, когда ты меня обратила, я тебя спросил: «А если представить, что я человек?» Что ты мне ответила?

– Издеваешься?

– А ты ответила: «Тогда бы я тем более не подпустила тебя к себе. Потому что если смотреть на тебя только как на человека, то я вижу какого-то… странного незнакомца».

– Хорошо иметь абсолютную память, да? – с завистью процедила Лара.

– Ужасно. Помнишь всё, что хочется забыть, – признался Андреас и, увидев её злорадную ухмылку, добавил: – Однако есть моменты, вспоминать которые – одно удовольствие. Например, когда ты повалила меня на кровать… Я обречён помнить это всю жизнь.

Больше Лара не ухмылялась. Отвернулась, покраснела, задумалась об убийстве.

– Андреас, но ведь то, что ты не кот, а человек, меняло совершенно всё!

– Сначала я не признавался, чтобы тебя не пугать. Коту ты верила, а человеком видела меня впервые. Потом ты сказала, что хотела бы превращать животных в людей, чтобы даровать им свободу от хозяев. Узнав, кто я, ты могла вернуть мне человеческий облик и выставить из дома, а я этого не хотел.

– Почему?

– Я ведь уже говорил. Ты что, забыла? – Андреас легонько стукнул её по макушке.

– Я ничего не помню.

– Вспоминай!

От терзания памяти Лару отвлёк скрип двери. Она обернулась – в дом входил седобородый старик, одетый в пурпуэн[7] по моде полувековой давности. Узловатые руки опирались на палку. Под густыми бровями блестели тёмно-карие глаза, которые из-за морщин в уголках выглядели прищуренными.

«Это ещё кто?» – насторожилась Лара.

– Простите, друзья мои, я искал себе палку. – Гость улыбнулся, и даже за бородой было видно, какая обаятельная у него улыбка. – Оказалось, что теперь мне немного трудно ходить.

– Здравствуй, Крэх, – кивнул Андреас.

– Крэх?! – поразилась Лара. – Ты тоже человек?

– Я не просто человек. Я муж твоей бабушки.

– Ох ты ж, – отозвался Андреас.

– Но ведьмы не выходят замуж! – воскликнула Лара. – Тем более за обычного человека.

– Кто сказал, что я обычный? – лукаво сощурился Крэх. – Я колдун.

– Заколдованный колдун? – Она с сомнением оглядела старика, который ростом едва достигал её виска. – Выходит, ты умеешь колдовать? Можешь убрать весь этот бардак? А то сил нет смотреть на это пепелище.

Старый колдун развёл руками и сел на лавку рядом с Андреасом.

– Твоя бабка бросила мою книгу в жертвенный огонь – я теперь ничего не могу.

– Жаль, – приуныла Лара, а потом опомнилась: – Что же ты молчал, гадкий ворон, что ты человек?

– Чтобы ты продолжала мне доверять. Но отныне можешь считать меня своим приёмным дедушкой.

– Про сущность Андреаса ты давно знал?

– С самого начала. Надо же было бедному котёнку с кем-то поделиться.

– А мне почему не говорил? – холодно спросила Лара.

– Я думал, тебе всё известно. Ведь вы… – Старик быстро глянул на бывшего кота. – Иначе как бы ты с ним возлежала, не зная, что он человек?

Лара вспыхнула, всем сердцем желая переменить тему разговора, и повернулась к Андреасу:

– Ты тоже знал, что Крэх не совсем ворон?

– Догадывался. Во-первых, он слишком хорошо знал человеческую жизнь. А во-вторых, легко предположить, что я был далеко не первым, кого заколдовала ведьма.

Лара сдавила пальцами виски.

– Или вы мне сейчас всё расскажете, или я сойду с ума.

– Было мне четырнадцать лет… – бодро начал Андреас.

– Только не говори, что ты какой-нибудь похищенный принц, – перебила Лара.

