Глава 24 · Летать без метлы

Лошади тронулись с места. Но кровь была повсюду. И Андреас не отпускал топор.

Она раскрыла оглавление – читать ей не давали слёзы.

– Страница… двести пятьдесят… восемь… – с усилием сказал Андреас.

Лара судорожно листала страницы, чуть не уронив фонарь. Шею оттягивал украденный медальон. Рыданий было не унять.

– Не реви…

– В книге есть заклятие для воскрешения?

В его болотных глазах мелькнула мольба.

– Давай без этого, а? – с трудом пошутил Андреас.

Лара нашла главу «Как излечить пулевую рану» и прочитала:

– Ши-блес-кюр-цу-рэ-та-ин… А-а-а-а…

– Потом… реветь будешь…

– Ши-блес-кюр… цу-рэ-та-ин…

Он слабел. Закрыл глаза. Топор упал.

– Не вздумай помирать, подлый котяра!

– Учи…

– Ши-блес-кюр… цу-рэ-та-ин… – скулила она под стук копыт. – Ши-блес-кюр…

К тому времени, как Лара выучила мудрёные слова, Андреас уже потерял сознание. Она, рыдая, вытянула руку.

– Ши-блес-кюр-цу-рэ-та-ин…

Бледный Андреас так же лежал на сиденье без всяких перемен. Вытерла глаза, вздохнула – и ещё раз:

– Ши-блес-кюр-цу-рэ-та-ин!

«Что?! Опять не вышло?!»

Лара догадалась разорвать на нём рубашку и увидела, как из раны на груди, точно упрямый росток, вылезает круглая пуля. Пуля стукнулась о пол, и рана постепенно заросла.

Но Андреас по-прежнему был без сознания. Лара прижала его руку к книге, надеясь, что та даст ему сил. Затем отодрала полрукава от своей рубашки и, сев рядом, обтёрла грудь и живот Андреаса от крови. Прислушалась к дыханию – не слышно.

«Не может быть…» – пульсировала мысль.

– Я не успела! – взвыла Лара. – А-а-а-а…

Заливаясь слезами, она прижала его голову к груди. Нашла губами губы и поцеловала.

«Холодные…»

Она уткнулась носом в его шею, вдыхая родной запах.

«Можно воскресить! Его можно воскресить!» – опомнилась Лара.

Не успела она оторваться от Андреаса, как на плечи легли его слабые руки. Ещё не веря в это счастье, Лара подняла голову. Хотя его глаза были закрыты, объятия становились всё теснее.

Он прижал её к себе и коснулся губами мокрой щеки.

– Какая же ты сволочь, а… Мог бы и словами сказать, что живой… – заплакала Лара.

Но поцелуй его не отвергала. Словно хотела убедиться, насколько Андреас живой и сильный. Насколько прежний. И убедилась – страсти в нём хватало на двоих.

Лара отклонилась, чтобы отдышаться. А он, как пробуждённый ото сна, открыл глаза и поморгал.

– Ты первая меня поцеловала.

– И ты так долго притворялся?! – возмутилась Лара.

– Нет. Я пытался… вернуться, – выговорил он, медленно садясь.

Андреас взял её голову и заглянул в лицо своими колдовскими глазами. Большие пальцы протёрли следы невысохших слёз. Это ужасно смущало, Ларе хотелось бежать. Видя её смятение, Андреас не нашёл ничего лучше, как вновь поцеловать. Точно пытаясь утопить её смущение в удовольствии. И растопить.

Когда Лара немного расслабилась, он повалил её на сиденье. Ни думать не хотелось, ни бежать.

– Для того, кто чуть не умер, ты какой-то чересчур горячий…

– А может быть, я умер?

Поцелуй стал глубже. Её руки поползли по его спине. Лара ощутила, как он сдвигает ворот её рубашки и гладит, чуть сжимая, грудь. Кожа покрылась мурашками.

Андреас вдруг оторвался и сел прямо. Он положил ноги Лары на колени и закинул одну из них себе за спину. Она даже не поняла, когда он успел оказаться в такой опасной близости от её тела…

Отгоняя её удивление, Андреас опять наклонился над Ларой. Она обняла его, сгибая колени, – так было удобнее. Откинулась назад, когда Андреас целовал её шею и обнажённую грудь. Хотелось большего. Хотелось нестерпимо.

«Это всё, конечно, интересно, но я в штанах, – почти злорадствуя, подумала Лара. – И что ты будешь с этим делать?»

