Глава 25 · Больше никакой гуманности

Осознание боли и провала пришло в один момент.

В тумане боли Лара видела, как Хансен нёсся к клетке и бормотал заклинание, чтобы её открыть.

«Андреас!» – опомнилась она.

Андреаса рядом не было. Вместо него был…

– Боже, Андреас…

– Скорей!

Лара ринулась к дверям вслед за чёрным котом. От криков сзади разрывало уши:

– Зачем ты обратил их в зверей?! Почему не усыпил?!

– Чтобы им досталась та же боль, что и вам…

– Лови их! Поймай хотя бы кошку!

Она страшилась оглянуться.

«Канцлер не простит…»

На повороте её когти заскользили, и Ларе стоило большого труда удержать равновесие.

«Как белобрысый смог превратить нас обоих?! – потрясённо подумала она и сама себе ответила: – Кофе…»

Хансен нагонял, за ним спешил канцлер. Их топот внушал ужас, что граничил с яростью.

Едва Андреас толкнул одну створку дверей, Хансен крикнул что-то издали, и створка с грохотом закрылась обратно. Заклятие отрезало им выход.

– Лара, за мной! – зарычал Андреас.

Они побежали в столовую. Враги приближались, но Лару с Андреасом хранила темнота. Их преимуществом было зоркое кошачье зрение.

Когда они прокрались в кухню, Андреас подскочил к двери лакейской комнаты и попробовал её толкнуть. Она открывалась наружу. Не внутрь. Помня, как трудно открывать такие двери, Лара чуть не застонала от досады. В столовой слышались шаги…

– Учись, – вздохнул кот. – Не дай бог, пригодится…

К её удивлению, он зацепил дверь одной лапой, изящно вывернулся так, что оказался в положении лёжа на спине, но головой к двери, и зацепил дверь уже обеими лапами. Отделив её от косяка на некоторое расстояние, Андреас быстро поднял заднюю лапу, всунул её в этот зазор и толкнул со всей силы. Дверь отворилась.

«Гениально!» – в мыслях оценила Лара.

Из лакейской они пролезли в сад через окно. И горько-сладкий запах вереска вновь напомнил о свободе.

Протиснувшись под оградой, Лара и Андреас выбрались на дорогу.

– Плешивый знает, где мы оставили карету! – завопила Лара.

– Тогда скорее!

Ещё не добежав до кареты, Андреас зашипел Адской Тьме:

– Поезжай вперёд и спрячься в тени!

Та еле сдержалась, чтобы не заржать в ответ, и понимающе мотнула головой. Сидевшая на козлах Лизелотта глядела на всех с подозрением.

«Только бы она не растерялась!» – почти молилась Лара.

Они запрыгнули в карету, и та сорвалась с места. Сердце у Лары колотилось как бешеное.

– Или твоя подруга нам поможет, – прохрипел Андреас, – или мы пропали…

Лара молчала. Причин храбриться больше не было. Религиозность подруги не оставляла надежд. Для неё любая магия – это злокозненное колдовство, на которое можно пойти только ради родственника. Легче дождаться Библиотекаря, который… совершенно не обязан возвращать им человеческий облик.

«Зато согласится вернуть за продажу души», – осознала Лара. Дальше её мысли приняли настолько мрачное направление, что впору было рыдать.

Экипаж остановился за полуразрушенным домом. Лизелотта спрыгнула на землю и посветила фонарём в окно кареты.

– Вот о такой беде я вам и говорила… – заворчала она, усаживаясь напротив.

В руках подруга держала колдовскую книгу. Она смотрела на Лару и Андреаса, сердито поджав губы. На миг все замерли.

– Ну что, показывайте. – Лизелотта открыла оглавление и протянула книгу.

Лара резко выпустила воздух через нос. У неё словно камень с души упал. Когда Андреас ткнул лапой в нужный заголовок, Лизелотта открыла главу и начала учить «ши-ги-шин-па-эр-дли-ях» – точно, как Мерле.

– Лизелотта, – внушительно сказал Андреас, – если ты нас спасёшь, мы назовём в честь тебя своего первенца!

Лара посмотрела на него в возмущённом изумлении.

– В каком смысле первенца? То есть будет ещё и кто-то второй?!

– Лично я не возражаю.

– А я возражаю. Ещё как возражаю! И никаких детей иметь с тобой не собираюсь…

– Тихо! – шикнула Лизелотта. – Я ваше рычание всё равно не понимаю. Вы меня только с мысли сбиваете.

С третьего раза подруга расколдовала Лару. Но превращать Андреаса Лара не спешила. Тот заволновался и начал укоряюще мяукать.

– Да погоди ты! – Она задумчиво приложила палец к губам. – Ты мне ещё котом пригодишься.

