Глава 5
– Эй, эй… – я отступила. – Держись от меня подальше с этой штукой!
– Лелька! – гневно воскликнула Василиса.
Я, как раз спиной ткнувшись в эту Лельку, отскочила в сторону: сговорились, убийцы!
– Ты что, ей ничего не рассказала?! – возмущенно продолжила между тем Васька.
– А как там было рассказывать? – огрызнулась Леля. – Я же не ты. Понимаю, сколько в комнате ушей лишних.
Я невольно ухмыльнулась, вспомнив, как прививала импульсивной княжне это самое понимание. Васька нападать не спешила, зато я успела перебраться ближе к двери и в случае чего сбежать смогла бы по-любому. Так что страх уступил место любопытству.
– Лель, так на что я согласилась-то?
– Узнать, с кем ты тут целовалась, – ответила вместо княжны Васька.
Любопытство тут же сделало охотничью стойку, и я поняла, что не уйду отсюда ни за какие коврижки.
– Давай! – я поспешно вернулась к девицам. – Что делать надо?
– Делать буду я, – гордо подбоченилась Василиса. – От тебя только капелька крови понадобится.
– Зачем? – насторожилась я.
– Так для обряда. Капля от тебя, капля от Ворона. А потом, если ничего не получится, тогда еще раз попробуем, но уже каплю от Горислава возьмем.
– Как это возьмем? А воронью кровь… То есть, тьфу ты, Воронову кровь ты где взяла?
– Так после битвы он половину крепи закапал. Ну и к нам его волхв приводил. Мол, невест успокоить. Я и подобрала каплю-другую на всякий случай. Вдруг пригодится, – Василиса продемонстрировала платок в подозрительно бурых пятнах и с вышитой в уголке большой вороной. – Кровь, она вообще полезная. По ней можно отвадить ненужного жениха, к примеру.
– Запасливая, – со смесью опаски и уважения проворчала я.
– А я вообще девушка хозяйственная. Мало ли что в жизни пригодится.
– Ладно. Если только каплю, то бери, – я протянула девице руку. – Только немного. Не запасайся там.
– Ой, было бы что запасать, – фыркнула Василиса и уколола мне палец кончиком кинжала.
Потом она выдавила капельку крови в глиняную чашку и бросила туда же обрывок платка, испачканный засохшей кровью Ворона. Пошептав над всем этим, она подмигнула мне и потянула какую-то тряпку, разом прикрыв окно. Стало еще темнее, хотя и не так, как в прошлый раз. «Ничего, – успокоила я себя, – зато рассмотрю все. Кстати, а как она собирается нам свое кино показывать?»
Но не успела я задаться этим вопросом всерьез, как свет погас. Вообще. Весь.
«Это что еще?» – услышала я бормотание Василисы.
– Вась, это ты? – где-то рядом прозвучал испуганный голос Лели.
Понимая, что что-то явно идет не так, как планировалось, я нащупала импровизированную штору и сдернула ее на пол. Если и стало светлее, то ненамного. В окне плотной портьерой висел густой серый туман. Тут уж я забеспокоилась всерьез.
– Василиска, а ну давай сворачивай свои фокусы!
– Не могу, – едва не расплакалась она. – Ничего не получается!
– Как?!
– Никак не получается!
– Василисочка, ну пожалуйста, миленькая! – запричитала Леля. – Выпускай свои шарики! А то страшно очень.
– Да не могу я! Не получается ничего! – уже панически выкрикнула Василиса.
«Что-то мне это напоминает», – подумала я, и тут в тишине раздались гулкие шаги.
– Прячьтесь! – прошипела я, задвигая подальше за статую бормочущую Василису и дергающую меня за рукав Лелю.
Большая тень перекрыла вход в оконную нишу, и шаги стихли. И тут меня словно что-то ударило в спину. Я вылетела из нашего убежища, как пробка из бутылки. Прямо в руки стоявшему перед нишей воину.
«Опять!» – мелькнула в голове паническая мысль, а в следующую секунду могучие руки сомкнулись у меня на талии.
– Тихо, тихо…
– Там темно и… – ляпнула я против своей воли, будто моим ртом управлял кто-то другой.
– И здесь тоже, – усмехнулся воин и вдруг шумно втянул носом воздух, словно принюхиваясь.
«Боже! Боже! Боже! – панически билось в голове. – Он же меня сейчас…»
Додумать я не успела… Твердые губы нашли мои, сминая требовательным, почти болезненным поцелуем. По коже прокатилась горячая волна, а ноги мгновенно стали ватными: «Опять целуется? Нахал! А почему так мало?!»
– Так вот оно как, – проговорил он, отстраняясь.
«Да я же его сейчас… – сообразила я и затрепыхалась с удвоенной силой. Но воин, похоже, сопротивлялся Василискиной магии куда лучше меня. Он разжал руки и прищурился, пытаясь рассмотреть в полумраке мое лицо. Я возблагодарила всех богов, которые на этот раз поставили лицом к скудному источнику света его, а не меня, и попятилась. За спиной что-то быстро бормотала Василиса.
«Давай! Наколдуй уже хоть что-нибудь!» – взмолилась я.
– Звала? Пришел я… – воин качнулся вперед, будто хотел войти в нишу. В полумраке сверкнули невыносимо синие глаза. И вдруг он неестественно сжал колени и, глухо застонав, отшатнулся, будто я-таки нанесла тот самый удар. Но я-то стояла в двух метрах от него.
Воин вскинул голову, озираясь, и вдруг бросился бежать по коридору:
– Стой!
Зашипев от накатившего облегчения, я осела на попавшийся узкий подоконник.
– Не время отдыхать! – воскликнула подскочившая Василиса. – Он сейчас вернется!
– Бежим! – взвизгнула Леля, хватая меня за руку.
Вдвоем они выдернули меня из ниши, как репку из грядки, и потащили в противоположную сторону от той двери, куда рванул заколдованный воин.
Остановились мы только посреди спальни невест. К счастью, совершенно пустой.
– А где все? – задыхаясь от быстрого бега по узким лестницам, спросила я.
– Гулять разбрелись, – просипела Василиса. – Я специально такое время выбрала…
– Так прям и выбрала! – фыркнула Леля. Из нас троих она явно была в лучшей физической форме и потому в себя пришла куда быстрее. – Не мастер ты выбирать.
– Да уж… – прохрипела я, все еще жадно хватая ртом воздух. – Особенно выбор обряда никуда не годится.
– Это точно, – закивала степная княжна. – Я так и не поняла, с кем она целовалась. С Вороном или с Гориславом?
– Зато я поняла! – в один голос огрызнулись мы с Василисой и переглянулись.
– И кто он? – захлопала глазами Леля, переводя любопытный взгляд с меня на Василису.
Я отвечать не пожелала, а Василиса, скорее всего, попросту не успела, потому что через несколько секунд входная дверь широко распахнулась.
– Ну хоть кто-то! – всплеснула руками Марфа, ввалившись в комнату.
