Глава 13

POV Мина

— Стой! Подожди минутку!

Я резко затормозила от неожиданности, чуть не грохнувшись с последних ступенек. Влад преградил мне дорогу, выйдя с кухни.

Он выглядит точно так же, как в то утро, когда предложил мне завтрак и запретил пить. Немного растрёпанный, но свежий и бодрый. Даже сложно представить, что этот же самый человек вчера сидел абсолютно потерянный на этих же ступеньках.

— Что случилось? — В последний момент мне удалось схватиться за перила, иначе бы врезалась в него. Даже пришлось немного прикусить губу от неожиданного желания узнать, насколько твердая его грудь.

— Давай позавтракаем и поговорим. — Влад мотнул головой в сторону кухни.

— Я не хочу.

Не знаю, что вчера надорвалось во мне, но я не могу сейчас спокойно смотреть на него и тем более разговаривать. Всю ночь я металась из стороны в сторону в тщетных попытках выкинуть его голос из своей головы, и ещё этот взгляд на мои картины…

Почему он будоражит мою кровь? Я продолжаю твердить себе, что это никак ко мне не относится, ведь Влад не знает, кто их нарисовал. Но глубоко в душе тлеет малюсенький огонёк.

Я делаю шаг в сторону, чтобы обойти Влада, но он опережает меня, вновь вставая на моём пути.

— Мина, это просто завтрак. Мы просто выпьем кофе и съедим пару бутербродов. Просто.

Он три раза употребил слово «просто». Это чтобы успокоить меня?

Я и так невысокого роста, да еще не успела надеть туфли на привычном высоком каблуке, после которых ноги невозможно ноют, поэтому Влад непривычно возвышается надо мной. Я подняла голову, сама не знаю зачем. Надо отказаться и следовать плану на сегодня. Но в его глазах не было никакой злости, а поза странно расслаблена, словно в его предложении, и правда, не было ничего особенного или неестественного.

— Хорошо.

Я свернула налево, Влад последовал за мной. Две чашки с кофе уже стояли напротив друг друга. Я бы предпочла сидеть так, чтобы не видеть Влада, но Бог с ним. Быстро выпью и уйду.

Я залезла на высокий барный стул, Влад сел напротив. Я не видела, так как уставилась в тёмную жидкость, но мне показалось, что он несколько секунд пристально разглядывал меня. Словно впервые видел при столько ярком освещении.

Сегодня на мне снова лёгкое платье серо-розового цвета. Оно немного мешковатое, но зато в нём не жарко. Без рукавов, длиной чуть ниже колен. Нет никаких вырезов — всё прикрыто вплоть до основания шеи, но зато на талии милый поясок с бантиком. Волосы я закрутила в немного неряшливый пучок, в этот раз не прилизывая выбивающиеся пряди. С макияжем я тоже не мудрила — едва заметные стрелки, немного туши и губная помада цвета бордо.

Не знаю, как это всё выглядит со стороны, но я, конечно, не иду ни в какое сравнение с его любимой красавицей. Это задевает меня больше, чем должно.

Ау! Проснись, девочка! Ты вышла замуж за человека, у которого уже есть невеста. И ваш брак — лишь формальность.

Надо почаще себе это повторять.

В полной тишине я небольшими глотками потягивала хорошо приготовленный кофе.

— Почему ты ничего не ешь? — Влад нарушает молчание, дожёвывая второй бутерброд. — Боишься, что я попытаюсь тебя отравить?

— Нет, я не хочу есть.

— Можно подумать, что ты когда-нибудь хочешь, — фыркает он.

— Что это значит? — Я прищуриваю глаза.

— Пока не жил здесь, не замечал. Но сейчас вижу, что ты вообще ничего не ешь. Это странно.

— С чего ты взял?

— Я вижу, сколько продуктов в холодильнике, потому что постоянно что-то готовлю.

— И? — Я понимаю, к чему он клонит, но жду, когда сам произнесёт.

— И они не уменьшаются. — Влад прислоняется к спинке стула, скрещивая руки на груди с каким-то, только ему известным, вызовом. — Ты вообще ничего не ешь в стенах этого дома.

— Почему тебя это волнует? — Я повторяю его позу, отвечая на вызов.

— У тебя голодная забастовка?

Я усмехаюсь. Интересная теория.