– Спешу тебя разочаровать – я такой же пастух, как и ты. Но пас я не коз, а коров. Отсюда до моей деревни шагать не больше двух часов. Был душный летний день. Я полез в озеро, а одёжку сложил на берегу. Искупался, решил вернуться, смотрю – а у воды стоит старуха, страшная, как семь смертных грехов. Я сразу подумал, что она похожа на ведьму. Но вечно сидеть в воде я не мог, и так все пальцы сморщились. Вещей своих я не приметил и спросил: «Скажите, пожалуйста, вы не видали мою одежду?» Бабка твоя улыбнулась: «Нет, мальчик, но я могу помочь тебе её найти». Я не выходил. Она спросила, как меня зовут. Я ответил, и тогда старуха заговорила елейным голосом: «Не бойся, Андреас, выходи. Я дам тебе накинуть свою шаль, а потом мы вместе поищем твою одежду». Я двинулся в сторону берега, и когда расстояние между нами сократилось до семи локтей, старуха вытянула руку и произнесла то самое заклинание. Мало того, что я превратился в котёнка, так ещё и чуть не утонул. Пока я барахтался в воде, ведьма приблизилась ко мне, завернула в свою шаль и унесла. Я орал всю дорогу. То есть я думал, что ору, на самом деле я мяукал. Ведьма несколько раз била меня по ушам, но это не помогало. Дома она закрыла меня в своей комнате, и я стал вопить ещё громче. Потом вбежала ты и принялась успокаивать. Как сейчас помню, ты пахла полынью. Видно, бабка тебя очень любила, раз позволила меня оставить.

– Она сказала, что ты мой подарок на день рождения, – прошептала Лара.

– Вот тут, киса, память тебя и подвела. Это не она, а ты ей сказала, да так требовательно: «Бабушка, отдай его мне! Он такой хорошенький, а я давно мечтала о котёнке. Скоро у меня день рождения, пусть хоть котёнок будет моим подарком, а то ты меня совсем не балуешь, даром что ведьма». Это меня и спасло. Старуха не смогла тебе отказать.

– И отправилась искать другого ребёнка, – прибавил Крэх.

– Сколько детей убила моя бабушка? – одними губами спросила Лара.

– Двенадцать, – ответил старик. – Она превращала детей в животных, чтобы их было легче донести до дома и в полночь на перекрёстке предать жертвенному огню. Этот порядок почти не менялся семьдесят два года.

– Что значит «почти»?

Крэх и Андреас переглянулись.

– Рассказать ей? – тихо спросил старик.

– А выдержит? – засомневался бывший кот.

– Выдержу! Выкладывайте всё! – приказала Лара.

– Я тебе кое-что покажу. – Андреас встал и открыл буковый буфет. – Ты, видно, так обрадовалась, когда нашла книгу, что даже не заметила, что, кроме неё, в буфете было письмо.

Он протянул Ларе сложенный листок, с обеих сторон исписанный корявым почерком, и она развернула его, чуть не порвав.

«Милая моя Лара!

Хотя у меня никогда не было детей и тем более внуков, я считаю тебя своей единственной роднёй. И если бы не ты, старость моя, наверное, была бы очень одинокой.

Увы, сегодня я поняла, что мне некому завещать колдовскую книгу. А потому всё, что я могу завещать тебе, – это знание. Я не думаю, что оно тебе пригодится, но написать это письмо побуждает меня твой сегодняшний проступок.

Я не всё рассказала тебе о книге. Кроме того, что она позволяет колдовать, она продлевает своему владельцу жизнь и молодость. Вот отчего я в свои восемьдесят девять выгляжу на двадцать лет моложе и не знаю никаких стариковских хворей. Вряд ли тебе доведётся читать это письмо, однако на случай, если я всё-таки помру раньше тебя, я оставляю его в качестве завещания.

Когда ты обернула в мышей сразу трёх человек, я была не столько рассержена, сколько поражена. Тогда я поняла, что ты гораздо сильнее меня. На превращение нескольких существ одновременно способны лишь очень сильные ведьмы. И если бы ты одолела свою дурную память, то смогла бы стать одной из них. Но, увидев сегодня, как горяч твой нрав и как обострено твоё чувство справедливости, я поняла, что ведьмой тебе быть нельзя. Я уже не поминаю твою безрассудную честность и любовь ко всякому украшательству, это тоже едва ли тебе пригодится.

Если ты отыщешь книгу и начнёшь колдовать, некоторое время ты будешь наслаждаться своим новым могуществом. Однако вскоре ты станешь опасной. Прежде всего для себя. Жить тихо и мирно ты не умеешь. Эту особенность я подметила в тебе ещё в детстве. Ты не сможешь долго таиться, и однажды о твоих способностях прознают инквизиторы. И даже если не прознают, я сомневаюсь, что ты со своими взглядами пойдёшь на человеческие жертвы. А коли заставишь себя пойти против сердца, то будешь страдать. Поэтому прошу тебя, Лара, не колдуй. Никогда. Лучше выйди замуж и о колдовстве забудь, целее будешь. Если не готова к замужеству, то попробуй поискать свою семью.

