Глава 25

POV Мина

— Ваш брак — не что иное, как посмешище! — Последняя попытка Алины зацепить нас. Влад ещё больше хмурится, а я просто отворачиваюсь. — Идиоты! Ваши родители манипулируют вашими чувствами, а вы словно слепые щенки следуете за ними!

— Алина! — Влад дёргает её за руку.

Она кричит и сопротивляется, но я делаю вид, что их нет. Из всего того бреда, что она вылила на наши головы, словно помои, я услышала только один разумный факт. И из-за него моё сердце заколотилось с новой силой. Я всё не могла понять, что со мной не так. Что я упускаю? Внутри меня пустота, которую я не могу заполнить — я просто не знаю как.

Я поднимаюсь на второй этаж, пока Влад пытается вытащить Алину их нашего дома. Я, не останавливаясь, сразу направляюсь в свою студию. Здесь, действительно, полный разгром. Он такой же, как и в моей душе. В ней не осталось ничего цельного, всё расколото надвое. В правом углу валяется уже законченная картина, правда теперь она больше напоминает ненужный хлам. Подумать только, я столько сил в неё вложила, столько времени провела за её написанием, а потом раз — и всё. Один хлопок — и её нет.

Картина уже безнадёжно испорчена — её не восстановить. Возможно, меня тоже нельзя починить.

Я достаю большой прозрачный пакет из комода. В такие пакеты обычно завёрнуты чистые холсты. Не знаю для чего, но я всегда тщательно сворачивала их и складывала в этот ящик. И вот теперь они впервые пригодились.

Я закидываю в этот пакет всё, что встречается на моём пути. Пустые тюбики из-под краски, оторванные куски холста, щетинные кисти Pinax различных форм и размеров — всё это пойдёт в топку камина в гостиной.

— Мина, что ты делаешь?

Я поворачиваю голову: Влад остановился в дверном проёме.

— Здесь нужно убраться, — пожимаю плечами.

— Надеюсь, ты не собираешься задумывать над тем, что наплела Алина?

— Задумываться? — переспрашиваю я. — А она разве сказала мне то, чего я не знаю? Я уже давно живу со всем этим.

— Мина…

Влад делает пару шагов ко мне.

— Нет, Влад, — останавливаю его я. — Алина права. Я давно уже живу даже не двойной жизнью, нет, там гораздо больше всего. Во мне столько всего намешано. На людях я одна, дома другая, с отцом третья. Раньше я говорила себе, что это всё необходимо. Я рисовала эти картины, — указываю на останки моего творчества, — вела себя так, как того хотел отец — и всё ради того, чтобы спасти маму. Но у меня не получилось…

Слёзы — маленькие солёные капельки, появляющиеся тогда, когда ты не можешь справиться со своими эмоциями.

Они могут быть от невероятного счастья или же тяжкого горя — наши вечные спутники.

Поплачь — легче станет.

Я плачу, но слёзы не приносят мне даже толику облегчения. Они, наоборот, мешают мне высказаться, объясниться, сделать так, чтобы Влад понял меня.

В машине Влад сказал, что мы пройдём этот путь вместе, но нужно ли мне это?

— Я потеряла цель… — мне мешают удушающие слёзы, но я упорно глотаю их. — Что мне делать дальше? Что?

Я поворачиваюсь к нему спиной: больше не могу видеть в его глазах сочувствие. Я знаю, что Владу меня жалко, но я не хочу, чтобы меня жалели!

— Мина, — Влад прижимается ко мне, — скажи, что мне сделать? Скажи, чем я могу тебе помочь? Я готов сделать всё, что угодно.

— Почему? — шепчу я в ответ. — Почему?

Влад оборачиваем меня к себе. Он заглядывает в мои глаза, словно там он может найти ответ на этот вопрос. Но я не знаю. Я ничего не знаю!

— Я люблю тебя.

Мне послышалось? Тишина. Пауза. Сердце глухо ударяется о грудную клетку. Я забываю, что должна моргать.

— Я люблю тебя, Мина, — повторяет он, видя моё замешательство. — Я очень сильно тебя люблю.

— Меня?

