Глава 20 · Колдун, мечтавший быть пиратом

У Лары так задрожали ноги, что она едва не свалилась с обрыва и без посторонней помощи.

– Может, дяде твоему покажем? – предложил тощий. – Пусть её на костре сожгут, как положено.

Красавец поморщился – его ярость требовала отмщения здесь и сейчас, не дожидаясь справедливого суда.

«Из них троих он самый опасный. Если кто и будет меня убивать, то это он».

Но где-то в сердце тлела надежда. Без единой мысли в голове, поддерживаемая одним лишь инстинктом, Лара вытянула руку вперёд.

– Ши-ги-шин-па-эр-дли-юх!

Видимо, её голос прозвучал столь жутко и повелительно, что тощий и коренастый отступили, вжав головы в плечи. Один красавчик не шелохнулся. Заклинание, разумеется, не подействовало, ведь Лара ещё не касалась обновлённой книги, зато напугало хотя бы двоих из её противников.

– Те же слова!

– Чёртова ведьма, не превращай нас опять в мышей!

– Замолчите! – рявкнул красавчик. – Надо бы её связать.

– Как её свяжешь, Филипп? Она же ведьма!

Впервые, слыша это обвинение, Лара не спешила его опровергнуть.

– Вы сами видели, – Филипп с презрением посмотрел на друзей, – она произнесла слова, после которых мы в прошлый раз сделались мышами, но сейчас ничего не изменилось!

– Может быть, и изменилось, но проявится позже, – побледнел коренастый.

– Мориц, Бернхард, что с вами? Не будьте трусами, это всего лишь женщина.

– Женщина, по вине которой мы сорок дней жили в норе, – напомнил тощий.

– Вы что, боитесь этой дылды? – Красавчик ткнул в её сторону пальцем, и даже Лара, поверившая в то, что может внушать ужас без всякой колдовской силы, поразилась его бесстрашию.

– Не зли её, болван!

Между деревьями пронеслась быстрая тень. Лара напрягла зрение. Тусклый луч рассветного солнца выхватил из мглы блестящий чёрный хвост, и она что было мочи прокричала:

– АДСКАЯ ТЬМА-А-А!

Вопль её, словно северный ветер, сдул с юнцов остатки храбрости – коренастый упал на колени, тощий всем телом приник к земле. У Филиппа только нервно дёрнулся желвак.

«Железная выдержка», – оценила Лара.

Кроме того, он единственный из всех догадался обернуться и увидел, что к обрыву, взметая пыль, приближается великолепная вороная кобыла.

– Она вызвала из преисподней демона?!

– Успокойтесь, это всего-навсего лошадь! – раздражённо объявил красавчик.

Адская Тьма остановилась около Лары.

– Присядь, без стремени мне на тебя не влезть.

Та упрямо завертела головой.

– Пожалуйста!

Кобыла опустилась на колени, чтобы Лара могла сесть верхом. Остановить их пытался лишь красавец.

– Что стоите? Она убегает!

– Филипп, да и чёрт с ней!

– Сами живы, и то счастье.

Филипп так не думал – он почти схватил Адскую Тьму под уздцы. Лошади пришлось встать на дыбы, отгоняя красавчика, но он всё равно не меньше пяти минут преследовал их по дороге в деревню. Лара с интересом посмотрела на юношу через плечо.

«А этого изнеженного дворянчика мышиная жизнь неплохо закалила. Ну хоть кого-то из этой троицы я сделала мужчиной».

Когда Филипп выдохся и остался далеко позади, она услышала его яростный рык:

– Я тебя запомнил, прислужница дьявола!

На дороге Лара увидела одинокую фигуру Крэха, что торопливо шёл, опираясь на палку.

– Лара! – раздался тонкий старческий голос, когда она его обогнала.

– Адская Тьма, не так быстро.

Кобыла замедлила бег.

– Ты будто от кого-то бежишь! – крикнул Крэх.

– Так и есть. От трёх дворянских сынков, которых превратила в мышей. Андреас – хвастливый обманщик. Я думала, он их сожрал!

– Насколько я знаю, за шесть лет кошачьей жизни Андреас не съел ни единой мыши. Он их в лес всегда относил. Наверное, гуманностью твоей заразился.

– Один раз мог бы себя и пересилить – не подавился бы, – отозвалась Лара.

Наконец усталый Крэх догнал её лошадь и зашагал рядом.