Ты из Дрездена. Лара – твоё настоящее имя, я слыхала, как тебя звала нянька. Семья твоя небедна, отец был мебельщиком и владел целой лавкой. Ты, наверное, спросишь, откуда я это знаю? Всё потому, что я тебя украла. Мы встретились, когда тебе был год. Мне нужна была жертва, и я выбрала тебя. Обычно я хожу в другие города и деревни и всегда выбираю детей, их легче обмануть. Но тебя я убить не смогла. В отличие от моих предыдущих жертв, ты меня не испугалась и с радостью пошла ко мне на руки. Мне даже не пришлось превращать тебя в животное, чтобы спокойно довезти до дома. Когда настало время жертвоприношения, я не смогла перебороть свою привязанность к тебе, поэтому решила тебя оставить и воспитать как родную. Если бы не я, как знать, возможно, твоя жизнь была бы счастливее. Прости меня.

Крепко целую, твоя бабушка»

Лара поняла, что плачет.

– Я помню, как ты здесь появилась, – начал Крэх. – Жена души в тебе не чаяла. Я никогда не видел её такой нежной.

– Я думала, что моих родителей разорила война и… им было нечем меня кормить, – с трудом сказала Лара.

– Зато ты выжила.

Она обратилась к Андреасу, хотя не видела его лица сквозь слёзы:

– Когда ты говорил, что у нас с тобой больше общего, чем кажется, ты имел в виду, что мы оба… бывшие жертвы?

Тот кивнул.

«Бабушка чуть не убила нас ради книги. И ради этой же книги мы чуть не поубивали друг друга».

– Как мне теперь с этим жить? – бесцветным голосом спросила Лара.

– Никак, – жёстко ответил Андреас. – Просто живи.

Она утёрла глаза подолом.

– Ты чёрствый как сухарь.

– Я чёрствый? Да когда твоя бабка умерла, я тебя полночи утешал. Не знаю, как ты, а я утешился.

Лара отвернулась и встретила добрый взгляд старика.

– Как я понимаю, твоя история ещё печальнее?

– Отнюдь.

– Рассказывай. – Она села на стул напротив Крэха и Андреаса.

– Сорок лет назад твоя бабушка была нестерпимо хороша собой! – так горячо воскликнул старик, что Лара и Андреас покраснели. – Познакомились мы на рынке, где она продавала сыр. Через месяц мы стали любовниками, и постепенно я узнал, кто она такая. Одному богу известно, что было тому виной – колдовские чары или её собственное очарование, но я влюбился. И то, что любимая женщина оказалась ведьмой, не испугало меня, а, пожалуй, наоборот – ещё сильней разожгло мою страсть…

– Я не уверен, что хочу это слушать, – заёрзал Андреас.

– Терпи, – отрезала Лара. – Продолжай, Крэх.

– Твоя бабушка часто рассказывала о ведовстве. Ей было лестно то внимание, с каким я ловил каждое её слово. Сам я был каменщиком, и моя жизнь казалась мне ужасно скучной. Однажды я сказал ей, что хочу стать колдуном. Объяснив всю процедуру, она согласилась меня сопровождать. Мы пришли на перекрёсток, где, будучи юной девушкой, она вызвала… того самого. Только женщине для этого нужно полностью раздеться.

– А мужчине? – поинтересовалась Лара.

– Мужчине достаточно снять шляпу…

Андреас хмыкнул, а Лара недовольно подняла бровь.

– …Что я и сделал. Затем по указанию твоей бабушки я начертил звезду, встал в её центр и произнёс длинное заклинание, которого я, разумеется, не помню. Явился он. Я подписал договор и получил в своё распоряжение колдовскую книгу. Через тридцать один день мне надо было принести свою первую жертву, иначе моя книга перестала бы давать силу. Благодаря твоей бабушке я довольно быстро выучил полсотни заклинаний. Вскоре мы решили пожениться. Для неё это был первый и единственный брак. Только женились мы не по церковному обряду, как сама понимаешь, а по колдовскому. Однако переселиться к твоей бабушке я не мог.

– Почему?

– Я уже был женат, – бесхитростно ответил Крэх. – В Кемнице жила моя семья, у меня подрастали два сына.

Андреас снова хмыкнул. Вторая бровь Лары поднялась ещё выше первой.

– Дедушка, да ты подлец.

– Знаю, – не отпирался старик. – Твоя бабушка сказала то же самое, когда я вернулся сюда и узнал, что она меня выследила.