– А мы чего? Мы ничего! – округлила глаза Леля, безбожно переигрывая.
К счастью, о театре, Станиславском и прочих прелестях лицедейства в этом мире еще не слыхали. Марфа приняла бездарное актерство степной княжны за искренность и начала делиться своими бедами.
– Ворон-батюшка разбушевался. Велено было вот прям щас донести, чем невесты занимаются. Я сунулась, а они по всей крепи бродят! Одна с воинами у крепостной стены любезничает, скучно ей. Другая на кухне пирожки выпрашивает. Ей, вишь, рассказали, что добрая невеста ест, как птичка. Так она в трапезной крошки в рот берет, а потом на кухне побирается!
– А я-то думала, куда у нас сласти деваются, – расхохоталась Леля.
– Вот туда и деваются! Так это еще что. Парочка невест и вовсе в подвале заблудились. А зачем туда пошли – не сказывают. Вот и что мне Ворону-батюшке отвечать? Да и он тоже хорош! То видеть тех невест не хотел, а тут на тебе, загорелось! Ой!
Толстуха прикрыла рот ладошкой, опасливо покосившись на нас.
– Да знаем мы, тетушка Марфа, что не милы хозяину радушному, – успокоила ее Василиса. – Что уж тут поделать?
Она состроила печальную гримасу и ткнула меня локтем в бок. Очень вовремя. С саднящими ребрами особо не посмеешься, а я как раз собиралась поржать над искренним возмущением грозной наставницы невест.
– Ничего не поделаешь, – понурилась женщина. – Хозяин решает. И чего бы ему одну из вас не выбрать? Девицы-красавицы, дурью не маетесь, где ни попадя не бродите, сидите в горнице да в ладушки играете, как всякой доброй невесте и положено. Помочь бы вам…
– Не надо! – в один голос воскликнули мы трое.
– Почему это? – с подозрением прищурилась Марфа.
– Пусть сам Ворон выбирает, – за всех ответила я. – Ему с девицей жить, его сердце и слушать надо.
– Ишь ты, как завернула, – покачала головой толстуха с явным уважением. – Оно и верно. Ему решать. Да только нам за то ответ держать… Эх… Посидела бы я с вами, девицы, да идти надо. У меня там еще две невесты незнамо где бродят. Хоть бы их волки съели, что ли, все меньше мороки.
– Добрая… – протянула я, глядя на закрывшуюся за теткой дверь.
– Зато нам повезло. На нас никто не подумает, – глубокомысленно заявила Василиса. – Вот они мы, в горнице сидим, в ладушки играем.
Леля прыснула, а вслед за ней рассмеялись и мы с царевной. Вот только смех у меня получился какой-то грустный. Снова и снова я вспоминала слетевшие с языка слова: «Его сердце слушать надо». Хотелось бы мне знать, что это сердце хозяину нашептывает. Неосознанно я коснулась кончиками пальцев губ. Они до сих пор ощущали такой жадный и горячий поцелуй Ворона.
«Что ж, теперь я по крайней мере знаю, кто меня целовал. Дважды. Нет. Трижды. Хотя тот раз в зале можно не считать… Еще бы узнать, кто именно злая ведьма, и надавать ей по шеям. А то напророчили тут: погубит, погубит… Да таких мужиков в Красную книгу заносить надо, а не губить! Эх… И почему в наше время так не целуются?»
Сообразив, куда занесло мои мысли, я густо покраснела и бросила вороватый взгляд на подружек. Но те не обращали никакого внимания, жарко обсуждая разные способы игры в ладушки.
«Дети, дети. Куда им невеститься?» – подумала я, почувствовав себя умудренной жизнью старухой, и отвернулась.
В дверях стояла злая, как черт, Луизка и смотрела прямо на нас.
– Ты где ходишь?! – возмущенно воскликнула она. – Я тебя жду-жду, а ты не идешь!
– А чего говорилку не послала? – округлила глаза непосредственная Леля.
– У тебя совета спросить забыла! – съязвила Луиза.
– Ну так я не гордая. Я и сама сказать могу, – пожала плечами степная княжна. – Говорилку бы послала, и всего делов. Чего злиться, бегать, ножки бить.
– Ах ты, нахалка малохольная…
Ведьма налилась дурной краснотой. На ее пальцах заискрились мелкие молнии. Я поняла, что если немедленно что-нибудь не предпринять, то мы не досчитаемся еще какой-нибудь части интерьера. Василиса была мне не помощница. Она валялась на чьей-то кровати, покатываясь со смеху. Леля тоже подливала масла в огонь, рассматривая взбешенную ведьму, как энтомолог редкий вид мадагаскарского таракана.
Я поспешно подхватила Луизу под локоть и потащила к выходу.
– Пошли, пошли…
– Куда ты меня тащишь?! – спохватилась ведьма, оказавшись в коридоре.
– А что, ты собиралась свои секреты с невестами обсуждать? – я изобразила наивное удивление.
– Да не обсуждать я собралась, а… – она посмотрела на закрытую дверь и махнула рукой. – Ладно. Много чести дурам. Одна тупа как валенок, другая над ней смеется как дурная. А еще подружками себя называют. Тьфу. Пошли, чего застряла. У нас дела поважнее.
Усмехнувшись, я пошла вслед за ведьмой, вот уж непробиваемая самоуверенность: она даже мысли не допустила, что смеяться могут над ней. Хотя и хорошо, что не допустила… Представив, что натворила бы взбешенная ведьма, дойди до нее весь комизм ситуации, я поежилась и ускорила шаг.
– Нашла что-нибудь? – спросила Луиза, едва мы вошли в ее комнату.
– Слушаю пока. Не так же просто все это, – напустив на себя важности, проговорила я. – Недруг же не выйдет на середку и не расскажет всем, чего творит…
«Кстати, действительно интересно: чего творит? Что я такого сделала? Ну, кроме того, что целовалась с Луизкиним женихом».
– Да… Хитрая бестия, – кивнула ведьма. – И колдует, зараза. Плохонько, но все ж.
– Колдует? Да ты что?! Вот гадина! – поддакнула я.
– Еще какая! – подхватила Луиза. – Ты только послушай, чего вытворила!
Я плюхнулась на диванчик, демонстрируя полную готовность слушать.
– Сидит, значит, Ворон на совете, стариков слушает, воинов знатных, решения мудрые принимает. И я рядом. Привыкаю к роли хозяйки, – она стрельнула в мою сторону глазами. – Так Ворон захотел. Любит меня очень, шагу ступить без меня не хочет.
– Ну да, ну да, – закивала я.
Ведьма смерила меня подозрительным взглядом, но, не найдя признаков насмешки, продолжила.
– В общем, милуемся мы с ним. А тут он как вскочит! И давай ворожить!
– Чего? – опешила я. Ворожила в моем понимании Василиска, недоучка чертова, а вовсе не Ворон. К счастью, ведьма поняла мой возглас по-своему.
