Глава 12

POV Мина

— Не пить, значит, да?

Как же это бесит! Появляется вдруг и права качает! Лучше пусть своими делами занимается!

Нечего лезть в мои!

Я заскочила к Кате в кофейню, чтобы выпить утренний напиток. К тому, что приготовил Влад, я даже не собиралась притрагиваться. Зная, как он меня ненавидит, опасно употреблять то, что он приготовил собственноручно. Перед глазами сразу всплывает картинка этих самых рук, стискивающих моё горло.

— Я считаю, что он прав! — уверено и безапелляционно заявляет Катя. — Я давно твержу, что твоё «увлечение»

вином не приведёт к добру.

— И ты туда же? — пыхчу я. — Дело не в том, что я не хочу прекратить накидываться!

— Тогда в чём?

— Ау, это же Влад Аристов! Псевдомуж! Как он вообще может указывать мне, что делать!

Хотя если хорошенько подумать, я вмешивалась в его отношения с Алиной. Чёрт! Теперь даже предъявить нечего!

— Ах, вон оно что, — Катя подставила руку под свою голову, словно она тяжёлая.

Кажется, не я одна вчера переборщила с алкоголем. Нужно ли угадывать причину?

— Как дела с Сашей? — осторожно задаю вопрос.

Катя опускает подбородок, качая головой.

— Он забрал отчёты, сказав, что разберётся. И на этом всё.

Я закусываю щеку, хмуря брови.

— Всё?

— Да. — Её глаза заблестели. — Я ему не нравлюсь — это же факт.

— Но он ведь согласился помочь тебе…

— Только для того, чтобы произвести впечатление на тебя! — резко отвечает она. — Неужели ты не видишь? Он ведь и четыре года назад не сводил с тебя глаз! Саша хотел тебя тогда — хочет и сейчас!

— Катя, ты преувеличиваешь, — делаю попытку её успокоить.

— Нет! — Она встает, отодвигая стул. — Прости, я сейчас слишком расстроена. Давай позже поговорим?

Катя не даёт время на ответ, она просто уходит в свой кабинет, оставляя меня наедине с недопитым капучино.

Что вообще происходит? Когда мир успел перевернуться вверх дном?

— Мина Максимовна, — заговорила селекторная связь, — на связи Зинаида Александровна — ваша свекровь.

Будто я не знаю, кто она. Я шумно вздыхаю. День, конечно, не мог больше не подкидывать мне испытания.

— Соедини.

— Миночка! — Комната тут же наполняется её нескончаемым энтузиазмом. — Как дела?

— Всё хорошо, Зинаида Александровна.

— Ой, ну я же просила, не называй меня так официально! — Она смеётся. — Как семейная жизнь? Не утомляет? Ну, ничего, — сама отвечает на свой вопрос, — ты привыкнешь.

Я молчу. Что я могу сказать?

— Я вот для чего тебе звоню. — Наконец-то! — Завтра у Влада день рождения! Но ты наверняка и без меня об этом знаешь!

Нет, не знаю. И мне не хотелось знать.

— Так вот, я хотела спросить, что ты ему подаришь, чтобы не попасть впросак со своим подарком.

Я молчу, медленно загружаясь. Я должна что-то подарить? Понятия не имею, что можно подарить Владу.

— Мина?

— Я не знаю.

— Да, выбор подарка — это сложный процесс. У Влада есть только одно хобби. Он готов пылинки сдувать с картин

Инны Свободиной. Ты должна о ней слышать. Она сейчас очень известна. — Я сглатываю внезапно появившуюся слюну. — Так вот, в прошлом году я пыталась связаться с ней. Но у меня ничего не получилось. Она как в воду канула: на связь не выходит, картины можно купить только на выставке раз в полгода. Странно это! Но правила она не нарушает. Софья Никарская тщательно скрывает эту художницу и ни за какие деньги не соглашается раскрыть её личность. Мина, ты ещё здесь?

Я, кажется, даже дышать перестала, вслушиваясь в этот поток информации. Софья никогда ничего не говорила мне о том, что кто-то пытается разузнать обо мне или связаться со мной. Она тщательно выполняла условия нашего договора. И много таких ежедневно обращается к ней с целью купить эксклюзивную картину?