— Нет, я не настолько глупа. Да и кому, и что мне доказывать? — Можно подумать, что кто-то сильно забеспокоится, если я перестану питаться.

— Но ведь разве здесь повсюду нет камер? И твой отец не наблюдает за тобой?

А вот теперь мне смешно.

— Что смешного? — всполошился Влад.

— Параноидальный синдром?

— У меня? — Теперь и Влад усмехается. — С чего бы это? Это ты ведь, помнишь, сказала, что за нами следят?

— Помню, — киваю, — но ты, похоже, воспринял всё слишком близко к сердцу. Еще скажи, что и в душе за нами смотрят.

— Это ты мне скажи.

Я запрокидываю голову назад, чтобы размять напряжённую шею и ещё раз посмеяться.

— Я не знаю, что творится у тебя в голове, и как мы мыслишь, — я ставлю локти на стол, становясь серьёзной, — да меня это, в принципе, и не волнует. Мы поженились — хорошо. Я подарила тебе подарок, ты сказал «спасибо» —

хорошо. Ты волнуешь о том, что я ничего не ем — это не хорошо.

— Почему? — В голосе Влад проскальзывает любопытство. Он напрягается, смотря на меня.

— Потому что ни наша свадьба, ни мой подарок — ничего не значат. Мы продолжаем жить так, как хотим. Я не буду отчитываться перед тобой о том, сколько раз я поела и сходила в туалет. Это тебя не касается, как, собственно, и мои проблемы с алкоголем. Не пытайся сблизиться — это ни к чему. Давай просто проживём тихо и мирно эти полгода.

— А что потом?

— Разойдёмся, — я поджимаю губы, — так же тихо и спокойно.

— Развод? — А вот теперь он действительно удивлён.

— Ты же не думал, что этот балаган продлится дольше?

— Но родители…

— В этом не будет проблемы.

Я встаю со стула, намереваясь покинуть кухню. Но Влад шустрее, я даже не успела двинуться, как он вновь навис надо мной, оттесняя меня к стойке.

— Полгода, говоришь? Что ж, хорошо.

Я не хотела, но мои глаза всё равно остановились на его губах.

— Тогда давай проведём их по-человечески? Давай попробуем вести себя, как взрослые люди?

— Ты это себе скажи, — выдыхаю я.

— Скажу, и ты тоже послушай.

О, я не только слушала, что он говорит, но и смотрела, как он это говорит. На его губах небольшие ранки, словно он закусывал их до крови. Из-за того, что они у него пухлые, на нижней губе прямо посередине небольшая выемка. В

какой-то момент мне жутко захотелось дотронуться до неё подушечкой указательного пальца.

— Я не собираюсь вести себя так, будто живу один. Я не собираюсь делать вид, что не знаю тебя. В конце концов, мы ведь женаты, хоть и не по своей воле. И ты будешь делать то же самое. Я не говорю, что мы должны играть в счастливую семейку…

— Тогда что ты от меня хочешь? — тихо спрашиваю я.

Влад, не ответив, ещё немного двигается, прижимая меня к деревянной преграде, а я отрываюсь от лицезрения его губ,

чтобы уткнуться в синеву глаз. Ток прошёлся тонкой нитью по моему телу. Его руки упёрлись в столешницу по обе сторону от моей талии. Влад слишком близко. Я запаниковала.

— Мы можем хотя бы попытаться узнать друг друга…

— Зачем тебе это? Ты ведь ясно дал понять, что ненавидишь меня. — Мои слова дрожью отзываются в коленях. Да, он ведь никогда не скрывал, как сильно меня ненавидит.

— Я тебя… — Влад втянул щеку внутрь. — А ты меня разве не ненавидишь?

— Мина Максимовна, вас уже ждёт посетитель, — Ирина встречает меня неожиданно взволновано.

— Где? — Я смотрю по сторонам, пытаясь увидеть нежданного гостя.

— Он уже в вашем кабинете, — Ирина опускает голову в пол, будто нашкодивший ребёнок.

— Что он делает в моём кабинете? — повышаю голос.

— Мина Максимовна, у меня не было выбора… это, всё же, Максим Сергеевич…

— К-к-кто? — Я начала заикаться.

— Ваш отец… он пришёл где-то минут десять назад и…

Я жестом останавливаю её, сердце булькнулось куда-то в желудок.