– Я полагаю, был большой скандал?

– Необычайный. В пылу той ссоры она и превратила меня в ворона.

– Почему ты остался жить с бабушкой? – удивилась Лара. – Ведь ты должен её ненавидеть.

Крэх задумчиво пригладил бороду.

– Наверное, я надеялся, что когда-нибудь она меня простит и превратит обратно в человека. А быть может… просто не знал, как жить дальше. Вороном я часто навещал свою семью и привык наблюдать за их жизнью со стороны. Старший сын погиб в битве при Брейтенфельде семнадцать лет назад. Моя первая жена умерла ещё раньше. В доме, что я построил, живёт теперь мой младший сын с женой, детьми и внуками.

– Послушай, ты ведь можешь к ним вернуться, – оживилась Лара.

Крэх с сомнением опустил глаза.

– Могу. Но вряд ли вернусь.

– Отчего же?

– Мне стыдно. Я продал душу, но колдуном был всего три недели, после чего сорок лет прожил в вороньей шкуре. Моя книга сожжена в жертвенной бездне и не подлежит восстановлению. Впрочем, я бы не смог колдовать, даже если бы она осталась цела. За продление права на книгу требуются жертвоприношения, а я задолжал уже семь жертв, – жалобно вздохнул старик. – Сами видите, гордиться мне нечем.

Лара почувствовала, как в ней нарастает возмущение, и сдвинула брови.

– Ты тоже собирался приносить в жертву детей?

– Ни в коем случае! – с жаром возразил Крэх. – Мне бы вполне хватило преступников. Я бы вершил правосудие!

Если Лару его ответ удовлетворил, то Андреаса, видимо, нет. Он сплёл руки на груди и с разоблачающей улыбкой заметил:

– Гладко говоришь, старый колдун-двоеженец.

– А зачем мне врать?

– Ты сорок лет прожил рядом с женщиной, которая разрушила твою жизнь. Для чего?

Лара со вздохом пересела на лавку к Андреасу и громко зашептала:

– Ты оглох? Он же сказал, что любил её.

Тот только отмахнулся.

– Лара, вспомни, что я сделал с тобой на другое утро после ночи утешения. Как ты ещё в людей после этого веришь, понять не могу.

– Уж не хочешь ли ты сказать, что мой приёмный дедушка – такая же мерзкая сволочь, как и ты? – нахмурилась Лара.

– Сволочь? Да я безобидный котёнок по сравнению с этим опытным интриганом.

– Друзья мои! – Крэх развёл руки в стороны. – Простите, но я не улавливаю суть ваших инсинуаций…

– Андреас инсинуирует на то, что ты сволочь.

– Чего ты ждал столько лет? – пристал к старику бывший кот. – Почему не убил проклятую ведьму?

– Как я мог? Она моя жена!

Андреас едва ли не с раздражением покачал головой.

– Ты был бы рад её убить, да как? Одно движение её рук – и тебя больше нет. Поэтому ты ждал, терпения тебе не занимать…

Лара ткнула его в бок локтем.

– О чём ты говоришь? Если бы Крэх вздумал убить мою бабушку, он бы давно нашёл способ. Правда, Крэх?

– Друзья мои…

– Ты лучше спроси, почему он убеждал тебя сжечь книгу, хотя ради того, чтобы стать человеком, мог бы сделать это и сам.

– Уже спрашивала. Он ответил, что у него бы на такое руки, то есть лапы, не поднялись.

Андреас старательно подавил смешок.

– И ты поверила?

– Да если бы не Крэх, я бы умерла, пока от тебя спасалась!

– Если бы не Крэх, спасаться не пришлось бы вовсе. Ведь он десять дней использовал тебя в своих корыстных целях.

– В каких ещё…

– Он и мной вертеть пытался, но я не позволил. – Андреас обернулся к старику. – Когда мы сидели на крыше, что ты мне предлагал? Унести меня в лес. Зачем?

– Из жалости, – самым искренним тоном отозвался Крэх. – Чтобы ты взаперти не сидел.

– Врёшь. Ты сказал: «Если ты исчезнешь, Лара испугается и из страха за себя сожжёт эту чёртову книгу».

Лара, наморщив лоб, уставилась на бывшего ворона.

– Это правда?

Её перебил неровный стук в дверь. Крэх, который только его, казалось, и ждал, устремился к двери, опираясь на палку. Лару немало обеспокоила эта торопливость, и она последовала за стариком.

– О господи, – простонала она, едва завидев гостей.