— Да, я вас слушаю.

— В этом году я не буду пробовать — всё равно бесполезно. Так что надо придумать что-то другое. Может, ты мне подскажешь?

Она что, издевается надо мной?

— Зинаида Александровна, — подчёркиваю я, — не делайте вид, будто наш брак с Владом что-то значит. Мы как были чужими людьми, так ими и остаёмся.

— Но это ненадолго, — вставляет она, а я сжимаю челюсть.

— О предпочтениях Влада лучше спросить Алину, а не меня. Номер её вы должны знать.

Я нажала кнопку отбоя, погружаясь в собственные мысли. День рождения Влада — надо же! Должна ли я что-то дарить?

Определенно — нет.

— Будет ли он рад моему подарку? — спрашиваю вслух, и тут же отвечаю. — Вряд ли. Да и что я могу подарить?

Разве что…

POV Мина

Я долго смотрю на неё, спрашивая себя, решаясь, но тут же пасуя. Могу ли я это сделать? И зачем мне это?

Понравится ли ему?

Я работаю над этой картиной вот уже две недели. Я ни разу не изображала парней, но мне вдруг захотелось это сделать. Концепция не позволяла мне выставить её вкупе с остальными работами. И, рисуя, я понимала, что публика не увидит её.

По моей задумке эта картина станет парой той, что уже висит на стене в моём доме. Влад уже купил одну её часть, и я думаю о том, хватит ли мне смелости подарить ему эту.

Нет, я не боюсь, что Влад узнает, что это я Инна Свободина. Он не узнает, ведь такое ему даже в страшном сне не может присниться.

Я выжидаю, пока Влад уйдёт на работу. Его машина выезжает за ворота, а я подхватываю холст и спускаюсь на первый этаж, останавливаясь у той картины, чьё продолжение само собой родилось в моём сердце.

Девушка и волк. Она запрокидывает голову, словно хочет завыть, как та волчица, изображенная на переднем плане в профиль. Они — одно целое. Рядом ещё одна волчица — тотальное одиночество.

Странно, но Влад ни одну картину не заковал в рамку. И мне это нравится. Рамки — это слишком пафосно и броско.

Мои картины нельзя сравнивать с теми, что висят в лучших галереях мира.

Я подставляю ту, что держу в руках. Идеально подходит по оттенкам, плавно переходят друг в друга. Волкам вторят тигры с открытыми пастями. Они рычат, а парень зеркально отражает позу девушки.

Одиночество вторит злости. Вой — рыку. Нет, это не парень жесток, а обстоятельства.

С одной стороны я и то, что хочу сохранить, а с другой угрозы отца и ненависть Влада. Он ведь считает меня виновной во всех своих бедах.

Но ведь это неправда!

Я достаю обёрточную бумагу. Обычную. Без рисунков. Цвета карамели. Тщательно упаковываю её, чтобы не просвечивало. Я не прилагаю к ней никаких записок. Выхожу из дома и сажусь в машину.

— Доброе утро, Мина Максимовна, — приветствует меня Николай. — Вы сегодня хорошо выглядите.

Я и чувствую себя сносно. Как ни странно, но и сегодня я тоже спала. И вчера вечером не возникло желания выпить.

Влад пришёл домой часов в семь. И весь вечер я слышала его присутствие. Он ходил по коридорам, что-то готовил на кухне, работал в своём кабинете, слушал музыку. Я даже заснула под очередную песню Басты.

Чувство того, что я не одна, грело мои внутренности, даже несмотря на то, что это Влад. Просто не было этой гнетущей тишины. В этом мире есть ещё кто-то, помимо меня и моих мыслей.

— Спасибо, — я слегка улыбнулась, — у меня для тебя задание. Отвези вот это Владу.

— Подарок?

— Да, у него день рождения.

— Передать лично в руки?

— Всё равно.

— Хорошо, Мина Максимовна, — кивает водитель.

Я могла отправить картину курьером, но так Николай передаст отцу, что я сделала подарок своему мужу на день рождения. Это хороший бонус. Отец будет доволен.