Мой отец пришёл сюда? Сам? Не позвонил, не послал Филипыча? А пришёл самостоятельно? Должно быть, Земля принялась вращаться в обратную сторону.

Второй раз за утро колени подогнулись.

— Вы в порядке? — Ирина протянула ко мне руку.

Я не ответила, войдя в кабинет.

Отец сидит в моём кресле. Ещё бы — он ведь не привык приходить в гости. К тому же, всё, что здесь есть, — его собственность. В том числе и я.

— Сядь, — без приветствий и предисловий кидает он.

Отец злится. Ему не нравится, что я заставила его ждать себя, сама того не осознавая. Я подчиняюсь, глядя на него исподтишка.

— Чем обязана? — бесстрашно спрашиваю я.

Ещё недавно я тряслась от одного упоминания об отце. Никогда визит к нему не заканчивался чем-то приятным. А

сегодня он пришёл сам. И это аукнется чем-то сверхомерзительным — я уверена.

— Ты меня всё больше разочаровываешь, — он хмурится, сдвигая свои тёмные густые брови.

— Я в этом не сомневаюсь. — Скрещиваю руки на животе, но только для того, чтобы желудок болезненно не заурчал.

— Не огрызайся! — рявкает отец. — Ты не в том положении, чтобы сметь отгрызаться!

— И в каком же я положении?

— Ты не делаешь того, что положено!

— И чего же я не сделала? — Я вздёргиваю брови.

— Ты не делаешь того, что положено жене!

— Хватит говорить загадками! — Я выплёвываю каждое слово отдельно друг от друга. Ненавижу этот его уничтожающий стиль, когда приходится переворачивать все мысли вверх дном, силясь понять, где же я облажалась. —

Скажи, зачем пришёл. Что тебе нужно? Я думала, что достаточно сделала. Замуж вышла, в компании работаю. Что ещё?

Я не сомневалась, что он попросит ещё что-то. Пока я под его колпаком, всегда будет требоваться что-то ещё. Больше и больше.

— Ваш брак больше напоминает цирк! — Его зубы скрипят.

— А ты ожидал чего-то другого? — хмыкаю я. — Тебе ведь нужен был лишь гарант. Он у тебя есть. Пользуйся.

— Нет, вот именно! У меня нет гаранта!

— Штамп в моём паспорте для тебя не гарант?

— Нет! Мне нужно кое-что посерьёзнее!

— И чего ты хочешь? Чтобы я стала вдовой? Так, это вопрос не ко мне.

— Не говори ерунды! — Отец встал с кресла, я тоже встала, немного прошла взад и вперёд по кабинету.

— Тогда что? — Мои нервы начинают сдавать, но отец не спешит с ответом. — Скажи уже, наконец! Какой гарант тебе требуется?

Отец стоит, упираясь ладонями в стол. Он медленно поднимает голову, я считаю секунды до его ответа.

— Ребёнок, — говорит отец, а я перестаю дышать. — Я хочу, чтобы ты родила ребёнка от Влада. Желательно, сына.

Я вскрикиваю, затем зажимаю ладонью свой рот. Надо было сидеть. Дрожа, словно осенний лист, я опускаюсь на диван, стоящий в углу кабинета. Мои пальцы ползут вверх по моему лицу, зарываясь в волосы. Заколка тянет мои волосы назад. Кажется, что из-за неё голова разболелась. Я выдёргиваю её, швыряя в сторону. Волосы рассыпаются по спине, плечам, попадают на лицо. Я царапаю ногтями кожу головы, будто хочу снять скальп, чтобы добраться до своего сознания.

— Р-р-р… р-ребёнок? — Мне не сразу удаётся выговорить это сложное слово. Мои губы дрожат, зуб не попадает на зуб. Я боюсь прикусить себе язык. На голове точно останутся царапины. Хотя это не самое страшное.

— Ваш брак — посмешище! Вы даже не узаконили его в кровати! Разве ты можешь считаться после этого женщиной?

Твой муж даже не побывал в твоей постели! Зато он постоянно развлекается со своей любовницей, от которой ты давно уже должна была избавиться!

Его слова режут меня на части. Тугая боль пронзает сердце.

— Что ещё ты готов сделать ради бизнеса, папа? — выплёвываю я, сцепляя пальцы. Мои глаза мокрые от навернувшихся слёз. Я не моргаю, чтобы они не полились вниз. — Хотел, чтобы я стала Аристовой, и я стала ей.

