Глава 10

POV Мина

Почему время идёт так медленно? Дни кажутся годами, секунды — часами. Сегодня утром я начала вычёркивать дни в небольшом календаре, висящем над моим рабочем столом в комнате. Но вряд ли это поможет мне пережить эти полгода, скорее всё больше расстраивает наглядным показом, как долго мне ещё ждать.

Радует только то, что вот уже две недели я не вижу ни Влада, ни Алину, ни папу, ни Зинаиду Александровну, ни…

Боже, этот список можно продолжать и продолжать.

Сегодня я всё же решила встретиться с Катей. Она позвонила мне вчера и воплями высказала мне всё, что она обо мне думает. Оказывается, я совсем обнаглела, раз не прихожу к ней. Ну, что ж, значит надо сходить.

Я вошла в её кофейню и сразу погрузилась в великолепный аромат жареных зёрен и сладких пирожных. На мне всё такой же строгий костюм, в котором невыносимо жарко, и ярко-красные лакированные туфли на высоком каблуке.

Волосы я собрала в высокий хвост, а на лицо нанесла чуть меньше макияжа, чем обычно.

Я делаю шаг в привычном направлении, но останавливаюсь. Кати нет на её привычном месте. Куда же она подевалась.

Секундное колебание, затем я продолжаю свой путь к её столику.

— Здравствуйте, — ко мне тут же подбегает официант, стоило мне только опуститься в кресло, — Катерина

Михайловна вышла на пять минут. Вам что-нибудь принести, пока вы будете её ждать?

— Капучино, — я даже не поднимаю глаз, и не заглядываю в меню.

— Может, ещё что-нибудь из сладкого? Нам только что привезли свежие шоколадные пирожные и…

— Нет, мне не надо.

— А вот мне можно парочку. И ещё эспрессо. Спасибо.

Вот сейчас я вскидываю голову, чтобы увидеть улыбающегося блондина.

— Привет, Мина, давно не виделись.

— Здравствуй, Саша, — еле заметно киваю я.

На нём светлый приталенный костюм, белая рубашка. Он садится в противоположное кресло, закидывая ногу на ногу.

— Как замужняя жизнь? — Он как-то криво улыбается, задавая этот вопрос.

— Как и ожидалось, чудесно, — но радости в моём голосе столько же, сколько её в тухлой рыбе.

— Влад хорошо себя ведёт?

Самое лучшее его поведение — это не попадаться мне на глаза. И он удачно справляется с этим эти две недели, поэтому я могу смело ответить:

— Отлично.

— Ты хорошо выглядишь, — Саша вновь приветливо растягивает губы.

— О, можешь не врать, — хмыкаю. — Я знаю, как я выгляжу. И это далеко не отлично.

Саша натянуто смеётся. Он молча смотрит в окно, будто собирается с мыслями или с силами. Что он собирается сказать? Или сделать?

Он, наверняка, в курсе наших с Владом отношений, поэтому нет смысла разговаривать об этом. Интересно, сколько всего Влад успел ему рассказать обо мне? И сколько в ответ поведал Саша? Нет, я не считаю, что Саша — человек, который будет трепаться, но всё-таки Влад — его друг, а я встречалась с его двоюродным братом. Мир невероятно тесен, чтоб его.

— Могу я задать вопрос? — Он внезапно становится очень серьезным. Саша сдвигает брови, явно желая спросить о том, о чём спрашивать не стоит.

— Ты можешь спросить, а я могу не ответить, если мне не понравится вопрос, — уголок моей рта немного уходит вбок.

— Логично, — несколько натянуто произносит он. — Ладно, я всё же спрошу. Почему вы с Кириллом так резко расстались?

— Резко? — Я опускаю глаза вниз, делая вид, что меня интересует узор на скатерти.

— Да, я уехал всего на неделю, чтобы уладить некоторые вопросы, касательно моего перевода за границу, а когда вернулся, вы уже разбежались. Что произошло? — Саша понизил голос, чтобы никто за соседними столиками не услышал его вопрос.

— Я отвечу на твой вопрос, если ты ответишь на мой, — так же тихо сказала я.

Саша удивлённо вскинул одну бровь, но всё же кивнул:

— Годится. Спрашивай.

Подошёл официант с нашими заказами.

