Глава 8

Спустя 1,5 месяца.

POV Мина

Ненавижу кафельный пол. Звон моих шпилек на нём слышится особенно громко — хуже, чем скрип ногтей по стеклу.

Я подхожу к заветной двери. Там вот уже два года находится та, ради которой я готова даже ботинки отцу облизать.

Мне не важна ни моя жизнь, ни моя гордость. Единственно для меня ценная вещь — это жизнь родного мне человека.

Самого родного.

Мне необходима вся моя смелость, чтобы открыть эту дверь и войти внутрь. Я не могу сдержать свой страх. Он накатывает на меня каждый раз, когда я оказываюсь здесь. Пока я где-то далеко, всё происходящее кажется не таким реальным. А здесь… сейчас…

— Мамочка, я пришла. — Я улыбаюсь, закусывая губу, чтобы удержаться от нахлынувших слёз.

Она не отвечает мне. Никогда. Последние два года. И если бы меня спросили, чего я боюсь больше всего, я бы, не задумываясь, ответила, что… я боюсь никогда снова не услышать этот самый ответ.

Я подхожу ближе. Она лежит на больничной койке. Вокруг неё всевозможные аппараты. Всё её тело напичкано какими-то трубками.

Кома.

Мама в коме уже два года.

Помните, как в фильмах показан человек, лежащий в коме? Так вот, это полный бред.

От красоты моей мамы не осталось и следа. Она лежит в неестественной позе, слегка запрокинув голову. Её лицо немного опухло, глаза сжаты. Во рту — вентиляционная трубка.

Один только взгляд на маму заставляет мое сердце болезненно сжаться, а горло запершить. Я уже не могу сдерживать поток слёз. Он проливается, стекая по щекам. Я поджимаю губы, чтобы скрыть их дрожь.

— Прости, мамочка, что так давно не приходила к тебе. — Я уверена, что мама меня слышит, поэтому делаю усилие, чтобы голос скрыл присутствие слёз. — Ты же знаешь, я работаю…

Конечно, это отговорка. На самом деле, я не могу видеть маму в таком состоянии. Это слишком тяжело для меня.

Сердце и так постоянно кровоточит, но когда я здесь, боль становится невыносимой. Легче вытащить этот орган из груди, чем унять.

— Ты ещё не знаешь, но завтра я выхожу замуж.

Да, этот «праздник» состоится уже завтра. Зинаида Александровна сделала все, чтобы эти полтора месяца стали для меня незабываемыми. Она очень хорошо постаралась. Теперь я вздрагиваю от одного только её радостного голоса.

Зинаида Александровна ежедневно таскала меня с собой на всевозможные встречи. Флористы, костюмеры, дизайнеры…

Как поётся в детской песне — им нет числа, им нет числа.

Только вот ко мне ветер перемен не прилетит.

Последний раз я видела своего жениха на примерке платья неделю назад. Он не сказал ни слова, пока рядом крутилась его мама или же швеи. Но стоило им выйти из комнаты, как Влад обернулся ко мне, посмотрел на меня уничтожающим взглядом и произнес одну единственную фразу:

— Если ты все-таки явишься на эту церемонию, я возненавижу тебя. И я сделаю всё возможное, чтобы ты каждый божий день жалела об этом!

И это после того, как он сказал, что ему ко мне слишком мерзко прикасаться.

Но я смогла с этим справиться. Да, грудь немного сдавило. Но это ничто по сравнению с тем, что я чувствую, когда вижу свою маму в таком состоянии. И уж тем более слова Влада не могут ранить меня сильнее, чем желание отца отключить маму от аппарата, поддерживающего её жизнь.

— Прости, что раньше тебе не рассказала. — Я сжимаю и разжимаю кулаки, тщательно играя голосом, чтобы в нём слышалась радость. — Его зовут Влад Аристов. Не переживай, мамочка. Он — хороший парень и родители у него хорошие… его мама очень… заботится обо мне. Я уверена, что буду с ним счастлива. Разве может быть иначе?

Я касаюсь её руки. Она безжизненная, но тёплая. Мне достаточно одного этого. Я сделаю всё, чтобы она такой и оставалась. Я приложу все усилия, чтобы в ней всё ещё теплилась жизнь и моя надежда на то, что мама в скором времени откроет свои ясные глаза, посмотрит на меня с любовь, скажет, что очень любит. Я смогу рассказать ей, как сильно я по ней скучала, как мечтала поговорить, обнять.