– Ты едешь в город?

– Только мимо проеду. Мне нужно добраться до дороги, ведущей в Дрезден.

– Можешь подвезти меня до Кемница?

– Адская Тьма не возит предателей.

Адская Тьма повернула голову, бросив на Лару весёлый взгляд. Старик с обезоруживающей улыбкой покачал головой.

– Лара, я тебя не предавал. Поверь, я отношусь к тебе почти как к внучке.

– Вот именно что «почти». Я сейчас скажу крамольную вещь, но… выходит, Андреас был прав, – с горечью признала Лара. – Ты заставлял меня плясать под свою дудку!

– Дитя моё…

– Вместо того чтобы рассказать, что нас ждёт, и позволить мне выбрать свою судьбу, ты сделал меня своей пешкой!

– Ты всё равно не собиралась продаваться! Да, ты была самой очевидной наследницей Изольды и моим единственным препятствием на пути к книге. И если бы не это жуткое правило о том, что наследником ведьмы становится её убийца… – Старик заволновался и натужно вздохнул. – Наверное, это внутреннее правило – в книге о нём не сказано, и бабушка твоя ничего не говорила…

– А то что? Ты бы убил её, едва превратившись в ворона? Выгадал бы сорок лет.

– Я бы никогда не убил жену. Но и мешать её смерти я бы не стал. Изольда была на десять лет старше, и я понимал, что, скорее всего, она умрёт раньше меня.

– Ты уверен, что ты её любил? – засомневалась Лара.

– Я до сих пор её люблю. И даже оплакиваю.

– Что не мешало тебе плести интриги!

– Я боролся за свою жизнь, – уточнил Крэх. – Я бы мог украсть у Изольды книгу и отнести её домой, чтобы мои родные превратили меня в человека, но эта затея казалась слишком опасной и… неинтересной. Мне было мало вернуть свой облик. Пойми, я ведь душу продал, и если уж быть человеком, то только колдуном. Я знал, что через месяц после смерти Изольды все чары рассеются и к вам придёт Библиотекарь, чтобы переписать договор, и, если за это время ты не сожжёшь книгу, он сделает тебя ведьмой.

– Я бы всё равно не согласилась.

– Библиотекарь убедит кого угодно. Тем более он увидел в тебе силу духа – таких он любит. После рассказа Андреаса о том, что ты наложила заклятие сразу на трёх человек, я не до конца ему поверил. Но когда на моих глазах ты обратила в стадо зверей почти целый отряд, я понял, насколько ты опасна. Ты как карабин, который нужно разрядить, иначе быть беде. Если бы не ритуал отказа, Библиотекарь не дал бы тебе так легко уйти.

– Может, мне ещё и в благодарностях перед тобой рассыпаться? – холодно спросила Лара.

– Можешь не рассыпаться.

– Что было после моего ухода?

– Твой дружок рвался тебя догнать, но Библиотекарь его не пустил. Сказал, что, когда он станет колдуном, у него будут сотни женщин и покрасивее тебя.

Лара залилась смехом.

«Хвала небесам, я снова могу смеяться!»

– Он, конечно, слукавил, – улыбнулся Крэх. – Даже Библиотекарь разглядел, что внешность не главный твой козырь.

– Не мастер ты комплименты отвешивать, – заметила Лара. – И как только бабушка в тебя влюбилась?.. Адская Тьма, приклонись, пожалуйста.

Та ворчливо всхрапнула.

– Прости, что причиняю тебе боль. Но я тебя очень прошу, по-человечески.

Лошадь снова встала на колени, и Лара погладила её по шее.

– Надо бы купить тебе седло, подруга.

– И-и-и! – запротестовала кобыла.

– Садись, Крэх. – Лара показала за спину. – Только гляди в оба, не ударь мою подругу своим посохом.

– А лошадь выдержит?

– По виду ты худой и ростом ниже меня… Садись, пока Адская Тьма не передумала!

Когда бывший ворон сел позади Лары, кобыла поднялась и поскакала вперёд, но уже не так резво. Чтобы не встречать деревенских жителей, Лара попросила Адскую Тьму ехать по дороге, огибающей деревню, а потом обратилась к Крэху:

– Зачем тебе в город? Хочешь вернуться к своей родне?

– Другого мне не остаётся.

– И что ты им скажешь?

– Правду, – сознался Крэх.

