Глава 6

«Ну вот, выиграла на свою голову! Только Луизку разозлила раньше времени. А этот гад не то что не поцеловал по-человечески, так даже спасибо и то не сказал! – злопыхала я, шагая по бесконечным коридорам рядом с обсуждавшими обед подружками. – Надо было горсть перца в этот омлет кинуть, чтоб он ему поперек горла встал. А лучше горсть песка, чтобы уж наверняка!»

– О чем задумалась, Маринушка? – пропела Василиса, подталкивая меня в спальню невест. – О нарядах думаешь?

– Каких еще нарядах? – вытаращилась я.

– Белых, для невест, – улыбнулась Лелька. – Невеста завсегда в белом к алтарю идет…

– Мне пока светят только белые тапочки для покойников. Луизка быстро организует, если я хотя бы посмотрю в сторону этого алтаря, – я огрызнулась.

– То есть сам алтарь тебя уже не пугает? – уточнила царевна с понимающей улыбкой.

– Да ну вас! – махнула рукой я, проходя в комнату.

Похоже, мои подружки специально отстали от основной группы, чтобы посплетничать всласть. Девиц в спальне было уже полно. Кое-кто даже подошел меня поздравить с победой. Но и парочку неприязненных взглядов я тоже поймать успела.

«Не только Луизку разозлил внезапный интерес Ворона к омлетам, – поежилась я. – Надеюсь, травить соперниц здесь еще не вошло в моду. Хотя Луизка вполне может выступить основательницей нового тренда».

Я снова выругалась и полезла на кровать, где меня дожидалась одолженная у Василисы книга о магии. Умение хоть как-то контролировать магические силы, или что там у меня проявилось вместо них, становилось все более актуальным.

Но не тут-то было.

– Да брось ты эту книжку! – на ноги мне плюхнулась Леля.

– Успеешь еще почитать, – кивнула Василиса, присаживаясь с другой стороны.

– Девочки, у вас своих кроватей нет? – проворчала я.

Царевна только усмехнулась и немного задернула полог. Ткань скрыла нас от большей части девиц, но в то же время оставила достаточно обзора, чтобы вовремя заметить любопытных.

– Есть, как ни быть, – степная княжна накинула себе на ноги край моего одеяла. – Мы там спим.

– О как! – фыркнула я, демонстративно поглядывая на книгу. – А мне вместо кровати, видимо, достался клуб по интересам. Что хотели-то?

– Поговорить, – на мое недовольство княжна обратила не больше внимания, чем на пролетевшую мимо муху. – Я за Вороном в обед присматривала. Нет никакой колдовской связи между ним и курицей. Но это и понятно. Раз уж даже волхв ничего не видит, то я и подавно не рассмотрю.

– А может, это как раз потому, что никакой связи вообще ни у кого нет, – предположила я.

– Есть! – в один голос возразили девушки.

Я только вопросительно перевела взгляд с одной на другую.

– Мы с Лелей все обсудили. Ну, чего за обедом насмотрелись, – пояснила Василиса. – Оно как было… Как ты только за стол села, Ворон то и дело на тебя поглядывал…

– Как бы он поглядывал, когда между нами Горислав сидел? Между прочим, тот еще шкаф трехстворчатый, – проворчала я, припомнив, как сама пару раз безуспешно пыталась посмотреть на хозяина Вороновой крепи.

– Ну вот на него натыкался и взгляд отводил, – закивала Леля. – Я хорошо разглядела.

– Может, он тогда именно на Горислава и поглядывал?

– Да нет. Он как его видел, так сразу хмурился недовольно.

– А может, они поссорились, и Ворон на брата злой, потому и хмурится? – снова возразила я, хотя в глубине души мне хотелось, чтобы подружки оказались правы. Вот только Ворон за весь обед не сказал мне ни слова. Да и после мило распрощался с Луизкой, так и не обратив на меня внимания, как будто я пустое место.

– Да на тебя он смотрел! На тебя! – прикрикнула Лелька.

– Тише ты! – зашипела Василиса, воровато оглянувшись. – Чай, не степь бескрайняя, рядом сидим.

Я хмыкнула, представив, как княжна пытается докричаться до меня через эту «бескрайнюю». Что-то мне подсказывало, что, возможно, у нее бы и не получилось, но и сама попытка уже доставила бы степной девице удовольствие. Голосок у нее как раз для такого дела: в степи кричать.

– Но Леля права, – продолжила Василиса, убедившись, что я больше не возражаю. – На тебя смотрел наш хозяин, не на брата.

– И что с того? Мне-то он и слова не сказал, – отвернулась я.

– А вот тут самое интересное, – закивала царевна.

– Как вы только сели, он на курицу заморскую даже не глянул, – перебила нетерпеливая Леля, сверкая злорадной улыбкой. – Она у него тут же на руке повисла, так Ворон аж дернулся. Я думала, стряхнет липучку эту!

– Но не стряхнул, – озвучила мои мысли Василиса. – Потом его Луизка уже и отпустила, и даже не разговаривали они. А только он в твою сторону больше не смотрел. Вот так-то.

– Расскажи это Луизке, – буркнула я. – Может, тогда она передумает мне мстить.