Андреас не растерялся. Она почувствовала, как он расстёгивает её штаны, и замерла. А следом ощутила такое… Убегая от его горячей руки, Лара вжалась спиной в угол несущейся кареты.

– Тихо, тихо, всё хорошо… – зашептал Андреас.

Деваться стало некуда. Последняя преграда – её стыд – рухнула под натиском самой непристойной нежности. Лара выгнулась, теряя остатки рассудка. Ей было всё равно, что подумает Андреас. И поцелуи его стали не нужны, и ноги мешали, и эта тесная карета, что не давала летать…

За окном раздалось лошадиное ржание. Душа вернулась в тело, заставляя посмотреть на всё иначе.

«Ну и хватит на этом», – пронзила трусливая мысль.

– Приехали, – забормотала Лара.

– Нет… Лара…

– Да, приехали! Адская Тьма так сказала!

Она потянула руки к пуговицам штанов, толкая Андреаса коленом. Легонько, чтобы не обижался.

Когда разгорячённый Андреас в распахнутой и красной от крови рубашке появился на пороге трактира, тот огласился девичьими визгами. На три голоса разом.

– Успокойтесь! – воскликнула Лара, поспевая следом. – Это Андреас. Его подстрелили, но всё позади.

Переступая через усыплённых, она положила на стол колдовскую книгу и топор.

– Это что? – Андреас показал на заваленный телами пол.

– Не обращай внимания. Ну некогда нам было убираться…

Лархен, Генриетта и Лизелотта стояли в углу и жались друг к другу. Андреас отвесил им низкий поклон.

– Андреас Ботманн, будем знакомы!

Лара направилась в спальню Крэха, чтобы поискать в его дорожном сундуке чистое бельё. Из зала доносились голоса:

– Элизабет-Шарлотта.

– Генриетта.

– Очень рад знакомству. Очень рад!

Когда Лара принесла рубашку, Андреас прогуливался по залу, словно вернувшийся из тюрьмы отец семейства – по родному дому.

– Вот. Это чистое.

– Я могу и так ходить… – сдирая с себя остатки рубашки, невинно сказал Андреас.

Его действия вызвали новые вопли.

– Генриетта! – упрекнула Лара. – Ты же сама хотела посмотреть на голого мужчину. Вот и образчик…

– Да это я и у братьев видала. Нас, если честно, больше кровь пугает…

– Сестра! – взволновалась Лархен. – Ты ранена?

Лара осмотрела свою рубашку – обнимаясь с Андреасом, она тоже запачкалась кровью.

– Нет, это на меня попало просто…

– Это Лархен? – Андреас не отводил от девочки изумлённых глаз. – На тебя похожа – в детстве!

Сестра окинула его таким же изучающим взглядом.

– Вы Ларе кто? Жених?

– Жених, – согласился Андреас.

– Ещё не хватало, – одновременно с ним ляпнула Лара.

Они уставились друг на друга с напряжённым недоумением.

– Товарищ по счастью, – сдался Андреас.

– Просто товарищ, – была неумолима Лара.

– Любимый кот, – настаивал он.

– Бывший любимый кот.

Тот выразительно вскинул одну бровь.

– После всего, что между нами было? – понизил голос Андреас.

«Подумаешь, залез ко мне в штаны…» – мечтательно подумала Лара, а вслух сказала:

– Ой, да что там было?..

– Я научил тебя летать без метлы.

Лара вся заалела. Неловко отвернулась в сторону.

– Ты, что ли, тоже колдун? – по-своему поняв их диалог, спросила Генриетта.

– В определённом смысле.

– Лара, когда ты расколдуешь дедушку? – вмешалась Лизелотта.

Та от души обрадовалась перемене разговора.

– Когда он перестанет быть опасным, – честно ответила Лара.

– Ты уверена, что дедушка не страдает от боли?

– Разве что от кошмаров, но он их заслужил.

Лизелотта и Генриетта обратили к Крэху озабоченные взгляды, и Лара только теперь заметила, что сёстры накрыли его одеялом.

– Хоть бы он не простудился, а то пол-то каменный, холодный. – Генриетта опустилась на колени, чтобы подоткнуть одеяло. – Дышит дедушка ровно, но всё же мне неспокойно.

Облачившись в свежую рубашку, Андреас тоже встал над Крэхом.

– А то, что дедушке лет двадцать шесть, вас не смущает?