– С ума сошёл?

– Я скажу лишь ту правду, которая мне не повредит.

– На твоём месте я бы солгала.

– Гм-м, – задумался старик. – А если я скажу, что сорок лет ходил в морях под пиратским флагом? Думаешь, кто-нибудь сможет пожалеть пирата?

Лара растянула губы в мечтательной улыбке.

– Сможет, но при условии, что он молод и хорош собой.

– Увы, я не молод. Зато когда был, смог влюбить в себя очень красивую ведьму.

– Вот это, пожалуй, не стоит семье рассказывать.

Четверть часа спустя Лара и Крэх остановились неподалёку от двухэтажного каменного дома на севере Кемница.

– Этот дом я сам построил, – с гордостью сообщил старик. – Ровно полвека назад. Война разрушила добрую половину города, а он выстоял.

– Я очень рада за тебя и твой дом, – сказала Лара, едва Крэх спешился. – Желаю тебе счастливого воссоединения с семьёй. Прощай!

Бывший ворон схватил Адскую Тьму за уздечку и горячо заговорил:

– Постой-постой, я тебя вот так не отпущу.

– Как «вот так»?

– Без завтрака.

Лара замялась, вспомнив, что ничего не ела со вчерашнего обеда.

– Посуди сама, до столицы ехать не меньше двух дней. Тебе наверняка понадобятся деньги…

– Ты хочешь дать мне денег? – удивилась Лара.

– По крайней мере, одолжить, – торопливо поправил старик.

Ей на ум пришли слова Андреаса: «Старый ворон всё делает с умыслом».

– Крэх, я довезла тебя до дома. Чего тебе ещё от меня надо? – невозмутимо спросила Лара.

Тот взглянул на неё с тем же осуждением, с каким привык смотреть, когда был вороном.

– Какой ты становишься умной, Лара.

– У меня прекрасные учителя – один коварнее другого. Отвечай, для чего я тебе понадобилась?

Крэх драматично развёл руки в стороны.

– Без тебя мне не поверят. Никто не поверит, что я был заколдован.

– Хочешь призвать меня в свидетели? – Лара с сомнением поджала губы. – А если меня заподозрят в колдовстве?

– Я не скажу, кто ты такая. Не беспокойся, тебе не придётся много говорить. Ты только поддакивай.

Лара затрясла головой.

– Я дам тебе денег и провизии, – пообещал Крэх.

– А тебе их кто даст? Вполне вероятно, что твой младший сын вообще тебя не узнает.

– Для этого ты мне и нужна. – В карих глазах старика мелькнула мольба.

– Крэх, три обозлённых юнца скоро вернутся в свои замки и повелят меня искать. Я видела человека курфюрста, который расследовал их исчезновение. Там всё непросто…

– Лара, удели мне всего час. Поверь, здесь тебя никто не найдёт!

И Лара снова поверила.

– Подожди меня около дома, – попросила она Адскую Тьму, но быстро передумала и привязала кобылу к коновязи. – Не обижайся.

Часы на башне ратуши пробили девять часов. Когда Крэх взялся за ручку в виде кольца и несколько раз обрушил её на дверь, бежать было поздно. В доме началась возня. Дверь отворил лысый мужчина лет пятидесяти с рыжеватыми усами, ничуть не похожий на Крэха. Щурясь от солнца и морща низкий лоб, он оглядел сначала Лару, а потом её спутника.

– Пауль, это я, – прошептал старик.

– Чего?

– Это я, твой отец.

Пауль скривил толстые губы, и Лара окончательно пожалела о том, что дала согласие на эту авантюру.

– Мой отец давно умер!

– Я не умер. Я был… в плену.

На мгновение лоб неприятного мужчины разгладился, но потом меж бровей залегла складка недоверия.

– Когда отец пропал, война ещё не началась.

– Я был в другом плену, – с такой болью произнёс Крэх, что даже Лару проняло.

Пауль отступил, пропуская их в дом. Крэх и Лара вошли в просторную переднюю, в глубине которой виднелась деревянная лестница на второй этаж.

– Ты и правда напоминаешь моего отца, старик, но…

– Я знаю, твой сын воевал, – сочувственным тоном сказал Крэх.

На лице мужчины отразилась боль воспоминаний, но её почти сразу сменило недовольство, с каким смотрят на ловкого торговца, что пытается обсчитать.