Отец не сможет отобрать это. Он не отнимет у меня маму. Ни за что ему это не позволю.

День свадьбы.

Внимание! Всё, что будет происходить далее, является продолжением «Пролога». Если кто-то уже успел забыть, то лучше перечитать небольшой отрывок в начале книги.

Спасибо!

POV Мина

Я набираю воду в ладони, чтобы брызнуть себе на лицо, забывая, что я накрашена. Сердцебиение зашкаливает, руки странно вибрируют. От этого полного ярости поцелуя меня до сих пор бросает то в жар, то в холод. И дело не в том, что летняя жара перемешивается с резкими порывами северного ветра, который качает стулья, стоящие на лужайке.

Лето вступает в свои законные права. Ещё бы. На календаре ведь начало июля. В тех местах, где руки Влада касались меня, чувствую жжение — это невыносимо!

Я упираюсь ладонями в прохладный мрамор раковины, стараясь сохранить равновесие, хотя бы, тела.

Как я буду смотреть в лицо Влада после того, что произошло? Он отпрянул от меня, чуть ли не сплюнув. Я видела, и

Влад хотел, чтобы я видела, как он вытирает губы всеми пятью пальцами правой руки, на которой красовалось платиновое обручальное кольцо. Такое же, как и на моём пальце.

Всё! Хватит! Что это я, в самом деле? Заперлась в туалете, как мышь серая. И все из-за чего? Из-за поцелуя Влада!

Ну надо же!

Он ничего не значит. Ни для меня, ни для него. Для Влада, скорее, это был способ показать мне всю силу своей ненависти, своего презрения. Он хотел пошатнуть меня, выбить из колеи.

И это не должно сработать!

Я вышла из туалета, поправляя складки на платье.

— О, вот ты где!

Я тут же одернула руки, выпрямив спину. Голос знакомый, но как будто из далекого прошлого.

— Я везде тебя искал. — Обладатель предстал передо мной, и я чуть не поперхнулась. — А ты изменилась, Инна.

— Саша? — Я прищурилась.

— Да! Это я! — Он сгрёб меня в охапку, но затем быстро поставил на место. Я чуть не упала, потеряв на время равновесие. — Если бы я знал, что открыта вакансия на место твоего жениха, обязательно бы заполнил анкету.

Я улыбнулась против своей воли, всё ещё пытаясь прийти в себя после такого мощного проявления чувств.

Саша всегда мог рассмешить меня. Даже когда смеяться вовсе не хотелось.

Он почти не изменился, красивый, как всегда. Его волосы всё такие же светлые, в голубых глазах — озорной огонёк.

Но Сашка стал выше и шире в плечах. Еще бы! Прошло ведь четыре года.

— Хотя, знаешь, странно. Я был уверен, что Влад женится на твоей сестре. Я, конечно, знаю, что у тебя её нет, но всё же… Инна…

— Не называй меня так, — я перебиваю его. — Мина. Меня зовут Мина.

— Мина, — повторил он за мной. — Да, слышал на церемонии. Красиво. Но почему ты вдруг сменила имя?

— Санёк?

К нам подходит Влад, избавляя меня от необходимости отвечать. Я, естественно, не собиралась этого делать. Разве можно объяснить кому-то, как сильно тебя тошнит от звука собственного имени? Особенно, когда его произносит твой же отец. Пока они с Сашей здороваются, я собираюсь слинять, но у меня не получается.

— Вы знакомы? — Влад указывает пальцем сначала на меня, затем на Сашу.

— Да, мы… — начинает Саша, но замолкает, не договорив, — мы… были в одной компании.

Влад открывает рот, чтобы о чём-то спросить, но ничего не говорит.

Неловкая пауза.

Я опускаю голову. Мне нечего сказать. И я не хочу находиться рядом с Владом. Саша тоже смущает меня своим пристальным взглядом.

Я знаю, что изменилась. Раньше я выглядела иначе. Я никогда не закалывала свои волосы, практически не пользовалась косметикой. Была такой юной и наивной. Носила платья светлых цветов, любила балетки. Мои руки всегда были измазаны масляной краской, пастелью, простым карандашом, ведь я постоянно рисовала.

А сейчас… посмотрите на меня…

— Я пойду, — кидаю я, возвращаясь в зал.