– Поначалу смущало, но за три дня мы вполне обвыклись, – сказала Лизелотта.

Лара надела камзол и, подойдя к подругам, посмотрела на заботливо укутанного Крэха и его обделённую любовницу, что лежала рядом, сверкая смелым декольте.

– Что же вы и Вилду не укрыли?

– Вилда нам не нравится, – призналась Генриетта.

– Родные противятся любви молодых? – ухмыльнулся Андреас.

– Мы не против того, чтобы дедушка обрёл своё счастье с новой женщиной, – возразила Лизелотта. – Но если бы вы только слышали, в каких выражениях она отзывалась о Ларе…

– И правильно сделали, что не укрыли, – кивнула Лара, уходя.

Когда Андреас догнал её, чтобы обнять за талию, она шлёпнула его по руке.

– Андреас, не наглей.

– Почему? Ты ведь спасла меня, потому что любишь.

Лара ответила полуулыбкой.

– Ну и самомнение. Я спасла тебя, чтобы ты помог мне избавиться от моего врага.

У того заблестели глаза.

– Ещё одного врага, помимо меня? – Он склонился к её уху, щекоча дыханием. – Смотри, киса, заревную…

Лара отступила, сняла со стены фонарь и вручила Андреасу.

– Следуй за мной.

– Уверена? – оживился он.

– Угу.

Когда Лара привела его в погреб, пленники разразились оглушительными криками. Андреас оцепенел.

– А ну заткнулись! – рявкнула Лара. – Или мне за топором пойти?

Крики поутихли. Пробегая глазами по двум десяткам заполненных клеток, Андреас дёрнул кадыком и уточнил:

– Это всё… ты?

– Поймала их? – нахмурилась Лара. – Нет, это Крэх. Собирал себе будущих жертв.

– Где наши товарищи? – вопрошали из левого угла. – Где Хельмут? Где Большой Тилль?

Лара провела ребром ладони по горлу. Пираты охнули и зашептались.

– Если не желаете, чтобы вас постигла та же судьба, сидите молча.

Андреас был явно впечатлён тем, как легко и жестоко она врёт.

– И кто из них твой враг?

Лара показала на клетку с собакой.

– Вот.

– Твой враг – плешивый пёс?

– Это канцлер.

Брови Андреаса поползли вверх.

– Канцлер его светлости курфюрста Йорг Хольдт?!

– Ну хватит умничать, – с завистью к его памяти буркнула Лара. – Просто канцлер.

– Лара, ты похитила второе лицо государства!

– Ну не первое же. И почему похитила? – Она пожала плечом. – Всего лишь забрала с собой, не оставлять же его на улице. Октябрь всё-таки.

– Э-это сейчас не самое главное… Зачем ты превратила Хольдта в животное?

Лара шумно выдохнула и повела свой рассказ:

– Я выдала Лархен за себя. И когда разочарованный её способностями канцлер выдворял нас вон, он стёр ей память. Посмотрел на меня и, думая, что я Лархен, сказал: «А тебе и так никто не поверит». Хотел было уйти, но вдруг засомневался и спросил: «Какая у тебя фамилия?»

– Тебя поймали на том, что ты не сумела выговорить свою настоящую фамилию? – засмеялся Андреас.

– Да я даже не пыталась, – отмахнулась Лара. – Просто выбросила руку и сказала: «Ши-ги-шин-па-эр-дли-юх». Помощники – хорёк и кролик – разбежались, а на канцлера я успела накинуть верёвку. – Она указала на поводок. – Эту самую верёвку плешивый надевал на меня.

– И… что ты намерена с ним делать?

– Надо стереть ему память, чтобы он забыл о моём существовании.

Чёрный пёс поднял на Лару внимательный взгляд.

– Ты для этого вызволила меня из темницы? – с нажимом спросил Андреас.

Она не удержалась от шутки:

– А какие ещё у меня могли быть мотивы?

Андреас открыл рот и закрыл, словно передумал.

– Значит, те люди на полу…

– Искавшие его прислужники.

– А с ними как поступим?

– Ровно так же. Отвезём канцлера и его холуёв в резиденцию курфюрста, и ты всем сотрёшь память о двух последних месяцах. Ты ведь сумеешь?

Тот посмотрел на Лару, прищурившись.

– Сумею. Но разве не надёжнее его убить?

Пёс ощерил пасть.

– Ты это из кровожадности спрашиваешь?

– Что ты, киса, исключительно из здравого смысла.