Я отшатываюсь, слёзы прекращаются. Разве можно полюбить такую, как я? Да, Катя говорила, что я заслуживаю любви, но верила ли я ей? Могла ли я мечтать о таком признании?

— Я знаю, что у нас всё началось не лучшим образом, но мы смогли узнать друг друга, — Влад берёт мои руки в свои, слегка стискивает их. — Мы уже через многое прошли, мы и дальше сможем со всем справиться. Я уверен, что мы…

— Нет, — мой голос дрогнул.

— Что? — Теперь недоумевает Влад.

— Нет, Влад… — я выдёргиваю руки, отхожу от него, опуская глаза в пол. — Ты не должен всё это терпеть. Ты не обязан нянчиться со мной.

Сейчас я веду себя, как всегда вела себя с ним. Неблагодарная стерва, думающая только о себе.

— Но я ведь твой муж, — Влад поднимает правую руку вверх, показывая мне кольцо.

— Да, но как ты им стал?

Даже страшно вспоминать весь ужас того дня и то, как он закончился. Одинокие слёзы и крик в пустоту, когда всё тело содрогалось от ненависти к себе и к окружающим, а душу выворачивало от страха и жажды свободного вдоха.

— Это ведь неважно! — Влад срывается на крик — его нервы тоже сдают.

— Нет, Влад, это важно! — Я отвечаю тем же. — Вспомни нашу свадьбу! Тебе нравится? Неужели ты думаешь, что это забудется? Алина права, наш брак — это посмешище. Мы пешки на их шахматной доске. Я устала ей быть!

— Ты меня любишь? — с нескрываемой надеждой спрашивает Влад, смотря так проникновенно, что мне хочется кинуться к нему, поцеловать его, наглядно показывая, как сильно я его люблю. Но вместо этого я остаюсь на месте, словно вкопанная, боясь сделать даже маленький шажок.

— Люблю, — признаюсь я, словно вынимаю занозу из сердца. — Очень люблю.

— Но тогда в чём проблема? Мина, что ты собралась сделать?

Я делаю вдох и выдох, решаясь озвучить то, что так не хотелось признавать.

— Он победил, — сквозь зубы произношу я. — Он даже моё сердце обыграл.

— Кто он? — хмурится. — Твой отец?

— Если мы продолжим жить, как ни в чём не бывало — они останутся победителями!

— Мина, мне всё равно!

— А мне — нет! Я не хочу жить в этой клетке! — отчаянно кричу я. Осознание накрыло меня, словно огромный снежный ком.

— Я — клетка для тебя? — произносит Влад с гримасой на лице.

— Точно так же, как и я для тебя!

— Мина, это бред! — рычит он.

— Нет! Нет! Нет! — отрицаю я, потому что абсолютно точно вижу те дебри, куда мы забрели. — Ты не понимаешь!

Влад, все эти годы я только и делала, что стремилась к свободе! Я делала всё, что он хотел, лишь бы заполучить её! —

Я закрываю рот ладонью, сдерживая крик из глубины души. — Ты не представляешь, какого это! Я жила двойной жизнью! Я не могла спать, алкоголем заливая свой страх. Я боялась, что навсегда останусь его игрушкой. Я рисовала ночами, чтобы однажды выпорхнуть из этой клетки! Но теперь я не могу! Я не знаю, кто я! Я не знаю, как мне жить дальше! Чем мне заниматься? Я всё потеряла!

— Из-за меня ты не можешь выбраться из клетки?

В глазах Влада я вижу отражение своей боли. Я вижу, насколько сильно он меня любит. И от этого ещё сложнее.

— Не могу, — выдыхаю я. — Я тоже люблю тебя. Очень люблю. Но… это то, чего он хочет… он будет счастлив. Но что будет со мной?

Внутри меня творится что-то невообразимое. Мозг спорит с сердцем, и они уже перешли в режим кровопролития.

Отец выстроил для меня идеальную ловушку, в которую я попала — запутавшаяся, потерянная. И теперь я сама остаюсь в ней, потому что люблю Влада. Но я всё равно должна вырваться на свободу, чтобы глотнуть свежего воздуха. Пусть он обожжёт мои легкие, ведь в нём не будет аромата Влада — это необходимо.