Не прошло и часа, как я пришла в офис, селекторная связь оживилась.

— Мина Максимовна, — послышался тонкий голос Ирины, — к вам посетитель.

— Кто? — спрашиваю в недоумении.

— Ваш, э-э-э, — Ирина прочистила горло, — муж.

И от этого слова я готова была удариться головой о стол. Я закрыла глаза, делая вдох и выдох.

— Ещё раз, — говорю сама себе, успокаивая, — вдох и выдох.

Что ему нужно? Господи, и зачем я отправила ему картину? Голову на отсечение, что он явился по мою душу именно по этой причине.

— Пусти.

Я ёрзаю в кресле, поправляя на себе блузу. Сегодня я отошла от своих костюмов — на улице стоит тридцатиградусная жара. На мне белая шифоновая блуза, заправленная в темно-синюю юбку-карандаш, и темные плетёные босоножки на высоком каблуке.

На моём лице минимум косметики. Тональный крем и вовсе не понадобился. Я лишь нарисовала стрелки и накрасила губы неизменной помадой.

— Как? — Он врывается в кабинет, как порывистый ветер. — Как ты это сделала?

Я от неожиданности даже вжалась в рабочее кресло.

— Сделала что? — Я переплетаю свои пальцы, крепко сцепляя их, чтобы сохранить холоднокровие.

Влад выглядит одновременно и разгневанным, и озадаченным.

— Как ты смогла связаться с Инной Свободиной?

— С чего ты взял, что я?..

— Картину привёз твой водитель — значит, это ТВОЙ подарок!

Я захватила зубами нижнюю губу, забывая, что она накрашена. Я знала, что он догадается, но не думала, что так спасую, когда он придёт разбираться.

— Можешь просто сказать спасибо, и всё? — тихо предлагаю я.

— Ну, уж нет! Расскажи мне!

— Что я должна тебе рассказать? — Я борюсь с желанием опустить голову вниз, когда Влад подходит к моему столу, ставит на него ладони, и теперь нависает надо мной.

— Кто она? Как ты с ней связалась?

— Я не… не знаю, кто она, — голос дрогнул.

— Как ты смогла купить её картину? — рычит Влад. — Где?

Хочется застонать. Блин, для чего я это сделала? Нажила проблем на свою голову! Дура!

Я отчаянно перебираю в голове то, что могу ему ответить.

— Там, где я взяла, уже больше нет.

Влад рычит и ударяет кулаком по столу. Я вздрагиваю.

— Это Никарская тебе помогла? — Вопрос застигает меня врасплох. Я закрываю глаза.

— С чего ты взял?

Вот теперь он привяжется к Соне. Я ведь не могу этого допустить. Она не будет расхлёбывать ту кашу, что я сама заварила, поддавшись сиюминутному порыву.

— Я знаю, что вы подруги! Она даже была на нашей свадьбе. Это она помогла тебе связаться с Инной?

— Даже если это так? Что с того?

Влад качает головой, принимая мою ложь. Его ноздри раздуты, а зубы вгрызаются в нижнюю губу.

— Я хочу… с ней… связаться.

— С кем? С Соней?

— Нет, — с трудом выговаривает Влад, — с автором.

— Это невозможно.

— Скажи, как я могу с ней связаться! Скажи! Позвони своей Никарской! Пусть она и меня сведёт с Инной! Ты не можешь просто подарить мне картину и думать, что я не захочу увидеть самого автора!

— Хватит! — Я встаю, тяжело дыша. — Вон из моего кабинета! Как ты посмел прийти сюда и устроить скандал?

— Почему тебе можно, а мне — нет? — Влад тяжелым движением руки смахивает бумаги, лежащие на краю моего стола. — Почему такая, как ТЫ, смогла с ней связаться, а я нет? Эта картина… она… не такая…. Да, что я тебе рассказываю! Ты всё равно не поймёшь! Ты же вообще ничего не чувствуешь!

— Я — да. — Тихая злоба — самый лучший способ отрезвить его. И Влад перестаёт полыхать. Он часто моргает, пытаясь не пропустить ни единого моего слова. — Я ничего не чувствую. А ты у нас гиперчувствительный.