Я отпила немного, затем провела кончиком языка по нижней губе, немного прикусив её.

— Эм, — я глубоко вдохнула: оказывается, не так легко произнести это, — это ты рассказал Алине о Кирилле?

— О Кирилле?

— Да, Алина ведь не просто так привела его на свадьбу. Это было сделано с определенной целью, то есть зацепить меня. Значит, она знала, что у нас были отношения. Но откуда она могла узнать? А ты друг Влада.

— Я не знаком с Алиной.

— Нет? — удивилась я.

— Нет, на свадьбе мы увиделись впервые.

— Но тогда…

— Как она узнала о Кирилле? — продолжил Саша за меня.

— Да, — я сажусь прямо, чтобы наблюдать за ним.

Саша делает несколько глубоких вдохов, немного оттягивая ответ.

— Когда Влад сказал мне, что женится на дочери хозяина «Travel pearl», я сразу понял, что речь идёт о тебе. И сказал, что мой двоюродный брат встречался с тобой. Но Влад назвал тебя Миной, а не Инной, и я решил, что ошибся.

— Значит, об этом узнал Влад, — задумчиво произнесла я.

Он рассказал своей Алине, а уже она постаралась, чтобы всё прошло, как по маслу. А может Влад сам нашёл его? И

Алина просто помогла устроить это шоу, приведя его в нужный момент?

— Почему ты сменила имя?

— Я обещала ответить на один твой вопрос, — слишком резко ответила я.

— Хорошо, — он поднял ладони вверх, признавая, что поспешил. — Почему вы с Кириллом расстались?

— Не сошлись характерами. — Я поджала губы.

— Что? — Саша вновь нахмурился. — Да вы ведь идеально подходили друг другу. Мне казалось, что вы…

— Да, тебе просто казалось. Посторонним не всегда видно, что происходит на самом деле в отношениях.

— Посторонним? — переспрашивает он. — Но ведь я не был посторонним. Мы целый год вместе тусовались, виделись практически каждый день. Как ты можешь называть меня посторонним?

Его речь внезапно стала такой импульсивной, словно мои слова задели за живое. Да, тогда он, действительно, был очень хорошим знакомым. Но всё это было давно.

— Сейчас ты мне посторонний. Ты меня не знаешь. Возможно, ты всё ещё видишь во мне ту восемнадцатилетнюю студентку, но это не так. Внимательно приглядись. Я стала другой. Я больше не Инна Жемчугова. Теперь я — Мина

Аристова.

— Мина… — Саша дёргается вперёд, ставит локти на стол, накрывая правой ладонью левую кисть моей руки. — Что с тобой случилось?

Я одергиваю руку как раз в тот момент, когда в кафе входит Катя.

— Мина! — Она машет мне рукой, но замечает, что я не одна, и тут же опускает руки по швам.

— Привет, — здороваюсь я, когда она садится возле меня, осторожно смотря на Сашу.

— Привет, — Катя говорит это не мне, а Саше, но тот лишь кивает, всё ещё не отрываясь от меня.

— Куда ходила? — мой голос немного сиплый, поэтому я прочищаю горло.

— А, — Катя, словно опомнилась, смотрит на папку в руке, — я продолжаю поиски бухгалтера.

— Ещё не нашла? — вскидываюсь я. — Может, мне всё же поговорить с…

— Нет! — слишком поспешно отвечает Катя. — Нет! Я ни за что на это не соглашусь.

Саша откидывается обратно на спинку кресла, теперь переведя взгляд на Катю.

— Я тебя где-то видел? — спрашивает он.

— Х-х, — выдыхаю я. — Ты же говоришь, что был мне близким другом, а сам не помнишь мою лучшую подругу? Мы же все были в одной компании. Разве не так?

Саша зажмурился, будто я поймала его с поличным.

— Скажи, как тебя зовут? Видимо, я не так хорошо помню то время, как мне казалось.

Катя грустно опускает голову. Ей обидно — понятное дело. Особенно, если учесть, что Саша ей очень сильно нравился. Она спала и видела, что они станут парой. Но наши отношения с Кириллом резко оборвались, и продолжать общаться с его родными я не могла, и Катя — тоже.

— Я Катя. Катя Главина.