Не совсем понимая, что делает, Лара кинулась к кобылам.

– Девочки! Возвращайтесь на то же место!

Из кареты грянуло протяжное «мяу». Лара обняла Адскую Тьму за шею.

– А потом… я тебя распрягу и пошлю на разведку.

– Что?! – вскричала Лизелотта, которая забиралась на козлы.

– Прежде чем идти в особняк, надо знать, что там происходит, – твёрдо ответила Лара.

– Ты уверена, что сможешь?

– Если мне не мешать, то я могу всё.

Стоило чёрной как ночь Адской Тьме встать на задние копыта, открыть мордой ставни и засунуть голову в окно гостиной, особняк загомонил. Некоторых её появление напугало до визга. Разузнав обстановку, Тьма поскакала к карете. Когда она проржала что-то Андреасу, Лара обратила его в человека.

– В гостиной валяются не меньше двадцати человек, – доложил Андреас. – Не меньше десятка слушают, как канцлер даёт приметы нашей кареты.

– Значит, времени нет! – Лара выскочила наружу.

– Я с вами! – рвалась в бой Лизелотта.

– Не вздумай!

Лара и Андреас едва минули ворота, как канцлер и его холуи высыпали на крыльцо.

– Ур-рэв-во-дор-куц-та-ин! – гневно закричала Лара.

Но Андреас успел чуть раньше:

– Ши-рва-ци-ас-ту-цу-пор.

Плешивый уже поднял руку и говорил заклинание, когда его сковало заклятием Андреаса.

На этот раз Лара осматривала особняк куда более тщательно. Андреас остался перетаскивать в дом повторно усыплённых охранников.

– Больше никого, – объявила Лара, спускаясь по лестнице с фонарём в руке.

Андреас встретил её широкой улыбкой.

– Я хочу сделать тебе подарок.

– Сейчас?!

– Он недолговечен.

Он привёл Лару в столовую – под светом напольного канделябра сидел в высоком кресле канцлер. Лара вздрогнула, но Андреас сжал ей руку.

– Спокойно, киса. Он не опасен.

Она не поверила ушам, когда Андреас произнёс:

– Слушайся Лару, ублюдок. – И сделал рукой приглашающий жест. – Он будет делать всё, что ты захочешь, целых три часа.

«Подчинение воли…» – осознала Лара.

Андреас отошёл.

– Я пойду стирать другим ублюдкам память. А ты, хочешь – бей его, хочешь – пытай. Развлекайся.

– Я не настолько… – сорвалось с её губ.

– Настолько, – перебил Андреас и удалился.

Она смотрела на поверженного врага, но триумф в её душе не зарождался. Было омерзение, сожаление о потраченных силах и времени, гнетущая пустота… Всё это ни капли не грело.

– Тебе можно говорить?

– Да, кисонька.

Лара поморщилась. Помолчала.

– Где твоя книга заклинаний?

Йорг Хольдт ответил не сразу:

– В моей спальне.

– Покажи.

Он медленно встал. Его губы тряслись.

– Тебе запрещено возражать? – холодно спросила Лара.

– Да.

– Веди меня к своей книге.

Они поднялись в просторные покои – не в пример её бывшей темнице, – и длинным пальцем Йорг Хольдт указал на сундук.

– Доставай.

Канцлер опустился на колени, чтобы достать свою книгу со дна сундука.

– Теперь отдай.

По его впалым щекам текли слёзы.

«Ух ты. Даже сталеглазый умеет плакать», – подумалось ей.

Когда Лара забирала у канцлера колдовскую книгу, она ощутила, как в неё втекает жизненная сила. А ещё – сколько сопротивления и неукротимости таится в худом теле её врага.

Она погнала его обратно в столовую и приказала:

– Сядь в кресло. Не двигайся и не болтай.

В дверь просунулась тёмная лохматая голова.

– Ты его не била? – искренне удивился Андреас.

– Нет, но он бы предпочёл, чтобы била. – Лара повернулась к нему, держа книгу.

– Какая ты суровая… – восхитился Андреас.

– Больше никакой гуманности для этого господина. Не заслужил.

– Ты всё-таки решила стать настоящей ведьмой? – засомневался он.

– Вот ещё! Я её сожгу.

Андреас покачал головой, а канцлер будто постарел лет на десять. У него расширились зрачки, когда Лара наклонилась над ним и, одной рукой опираясь на спинку кресла, доверительно сказала:

– Если уж ты встретил ведьму сильнее себя, то что надо делать? Правильно. Держаться от неё подальше. А ты что сделал? Будет тебе наука, будет тебе урок. Вот только… эта наука тебе больше не пригодится. – Она выпрямилась и, прижимая книгу к груди, сделала знак Андреасу: – Стирай.