Сейчас хочешь, чтобы я легла под Влада — хорошо — лягу, а что потом? Под кого ты меня ещё подложишь? Может, тебе нужен ещё какой-нибудь контракт? Хочешь, я пересплю со всеми твоими партнёрами?

— Инна, перестань!

— Мина! — Я вскакиваю. — Меня зовут Мина! Инна лежит там же, где мама, понятно? Здесь и сейчас осталась только Мина! И я уже даже не Жемчугова! Я — Мина Аристова!

— Тогда и докажи это! Докажи, что ты — Аристова! Соблазни своего мужа! Роди наследника! Тогда и поговоришь со мной на равных!

Равных? А кто сказал, что я хочу быть ему равной? Быть равной ему — значит, опуститься до его уровня. Нет, я этого не хочу.

Родить ребёнка от Влада? Я не сделаю этого с нами! Чхать я хотела на Влада, на себя — я не поступлю так, прежде всего, с этим дитём!

— Этому не бывать! — что было мочи, заорала я. — Ни за что на свете! Ясно? Делай, что хочешь, говори, что хочешь

— я ничего не сделаю!

Я никогда не рожу в этот мир заложника. Мой ребёнок не будет залогом!

— Подумай, что стоит на кону, — отца не трогают ни мои слёзы, ни мой крик. Ему все равно, что меня лихорадит так, будто я нахожусь в центрифуге. — Подумай, всё взвесь. Ты же знаешь, что я могу сделать. Жизнь за жизнь.

— Ты уже забрал мою жизнь — этого разве не достаточно?

— Подумай, — его ноздри раздулись, — Мина… хорошенько подумай.

POV Мина

Разве можно после этого спокойно работать? Как только он вышел, я сажусь на диван, сбрасываю туфли, затем ложусь, руками прижимая колени к груди.

Я боялась, что запарюсь сегодня, но мне очень холодно. Я утыкаюсь носом в костяшки, слёзы уже не остановить, сколько бы я ни пыталась. Словно маленький испуганный зверёк, я пытаюсь сжаться как можно больше, скрутиться, спрятаться. Можно подумать, что это меня спасёт.

А вдруг это всего лишь мой кошмар? Когда я уже проснусь?

Я шмыгаю носом — этот кошмар никогда не кончится.

Должна ли я, и правда, подумать над словами отца? Он опять грозится отключить маму от аппарата, поддерживающего её жизнь. Не слишком ли я далеко зашла? И должна ли я в таком случае пойти ещё дальше в эти дебри? А что если я окончательно заблужусь?

Мама. Мама. Мама.

Я говорила, что пойду на всё, лишь бы она осталась здесь, со мной. Но цену, которую сегодня запросил отец, я не могу выплатить. Он ведь не остановится. Никогда.

Полгода. И потом я могу быть свободна. Полгода страха, периодически переходящего в панику.

Ребёнок. Мой ребёнок. Сын?

Нет. Только не так.

Я лежу, долго и упорно не реагируя на звонки и стуки Ирины. Последний час в голове нет ничего, кроме пустоты.

Огромная зияющая дыра. Мой мозг отчаянно пытается найти выход, способ справиться с этой ситуацией. Но в конечном итоге сдаётся. Самой мне точно не справиться.

Я встаю, чтобы найти свою сумочку. Достаю телефон, нажимаю кнопку быстрого набора. Это уже на протяжении двух лет один и тот же номер.

Она долго не берёт трубку, я снова задрожала. Но уже на последних секундах слышу:

— Алло, да.

— Привет, я хочу поговорить с тобой. Мне нужно поговорить, давай, я приду в кафе?

Я немного приободрилась. Катя поможет мне. Она даст дельный совет — это точно.

— Мина, я сейчас не в кафе. Я уехала по делам.

— А когда ты приедешь? Я тебя дождусь…

— Нет, я не смогу. У меня, правда, очень много дел на сегодня. Давай, попозже созвонимся?

— Хорошо. — У меня вновь опускаются руки.

Дела? Какие дела? Не помню, чтобы Катя когда-то была настолько занята, чтобы не встретиться со мной. Я зарываюсь лицом в ладони, затем пытаюсь пригладить волосы, чтобы они не торчали в разные стороны, словно я жертва розетки и двух пальцев.