— Саша Верхов. Но можешь называть меня Саньком. Просто Санёк.

Я закатила глаза. Мне захотелось ударить себя по лбу. А ещё лучше — его!

Он даже руку ей протянул. Вот, балбес. Я видела, как задрожала рука Кати, когда она всё же пожала его руку.

— Так, значит, тебе нужна помощь с бухгалтерией?

Он переключил своё внимание на Катю, что заставило меня спокойно выдохнуть.

— Да, — нерешительно ответила она. Непривычно видеть свою активную и жизнерадостную подругу такой смущенной.

— Какой у тебя бизнес?

— Э-э, — протянула она.

— Это кофейня, — я покружила указательным пальцем. — Она, — мой палец остановился на подруге, — владелец.

— Эта твоя кофейня? Офигеть! — Саша оживился. — Говорят, здесь самый лучший кофе в городе.

— Ну-у, не самый лучший, конечно, — Катя покраснела.

— Самый, — подтвердила я. — А ты бухгалтер?

— Нет, — улыбнулся Саша, — но я неплохой финансист. И сейчас работаю в компании Аристовых.

— Серьезно? — А вот это новость.

— Да, Александр Иванович давно звал меня к себе. Я решил поработать на него, пока не обоснуюсь здесь.

— Ты не собираешься возвращаться за границу?

— Кто знает, может, и соберусь. Но пока не хочу.

— А разве не лучше работать на незнакомых людей?

— Мне всё равно, что он отец Влад. Это бизнес. В нём нет друзей.

— Да, только союзники.

Поэтому нам с Владом и пришлось пожениться. Теперь существует целый клан «Жемчуговы-Аристовы». И этот клан собирается создать целую империю. Я вздохнула. Мы с Владом просто пешки. И неважно, что мы их дети.

Катя сидит так тихо, будто её тут и нет.

— Катерина Михайловна, вам что-нибудь принести?

— Нет, я позову, если что.

— Мне пора возвращаться к работе, — Саша залпом допил свой кофе, закинул в рот последний кусок пирожного. —

Вот, — он протянул Кате свою визитку, — я приду сюда завтра в это же время. Подготовь все отчёты, если хочешь, чтобы я взглянул. Договорились?

Катя ошеломлённо закивала.

— Ещё увидимся, Мина.

Я промолчала. Он обернулся, внимательно оглядел меня, после чего убежал.

POV Мина

Только мы проговорили, что Влад ведёт себя отлично, не попадаясь мне на глаза, как он тут как тут. И встречает он меня на пороге нашего дома фразой:

— Это ты наябедничала?

— И тебе добрый вечер.

Сегодня был долгий день. Моя голова гудела, больше напоминая улей. И последнее, что мне сейчас нужно, так это разбираться с моим «муженьком».

Я не стала проходить в гостиную, в дверях которой стоял Влад. На нём светлый костюм, очень похожий на тот, который я видела на Саше. Вот почему я не люблю деловую одежду: она вся одинаковая, никакой индивидуальности.

— Ты куда? — Влад вышел в холл. — Это ты рассказала моему отцу, что я не ночую дома?

Я тем временем подхожу к лестнице. Ах, вот, что он имеет в виду!

— Нет, — не оборачиваюсь к нему.

— И это всё? — Влад явно хочет поссориться. — Ты просто скажешь «нет» и уйдешь?

Я делаю глубокий вдох, молясь, чтобы мне хватило терпения не сорваться и не накричать на этого осла.

— Что я должна тебе сказать? — оборачиваюсь, гордо задирая подбородок, но потом опускаю его — у меня нет сил. —

Я не разговаривала с твоими родителями.

— А со своим папашей?

— С ним тоже, — да, это не совсем правда.

Я разговаривала с отцом сегодня после обеда. Но наш разговор никак не связан с Аристовыми. Отец просто высказал мне всё, что он думает обо мне, как о руководителе. Надо ли пересказывать разговор? Думаю, что не стоит.

— Ты врёшь! — вспылил он.

— Можешь думать, как тебе угодно. Только вот, зачем мне врать тебе? Я всегда прямо признаюсь в том, что делаю.