Лара снова вздохнула.

– Плешивый, конечно, подонок, но, кроме того, он слуга курфюрста. На его убийство вряд ли закроют глаза, а я хочу спокойно жить и учиться мебельному делу. Мне уже поперёк горла стоят все эти черти, колдуны и несносные аристократы! Утомили, сил нет!

Андреас понёс клетку с заколдованным канцлером в зал. Дело осложнялось тем, что пёс так и норовил укусить его через прутья за ногу или, в крайнем случае, подрать когтями.

Лизелотта и Генриетта немало удивились, когда Лара подошла к клетке и процедила:

– Если хочешь остаться в живых, будь послушным и жди моей милости.

Пёс утробно зарычал – Лара пнула сапогом по прутьям.

– Я сказала – послушным!

Лизелотта вздрогнула.

– Всё хотела спросить. Кто этот пёс?

– Опасный колдун, – легко призналась Лара.

– Опаснее дедушки? – уточнила Генриетта.

– В сто крат.

– Я удивляюсь, как он тебя раньше не покусал, – сказал Андреас.

– Поначалу он таким не был, боялся. А теперь понял, что его не убьют, вот и отыгрывается.

Десятерых усыплённых охранников решили в клетки не сажать. Андреас уменьшил их по одному и отнёс в карету.

– Ежели что, сойдут за пьяных карликов… – устало выдохнул он.

Лара надела шляпу и плащ. Вспомнив о перчатках, она отправилась в свою комнату. Дорогу заступила Лизелотта.

– Снова уезжаешь?

– Да.

– Лара, когда ты разбудишь дедушку?

– Когда вернусь, не раньше.

– Ты вообще знаешь заклинание, чтобы его расколдовать?

– Нет, – без лукавства ответила Лара. – Но я прочитаю в книге, не волнуйся.

Лизелотта недовольно поджала губы.

– Я знаю, как его расколдовать, – объявил Андреас, придя со двора.

Лара подняла руку.

– Не надо. Мы разбудим Крэха и Вилду только по возвращении. Иначе они будут нам мешать.

Лизелотта выпятила подбородок, словно пыталась казаться выше.

– За твоей сестрой пусть смотрит Генриетта, а я поеду с вами!

Лара сразу покачала головой.

– Мы не на увеселительную прогулку собираемся, это может быть опасно…

– Отпускать тебя – тоже опасно, – перебила Лизелотта. – Я беспокоюсь за дедушку, у тебя полно причин его ненавидеть…

– Ты боишься, что мы с Андреасом вас бросим?

– Да, боюсь. Вдруг с вами случится беда и вы не сумеете вернуться?

– Даже если мы не вернёмся, Крэх проснётся через сутки, – успокоила Лара.

– Мы не хотим, чтобы он целые сутки провёл на холодном полу! – возмущённо отозвалась Генриетта.

Лизелотта схватила книгу, которая лежала на столе.

– Чем вас дожидаться, я лучше сама его расколдую! Ради дедушки можно и против Бога пойти…

Андреас с угрозой двинулся в её сторону.

– Ты нам не доверяешь?

Лизелотта попятилась.

– Тебе не доверяю.

– Не подходи к ней! – закричала Генриетта.

– Отдай книгу, – строго сказал Андреас, протягивая Лизелотте открытую ладонь.

– Не отдам!

– Ты не знаешь ни одного заклинания, а я помню наизусть половину книги. Я что угодно могу с тобой сотворить – усыпить, заморозить, превратить в животное, поднять в воздух…

– Прекрати запугивать мою подругу! – оборвала Лара, хлопнув Андреаса по вытянутой руке.

Лизелотта снова задышала. Но страх в её глазах не исчез.

– Твоя подруга поступает в точности, как Мерле Дарн! – рассердился Андреас.

– Лизелотта не сделала нам ничего дурного! – заспорила Лара. – Её можно понять – она тревожится за деда, хоть подлец того и не заслуживает…

– Чем больше вы поносите дедушку, тем меньше я верю, что вы его разбудите! – выпалила Лизелотта.

Лара никогда не замечала в ней особой смелости. Однако отчаяние будто придавало девушке сил.

– Хорошо, мы не станем отбирать у тебя книгу, – пообещала Лара. – Мы сами разбудим Крэха, брать грех на душу тебе не придётся. Но ты поедешь с нами. Будешь сидеть на козлах, изображая кучера.

– Кучера?!