Я должна собрать себя сама. Я должна понять, как жить дальше, не опираясь лишь на Влада — я знаю, что он всегда будет стелить передо мной перину для мягкого приземления. Я хочу стоять с ним рядом, цельная и уверенная. Я хочу видеть не сожаление и боль, а гордость и уверенность.

Я должна остаться наедине с собой, чтобы найти новую цель, чтобы не только Влад вёл меня. Я хочу, чтобы мы помогали друг другу, были равными. Но на данный момент я не могу ему этого дать. Я бессильна и это ужасно бесит.

А Влад заслуживает не оторванный от мира развалившийся кусок некогда личности — ему нужна Мина Свободина.

— Мина, — Влад обнимает меня, я утыкаюсь лбом в его твёрдую грудь. Влад ни в чём не виноват. — Мне плевать, чего хотят наши родители. Я не могу от тебя отказаться.

— Я тоже не могу, — мои слова звучат глухо. — Но и так дальше жить я не смогу…

— Тш-ш, — шепчет он, гладя меня по голове, — скажи мне, что я должен сделать?

— Отпустить…

— Мина, это невозможно.

— Но мне это нужно…

— Я знаю. И это меня убьёт. Я не могу отпустить тебя… насовсем…

— Что? — Я поднимаю голову, отрываясь от лучшего в мире занятия — слушать стук его сердца.

— Но я могу дать тебе время, — Влад крепче прижимает меня к себе, переча своим словам.

— Время? — как попугай повторяю я.

Он понял. Влад всё понял.

— Да. Время. Ты будешь свободна. Только пообещай мне кое-что…

— Что?

Влад аккуратно берёт моё лицо в свои ладони, чтобы прошептать, едва касаясь моих губ своим тёплым дыханием:

— Когда ты отыщешь себя, когда найдёшь новую цель, — ты вернёшься ко мне.

Его глаза — самый любимый оттенок зелёного — смотрят на меня так, словно я — его вселенная, словно кроме меня на этом свете нет никого. Мне не приходится прилагать усилия, чтобы ответить ему тем же. Он навсегда останется моим светом, как солнечный лучик в этом тёмном фальшивом царстве.

— Ты будешь ждать? — спрашиваю я с замиранием сердца.

— Я дождусь. Просто дай мне знак, когда будешь готова навсегда остаться со мной…

POV Влад

Она собрала свои вещи и ушла. Я идиот, раз отпустил её? Но как я мог отказать ей?

Я знаю, что она мечтала стать свободной. Мне никогда до конца не понять, что она чувствует. Да, родители заставили меня жениться на ней, но это скорее исключение, чем правило. Да, они многие мои действия не одобряли, но они не распоряжались мной. Я сам захотел пойти по стопам отца, стать его приемником. Работа в семейной компании мне очень даже нравилась. И сейчас не только Мина была на распутье. Я тоже не знал, в какую сторону двигаться дальше.

Я не собирался работать в компании, связанной с «Travel pearl».

— Если вы не прекратите слияние — я уйду.

Я только минуту назад вошёл в дом своих родителей и уже предъявляю требования.

— Владик, что стряслось? — Мама поднялась мне навстречу, словно героиня мыльно оперы.

— Не называй меня так! — рявкаю я в ответ. Мины нет всего два дня, а я уже готов рвать всех на куски. — Я не буду работать с отцом Мины.

Без Мины мир для меня стал каким-то серым, безликим. Яркими остались только её картины, которые я перевёз из дома в свою квартиру. Нет смысла оставаться там одному. В таком огромном доме одиночество чувствуется гораздо больше.

Как я раньше жил без неё? Как жил без этих чувств? Мина проникла во все уголки моего существования. Раньше я никогда не чувствовал себя одиноким. Я не знал, какого это. Но теперь ещё больше ужасаюсь, понимая, что Мина жила так с тех пор, как её мама попала в аварию. И все больше убеждаюсь, что поступил правильно, отпустив её.