— Мина Максимовна, вы куда? Что-то случилось? Почему вы не отзывались? Вам стало плохо? Я уже собиралась идти к слесарям, чтобы они вскрыли вашу дверь и…

— Тихо, — шикаю я. — Я ушла.

Николай привёз меня домой, не задав ни одного вопроса. Спасибо ему за это. Я не могу даже просто пошевелить языком, он словно прирос к нёбу.

Я поворачиваю ручку, дверь открывается.

— Ты сегодня рано, — Влад стоит, прислонившись к перилам.

Я останавливаюсь, мне снова становится дурно. Я не готова столкнуться с ним сейчас. На стоянке не было машины

Влада, наверное, поставил в гараж. Если бы знала, что он здесь, не приехала бы домой.

— Ты тоже. — Мой голос абсолютно ровный и сухой. Так всегда бывает, когда долго плачешь. Слёзы заканчиваются, и ты ничего не чувствуешь, становится лень просто шевелить пальцами. Я слишком выжата, чтобы проявлять хоть какие-то эмоции.

— Ты в порядке? Бледная какая-то.

— Я отлично.

— Я заказал пиццу. Будешь?

Я отрицательно качнула головой, Влад нахмурился. Он подходит ко мне, подталкивает в сторону кухни.

— Тебе надо выпить воды. Ты очень странно выглядишь.

Я поддаюсь только потому, что у меня нет сил сопротивляться или перечить, послушно сажусь на стул, дожидаясь, пока Влад нальёт воду в прозрачный стакан.

— Вот, выпей. Возможно, на улице слишком жарко — ты перегрелась.

Нет, мне холодно. Очень холодно. Я будто очутилась посреди ледникового периода.

Я взяла стакан из его руки. Влад прикусил уголок нижней губы, наблюдая, как я послушно делаю глоток.

Телефон пиликнул. Я немного оживилась, решив, что это должно быть Катя передумала. Я ставлю стакан, тянусь за телефоном в сумку. Смс. Но не от моей подруги.

«Уже приняла решение?»

Хорошо, что я поставила стакан на стойку, иначе бы разбила его о кафельный пол, выронив.

«Время ограничено. Мне нужен наследник в ближайшее время».

Я молча пялюсь в сообщения, которые приходят одно за другим.

— Плохие новости?

Я не обращаю внимания на вопрос Влада.

«Не пытайся меня обмануть. Я всё равно пойму. Всё, что тебе нужно сделать, это соблазнить его. Не так уж много я от тебя хочу».

Не так уж много? Он издевается?

«Если всё ещё сомневаешься, представь, что случится в противном случае».

Я вздрогнула, будто получила пощёчину. Я читаю смс, но в голове чётко звучит голос отца, словно он сам залез туда и теперь диктует свои правила.

«Я не стану повторять дважды, Мина! Ты соблазнишь своего мужа, или пеняй на себя!»

Я быстро встаю, не решаясь поднять глаза на Влада. Он стоит слишком близко, поэтому приходиться оттолкнуть его от себя.

— Мина, что?..

Я сжимаю телефон в дрожащей руке: он жжётся.

— Мина!

Но я уже несусь на второй этаж, подальше от Влада. От его неожиданной заботы и внимания. Я чувствую себя жутко грязной, будто отец вывалял меня в грязи. Готова поклясться, что чувствую, как от меня воняет.

Моё платье осталось на пороге комнаты. Я скинула его, словно змея кожу. Струи душа то ледяные, то пламенные.

Меня бросает то в озноб, то в жар. Слёзы перемешиваются с каплями воды, стекают по лицу. Мои ладони подпирают стену, мне кажется, что она движется на меня.

Слышу резкий стук в стену, дверь моей комнаты с грохотом отворяется. Я подпрыгиваю. Что происходит?

На трясущихся ногах выхожу из душа, обворачиваю своё тело белым полотенцем. Мне страшно. В животе что-то покалывает.

Влад.

Он стоит посреди моей спальни, и мне становится ещё страшнее, потому что в его руке мой телефон. Я не могу двинуться с места. Его губы сжаты в одну линию, он активно дышит, его ноздри раздулись от гнева. В глазах даже на таком расстоянии виднеется ярость, граничащая с безумием.

— Какого хрена здесь написано? — вопит Влад, вытягивая руку с телефоном вверх. — Что это значит?