Зинаида Александровна настояла на том, чтобы заменить банкет фуршетом. Можно подумать, кто-то спорил. Всем ведь было всё равно.

Никаких торжественных поздравлений, никаких «горько», нет необходимости сидеть рядом с мужем — разве я могла быть против такого?

— Мина! Я тебя везде ищу.

Меня встречает Катя. Мы помирились месяц назад. Я больше не могла держаться от неё вдалеке. Особенно, когда она сама пришла ко мне в гости и трезвонила в дверь, пока мой мозг не взорвался от этого жуткого шума. После были сопли, слёзы, извинения…

— Где ты была? — продолжает она допрос.

Я оглядываюсь по сторонам. За время подготовки к свадьбе я была здесь много-много раз, но мне до сих пор не верится, что это теперь мой дом. Сегодняшнюю ночь я проведу здесь. Бр-р-р! Вчера я тоже должна была ночевать в комнате наверху, но я категорически отказалась, поэтому пришлось приехать, едва рассвело.

Эта комната считается залом. Она предназначена именно для приема гостей. Мне же в этом доме нравится гостиная.

Она менее пафосная, более уютная, с мягким диваном и креслами, огромной плазмой над камином. Настоящим камином, а не популярным нынче муляжом.

Цвет нашей свадьбы — кремовый. Так решила — кто бы сомневался — Зинаида Александровна.

— Изысканность и утонченность, воздушность и ненавязчивость, — неустанно повторяла она.

А я в эти моменты напоминала собачку на лобовом стекле. Ну, знаете, та, что постоянно качает головой.

По всему залу были расставлены колоны с цветами — естественно — кремового цвета. Такого же цвета стены и пол.

Потолок декорирован цветами. Про их цвет можно не говорить. Но надо сказать, что смотрится и правда шикарно.

Я смотрю на все эти фуршетные столы, на официантов, снующих туда-сюда, и у меня возникает только один вопрос —

сколько же на все это угрохано денег?

Во время подготовки я поняла, что моя свекровь — человек весьма эгоцентричный. Она любит, чтобы все было так, как сказала она. Любое её приказ должно быть моментально исполнен, но при этом она не повышает голос, чтобы этого добиться.

Я думала, что она гневно воспримет смену моего образа. Всё-таки я пошла против её воли. Она столько сил приложила, чтобы подобрать мне, по её мнению, идеальное платье. Но нет. Зинаида Александровна удивила меня своей улыбкой.

— Ты должна была сразу сказать, что кружева и пышные юбки тебе не нравятся, милая моя, — сказала она, обнимая меня, когда гости поздравляли молодоженов.

Я в тот момент вообще мало, что соображала. И её слова утонули в потоке моих собственных эмоций.

— Что я пропустила? — Еще одна!

Я закатила глаза. Я дала два приглашения Кате на случай, если она решит пожаловать с каким-нибудь кавалером. Но она привела Софью Никарскую, хозяйку галереи. И теперь они обе следят за мной, словно коршуны. Можно подумать, я собираюсь устроить шоу. Единственное представление здесь — это счастливо улыбающиеся родители. В том числе и мой отец.

— Я просто ходила в туалет, — ответила я сквозь сжатые зубы.

— Мина, не злись. Мы просто переживаем. Какое-то странное событие. — Софья сделала вид, что поправляет свою прическу, но я знаю этот жест: ей жутко некомфортно.

Я не буду её успокаивать, мне самой фигово. Все-таки это моя свадьба, ёлки-палки.

— Ты никогда не догадаешься, — обращаюсь я к подруге, — кто пришёл на эту свадьбу.

У меня язык не поворачивается сказать «мою».

— Кто же? — Катя заинтересовано захлопала ресницами.

— Саша Верхов.

— К… кто? — Её глаза приобрели идеально круглую форму.

— Да, тот самый, представляешь? — Я вытянула брови.

— Каким ветром его сюда занесло? — Голос Кати сейчас напоминает американские горки.

— Он со стороны жениха. Друг, кажется, — последнее слово я произнесла немного рассеянно, наблюдая, как на сцену выходят родители.

Что происходит? Последний раз, когда я видела своего отца на сцене, он объявил о нашей с Владом помолвке, ловко обыграв меня.

Я пропустила все их приветствия мимо ушей. Что там слушать?