– Чего, чего… А я откуда знаю?! То есть я-то, конечно, знаю, но тебе о том знать не надобно. В общем, темень он сделал и побежал куда-то, будто за ним волки гнались. Я по первости и не обеспокоилась. Мало ли дел у хозяина крепи? Потом смотрю, а советники-то тоже озираются и понять ничего не могут. Тут я и смекнула, что дело нечисто. Отошла в сторонку, попробовала слухача за ним пустить… Ну это, чтобы не случилось чего. Присмотреть…
– Ага, за хозяином крепи, – не сдержалась я, судорожно вспоминая, не называл ли меня Ворон по имени. – А то он тут такой беззащитный, того и гляди чего случится.
– Издеваешься? – голосом, не предвещавшим ничего хорошего, уточнила Луиза.
– Как можно, – выкрутилась я. – Правду говорю. Тут же бродит эта жадная до чужих женихов ведьма. Кто еще о Вороне позаботится, как не ты? Волхв, что ли?
– Этот позаботится, держи карман шире, – тут же успокоилась она. – Но и у меня не вышло ничего. Что-то там такое наворожил Ворон, что у меня слухач сразу схлопнулся. Даже с пальца слететь не успел.
– Ого!
– Вот тебе и «ого». Вернулся он через час, а может, и больше. Все извелись уже. И с порога: «Где мои невесты? Чем занимаются?!» Меня из зала тронного выставил… Ну, то есть проводил со всем почтением и заперся с волхвом проклятым.
– Вот это дела. А что ты?
– А что я? За тобой пошла. Надо искать эту гадину подколодную, которая мне добром за зло платит. Я ее, змеюку, терплю, не перетравила, как крыс, всех этих невест ненужных. Пусть, думаю, девки хоть на мир посмотрят, а тут на тебе.
– Благодетельница, – съязвила я.
– Верно, просто сама себя не узнаю, – ответила Луиза, глядя на меня с неприкрытым превосходством.
«Интересно, – меланхолично подумала я. – Она действительно такая дура, или меня дурой считает? Впрочем, похоже, и то и другое».
– Ну, что сидишь? – подпихнула меня ведьма. – Иди, приглядывай за девками. Особенно за этой, с косой, что хохотала, как кобыла дикая.
– За Василисой, что ли?
– Наверное. Развелось невест, поди, всех упомни. Кто из них Василиса, кто Марыся, сам черт не разберет. Все на одно лицо: губки бантиком, бровки домиком, щечки розовые и коса в руку толщиной. Тьфу! Иди уже. Или спросить чего хочешь? – прищурилась ведьма.
– Э-э… – замялась я, гадая, чего ждет от меня неуравновешенная девица.
– Про Горислава? – фыркнула та, не дождавшись ничего вразумительного. – Так и говори. Чего мнешься? Я тебя насквозь вижу. Как и всех тут. Глаз-алмаз! Поговорю я с ним, поговорю. Все. Иди теперь.
Я кивнула и, так ничего и не сказав, вымелась в коридор.
«Насквозь она видит… Глаз-алмаз… – злопыхала я, возвращаясь по бесконечным лестницам и переходам обратно в спальню невест. – Протри свои алмазы, дура, а то тебе уже черт знает что мерещится! Нужен мне твой Горислав, как собаке пятая нога! Разве он может сравниться с… – я споткнулась на ровном месте и замерла в нелепой позе. – А кто мне нужен? Ворон, что ли?»
Представив себе реакцию Луизки, я опасливо оглянулась по сторонам. Но вокруг было тихо. Это подхлестнуло фантазию, и опасные мысли понеслись вскачь. В памяти тут же всплыли волшебное ощущение поцелуя и невероятная уверенность в собственной безопасности и неотразимости, которую дарили его руки.
Тут распахнулась соседняя дверь, и меня обдало отвратительными миазмами общественного туалета. В коридор вышел толстый дедок и, почесывая обтянутый полотняными штанами зад, прошамкал:
– Невеста, что ли? Так иди, иди, нет там никого.
«И вот так всю жизнь?! Несуразные платья, дырка в полу и вечные сквозняки?! Не хочу!» – я яростно замотала головой.
– Ну нет так нет, – пожал плечами он. – Ишь, какая стеснительная…
Дед пошел по своим делам, а я буквально кожей ощутила, как осыпаются с жалобным звоном лопнувшие хрустальные мечты.
* * *
– Чего Луизка хотела? – налетела на меня Леля, едва я переступила порог.
– Да так, – все еще гоняя по кругу невеселые мысли, я махнула рукой. – На Василиску ругалась.
– На меня? – вынырнула из оконной ниши Василиса. Неизменная книга полетела на пол. – Что ты ей сказала?!
– Да ничего я ей не сказала, – открестилась я. – Даже если бы мне такая блажь и пришла в голову, не получилось бы. Можно подумать, она даст кому-то хоть слово вставить в свою болтовню.
– Тогда чего она ругалась? – с подозрением нахмурилась девушка.
Пришлось рассказывать про дурацкую беседу с ведьмой.
– Вона как… – хихикнула Лелька. – Это мы одной стрелой двух крыс прихлопнули. И про поцелуй разузнали, и курицу заморскую разозлили. Здорово! А что еще делать будем?
– Ничего! – в один голос воскликнули мы с Васькой.
– А почему?
– Ты замуж за Ворона хочешь? – прищурилась Василиса.
– Нет! На что мне? Тут стены каменные кругом. А я простор люблю.
– И я не хочу. Он воин. Я его с книжкой не видала ни разу. На что мне такой муж? А ты, Марина?
– И я не хочу, – чуть помедлив, ответила я. Хотя уверенности в голосе могло бы быть и побольше.
– Вот видишь? – Василиса, назидательно подняв палец, повернулась к степной княжне. – Никто не хочет. А Луизка хочет. Вот пусть и идет.
– А как же пророчество? – надулась Леля.
– Пророчество… – повторила царевна. – Да… Пророчество – это проблема. Жалко Воронову крепь. Тут такая библиотека хорошая…
– Да что ты свою биботеку всюду суешь?! Все б тебе книжки эти противные. В половине даже картинок нет, а в другой половине картинки непонятные! Лучше бы посмотрела, как он ее целовал… Обвил стан девичий руками сильными… Ожег уста поцелуем горячим… И бросил в синее море…
– В море? – фыркнула я. – Ну спасибо.
– Ой… Это уже из другой сказки. И потом, тут моря нет. Бросать некуда. Целуйся в свое удовольствие. А оно как? Приятно? Я поначалу-то подумала, что он тебя съесть хочет, а уж потом…
Что «уж потом» подумала непосредственная степная княжна, я так и не узнала, потому что мы с Василисой расхохотались. Леля надулась и ушла на свою кровать, задернув балдахин.
– И все же, Марина, – тихо проговорила Василиса, утирая выступившие от смеха слезы, – почему ты за Ворона замуж не хочешь? Он тебя так обнимал… Уж поверь, я все хорошенько рассмотрела.