Я не могу ответить, просто стою, вцепившись в полотенце, и хлопаю глазами.

— Что вы, мать твою, снова задумали? Сука! Я ведь только решил относиться к тебе по-человечески! Решил, что ты не такая дрянь, как я думал вначале! Но первое впечатление было правдивым, не так ли?

Влад делает шаг в мою сторону, я — назад.

— Ты и твой папаша совсем из ума выжили? Вообще не видите границ? — Влад замахивается телефоном, и я думаю, что он сейчас разобьёт его о мою голову. Но нет, телефон летит в боковую стену. От скрежета метала и глухого стука кирпича я взвизгиваю.

Я уже полностью прижата к двери ванной комнаты. Влад — на расстоянии вытянутой руки.

— Соблазнить меня? — Что-то вспыхивает в его глазах. — Разве ты можешь меня соблазнить? Что в тебе такого, что может меня привлечь?

Его голос меняется. Он всё еще наполнен злостью, но теперь с примесью издевательства.

— Давай проверим?

— Нет, — выдыхаю я, но Влад уже хватается за моё полотенце и дёргает его на себя.

Он отшвыривает его в сторону, отходя на пару шагов назад, чтобы иметь возможность лицезреть момент моего унижения в полный рост.

Я пытаюсь прикрыться руками, тщательно вжимаясь в дверь. Мокрые волосы прижимаются к голой коже. Полотенце впитывало в себя капли, стекающие с прядей. Но сейчас его нет, и вода катится по голым ягодицам.

Глаза Влада горят огнём, скользя по моим изгибам. Его кулаки сжимаются, а вена на шее пульсирует. Я смотрю, не мигая, пытаясь сообразить, как выбраться из этого ада. Нос уже не справляется с необходимым объемом кислорода. Я

открываю рот, чтобы дышать. Влад делает тоже самое. Кажется, что прошла вечность, но никто из нас не двигается.

Я открываю рот, чтобы что-то сказать, хотя сама не понимаю что, или закричать, но не успеваю…

— Твою ж мать! — шипит он.

Одно резкое движение, и вот Влад уже прижимает меня к себе. Второе — его губы впиваются в мои, словно зубы вампира в шею жертвы. Я делаю попытку оттолкнуть его, но Влад удерживает мой затылок правой рукой, а левой обхватывает талию.

Я продолжаю сопротивляться, издавая звуки больше похожие на скуление. Я ледяная, поэтому горячее тело Влада ощущается слишком контрастно. Его руки, не щадя, вдавливают меня в себя. Я прогибаюсь, желая хотя бы на миллиметр отдалиться от него, но у меня не получается. Я уверена, что мои пальцы больно впиваются в его плечи, но

Влад не подаёт вида. Возможно, он, и правда, не чувствует.

Внимание Влада поглощено желанием раздвинуть мои губы. Тем временем его рука отпускает мою голову, но только для того, чтобы пройтись по влажным волосам, спускаясь к бедру. Другая рука вовсю кружит по моей спине, исследуя каждую ямочку.

Он оттягивает зубами мою нижнюю губу, я запрокидываю голову назад, пытаясь избавиться от него. Влад тут же припадает к моей шее. Его зубы ухватывают небольшой кусочек нежной кожи, язык принимается поглаживать это место.

Я разжимаю стиснутые зубы, чтобы выдохнуть стон. Никогда не чувствовала что-то даже просто похожее на это. Моё тело становится ватным. Желание противиться исчезает, словно его и не было. И когда губы Влада вновь находят мой рот, я не просто впускаю его, а даже приветственно встречаю. Теперь уже Влад издаёт рык, утопающий в наших губах.

В этот момент всё кардинально меняется. Движения Влада перестают быть резкими и прерывистыми. Злобная страсть уступает место другой — томной, иступленной. Я забываю о том, кто я, кто он. Мне всё равно, кто мы друг другу. И

пусть я стерва, заставившая его жениться на мне, а у него уже есть любимая. Ничего не имеет значения, кроме его горячих рук и пламенных губ, проникающих в моё сердце, согревая его.

Голова кружится, словно на карусели. Она уносит меня в очень далёкую даль. Туда, где я могу быть любима, где Влад хочет меня, где ему нравится касаться меня, целовать. Где он так же, как и я, не хочет останавливаться, а оторваться от меня сродни смерти.