Приходишь, и вместо благодарности я получаю очередную порцию оскорблений. Уходи. Иначе я не посмотрю, что ты

— мой муж и сегодня именинник. Иди, поплачься на груди Алины. Глядишь, она сможет унять эту боль, и ты напрочь забудешь Свободину.

На губах Влада появляется кривая ухмылка. Он кивает сам себе.

— А я только подумал, что ты не такая, какой казалась раньше. Мне показалось, что я разглядел в тебе что-то кроме бездушной куклы. Но ты вновь окунула меня в дерьмо! Ты ведь сделала это специально? Попросила Никарскую, чтобы она свела вас с Инной? Чтобы посильнее ударить меня? Ты ведь знаешь, как мне дороги эти картины. Я сам тебе рассказал! И вот я получаю её, будто специально нарисованную именно для меня! Да?

Как мой подарок мог привести к такому итогу? Как там говорится? Благими намерениями вымощена дорога в ад?

Это про меня!

— И теперь я знаю, что ты можешь связаться с ней! И вынужден просить тебя, как обезумевший! А ты можешь спокойно посмеиваться надо мной! Нравится?

Мне сложно дышать, сердце качает кровь с космической скоростью. В висках загудело. Я же просто хотела подарить ему то, что точно должно было понравиться!

— Уходи, — едва слышно выдыхаю я. — Просто уходи.

Влад сжимает губы. Его взгляд концентрируется на моем лице. Что он видит?

— Что с тобой? — неожиданно тревожно. — Ты…

Я чувствую, как подгибаются мои колени. Не спеша, будто в замедленной съёмке.

— Уйди, — жёстче бросаю я. — Оставь. Уйди.

Он мешкает, оглядывая меня. В его глазах мелькает сомнение. Я держусь из последних сил, молясь, чтобы он не увидел, насколько меня ранят его слова.

Влад уходит. Просто разворачивается и покидает кабинет. Я опускаюсь в кресло — у меня нет больше сил. Это предел моих возможностей. Я хотела поступить правильно, но всё обернулось против меня. Я должна была позволить этому рисунку пылиться в углу мастерской, а Владу отправить дорогие запонки.

Чёрт, надо было думать головой!

POV Мина

Дом стоит тёмной громадиной, но на парковке — машина Влада. Он дома?

Я медленно открываю дверь, пытаясь создать как можно меньше шума, хотя кажется, что громче всех шумит стук моего сердца. Меньше всего на свете я хочу второй акт утреннего спектакля.

Нет, я ошиблась. В доме горит свет, но его настолько мало, что он не пробивается сквозь пустоту комнат. Тусклый огонёк освещает лишь лестницу. Тот уголок, где висят картины.

Я медленно разуваюсь, ставлю туфли в шкаф, двигаюсь по холлу к лестнице. Влад сидит на ступеньках прямо перед картинами. Он не отводит глаз и, кажется, не слышит меня.

Отлично. Значит, мне удастся скрыться в своих апартаментах, не столкнувшись с его гневом.

Но Влад не кажется злым или рассерженным. Скорее, каким-то потерянным. Его рубашка расстегнута, галстук висит двумя полосками на груди. Утром его волосы были аккуратно зачёсаны назад, сейчас же они беспорядочно свисают ему на лоб.

— Я говорил с мамой, — спокойно говорит он, когда я преодолела первый пролёт и остановилась около него, думая, как обойти и не задеть. — Она так обрадовалась, узнав о твоём подарке.

Он говорил с какими-то остановками, будто тщательно подбирал слова. Или ему просто тяжело говорить? Влад переводит взгляд на меня.

— Мама рассказала мне. Оказывается, это она надоумила тебя купить картину?

В его интонации был вопрос, поэтому я дала ответ.

— Да, — тихо кивнула, Влад тоже покачал головой.

— Я вот только понять не могу, как тебе это удалось.

— Я уже сказала, что не…

— Да-да, я помню, — он опускает подбородок на грудь, затем провёл ладонью по лбу, зачёсывая волосы вбок.