«Добрый вечер…».

«Рады приветствовать…».

Да-да…

Возле меня останавливаются Влад и Саша, и я слышу, как Катя задерживает дыхание. Всё дело в том, что Саша очень даже нравился Кате четыре года назад. Но ему не было до неё никакого дела. Ох, сколько слёз было тогда пролито.

Катя утверждала, что Саша неравнодушен ко мне, но я отмахивалась, считая это полным бредом. Собственно, как и сейчас считаю.

— Что происходит? — Влад спрашивает, ни к кому не обращаясь. Просто вопрос в толпу.

— Если бы я знала, — отвечаю я, пожимая плечами, не смотря на него.

Я скрещиваю руки на груди, занимая оборонительную позицию. Мало ли что.

Но родители ничего, по сути, не говорят. Хвала небесам! Они просто объявляют, что этот дом принадлежит новоиспеченной семье, то есть мне и Владу.

Гости, конечно, в восторге. Теперь они как-то по-особенному озираются по сторонам. Многие, я уверена, шепчутся, обсуждая стоимость такой покупки. Меня это не тревожит: я больше половины из них вижу впервые в жизни.

Я уже собралась расслабиться, когда, повернувшись, чуть не упала замертво.

К нам уверено шла парочка. Если женская составляющая данного тандема меня не привлекала. Алина. Я даже не удивилась, но заметила, как Влад сжал кулаки, и услышала, как скрипнули его зубы.

Под руку Алина вела достаточно высокого, но уж слишком худощавого, по сравнению с Владом и Сашей, парня. Они шагали так, будто перед ними расстелена красная ковровая дорожка. Алина слишком широко улыбалась. А парень выглядел немного обескураженным.

Я смотрела на него и не могла поверить своим глазам. Я, должно быть, переборщила сегодня с успокоительным? Или мне пора бросать пить? Ко мне же не могла прийти белочка? Нет ведь?

Я узнаю эти вьющиеся каштановые волосы, заостренный подбородок, тёмные глаза. Даже его походка ничуть не изменилась.

Чёрт! Чёрт! Чёрт!

— Какого хрена?.. — выплевывает Саша. Похоже, он видит то же, что и я.

— Привет! — здоровается Алина, когда они останавливаются напротив нас.

Я чувствую, как Катя касается моей руки, и только тогда замечаю, что стиснула пальцы.

— Я, кажется, говорил тебе не приходить сюда, — рычит Влад.

— Я хотела посмотреть на…

— Здесь не на что смотреть!

— Но…

— Нет!

Я слушаю их препирательства, но моё внимание сосредоточено на нём.

— Кто это? — спрашивает Влад, я закусываю губу, чтобы не ответить что-нибудь из ряда вон выходящее.

— Это сюрприз! — Лицо Алины проясняется. По глазам вижу — она злорадствует. — Может, Мина сама скажет нам,

кто это?

— Какого хрена, брат? — Саша делает шаг вперед.

— О, — смеётся Алина, — так ты, значит, тот самый Санёк?

— А ты кто такая? — Никогда не слышала, чтобы Саша был так груб.

— Я невеста жениха, — она скалится. — А его Кириллом зовут.

— Привет, Мина, — он нарочито выделяет моё имя. От звука его голоса живот сворачивается в тугой узел.

— Вот, какая у тебя, однако, свадьба? И жениха нашла подходящего?

Его глаза показушно исследуют меня. Я задираю подбородок. Кто он такой, чтобы я чувствовала себя ничтожеством?

— Алина? Кто он?

— Может, Мина сама нам скажет? — Алина хлопает своими космически длинными ресницами. — Не хочешь? Ну ладно! Тогда я расскажу. Влад, познакомься с некогда женихом твоей жены.

Влад молча переводит взгляд с Алины на Кирилла, как, собственно, и все остальные. Что тут говорить? Саша хмурится, Катя держит мою руку, Соня вообще ничего не понимает.

— Зачем ты пришёл? — Я вдыхаю достаточно глубоко, чтобы хватило воздуха задать вопрос.

— Хотел посмотреть на того, за кого ты в итоге вышла замуж. Он тебе ровня?

— Да, — уголок моего рта тянется в сторону, — он — ровня.

Кирилл сжал зубы. Алина насупилась.

— У тебя был жених, и ты всё равно согласилась на свадьбу?