– Лучше бы ты в книжки свои хорошенько смотрела, – проворчала я. – Почему он посчитал, будто я его звала?
– А это в книжках не написано, – вздернула нос Василиса. – Скажи спасибо, хоть так получилось. Он же тьму свою египетскую наворожил, вот у меня и сбилось все. И потом не сразу получилось.
– Ты бы хоть предупредила, что он припрется, – покачала головой я. – У меня от страха ноги подогнулись.
– Не от страха у тебя ноги подогнулись, а от…
– Так, все! – перебила я.
Васька прыснула, но продолжать тему не стала. Забралась с ногами на кровать, выщелкнула пальцами очередной светлячок и снова открыла подобранную с пола книжку. Оставшись предоставленной самой себе, я задумалась.
Что уж скрывать, поцелуй мне понравился. И первый, и второй. Но вот все то, что окружало меня в этом мире кроме поцелуев, оставляло желать много лучшего.
«Нет уж… Назад в прошлое, это без меня, – решила я. – Злые ведьмы, войны, сквозняки и полное отсутствие антибиотиков и горячей воды. Бр-р-р… Да и Ворон еще неизвестно что за человек. Пока я про него знаю только то, что он целуется хорошо, а этого для отношений мало».
«Ну, так узнай побольше», – тихо отозвалось что-то внутри. Но я только рукой махнула. Даже когда видела Ворона в простой рубахе на обедах, он все равно казался закованным в стальную броню: не протолкнешься. Но все равно где-то глубоко в груди таилась грусть: ну почему в наше время таких мужиков не осталось?
В спальне одна за другой начали собираться невесты. Видимо, Марфа не дремала, старательно сгоняя свою пеструю отару в загон. Они болтали, хихикали, шептались. В общем, никак не соответствовали моему мрачному настроению. Я уже хотела задернуть полог, чтобы хоть так отгородится от этого шума, как дверь заскрипела…
В проеме стоял давешний волхв и подслеповато щурил маленькие глазки.
– Ну-ка, девицы красавицы, покажите дедушке ручки справные, глазки ясные.
Вспомнив, как принюхивался Ворон, утверждая, что чует отголоски моей магии, я напряглась: «А ну как хитрый старик сейчас Василису унюхает?! Хотя оно же вроде со временем выветривается. Значит, нужно тянуть время!»
– А больше тебе ничего не показать, дедушка? – громко спросила я.
– Можно еще ножки белые, – удивленно вздернул брови дед. – Оно тоже сгодится.
– Ножки тебе?! – возмущенно воскликнула я. – Девоньки! Вы только послушайте, что ему понадобилось!
Девицы удивленно повернулись в мою сторону. «Вот же куры тупые! – рассердилась я. – Нет бы подыграть!» Но подыгрывать мне никто не спешил. Даже Василиса недоуменно хлопала глазами, словно не понимала, что сейчас всю нашу троицу могут вывести на чистую воду. А может, и правда не понимала. В книжках же о таком не пишут. Наверное.
Я выступила вперед, понимая, что спасение утопающих – дело рук самих утопающих.
– Это ж надо таким негодяем быть! Пригрел Ворон-батюшка на груди змею подколодную! – копируя истерические нотки Марфы, взвыла я. – Сидим мы тут, красавицы, в комнатке, как приличным невестам и положено. А тут к нам похотливый старикашка врывается. Юбки задирает!
– Юбки?! – возмутилась самая толстая невеста со сросшимися на переносице бровями, хватаясь за подол сарафана.
– А то как же! – подхватила я. – Слышала, что сказал? Ножки ему подавай! А как ты ножку покажешь, если юбку не задерешь?
– Не буду юбки задирать! – выкрикнула другая. Невесты согласно загудели.
– Девоньки, – попятился волхв. – Так я же…
– Насмотрится на твои ноженьки белые, – подлила масла в огонь я. – А потом слухи всякие пойдут. Мол, негодные у Ворона невесты, всем подряд ноги показывают!
– Так ты нас гулящими ославить хочешь?! – взревела невеста с монобровью.
«Ух ты, мой пирожочек», – почти с нежностью подумала я, наблюдая, как она угрожающе двинулась на волхва. Вы когда-нибудь видели атакующего бегемота? А я вот увидела. Правда, не уверена, что бегемоты умеют орать таким густым басом.
Бас довольно скоро потонул в многоголосом визге. В волхва полетели подушки, расчески, сладости и еще что-то непонятное, но очень красиво зазвеневшее при соприкосновении с седой головой. Я скромно отошла с линии огня. Мало ли увлекутся девочки.
Бедолага волхв, кое-как прикрываясь руками, пытался объяснить, что никого не собирался хватать за ляжки. Но его дребезжащий голос тонул в воплях обозленных девиц.
В конце концов старик плюнул на попытки объясниться и решил спасаться бегством. Кажется, этому очень поспособствовал кувшин с компотом, пущенный тренированной рукой степной княжны. Но это не факт.
Невесты разбились на отдельные группки и, гордо поглядывая на учиненный погром, принялись обсуждать побоище.
– Здорово! – запрыгнула ко мне на кровать Леля. – Мне понравилось. Что дальше будем делать?
– Ничего не будем, если не хотим, чтобы нас выгнали отсюда в три шеи! – на другую сторону кровати приземлилась Василиса и, понизив голос, спросила: – Ты зачем на дедушку невест натравила?
– Как это зачем? – возмутилась я. – А если бы он тебя унюхал?
– Я что, плохо пахну?! – вытаращилась девушка, а Леля с подозрением принюхалась.
– Да нет! – махнула рукой я. – Не так унюхал! Они же магию чуют. Ворон так точно чует. Сам мне сказал. Вдруг и этот тоже? Колдун же. И плакали тогда наши секреты. Как мы объяснять будем, зачем ты Ворона заколдовала?
– Так ты об этом, – с облегчением рассмеялась Василиса. – Не почует, не бойся. Я же не сама колдовала. Обряд это. А обряды на ворожее следов не оставляют.
– Ах вот оно что, – выдохнула я. – А нельзя было сразу предупредить, чтобы я не переживала?
– Ну кто ж знал, что тебе такая дикость в голову придет? – фыркнула Васька. – Темная ты, Марина. И чему вас только в вашем будущем учат?
– Ну уж точно не колдовству, – буркнула я.
– А зря, – назидательно подняла палец девушка. – Необученная ведьма очень опасная. Знаешь, что бывает, когда сила сама по себе прорывается?
– Что?
Но ответить молодая ведьмочка не успела. Снова без стука распахнулась дверь и в спальню, чуть пригнувшись под низкой притолокой, вошел Ворон. Из-за его плеча выглядывал всклокоченный волхв.
– Ой… – пискнула Леля, поспешно перемещаясь ко мне за спину. – Сейчас что-то будет…
Ворон хмурым взглядом обвел наш цветник, чинно рассевшийся по лавкам, и покосился на волхва.