Я поворачиваюсь к картинам, и меня будто бьют по дых.

Картина висит именно там, где я примеряла её сегодня утром. Он догадался…

Влад догадался, что это её пара!

На секунду мне кажется, что я сейчас упаду в обморок. Я хватаюсь рукой за перила.

— Неожиданно да?

— Э?.. — Я смотрю на Влада, тот — на меня.

— Я тоже был шокирован, когда увидел. Продолжение истории. Пугающее…

— Пугающее? — Нос забился, я начала гнусавить, пытаясь дышать через открытый рот.

— Да. — Влад встал. — К одиночеству добавилось прямое противостояние. Интересно, кто он? Кого она настолько ненавидит, что приплюсовывает к злейшему врагу?

Врагу? Разве я ассоциирую Влада с отцом?

В этот раз Влад ошибается. Да, в этой истории появились новые персонажи, но не такую роль они занимают. Этот парень не злодей. Он на той стороне, потому что сам ненавидит.

Ненависть жжётся, пылает. Но лучше так. Лучше ненавидеть кого-то! Ненависть может придать тебе сил, подвигнуть на действия. Ты живёшь, мечтая выплеснуть гнев на ненавистного человека, чтобы причинить ему боль.

Пусть так!

Одиночество хуже. Это пустота. Она словно кислота растекается шипящими каплями и разъедает изнутри.

Одиночество не мотивирует, оно гасит тебя. Ты не понимаешь, ради чего живёшь.

Разве это жизнь? Разве есть смысл в таком существовании?

Когда ты приходишь в пустой и холодный дом, где тебя не ждёт ни единая живая душа, ты топчешься у порога, не зная, сделать ли этот шаг в свою безысходность. Единственное твоё желание — напиться. Напиться, чтобы забыться.

На пьяную голову дом не кажется тебе настолько пустым, а ты — несчастным.

Но у всего есть выход. И это надежда.

Надежда на то, что ты сможешь освободиться. Сбросить с себя все оковы. Ты можешь стать счастливым, ведь, по крайней мере, у тебя есть дом, а у дома есть ты. Вы есть друг у друга, а, значит, не так уж и одиноки.

— Мне всё равно, — я проглатываю столь ненавистные слёзы. — Я ведь ничего не чувствую, помнишь?

Я отворачиваюсь, чтобы продолжить путь, но не успеваю шагнуть, зависаю.

— Мина…

Я не слышала, чтобы он когда-нибудь так ко мне обращался. Без тени злости или презрения. Просто моё имя. Тихо, но уверенно.

— Прости… — тот же тон, — прости за то, что сказал сегодня. Я не должен был говорить такое. Ты подарила мне… а я накинулся на тебя. Ты права: неважно, как и где ты её достала, главное — она теперь моя.

Я сглатываю, зажмурившись. Моя рука мёртвой хваткой вцепилась в деревянные перила.

— Рада, что подарок пришёлся по вкусу.

— Не говори так, — выдыхает Влад. — Только не таким тоном. Ты ведь можешь говорить, как человек, я слышал.

Как человек? А сейчас я что, говорю как робот?

— Почему ты не празднуешь? — Этот вопрос возник сам собой. Я не собиралась спрашивать о чём-то подобном.

— Не хочу.

— Хочешь сидеть здесь в темноте и одиночестве? — хмыкаю я, по-прежнему стоя к нему спиной. Но даже так, не видя его, чувствую, что Влад улыбается.

— А я не один. Со мной целая вселенная.

Вселенная? Здесь где-то шмыгает Алина? Какого?

Я поворачиваю голову, чтобы посмотреть на Влада. Но его голова обращена к картинам.

Мои картины — моя вселенная. И сейчас он заглядывает в самую сердцевину — моё сердце.

Я должна уйти как можно быстрее, пока этот разговор не пересёк свою черту. Хотя кого я обманываю, эта черта давно уже смазана.

— Спокойной ночи, — голоса нет, остался лишь шёпот.

Я быстро преодолеваю пару ступенек, когда Влад вновь окликает меня.

— Спасибо.

— Да, — буркнула я, не замедляя подъём.