Влад поворачивается ко мне, истолковывая слова Алины по-своему. Он зол и, наверняка, ждёт объяснений. Но я не собираюсь оправдываться. Я никогда не оправдываю свои действия, но всегда принимаю последствия, какими бы они ни были. Но тут мне даже принимать нечего: я ничего не делала.

— Нет. — Мой голос как всегда тверд, несмотря на внутреннюю дрожь. — У меня нет ничего общего с этим человеком. Я знаю, — обращаюсь к Алине, — для чего ты его сюда привела. Честно сказать, я удивлена, что ты смогла его найти. Надо же было так заморочиться. — Я развожу руки в стороны. — И у меня только один вопрос, как ты про него узнала? Ну, да Бог с ним, можешь не отвечать. Можете пройти, выпить шампанское. — Я указываю на официантов. — Хотя, ты, Кирилл, лучше бы свалил отсюда, пока тебя не увидел… ну, ты же знаешь, с ним нельзя шутить. А то, мало ли чего, а я потом буду виновата.

Все стоят с открытыми ртами. Алина покраснела, как помидор. Кирилл в ужасе посмотрел по сторонам. В глазах подруги блестят слёзы.

Не плачь, а то и я расплачусь.

Я гордо поворачиваюсь, показывая всё своё достоинство, хотя колени трещат. Я ведь уже смирилась с тем, что он сделал, тогда почему так больно? Почему сердце колит. Я хватаюсь за то место, где чувствую покалывание. Мне надо скрыться с любопытных глаз, а то мои глаза вот-вот прорвёт, как водонапорную башню.

Я могу свободно дышать только тогда, когда после объявления, что вечер окончен, поднимаюсь в свою комнату.

Шум внизу постепенно стихает: остались только рабочие клининговой компании. Я подхожу к своему зеркалу во весь рост. Мне не нравится свое отражение. Я больше похожа на невесту Дракулы, чем на классическую невесту современного «высшего» общества.

Моя первая брачная ночь — надо же! Вот только я одна. Стою и смотрю на себя, чувствуя, как внутри растёт пустота.

Кирилл. Как он посмел явиться сюда? После всего?

Я содрогаюсь, вспоминая его глаза. Век бы их не видела. И как он мог обвинить меня в этом? Я ведь ничего ему не сделала! Он сам всё испортил. Кто знает, может мы смогли бы справиться. Но он даже не захотел попробовать —

чёртов трус!

Моя рука заносится назад, чтобы расстегнуть платье. Блин, я забыла, что его невозможно снять самой. Надеть его мне помогла официантка, которая принесла мне завтрак. Сзади нет корсета, обычный замочек, но я никак не могу до него дотянуться: ткань, хоть и шелковая, но слишком плотная, длинные рукава слишком узкие, они сковывают движения. Я

извиваюсь, приседаю, подпрыгиваю. При этом не замечаю, как сбиваю лампу с прикроватной тумбочки. Она с оглушительным грохотом приземляется на паркетный пол, разлетаясь на мелкие осколки.

— Б***!

Я рычу, задрав платье до колен, пнув воздух сначала одной ногой, затем другой. Туфли разлетаются в разные стороны.

— Развлекаешься?

Я поворачиваюсь. В двери стоит Влад, скрестив руки на груди и прислонившись к косяку. На нём уже нет пиджака и бабочки. Только брюки и рубашка, с расстёгнутыми верхними пуговицами.

— Чего тебя надо?!

Влад отталкивается от дверной коробки, движется в мою сторону.

— Я хочу, чтобы ты выполнила свой супружеский долг, — хмыкает он, и я невольно смотрю на его пухлые губы. —

Как-никак, у нас сегодня первая брачная ночь.

Во рту внезапно появляется слишком много слюны: я сглатываю. Чего-чего?

— Какая еще, на хрен, брачная ночь?

Влад подходит слишком близко, я делаю шаг назад, чтобы увеличить расстояние между нами. Но он не даёт мне отдалиться, хватая за руку, рывком прижимая к своему телу. Я приоткрываю рот от неожиданности. Его ладонь ложится на мою почти прозрачную талию, пальцы сминают ткань платья. Я поднимаю глаза, чтобы увидеть, как он щурится. И этот прищур напоминает мне того хищника, что ворвался в мою квартиру посреди ночи.

— Влад…

— Раздевайся.