– Что случилось? – спросил он наконец.
– Это ты, женишок ненаглядный, охальника своего старого поспрошай, – вперед выступила обладательница моноброви и выдающихся форм. – А я девушка честная, мне такое повторять невместно!
– Да что ж невместного-то?! – возмутился старик.
И тут же компания невест взорвалась обиженными криками. Но все голоса перекрыл боевой бас толстухи:
– Как что?! А за ножки белые меня хватать вольно ли?! Не для тебя, пень трухлявый, мама лебедушку пестовала! Не по твои зубы гнилые ягодка выросла! Другие уста сорвут сладкую!
Тут она призывно посмотрела на Ворона, огладив крутые бедра. Храбрый воин от неожиданности попятился, наступив старику на ногу. Тот коротко взвыл и выскочил в коридор.
– Сам со своими девками разбирайся! – донеслось оттуда.
– А кто мне их навязал?! – взревел Ворон, бросаясь следом.
Низкая притолока сбила меховую шапку у него с головы, но хозяин крепи этого даже не заметил.
Самая крупная из невест подхватила шапку и взмахнула ею, как знаменем:
– Знай наших! Сбережем честь девичью! Да, девочки?!
– Да! Да!
«Тем более что на нее все равно никто не покушается», – проворчала я, поковыряв в зазвеневшем от этих воплей ухе.
Долго отдыхать нам не дали. Появилась Марфа и начала читать длинную нотацию об уважении к старшим вообще и к волхву в частности. Слушали ее плохо. Вообще не слушали, если честно. Ну я так точно. Валялась на кровати, рассматривала складки балдахина, в общем, бездельничала.
Поэтому слова Лели прозвучали для меня как гром среди ясного неба:
– Что стряпать будешь? – спросила она, по своему обыкновению плюхнувшись мне на ноги.
– В каком смысле?
– Ну как же? Марфа же говорила…
– Да не слушала она ее, – с другой стороны подсела Василиса. – Я на нее несколько раз поглядывала. Лежала тут, о милом мечтала.
– Ничего подобного! – возмутилась я. – И вовсе я о нем не думала!
– Значит, милый все-таки есть, – глубокомысленно заключила Васька.
– Тьфу! – сплюнула я, понимая, что чем больше буду оправдываться, тем меньше мне станут верить. – Лучше скажи, что там Марфа придумала.
– Это не Марфа придумала, а Ворон, – хихикнула Леля. – Стряпать нас заставят. Кто лучше всего господина накормить сможет.
– Вот же глупость, – ляпнула я.
– Еще какая. Тут же сплошные царевны да княжны собрались. Кого из них на кухню хоть раз пускали?
– И вовсе не глупость, – возразила Василиса. – Это обычай древний. Так в книжке написано.
– Ну если в книжке… – протянула я. – Тогда конечно.
– Вот смотри! – уловив в моем голосе насмешку, девушка ткнула мне под нос толстую книгу.
– «Список блюд справных для гостей знатных, невест отборов и прочего впечатления хорошего», – с трудом разобрала замысловатые буквы я.
– Вот, – подбоченилась Васька. Я отсюда блюдо выберу и самой лучшей буду.
– Ты же за Ворона замуж не хочешь.
– Не хочу. Но и хуже других не стану. Да ты глянь, все уже разбрелись. Кто на кухню стряпух задабривать да бусами одаривать. Кто к казармам побежал, там у них свои кашевары имеются. Кто в кладовки просится – авось найдется что-то и без стряпни съедобное. Леля, вот ты что будешь стряпать?
– Тоже мне забота, – фыркнула степная княжна. – Ничего вкуснее сырой печенки на свете нету. Вот ею и накормлю жениха. Пусть знает, как в степи едят.
Мы с Василисой синхронно скривились.
– А если там паразиты какие-нибудь? – спросила я.
– Пара… Кто? – округлила глаза Леля.
– Забудь. – Я махнула рукой и перевела разговор на первую попавшуюся тему. – А почему у нас печку до сих пор не починили?
– Откуда нам знать? Вроде должен был печник прийти. Но тут же переполох поднялся. Видать, забыли.
– Забыли, – проворчала я. – Так и вымерзнем тут.
Я слегка лукавила. Холодно в спальне почему-то не было. То ли помогали расставленные по углам жаровни, в которые служанки иногда подсыпали горячие угли. То ли что-то здесь наколдовали. Я подошла к развороченной печке и потыкала пальцем осыпавшиеся кирпичи.
«И как они эту магию чуют? – я растерла между пальцами немного сажи и принюхалась. – Я вот ничего не чувствую. Ну горелым немного пованивает, и все».
Убедившись, что на меня не обращают внимания, я наклонилась, решив понюхать какой-нибудь кирпич, и услышала тихие голоса.
– Маринка – дура!
– Чего?! – я возмущенно обернулась на подружек, но те смотрели на меня с недоумением. – Вы чего обзываетесь?
– Мы не обзывались, – ответила за обеих Леля.
– Ну да! Кто меня только что дурой обозвал?
– Знаешь, Марина, ты, конечно, не семи пядей во лбу, но…
Я фыркнула и снова склонилась к печке.
– Не бойся. Ничего она не поймет.
Тут до меня дошло. Шикнув на болтающих девиц, я присела на корточки, едва не сунув голову в дыру в печной кладке.
– Она для меня эту мерзавку найдет, – услышала я ленивый Луизкин голос.
Ей кто-то ответил, но слов я не разобрала. Если Луиза, похоже, находилась у самого камина, который заменял в ее комнате печку, то ее собеседник или собеседница, скорее всего, на диване напротив. Я не только не могла разобрать слов, но даже оказалась не способна понять, женщина говорит или мужчина. Только какой-то невнятный бубнеж. Зато Луизку было слышно так хорошо, будто она сидела рядом.
– Ты за кого меня принимаешь? Думаешь, я глупую девку вокруг пальца обвести не способна? – рявкнула ведьма в ответ на очередное невнятное бу-бу-бу.
«Ах ты, стерва! – обозлилась я. – Сама за мной бегаешь как привязанная, и я же еще и «глупая девка?!»
– Так что успокойся и делай, как договорились, – продолжала между тем Луиза. – С остальным я сама разберусь, и с Маринкой в том числе.
«Смотри, как бы я с тобой не разобралась!» – мысленно огрызнулась я.
– Ну что, Луиза, что, Луиза?! Я уже сотню лет Луиза. И поверь мне, еще ни разу не промахивалась. Все! Иди давай.
Послышались гулкие шаги, в потом глухой удар.
«Ушла. Или ушел, – догадалась я. – Кто же это был?!»