Я разворачиваюсь, мечтая поскорее укрыться в своём убежище, чтобы никого не видеть и не слышать. Знаете, насколько неприятно слышать от отца, какая ты бездарная и что совсем на него не похожа? Видите ли, лучше бы у него был сын, а не такая слабая и тупая дочь! Я думала, что его слова уже никогда не причинят мне боль, но ошибалась. Это всегда больно. Пусть даже не в первый раз, и уверена, что не в последний.

— Тогда скажи мне, как мой отец узнал, что я не ночую здесь ровно две недели?

Стоп. А вот это интересно. Очень хороший вопрос. И выстроен грамотно. Ровно две недели. Ровно. Моя догадка подтверждается.

Я ступаю на первую ступеньку и оборачиваюсь.

— Ты видел камеру на входе?

— Да, и что?

И что? Да, ладно? Неужели не понятно?

Я поднимаю брови.

— Ещё не понял?

Влад рассеянно хмурится, проводя рукой по волосам. Теперь они торчат в разные стороны. И из надменного бизнесмена он вдруг превращается в дворового мальчишку, на которого напялили шикарный костюм. Ему так намного лучше. Я повторяю его движения, тоже сводя брови.

— Ты же не думаешь, что эта камера для нашей защиты?

Я сразу заподозрила эту штуку в слежке. Неспроста она там висит. В многоэтажке, где ещё недавно находилась моя квартира, была целая серия камер, и я не могла точно сказать, какая из них принадлежит отцу, но здесь всё проще простого.

— Хочешь сказать, — Влад смотрит на меня, и я по глазам вижу, что он начал понимать, что к чему, — за нами следят?

Но для чего?

— Неужели ты настолько наивен? — Я качаю головой. — Не знаю, как принято в вашей семье, но для моей это вполне нормально.

— Нормально? Как это может быть нормальным? — кипятится Влад.

М-да, я и не думала, что дела обстоят именно так.

— Мне вот интересно, — я скрещиваю руки на груди, облокачиваясь на перила, — насколько ты наивен?

— Какая ещё наивность? Этого не должно быть! Родители не должны устанавливать камеры, чтобы следить за детьми!

Это просто бред какой-то! С тех пор как я познакомился с ВАШЕЙ семейкой, моя жизнь только и делает, что превращается в ахинею! В какие игры вы играете со своим отцом? И как это связано с моей семьёй?

— Игры? — Я делаю вид, что не понимаю, но внутри всё переворачивается.

— Я, может, и наивный, чтобы не замечать камер, следящих за мной, но не глупый! Я вижу, как вы с отцом смотрите друг на друга! Что между вами происходит? Почему Санёк и Кирилл называют тебя Инной? Почему Кирюха тебя так ненавидит?

Влад задаёт один вопрос за другим — мои зрачки становятся всё шире и шире после каждого. Он приближается ко мне. Я всё ещё стою на ступеньке, поэтому наши глаза на одном уровне. Мне нужно закрыть их, иначе по ним легко можно прочесть ответы.

— Кто ты такая? — говорит он, а я чувствую его дыхание.

Влад приоткрывает рот, я смотрю на его губы и вижу каждую трещинку. Он часто дышит, а я наоборот перестала вдыхать кислород. Кажется, что воздух наэлектризовался до такой степени, что мои волосы сейчас взлетят. Я

медленно перевожу взгляд выше. Влад, не моргая, наблюдает за мной. Неужели он видит, как я взволнована его близостью?

Как ни крути, Влад действует на меня странным образом, раз за разом проходя сквозь тщательно выстроенную защиту.

Я пугаюсь своей реакции.

На ощупь шагаю выше. Ступенька. Ещё ступенька. И вот я уже от него на приличном расстоянии. Влад не делает никаких движений. Может, он так же растерян, как и я?

Я должна сделать хоть что-то, чтобы отвлечься от него. Я перевожу взгляд на свои картины, висящие на стене вдоль лестницы.

Что это?

— Где ты её взял? — в шоке выдыхаю я, затем зажимаю рот рукой.

Влад пришёл сегодня не просто так. Он принёс новый экспонат.

Моя первая картина. Первая!

Эта единственная картина, на которой девушка в одиночестве. Ничего не отвлекает внимания от самой героини и её эмоций. Такие картины слишком обнажают душу. Никаких зверей, разве что, кроме пчелы. Она сидит на губе и вот-вот ужалит. Её яд проникнет в мое тело, заставив шипеть от боли и жжения.