– Погоди, мы их сейчас перепутаем! Какая из них твоя, а какая – канцлера? – Лара уставилась на две одинаковые чёрные книги, лежащие на столе.

– Моя почти новая, – ответил Андреас.

– Да, твоя посвежее была. – Она понюхала страницы одной книги, а затем второй. – Это его экземпляр.

Андреас подвинул к себе фолиант и перелистнул.

– Бумага почти не пожелтела. Видно, что хранили бережно. Гляди. – На форзаце красовалась размашистая подпись «Йорг».

Другую книгу забрала Лизелотта. Пока та разучивала заклинание для пробуждения дедушки, Лара умылась водой из бочки. Взяв книгу канцлера, она поманила Андреаса, что грел руки у очага.

– Поди сюда.

– Насильничать будешь? – с энтузиазмом отозвался тот.

– Удавить тебя мало, – проворчала Лара.

Она потянула Андреаса за руку и увлекла в свою комнату.

– Ну? Что за уединения? – спросил тот, прижимая её к стене. – Соскучилась?

– Сотри Лархен память о последнем дне.

– Хочешь, чтобы я стёр память собственной свояченице?!

Лара смотрела на него исподлобья.

– Ты… по какому такому праву мою сестру свояченицей величаешь?

– По родственному.

– Для тебя она просто Лархен. Иди и стирай!

Андреас вполне натурально изобразил уныние.

– Но тогда она и меня забудет.

– Невелика печаль. Представишься вновь.

– Думаешь, так будет лучше?

Лара кивнула.

– Не хочу, чтобы сестра запомнила меня жестокой ведьмой, – прошептала она.

– Но это твоя истинная суть.

Лара хотела поспорить, а потом задумалась.

– Даже если так… Лархен об этом знать не обязательно. Поторопись! Библиотекарь явится с минуты на минуту, ты вот-вот лишишься магии!

Когда они вернулись в трактирный зал, на них обрушился только что разбуженный Крэх:

– А вот и ты, сука!

– Будь благодарен, что не убила, – отмахнулась та.

– Дедушка, перестань… – усмиряла его Генриетта, хватая за камзол.

Крэх показал Андреасу на Лару.

– Что бы она тебе ни говорила, ты должен знать: она щупала других мужчин!

Лара остолбенела.

– Била, что ли? – равнодушно переспросил Андреас.

– Во-первых, не мужчин, а мужчину, – категорично поправила Лара, – а во-вторых, он мне не дался!

Андреас ласково похлопал её по плечу.

– И я его совсем не виню…

Не дождавшись от них бурной ссоры, Крэх отправил расколдованных матросов на конюшню и пошёл проверять своих пленников.

Лара заглянула в кухню:

– Лархен, нам надо тебе кое-что сказать…

Из-под пола поднялся горестный многоголосый вой.

– Теперь поймут, что я была ещё добра, – пробормотала Лара.

Когда Андреас стёр девочке память, её первым вопросом было:

– Вы кто?

– Я? Зять.

– Отойди! – Лара бросилась к сестре. – Лархен, всё хорошо, я рядом…

– А это кто?

– Да просто собутыльник…

Андреас оскорблённо кашлянул. Девочка взирала на них с ужасом, особенно на Лару.

– Почему ты в мужской одежде, сестра?!

Та глубоко вздохнула. Как объяснять ребёнку происходящее, Лара не знала. Будто мало ей было хлопот, заголосила разбуженная Крэхом Вилда:

– ИДИ СЮДА, ПАСКУДА!

– Не толкай на грех, распорядительница! – откликнулась Лара, всеми силами стараясь сохранять невозмутимость.

Её невозмутимость пала, когда любовница Крэха схватила метлу и понеслась напролом. Лара мигом спряталась за Андреаса. Он поднял вопящую Вилду за талию и отдал Крэху на поруки. Тот кричал:

– Верните лучше книгу!

– Ты гляди, какой наглый, – поразилась Лара. – У тебя уже есть!

Крэх наконец увидел, что Лизелотта тоже держит в руках учебник по чёрной магии.

– Заметь – могли украсть, но не украли, – похвалился Андреас.

– У вас их… две?! Откуда?..

Крэх подбежал к своей внучке. Не успел он забрать книгу, как та, словно обладая собственной волей, взмыла в воздух и перекочевала в руки нового гостя.

– Это что за шутки? – возмутился Крэх, но, повернув голову, осёкся.

В дверях стоял тот, кого все ждали и боялись дождаться, – в шляпе с высокой тульей и сером плаще. За спиной гостя были расправлены чёрные крылья. Он казался лет на десять моложе, чем в свой прошлый визит. Тогда ему можно было дать лет сорок, теперь – не больше тридцати. Гладкое лицо сияло, поражая нездешней потусторонней красотой. Неизменными остались только длинные белые волосы, рассыпавшиеся по плечам, да лисьи глаза – чёрный и голубой. Вместе с ним пришёл холод.