– Все тебе будет… – на этот раз голос ведьмы звучал гораздо тише, словно она разговаривала сама с собой. – И Ворон тебе будет. И крепь. И орешков кулечек. Доверчивые идиоты. А вот имя и правда пора бы уже поменять. Луиза… Луиза… Нет… Моргана! – она покатала на языке новое имя, которое почему-то казалось мне смутно знакомым, и с удовлетворением хмыкнула. – Да. Моргана. Для Англии самое то. Там как раз новый маг появился. Мерлин. Мерлин и Моргана. Звучит! Осталось побыстрее тут все высосать. Ну-ка, женишок, делись… Твоя невеста проголодалась…
Последние слова долетели до меня, как едва слышный шепот, а следом где-то вдалеке ударила дверь. Луизка куда-то ушла.
Обдирая уши, я вытащила голову из дыры, в которую влезла незаметно для себя, стараясь не упустить ни звука, и наткнулась на расширенные глаза Василисы.
– Ведьма… – выдохнула она.
– Злая ведьма… – уточнила не менее перепуганная Леля.
– Точно! – вспомнила я. – Злая ведьма Моргана! Она еще с Мерлином воевала.
На меня уставились две недоуменные физиономии.
– И кто победил? – спросила наконец Василиса.
– Да черт его знает, не помню я. Здесь они и вовсе еще не воевали. Она только будет воевать, после того как Ворона убьет и кре…
Я прихлопнула рот рукой, словно случайно матюгнулась в присутствии бабушки.
– И крепь разрушит, – закончила за меня Василиса.
– Надо ему рассказать! – подскочила Леля.
– Кому? – тупо переспросила я, все еще не до конца очухавшись от услышанного. – Мерлину?
– Ворону!
Степная княжна рванула к двери, но Василиса успела ухватить ее за подол сарафана и уронила на подушку.
– Сидеть!
«Ух ты, с удобством устроились», – подумала я, только теперь заметив, что девицы притащили с лавки подушки и покрывало, а у меня колени уже заледенели на холодных плитах пола.
– Поспешишь – курей насмешишь, – назидательно проговорила Василиса.
– Ага, заморских, – проворчала я, перебираясь на подушку. – Тут как раз одна такая ходит. Луизкой зовут.
– Но нельзя же просто сидеть и ждать, пока она всех убьет! – возмутилась Леля.
– Но и бежать сломя голову незнамо куда тоже не вольно, – парировала царевна. – Не поверит он тебе. Слышала, что Луизка говорила? Чары на нем. То-то я понять не могла, почему он нашу Маринку целует, а жениться на Луизке хочет.
– Кобель потому что, – покраснела до корней волос я.
– Тоже мне открытие, – фыркнула Леля. – Только заметила? А с чего бы ему вообще жениться, кабы он су…
– Леля! – в один голос рявкнули мы с Василиской.
– Неправа ты, – царевна серьезно посмотрела на меня. – Он как с курицей этой заморской окажется, словно неживой делается. Я уже давно видела. Думала, он всегда такой. Да вот только с тобой он живой.
– Живой-неживой, – проворчала я. – Какая разница? Что с ведьмой делать будем? Пока она нас всех неживыми не сделала.
– Бить! – рубанула воздух ладонью Леля и попыталась снова вскочить.
Не тут-то было. Что-то подобное я и предполагала, а потому, перебираясь на подушки, уселась прямо на подол ее сарафана.
– А может, просто подождем? – протянула Василиса, убедившись, что активность княжны временно обезврежена.
– Чего? Гробиков с венками? – буркнула я.
– Типун тебе на язык! – рассердилась царевна. – Подождем свадьбы. Как он кольцо брачное ей на палец наденет, так нас по домам и раскидает с честью да подарками. Я, например, про эту крепь слыхом не слыхала, пока меня сюда не закинуло. И век бы еще не слышать…
– И не услышишь, коли Луизка свое возьмет! – возмутилась Леля. – Надо пойти и сказать этой курице заморской: «Ведомы нам твои мысли черные! Беги отсель, пока собак не спустили…»
– А она так и побежала, – фыркнула я.
– Ага, только пятки засверкают… – поддакнула Василиса.
– Угу, потому что обуться впопыхах забудет, – подхватила я.
– Будет бежать до самой Англии, – радостно закивала Леля, не заметив насмешки.
– И убьет там Мерлина, – завершила я. – Или Мерлина мы ей тоже на расправу не отдадим?
– Не отдадим! – раздухарилась степная княжна.
– Догонять будем? – ангельским тоном уточнила Василиса.
Я не выдержала и расхохоталась. Царевна тоже захихикала, деликатно прикрывая рот ладошкой. Леля смерила нас обиженным взглядом и демонстративно отвернулась.
Смех помог мне сбросить нервное напряжение, и мозги наконец заработали в правильном направлении. Оставаться в замшелом средневековье у меня не было никакого желания. Но и позволить наглой ведьме все тут развалить я тоже не хотела. «Вернусь домой, буду время от времени приезжать к крепости и вспоминать жаркие поцелуи в ее коридорах. М-м-м… Если, конечно, за последующие пару тысяч лет, или сколько там до моего времени, ее кто-нибудь другой не развалит».
– Нет, девочки, – сказала я, отогнав печальные видения одинокой жизни. – Крепь мы Луизке не отдадим.
– Бить будем? – влезла Леля.
– Думать будем, – отрезала Василиса, обменявшись со мной понимающими взглядами.
– Пока мы будем думать, она… – Леля попыталась все же настоять на своем, но мы зашипели как две рассерженные кошки, и она угомонилась.
– Для начала надо понять, что эта ведьма такое с Вороном делает, – проговорила я.
– И почему ни сам Ворон, ни волхв этого не замечают, – подхватила Василиса. – Мою ворожбу сразу почуял. А тут…
– Угу. Понять, как и почему. И прекратить, – согласилась я. – Тогда уже можно будет рассказывать, что мы тут подслушали. Или не рассказывать… Вдруг Ворон, от этого колдовства избавившись, сам на Луизке жениться не захочет и нормальную жену выберет. Вон тут сколько кандидаток.
При мысли о том, что хозяин Вороньей крепости будет выбирать из нашего цветника какую-то там жену, в душе зашевелилась черная тоска. «Хочешь навсегда тут застрять? – мысленно прикрикнула я на себя. – Со сквозняками, постоянными войнами и прочими прелестями?!»
– А может, он на тебе жениться захочет? – глубокомысленно изрекла Василиса.
Тоска радостно подняла голову, превратившись в довольного зверька.
– Еще чего! – буркнула я, раздосадованная собственными мыслями.
– А с чего ты решила, что я о тебе, – хитро улыбнулась царевна. – Может, я вон о Лельке.
– Нет уж! – подскочила степная княжна.
Я невольно рассмеялась.
– До этого еще далеко.
– А вот до обеда близко, – напомнила Василиса.
– Точно! Мне же еще печенкой свежей разжиться надо! – воскликнула Леля. Она принялась выцарапывать из-под меня свой подол. – Интересно, где они тут овец держат?
– Где-нибудь на пастбищах, наверное, – неуверенно отозвалась Василиса.
– Ага. Там овечки ходят и копытами из-под снега траву выгребают. Это тебе не степь. На заднем дворе посмотри, – посоветовала я.