Я провожу ладонями по его шее, но нам обоим хочется большего. Он отстраняется, чтобы снять с себя мешающуюся футболку. Теперь моя голая грудь встречается с его, вызывая пульсации во всём теле. Влад утыкается носом в мою шею, вдыхая мой запах.

— С ума сойти, — его шёпот щекочет.

Я аккуратно, словно боясь, что он сейчас оттолкнёт меня, касаюсь его широких плеч. Кожа приятная на ощупь. Я хочу коснуться её языком, но пугаюсь собственного желания.

Влад нежно посасывает мои губы, периодически заигрывая с моим языком. Его сильные руки цепко удерживают меня, не отпуская, когда он начинает движение в сторону моей кровати. Я бросаю на неё взгляд, и кожу покрывают мурашки, не имеющие никакого отношения к ласкам Влада.

Хочу, чтобы ты родила ребёнка от Влада…

Властный голос отца отрезвляет похлеще морозного утра.

— Нет, Влад…

Он не даёт договорить, наклоняя голову, чтобы найти бьющуюся жилку возле ключицы.

— Хватит, Влад, — выдыхаю я, толкая его плечи.

Чувствуя моё сопротивление, Влад резче прижимает моё тело, делая мне больно. Его рот накрывает мой, чтобы подавить. Я мотаю головой, чтобы оторвать его от себя, молотя кулаками по его груди.

— Влад, перестань!

Я собираю последние остатки своих сил, чтобы вырваться. Мне помогает осознание того, что если это случится, отец получит то, что хочет. Я на секунду отстраняю своё лицо, этого хватает, чтобы занести руку и влепить ему пощёчину.

Голова Влада мотнулась в сторону, комнату рассёк звон кожи об кожу.

Я закрываю рот рукой, осознавая, что натворила. Но это срабатывает. Влад разжимает руки, не просто отпуская меня, а даже отталкивая. Я хватаю с кровати покрывало и прикрываю свою наготу.

Влад стоит, тихо косясь на меня, затем его губы кривятся в ухмылке, после чего раздаётся смех.

— Разве ты не этого хотела? — Влад потёр покрасневшую щёку, к которой я приложилась. — Разве вы с папашей не так планировали? Смотри-ка, а ты оказывается не промах!

Он мотает головой, как бы до конца не веря в то, что только что произошло, и то, что чуть не произошло. Я сажусь на постель, держа ткать на груди.

— Нет, — произношу я. — Этого хотел отец. Но не я.

— Нет? — Влад, как ни в чём не бывало, поднимает с пола футболку. — И ты не собиралась затащить меня в свою кровать?

— Если ты успел забыть, это ты только что чуть не затащил меня в неё! — огрызнулась я, чувствуя как щёки краснеют.

Влад хмурится.

— Я не… — он переменился в лице, затем отвернулся, направляясь к выходу.

Я должна это сказать. Я не могу оставить это в секрете. Он должен знать, ведь это касается обоих. Надо было сразу сказать, как только вошла в дом. Тогда бы мы избежали этой ситуации. К тому же это избавит меня от дальнейших размышлений, разрывающих душу на части.

— Отцу нужно не соблазнение, — говорю я не очень громко, наблюдая, зацепит ли это его. Влад затормозил — значит, хочет узнать. — Соблазнение — это лишь способ.

— Что ему нужно? — жёстко спрашивает он.

— Внук, — выплёвываю я, морщась. Влад поворачивается.

— Что, блин?

— Ему нужен внук, — повторяю, затем стискиваю зубы до скрипа.

— Какого хрена? — Влад врезается кулаком в стену, затем ещё и ещё. — Какой ещё, на хрен, внук?! Что ты несёшь?!

— Можно подумать, я горю желанием родить от тебя! — вспылила я.

— Только что ты не была против!

— Как и ты! — бросаю я, вскакивая, но не забывая прикрываться.

Его глаза приковываются к движению моей груди. Он задышал ещё чаще, прикусывая нижнюю губу, я облизнула свою, подумав, что он сейчас вновь накинется на меня. Второй раунд я точно проиграю.

— Хорошо, — процедил он, опуская глаза, прервав тем самым контакт. — Только твой отец этого хочет? Или ещё и мои родители замешаны?

— Я не знаю.

— Дурдом! Это какой-то дурдом! — Влад так стремительно покидает мою комнату, словно за ним погналась стая бешеных псов.