– Воевал, – с нажимом ответил Пауль. – Он был ландскнехтом и погиб прошлой весной, так и не дождавшись, пока закончится это бессмысленное кровопролитие.

Крэх кивнул со скорбным видом.

– «В мирное время сыновья погребают отцов, а на войне отцы – сыновей».[8]

Тем временем его сын пристально изучал лицо Лары.

– Эта девушка – твоя дочь или внучка?

Крэх крепко сжал её руку в своей.

– Эта девушка – моя спасительница!

Лара в изумлении взглянула на бывшего ворона.

«Каков стервец…»

Несколько минут спустя она и Крэх сидели в кухне у очага, окружённые Паулем, его женой Гретхен и их многочисленным выводком детей и внуков разного возраста, начиная с младенческого и заканчивая давно половозрелым. Держа на коленях одного из четырёх правнуков, Крэх наслаждался всеобщим вниманием и, переводя горящий взор с одного потомка на другого, повёл свой рассказ:

– Сорок лет назад я повстречал одну очень красивую женщину.

В рядах семейства прошелестели неодобрительные вздохи.

– Спешу заметить, прежде я был целиком и полностью верен своей дражайшей супруге! Но эта женщина – воплощённое коварство – меня приворожила и жестоко соблазнила.

Одна из девиц нагнулась к уху сестры:

– Жестоко соблазнить – это как?

– Позже я понял… что она была ведьмой.

Потомки бурно и сочувственно вознегодовали.

– Ведьма требовала, чтобы я на ней женился, можете себе вообразить? Я, конечно, воспротивился.

«Подлец ты, дедушка», – помрачнела Лара.

– А она… Узнав, что я женат, она так сильно разозлилась, что превратила меня в ворона.

Снова негодующие вздохи.

– Чтобы удвоить сладость своей мести, ведьма привязала меня к себе заклятием: днём я летал, где пожелаю, но ночью всегда возвращался к ней.

– И что она делала с тобой ночью? – заинтересовался один из внуков, здоровенный детина лет восемнадцати.

– Кормила, – подумав, ответил старик.

Молодое поколение смотрело на предка, не скрывая разочарования.

«Что я здесь делаю?» – спрашивала себя Лара.

– Месяц назад ведьма наконец умерла! Но чтобы колдовские чары развеялись, её книгу заклинаний должен был сжечь человек. – Крэх гордо показал на Лару. – Кабы не это дитя, я бы жил вороном и по сию пору. Именно Лара набрела в лесу на ведьмин дом и сожгла её проклятую книгу!

Все взгляды устремились на Лару.

– И ты не побоялась войти в дом ведьмы? – приглушённым голосом спросила Гретхен.

Лара вопросительно глянула на Крэха и, не дождавшись никаких подсказок, повернулась к его невестке.

– Сказать по правде, я не знала, что передо мной ведьмино жилище. Я заблудилась и увидела заброшенный дом. Хотела развести огонь, чтобы согреться, и… устроила пожар. Случайно.

Как и россказни старого колдуна, это тоже было полуправдой. Услыхав про пожар, молодое поколение обширного семейства восторженно загудело.

– Чары ведьмы рассеялись, и я вновь стал человеком, – подытожил Крэх.

– Слава Всевышнему, – простодушно отозвалась Гретхен, поднимаясь с табурета. – Пойду тесто ставить.

– Больно похоже на детскую сказку, – с недоверием пробасил Пауль.

– Послушайте, ваш отец в самом деле был большим чёрным вороном! – оскорбилась Лара. – Я сама видела, как он превратился в человека. Вам не понять, что такое не быть собой. Он полжизни провёл в чужой шкуре…

– Сынок, – спокойно начал Крэх. – Все сорок лет я часто прилетал и наблюдал за вами. Задай любой вопрос о прошлой жизни – я отвечу. Я знаю имена всех твоих детей. Вот это Альбрехт, это Лизелотта, это…

– Довольно, – оборвал Пауль. – Предположим, я тебе верю. Что дальше? Ты хочешь остаться с нами?

– Если позволишь.

– У меня шестеро детей, двое женаты. Внуки, невестки, хозяйство… Мне некуда тебя селить.

Было видно, что Крэх растерялся.

– Отец, мы бы могли немного потесниться, – осторожно высказалась девушка с русыми косами.

– Каким образом? – грянул Пауль. – Если только замуж тебя отдать, причём сегодня же!