– И там, и там спрошу, – согласилась Леля. – Вы тут пока думайте. А когда бить надо будет… Ну, то есть когда что-нибудь придумаете, позовете.
Степная княжна наконец высвободила свой подол и унеслась в коридор.
– Марфа! Марфа! – долетел до нас ее звонкий голос. – На каком этаже пастбища?
– М-да… И это еще самый приспособленный к жизни экземпляр невесты… – протянула я и обернулась на Василису в поисках поддержки. – «На каком этаже пастбище?..» Жесть!
– А что такого? – недоуменно спросила та. – Марфа точно должна знать.
– Эм-м… – только и смогла икнуть я.
– Ладно. Пойду искать, чем жениха кормить, – царевна поднялась и пошла к окну, где до сих пор лежал «Список блюд справных». – И ты бы об этом сперва подумала. А то без жениха останешься.
– Нужен больно, – задрала нос я.
– И без подарков, – хмыкнула Василиса.
– Ну если без подарков, тогда ладно, что-нибудь сготовлю, – проворчала я и, старательно сохраняя независимый вид, пошла к двери.
На самом деле я была совсем не прочь приготовить для Ворона что-нибудь вкусненькое. Даже где-то глубоко в душе хотела произвести на него впечатление. Но черт бы побрал эти средневековые конкурсы, я совершенно не умела готовить!
Нет, я, конечно, могла отварить сосиски с макаронами или мороженые пельмени. Могла запечь пиццу в микроволновке или пожарить картошку. Но что-то мне подсказывало, что ничего из вышеперечисленного я в кладовых Вороньей крепи не найду.
Кухню я обнаружила с трудом, допросив по пути двух служанок и одного воина. Кто бы мог подумать, что она вообще располагается не в замке, а в прилепившейся к стене большой пристройке.
– Зашибись, – только и смогла произнести я, наконец отыскав нужную дверь и с порога окунувшись в густой чад разнообразных запахов и пара.
Почему-то до сих пор мне не приходило в голову представить, какой должна быть кухня, которая сможет прокормить ораву, собиравшуюся на каждый обед. Что ж, теперь мне представился случай увидеть это воочию.
Огромный зал с низким потолком тонул в облаках пара. То тут, то там из тумана появлялись дюжие мужики с корзинами, ящиками, а то и целыми тушами животных. Прямо на меня вылетела какая-то толстуха, увешанная связками сушеных грибов, как новогодняя елка гирляндами.
– Еще одна невеста?! – всплеснула руками она. – И так уже от вас не протолкнуться! А стряпать кто будет?!
– Так мы же и будем, – отозвалась я, но повариха меня уже не услышала, нырнув, как в воду, в облако пара.
Махнув рукой, я пошла вперед в надежде хотя бы обнаружить плиту. Должны же тут быть такие, пусть и не газовые, а на дровах. Но плиты мне не попадались. Зато имелись огромные очаги-камины. В некоторых торчали вертела с тушами, которые с натугой прокручивали потные раскрасневшиеся мальчишки. В других маячили исполинских размеров котлы. В любом из них я могла бы не только спрятаться, но и утопиться при желании.
Рядом со мной толстый мужик с черпаком на длинной ручке снял крышку с огромного котла. Меня мгновенно окутало облако густого пара. Судя по запаху, там вываривали перепревшие носки и тухлые яйца.
Зажав рот рукой, чтобы не добавить к этому отвратительному блюду еще и содержимое своего желудка, я шарахнулась в сторону.
– Поберегись! – громыхнуло над ухом.
Я дернулась еще дальше и ввалилась в приоткрытую дверь. Радостно вдохнув полной грудью прохладный воздух, огляделась. Оказалось, волей судьбы и крикливого грузчика меня занесло в кладовую.
«Очень кстати, – пробормотала я. – Хоть в чем-то повезло. Так бы я этот склад до второго пришествия искала».
Хотя моя радость оказалась несколько преждевременной. Корзины и ящики, бочонки и гигантские бочки, связки каких-то сморщенных стручков и кусочков, опознать которые я не смогла бы и под дулом пистолета. И никого вокруг.
Сообразив, что бродить между рядами в поисках экскурсовода можно очень долго, я принялась совать нос во все емкости подряд. Как назло, попадались в основном бочки с квашеной капустой и мочеными яблоками. Пару раз я натыкалась на плавающие в рассоле арбузы и еще какие-то овощи, названия которым не знала.
«Сделаю тебе салат из этого квашеного изобилия, и попробуй не сожрать! – злилась я. – Хоть бы указатели какие-нибудь повесили, как в «Перекрестке»: «Соленья», «Молочное», «Полуфабрикаты». Хотя полуфабрикатов тут днем с огнем не найдешь. Хоть бы макароны были!»
Наконец мне попалось хоть что-то знакомое. Яйца!
«Омлет, что ли, сделать?» – задумалась я, рассматривая корзину с меня ростом.
– Девка! Смотри-ка, а девки боятся сюда ходить, – раздался удивленный голос у меня за спиной. – Ты чего тут забыла?!
– Яйца, – ляпнула я.
– А-а… – глубокомысленно протянул толстый дядька, недавно ворочавший половником в зловонном казане.
«Попросить, что ли, у него то варево, и не париться, – задумалась я. – Говорила же Васька, что девицы побежали поварих задабривать, чтобы те за них готовили».
– Дяденька, – я решительно закрыла корзину. – А что вы там такое вкусное варили? Так пахло приятно. Может, отольете мне немного?
– Приятно? Эм-м-м… Ну кому как. Свиньям тоже нравится.
– Свиньям? – опешила я.
– Ну дык всегда им объедки запариваем. Они от этого жирнее делаются, – пожал плечами он.
Я снова открыла корзину с будущим омлетом.
– А посуду где взять?
– А чего тебе надобно?
– Ну миска, сковородка, вилку бы еще неплохо, – пожала плечами я.
– А сковородка – это чего? – заинтересовался повар.
– Ну такая низкая толстая кастрюля.
– А кастрюля, это…
– Вы мне покажите, что у вас тут в печь с пирогами суют, а я уж выберу.
– Ишь, какая работница, – неизвестно чему усмехнулся мужчина. – Ну, пошли, покажу.
Дождавшись, пока я наберу в крышку от корзины десяток яиц, он провел меня по этому громадному складу в противоположный конец и остановился у целой пирамиды всевозможных казанов, котлов, черпаков и прочих кухонных причиндалов.
– Это ж какая печь должна быть? – проговорила я, наткнувшись на противень, который вполне бы сгодился мне в качестве кровати.
– Пойдем, покажу.
– Не, не, не, – замотала головой я. – Мне бы что-нибудь поменьше.
– Печку или… – он красноречиво взглянул на пирамиду котлов.
– И печку, и «или», – усмехнулась я. – Кстати, молоко и мука у вас тут есть?
– У нас все есть. Пошли.