Мне нужно чем-то занять себя, иначе я точно сойду с ума. Руки уже неоднократно тянулись к бутылке, чтобы забыться хотя бы на несколько часов. Но я сильнее всего этого. Мина сказала, что любит меня. И я уверен, что это правда. А раз это правда — Мина не сможет долго без меня. Как бы она не хотела свободы, чувства всё равно приведут её обратно.

Ей нужно просто посмотреть на всё со стороны, чтобы понять, что свобода может быть рядом с любимыми людьми.

— Влад, что за детские капризы? — Папа тоже поднимается с дивана.

— Это не детские капризы. Я не хочу работать с таким человеком, как Жемчугов.

— А Миночка знает? — вставляет мама, подняв брови на лоб.

— Мина ушла от меня! — процедил я.

— Как? — Её брови поднялись ещё выше. — Как такое возможно? Вы же полюбите друг друга! Или я что-то не так поняла? Хотя, что я могла не так понять? Я точно видела!

Мама в своём репертуаре. Она и спрашивает и отвечает самостоятельно.

Я опускаюсь в кресло, обхватывая голову руками.

— Вы разводитесь? — слышу вопрос отца, но не отвечаю. — Но в не можете развестись. Мы с Максимом

Сергеевичем не для того вас женили, чтобы вы через пару месяцев разводились! Ты хотя бы понимаешь, какие деньги стоят на кону?

— А мне всё равно! — Я вскидываю голову, хотя кажется, что она неподъёмная. — Я не собираюсь больше участвовать в этом балагане. И Мина тоже.

— Жемчугов не позволит ей выйти из игры!

— Он не сможет её остановить, — хмыкаю я, чувствуя горький привкус собственной слюны.

— Раньше же он находил рычаги!

— Его рычаг уже две недели как похоронен! — не выдерживаю я. — Вы хоть знаете, чем он её шантажировал? Вы понятия не имеете!

— Что ты говоришь такое? — мама бледнеет.

— Что есть, то и говорю! Ваш Максим Сергеевич обещал отключить маму Мины от аппаратов, поддерживающих её жизнь, если Мина откажется выходить за меня замуж!

Произношу это, и меня аж передёргивает. Эта фраза даже звучит отвратительно, а сама ситуация страшная до дрожи.

— Быть такого не может! — рычит отец, а мама прикрывает рот ладонью.

— Может. Ещё как может!

— Но она ведь умерла… это он?..

— Отключил? — заканчиваю я за маму. — Нет. Она сама умерла. Но Мина теперь свободна. И она ушла.

— Влад…

— Это наши с ней дела, мама, — останавливаю я её на полпути, пока она не придумала меня обнять. — И я тоже не забыл, как вы шантажировали меня компроматом на Алину. Я всё ещё разговариваю с вами только потому, что я влюбился в Мину. И вы получается, сами того не зная, женили меня на самой лучшей девушке, ставшей для меня всем. Спасибо.

— О, Влад, — мама всё же кинулась ко мне, шмыгая носом, внезапно расчувствовавшись. Мне всё-таки пришлось её обнять, но ненадолго.

— Жемчугов остался без жены и без дочери. Мина никогда его не простит. Она всю жизнь будет винить его в случившемся с её матерью. Вы тоже можете остаться без сына, выбрав деньги. Я всё сказал — решение за тобой, отец.

Я не дожидаюсь его ответа. Уверен, что он сейчас пытается просчитать мои шаги, думая, что я блефую. Ну, что ж, поживём — увидим.

— Влад, так вы с Миной не разводитесь? — доносится до меня голос матери, и я ещё раз убеждаюсь, что моя мама слышит и видит только то, что хочет. Но Мина ей сразу понравилась, несмотря на её нарочитую грубость. И сводила она меня с ней не потому, что была заинтересована в слиянии компаний, а исключительно из-за самой Мины.

Похоже, мама каким-то образом почувствовала, кем может стать для меня Мина. И я не могу не уважать её за это.

— Я не знаю, мама, — искренне отвечаю я. — Надеюсь, что нет.

Мина ведь ушла не навсегда? Она ведь скоро вернётся ко мне? Я не выдержу долго. Если она не придёт сама, то я сам явлюсь за ней, где бы она ни была.