Ларе стало так обидно за старика, что хотелось взять его за узловатую руку и увести из этого неприветливого дома.

– Я понимаю, что в последний раз ты видел меня, когда тебе едва минуло двенадцать лет, – сказал Крэх. – И теперь не я, а ты хозяин в моём доме. Поэтому я соглашусь на любое твоё решение.

– Пока все комнаты заняты, тебе придётся спать в хлеву, – решил Пауль. – Ничего лучше я предложить не могу.

– Это пустяки. Я понимаю.

– Честно говоря, я ума не приложу, что мы скажем соседям. Как объясним твоё возвращение? Расскажем всем, что тебя похитила какая-то распутная ведьма?

– Ни в коем случае! – Старик протестующе поднял ладонь. – Мои юные друзья, история, которую я рассказал, должна остаться между нами. Я бы хотел, чтобы все остальные считали, будто я… был пиратом.

Пауль разразился противным смехом. Его примеру последовали три старших сына.

– Прадедушка, ты был пиратом? – воскликнул мальчик лет восьми.

– Нет, на самом деле не был…

– Насколько я помню, ты страдал морской болезнью, – борясь со смехом, заметил Пауль.

– Дай бог, чтоб это помнил только ты.

С другой стороны дома располагалась харчевня Пауля, где работали почти все взрослые члены семьи. В харчевню вела дверь из кухни, через которую то и дело сновала мать семейства Гретхен с деревянными тарелками в руках.

Когда Ларе подали обещанный завтрак, она набросилась на еду, мало заботясь о приличиях.

– Твоя спасительница тоже будет жить в хлеву? – недовольно уточнил Пауль, обращаясь к отцу.

– Нет-нет, – поспешила возразить Лара. – Я собираюсь ехать в Дрезден к родителям.

– Одна? Без провожатого? – удивилась Гретхен.

– Э-э… Да, – с недоумением ответила та. – А что я могу поделать, если у меня его нет?

– Переодеться мужчиной.

– Что? Господи…

– Мир ещё не подписан! – причитала Гретхен. – Четвёртый год эти тупицы делегаты в Мюнстере заседают, договориться не могут, а народ – страдай. Столько солдат по нашей земле бродит – своих, французов, шведов! Как можно навлекать на себя такую опасность? Ты в своём уме? Разве война не показала тебе, как ужасен этот мир?

– Мне прекрасно известно, что этот мир ужасен, – согласилась Лара. – Я даже видела с…

Старик незаметно для других приставил палец к губам.

– Кого ты видела? – полюбопытствовала Гретхен.

– С… священника, который домогался деревенских девушек.

Мать семейства махнула полной рукой.

– Этим безобразием даже честных людей не удивишь.

– Я пойду поздороваюсь с соседями, которые ещё остались в живых. – Уходя, Крэх положил руку на плечо Лары. – А ты ешь, не торопись. И не болтай.

Приступая ко второй миске супа, Лара поймала на себе изучающий взгляд хозяина дома.

– Люди говорят, что война не разрушила Дрезден так сильно, как Кемниц, но из-за чумы и голода населения там поубавилось, – не то спрашивал, не то проверял её Пауль.

Таких подробностей Лара не знала.

– Да, немного поубавилось, – кивнула она.

«Хоть бы мои родители были живы…»

– И как же девица из столицы умудрилась забрести в наш лес? – с подозрением продолжил Пауль.

«Интересно, хватит ли его проницательности, чтобы распознать мою ложь по глазам?» – подумала Лара, а вслух кротко ответила:

– Дело в том, что я бежала из монастыря. Украла лошадь и сбежала.

Услышав это, сердобольная Гретхен оторвалась от дел.

– Голубушка, только не говори, что над тобой измывались!

Не давая Ларе и рта раскрыть, Пауль громко заявил:

– По твоим манерам не скажешь, что ты обучалась в монастыре.

– Это потому что я трудно обучаема. И очень голодна.

Пауль скривился, но промолчал. Когда он покинул кухню, Лара не сдержала вздоха облегчения. Покончив с супом, она огляделась по сторонам в поисках еды. Гретхен долго не возвращалась из харчевни, зато вернулся бывший ворон.

– Крэх, можно мне ещё?..

– Лара, беда! – Лишь после этих слов она увидела, как встревожен и бледен старик. – Тебя уже ищут.