К моему удивлению, дядька привел меня не обратно на кухню, а в небольшой закуток в соседнем здании. К счастью, там нашлась и нормальных размеров посуда, и нужные продукты. Выглянув в маленькое зарешеченное окошко, я убедилась, что первые блюда уже поволокли через двор к основному зданию. «Самое то, – решила я, быстро разбивая в миску яйца.
Минут через двадцать красивый пышный омлет переместился на узорчатое блюдо. Я с законной гордостью посмотрела на дело рук своих и накрыла тарелку медной крышкой. Чтобы не остыло. А что? Мне было чем гордиться. Дядька помог мне лишь справиться с русской печкой, к которой я не знала, с какой стороны подойти. Остальное я сделала сама.
– Поторопись, девица, – посоветовал он, глядя на меня с доброй улыбкой. – Вон твои товарки уже закончили.
– Спасибо!
Я подхватила блюдо и быстрым шагом пошла к гостеприимно распахнутым дверям замка.
«Главное не победа, а участие, – мелькнула в голове мысль. – Но, если честно, сомнительно, что все эти принцесски смогут приготовить хоть что-то съедобное».
Теша себя такими размышлениями, я вошла в большой зал и споткнулась на пороге, едва не уронив свой кулинарный шедевр. Так глупо я себя не чувствовала еще никогда в жизни.
Невесты выстроились в две шеренги между длинными пиршественными столами. Перед каждой из них стоял поваренок, а то и два сразу, которые держали красивые блюда, накрытые крышками. А тут я со своей тарелкой наперевес…
Покраснев, я скромно пристроилась в хвост одной из шеренг.
– Вот и последняя невеста. Ну, покажите, чем жениха привечать будете.
Старик пошел вдоль шеренги, одну за другой снимая крышки с блюд. Чего там только не было. Горы румяных пирогов. Запеченное мясо. Даже украшенный перьями лебедь растопырил жареные крылья на одном из блюд. «Вот тебе и принцесски-неумехи», – слегка обалдела я и покосилась на заставленный едой стол, прикидывая, успею ли поменять свой жалкий омлет на что-нибудь оттуда.
Не успела. Волхв подошел как раз, когда я уже нацелилась на миску с румяными пирожками. Пришлось остаться на месте. Старик снял крышку, принюхался, стрельнул в мою сторону глазами и отвернулся.
– Отведай, Ворон, чем тебя невесты порадуют, – поклонился он.
Хозяин крепи пошел по рядам, невнимательно отщипывая кусочек то тут, то там. Даже на Луизу, подпихнувшую своих поварят вперед, едва до нее дошла очередь, он обратил не больше внимания, чем на остальных. Мне захотелось срочно сунуть свой несчастный омлет под скатерть. А лучше под стол. И самой туда прыгнуть.
Наконец Ворон оказался рядом со мной. Ковырнул вилкой желтый кругляш омлета, отправил в рот, и в этот момент поднял взгляд на меня.
Взгляд ярко-синих глаз ожег словно огонь. По телу прокатилась теплая волна. Я застыла, не в силах ни отвернуться, ни даже посмотреть в сторону. Ворон медленно наклонился и поцеловал меня в лоб.
«Я тебе что, племянница? Или покойница?! – отмерла я, поймав себя на мыслях о совсем другом поцелуе.
Но сказать ничего не успела. До последнего не отводя взгляд, он забрал из моих рук тарелку с омлетом и пошел обратно к столу.
Волхв махнул рукой, и деловитые поварята принялись расставлять на столах творения невест.
– Как так?! – возмущенный вопрос Луизы разорвал зарождающийся гул голосов. – Почему она?!
– Потому что она победила, – насмешливо бросил волхв.
Мне и в голову не могло прийти, что этот желчный старик может говорить с таким сарказмом. Видимо, Луизке тоже. Потому что она задохнулась, не найдя что ответить. И только бросала в мою сторону злобные взгляды.
– Но почему она? – спросил кто-то из невест.
«Действительно, почему?» – мысленно поддакнула я. Злобные взгляды Луизки нравились мне все меньше и меньше.
Волхв усмехнулся, показав, что ждал именно этот вопрос.
– Вам что сказано было? И кто за вас всю работу сделал? А вот она – сама стряпала!
– Я тоже сама! – выступила вперед Леля, сунув старику под нос тарелку, на которой лежало что-то темное и склизкое.
Тот поморщился, пальцем отводя блюдо в сторону.
– А, ну да. Барана я не сама резала, – проворчала степная княжна и тут же надулась. – Но мне их резать жа-а-алко!
– Чушь какая! – на середину вышла Луиза. За короткий промежуток она успела опомниться и снова смотрела по сторонам с явным превосходством. – Мы замуж за князя собираемся или за мужика?! Нам надо не готовить уметь, а слуг гонять, чтобы вовремя все делали!
– Ишь ты какая, – хмыкнул волхв. – Вы замуж за человека собираетесь. И слова «и в горе и в радости» не просто так придуманы. А ну как беда какая приключится, и не будет у тебя слуг да стряпух? Как ты тогда своего князя накормишь?
– Я? Да я… – начала было Луиза и сдулась.
Я бы тоже на ее месте лучше заткнулась, вызывающий взгляд старика недвусмысленно намекал, что особо обиженную невесту могут и попросить продемонстрировать свои таланты. Ведьма фыркнула и, задрав нос, отправилась к столу Ворона.
Это послужило чем-то вроде сигнала для остальных. Больше никто ничего выяснять не пытался, и невесты смирно пошли к свободной лавке, которую оставляли именно для них.
Вздохнув, я поплелась к столу, за которым уже сидели Луиза и два братца. Хотя лавка с невестами казалась мне куда более привлекательной. Особенно после короткого взгляда на предназначенное мне место. Горислав, как обычно, ухмылялся. А вот Ворон сидел хмурый, как грозовая туча. Да и ведьма смотрела так, будто готова загрызть меня прямо тут.
В тарелке меня уже дожидался очередной бифштекс с кровью. Горислав не замедлил проявить заботу. Мысленно выругавшись, я плюхнулась за стол и подцепила пирожок, оказавшийся в пределах досягаемости.
Народ принялся за еду. Ворон в мою сторону не смотрел, Горислав тоже. Убедившись, что убивать меня никто не собирается, я запустила зубы в румяное тесто.
Однако дурацкая история на этом не закончилась. Когда я уже выходила из обеденного зала в сопровождении Василисы и без умолку трещавшей степной княжны, нас нагнала Луиза.
– Я тебе это попомню, – прошипела она и, отпихнув Лелю, выплыла в коридор.
– Вот ведь злюка какая, – пожаловалась та, потирая ушибленный локоть.
– А ведь попомнит, – вполголоса проговорила Василиса, проводив удаляющуюся ведьму долгим взглядом.
Отвечать я не стала. И без таких советчиков знала, что попомнит. И россказни про «подруженьку» уже не помогут. Ведьма при всех умудрилась проиграть. Этого она так просто не оставит.