– Как показала жизнь, карета без кучера выглядит немного подозрительно.

Лара поехала на козлах вместе с Лизелоттой. Андреас ютился в карете в компании уложенных вповалку колдунов и лающего из клетки пса.

До резиденции курфюрста они не доезжали, остановились около соседнего дома. Света в окнах не было. Когда Лара спрыгнула с козел, Андреас вышел из кареты с фонарём в руке. Освещая путь, он открыл заклятием ворота, а потом – парадные двери особняка.

Лара и Андреас бесшумно вошли внутрь. Из гостиной доносились обрывки разговора:

– Надо увезти книгу в другой город…

– Тогда мы не вернём его милость…

– Лучше известить курфюрста…

Холуи канцлера сидели за столом без единой свечи. Это их не спасло.

– Ур-рэв-во-дор-куц-та-ин! – дважды прошипела Лара, прежде чем они успели выбросить руки или выхватить оружие.

Она приговорила к усыплению и тех, кто ужинал в столовой. Лара встретилась глазами с напуганной рыжеволосой ведьмой, но её рука не дрогнула.

– Ур-рэв-во-дор-куц-та-ин.

Они обошли весь особняк, не пожалели даже лакеев. Затем Андреас собрал все спящие тела в гостиной, разоружил и вернулся к карете за остальными.

Пока Андреас перетаскивал «пьяных карликов», Лара заметила, как он взмок, а ночь стояла холодная. Она сняла с себя плащ.

– Надень, а то простудишься.

– Я не замёрз.

– Кончай геройствовать!

Но её плащ, точнее свой собственный, Андреас так и не взял.

Чтобы не оставлять Лизелотту с канцлером, Лара вытащила из кареты клетку. Чёрный пёс надрывался от лая.

– Жаль, что заклятие для подчинения воли не действует на животных, правда, тварь? – зло сказала она.

На паркете в гостиной уже лежали тридцать два тела.

– Это все? – отдышавшись, спросил Андреас.

– Наверное, все. Я не знаю, сколько человек было в особняке. Я никогда их не считала.

Андреас приступил к стиранию памяти. Ни будить, ни размораживать для этого было необязательно. Немое заклинание требовало сосредоточенности, поэтому Лара старалась не шуметь, зато пёс шумел что было мочи.

– Заткнись, собака! – Она топнула ногой рядом с клеткой.

Андреас стёр память только троим, а уже едва стоял на ногах. Лару уколола совесть.

– Сядь отдохни.

Он упал в кресло, повесив голову на грудь.

– Ты можешь стирать память одновременно двоим! – осенило Лару.

– Как?

– Они постоянно пили кофе – он повышает магическую силу! Пойдём на кухню…

Остывший кофе обнаружился в кувшине с длинным носом.

– Нашла! – резко повернулась Лара.

Андреас что-то пил из бутылки. Пока она искала кофе, он уже нашёл коньяк.

– Тебе надо выпить кофе! – запротестовала Лара.

– Но я хочу коньяк.

– Кофе!

– Коньяк!

Она на миг задумалась.

– Пей всё вместе!

Андреас плеснул в кувшин коньяка, взболтал и отхлебнул.

– Ну как? – с нетерпением спросила Лара.

– Вкусно. И, как ни странно, бодрит.

Они вернулись в гостиную. Брехливый канцлер заливался лаем.

– Сперва займёмся кобелём, – сказал Андреас. – Но, чтобы стереть Хольдту память, его надо обратить в человека. Стереть память зверю нельзя.

Скрестив руки на груди, Лара неотрывно смотрела на пса.

– Для человека эта клетка мала, он её либо сломает, либо сломает что-то себе…

– Придётся его сразу уменьшить.

– Можем не успеть. А ещё он может сдохнуть от боли.

Андреас взъерошил волосы и тяжело вздохнул:

– Господин канцлер просто напрашивается на то, чтобы его убили… – Пёс бросился на прутья, истошно рыча. – Никогда бы не подумал, что эта беспородная собака – всесильный колдун.

Эти слова навели Лару на запоздалую мысль:

– А если… Что, если кролик прибежал сюда, и его расколдовали? В конце концов, его легко узнать, он тоже белый…

К ней шагнул обеспокоенный Андреас.

– О чём ты говоришь?

– Нам не попадался Хансен!

– Кто такой Хансен?

– Ши-ги-шин-па-эр-дли-юх! – услышала она знакомый голос за спиной и задрожала.