Крэх первым сообразил поклониться.

– Добрый вечер, господин, – подобострастно молвил он и ущипнул Вилду за руку, принуждая её сделать реверанс.

– А добрый ли? – отозвался Библиотекарь низким обволакивающим голосом.

Лара растерялась, но быстро пришла в себя, когда заметила, каким ошеломлённым взглядом смотрит на Библиотекаря Лархен. Она подтолкнула сестру к Генриетте – та тоже не отрывала от гостя зачарованных глаз.

– Генриетта, – прошептала Лара, – отведи её, пожалуйста, в кухню. Не стоит ей здесь находиться.

– Лара… – слабо возразила Лархен.

– Не спорь!

Наконец Генриетта взяла девочку за руку и зашагала к кухне. Губы гостя тронула улыбка.

– Прощай, дитя.

Лара испугалась: «Ещё не хватало, чтобы он обратил на Лархен внимание!» Куда больше она испугалась, припомнив, что Библиотекарь умеет читать мысли, и поспешила сказать:

– Вы нас… несколько огорошили.

– Ты об этом? – Ночной гость показал на крылья. – А чего скрываться? Все ведь знают, кто я таков? С кем не знаком, тому добрый вечер, можете звать меня Библиотекарем.

Особым взглядом он наградил совершенно бледных Лизелотту и Вилду. А потом, сняв шляпу, обнажил рога.

– Я немного задержался. Надеялся, вы порадуете меня приветственным ужином…

Крэх в ужасе скосил глаза на пустой стол, за которым сидела Лизелотта.

– Так-то вы встречаете дорогих гостей?

– Простите, виноват! – Крэх повернулся к любовнице. – Вилда! – неожиданно строго сказал он. – Распорядись на кухне.

Вилда приняла недоумённый вид.

– Ты забыл? У нас нет слуг…

– Приготовьте что-нибудь, ты и Генриетта!

Вилда, оглядываясь, побрела в кухню, а Крэх уже шипел на внучку:

– Лизелотта, что ты сидишь? Иди помогай!

Та хотела было встать, но Лара дёрнула подругу за рукав.

– Сам иди, – сказала она, глядя Крэху в лицо. – Это же ты у нас самый заинтересованный? Вот и ступай. Позаботься об ужине для своего господина.

Андреас тихо усмехнулся, Крэх едва удержался от грубости. Он, разумеется, никуда не пошёл.

Лара встретилась глазами с Библиотекарем, и он кивнул на книгу в её руках.

– А ты безжалостна.

– Почему? – искренне спросила она. – Я ведь не отняла у канцлера жизнь.

– О нет, ты всего лишь отняла у него всё, что его жизнь составляло. Очень гуманно с твоей стороны.

– Сам виноват, нечего было со мной связываться.

– Он просто хотел закончить войну. – Рогатый чуть улыбнулся. – Но – увы. И Йорг, и Изольда пострадали за то, что тебя недооценили.

Напоминание о бабушкиной смерти сбивало с толку.

– Лара… – совсем другим, вкрадчивым тоном сказал Библиотекарь. – Когда ты уже станешь моей лучшей ведьмой?

Она закачала головой, не смея дать внятный ответ.

Хищные глаза – один голубой, другой чёрный – пронзали, проникали в мысли и будоражили. Лара вновь ощутила напрасное желание ни о чём не думать, но в голову, как некстати, лезли непотребные мысли.

Её губы раздвинулись сами собой:

– Перестаньте читать мои мысли. Это неприлично…

– Твои мысли – это неприлично?

Лара смущённо опустила глаза.

– Ты понимаешь, какую прекрасно налаженную систему ты сегодня разрушила? – спросил рогатый, легко вселяя в её душу зачатки сомнений.

Она давно сроднилась с чувством вины – за бабушку, за сестру, за Мерле, за неспасённых крестьян…

– И что, война теперь вообще не кончится?

– Может быть, и кончится, но как? – Библиотекарь помолчал. – Неужели тебе совсем не жаль вашего курфюрста?

– Нет, не жаль – он поставлял канцлеру жертв. И вряд ли они все были преступниками.

– Лара, зачем пропадать тому, что исправно работает? – начал вдруг Библиотекарь. – За последнее время ты многому научилась, в том числе и у канцлера. Почему бы тебе – с твоей редкой силой – не стать его преемницей? И пусть тебе пока недостаёт образования, я думаю, никто так не заслуживает этого места, как ты.

Лара была уверена, что снова попала в фантастический сон.

– Вы… предлагаете мне стать новым канцлером?!

– Только скажи – и я всё устрою.