Лицо крупным планом. Девушка немного наклонила голову в сторону, запрокидывая её назад. Её глаза черны, как ночь. В них ничего нельзя прочесть, кроме мрака, что царит в её душе. Да, есть и светлые оттенки, как например роза, закрывающая темноту правого глаза. Но даже ей не под силу скрыть всё полностью. На некогда чистом и ясном лице проступают синеватые и зеленоватые пятна. Душа начинает портиться, покрываться мхом. У неё алая шея, будто ктото только что сильно сжимал хрупкий хрящик. Или всё еще сжимает, но рука невидима для глаз.

Я нарисовала её сразу после того, как мама впала в кому. Это был единственно возможный способ выплеснуть наружу всю боль и отчаяние, что переполняли меня.

Прошло два года, но на меня вновь нахлынули все те эмоции, что я чувствовала, когда писала её. Я смотрю в лицо девушки и вижу своё.

Меня начинает сотрясать крупная дрожь. Я на грани того, чтобы опуститься на колени и завыть, как те волки на картинах, которые висят рядом.

У меня больше нет Кирилла, мама в больнице, отец выдвигает всё новые и новые требования.

Так больно. Так чертовски больно.

Тогда я думала, что хуже уже не будет, но посмотрите на меня! За моей спиной стоит человек, всем сердцем меня ненавидящий, и он — мой муж!

Соня тогда очень долго уговаривала меня выставить её на продажу. Я не хотела, чтобы кто-то любовался моей болью.

Но в итоге я сдалась — не могла больше смотреть на неё. Слишком живо, слишком открыто, слишком знакомо.

Соня обещала, что не продаст её любому желающему. Покупателем в итоге стал какой-то иностранец, по крайней меня, так сказала Соня. Он увёз эту девушку далеко за пределы нашей страны. Соня обещала, что я больше никогда не увижу эти глаза, молящие о спасении.

Но она солгала мне! Соня обманула меня! И вот я лоб в лоб встречаюсь со своей мукой.

— Что с тобой? — Влад перешагивает сразу через несколько ступенек, чтобы оказаться возле меня.

— Где ты её взял? — испуганно спрашиваю я.

Уверена, что меня трясёт, как осиновый лист. Но я не стараюсь скрыть это, мне не до этого. Многое сейчас не имеет значения.

— Что?

— Где ты её взял? — вновь рычу я.

— Какая тебе разница? — Влад протягивает руку, чтобы дотронуться до моей, но я резко дёргаюсь назад. Он не собирается отвечать. А я и не буду ждать ответа.

— Убери их отсюда! — кричу я, глотая слёзы, взбегая по ступенькам на второй этаж.

— С ума сошла? — слышу я, будучи уже на втором этаже.

Я врываюсь в свою комнату, достаю телефон из сумочки, что всё это время оставалась у меня на плече.

— Кто купил «Девушку в одиночестве»? — выпаливаю я сразу, как Соня говорит «привет».

— Мина, — опешила она, — что случилось?

— Кто её купил?

— Я уже не помню… — мямлит она.

— Ты же говорила, что это иностранец…

— Ну, не то чтобы иностранец…

— Ты сказала, что если я отдам её тебе, то больше никогда не увижу! Ты обещала мне!

— Мина, — сглатывает она, — где ты её увидела?

— Дома, чёрт возьми! Она висит в моём доме! Тот иностранец — это Влад! Какого хрена?

— Миночка, это всё случайность…

— Случайность, говоришь? Ты обманула меня! А я тебе доверяла!

— Мина…

Но я бросаю телефон со всей дури в стену.

Чёрт! Как это могло случиться?

Но знаете, что бесило меня больше всего? Не то, что Соня обманула меня, и картина осталась в стране, а то, что её купил именно ОН!

Влад видит её. Он видит мои чувства, он знает, что мне больно, знает, что в моей душе нет ничего, кроме страха. Как он там говорил? Картина будто разговаривает с ним, прося помощи?

Инна Свободина молит его о помощи, но только не Мина Жемчугова. Я сильнее, чем эта художница, я сама со всем справлюсь. Мне не нужна помощь, только не мне, только не его.