– Да как ты не понимаешь! Это доказывает, что она его как-то зачаровала! И чары эти усиливаются от прикосновения! А когда Ворон тебя касается, то…

– А что это вы тут секретничаете, девоньки? – голос, вклинившийся в восторженный шепот Василисы, заставил нашу троицу подскочить.

«Да чтоб тебе!» – только и успела подумать я, как кровать заскрипела под новой тяжестью.

– А мы не секретничаем, – пожала плечами я. – Просто болтаем.

– Ну и я с вами поболтаю, – та самая толстая невеста, которая призывала других защищать девичью честь от волхва, с удобством откинулась на столбик балдахина. – А то скучно.

Она пошевелила монобровью и с любопытством покосилась на меня. Я сделала вид, что ничего не замечаю, и поискала глазами Василискину книжку.

– Таки секретничали, – сделала вывод девица, чье имя совершенно выветрилось у меня из головы.

– Никто не секретничал! – Василиса наигранно возмутилась.

– А чего тогда умолкли, как я подошла?

– А мы про обед говорили, – выкрутилась царевна. – Как раз и закончили, как ты подошла.

– Ой! Вот я как раз про то и спросить хотела. Марина, ты чем таким Ворона накормила, что он к тебе целоваться полез?

«Еще одна глазастая! – ужаснулась я, разом позабыв все слова, напротив так же испуганно хлопали глазами Васька и Леля. – Да скоро вся крепь будет знать!»

– Ничем, – кое-как выдавила из себя я.

– Ну как же, – монобровь изогнулась черной лохматой гусеницей. – А что у тебя в тарелке было, которую он забрал? Желтенькое такое?

– Ах, ты об этом, – не сдержавшись, я с облегчением рассмеялась. Действительно ведь целоваться полез… В лобик, паразит такой!

– А о чем же еще? – Василиса ткнула меня острым локотком в бок, призывая к порядку. – Пока он только тебя поцеловать надумал. Это все видели.

– Ну… – я сообразила, как выглядит со стороны моя неуместная радость, и пристыженно проговорила. – Я его не просила. Это был просто омлет.

– Просто омлет? То есть яйца? – недоверчиво переспросила настойчивая болтунья.

– Да, просто яйца, – отрезала я.

– А чьи?

Я чуть не ляпнула, «чьи», но вовремя прикусила язык.

– Куриные, – пришла мне на помощь Василиса, видя, что вместо ответа я пытаюсь бороться с рвущимся из горла хохотом. – Чьи же еще?

Тут уж я не сдержалась и расхохоталась на всю спальню.

– Обычные куриные яйца, – кое-как проговорила я сквозь смех. – Ничего такого.

– Что, даже травкой никакой волшебной не присыпала? – недоверчиво уточнила монобровь. – Наговор, может, какой?

– Ни травок, ни наговоров!

– Жаль…

– А тебе что, Воронова поцелуя захотелось, Рисса? – прищурилась Васька.

– Да что ты, что ты! – замахала руками та. – Зачем он мне сдался?

– Видали мы, зачем, – фыркнула Леля. – Кто тут бока свои оглаживал, когда Ворон с волхвом в горенку заглянул?

– Так не для него же оглаживала, – ничуть не смутилась Рисса.

– А там, кроме Ворона, никого не было, – пожала плечами степная княжна.

– Как же не было, – мечтательно улыбнулась монументальная невеста, поводя мощным плечиком. – А волхв?

– Волхв? – тут уж вытаращились мы все.

– Ну да. Мне матушка так и сказала, чтоб без мужика не возвращалась. А как я Ворона с собой заберу? Он крепь не бросит. А вот волхв… Все равно его Луизка отсюда выгонит. А нам в стойбище колдун пригодится. Матушка опять же будет довольна.

– Так, погоди, – заинтересовалась нестыковками я. – А как же «не для тебя ягодка», «лебедушка» и все такое? Кто тут девичью честь защищал так, что мужики только пятками засверкали?

– Матушка говорила, что мужику сразу и все давать не след, – улыбнулась Рисса. – Дескать, они здесь дикие, охотниками себя мнят, и все такое. Дурь, конечно, в стойбище мы это быстро выбиваем, но до него-то еще довести надо. А матушка говорит, что это куда проще, если мужик сам за тобой бежит, а не ты его на веревке тащишь.

– На веревке надежнее, – глубокомысленно ввернула Леля. – Хоть мужика, хоть барана…

– Ты не равняй! – возмущенно загудела пышка. – С барана шерсть стригут каждый год. А с мужика какая польза?

– Мужики – воины.

– Да какие из них воины? Я тут любого заломаю! – Рисса согнула руку в локте, демонстрируя впечатляющие бугры мышц.

Только тут до меня дошло, что, обозвав ее толстухой, я сильно погорячилась. Широкие рубашки и сарафаны ввели меня в заблуждение. Жира на невесте не было ни грамма – сплошные литые мускулы.

– Ничего себе, – ляпнула я, на всякий случай пощупав «белу рученьку».

– То-то, – самодовольно ухмыльнулась Рисса.

– А ты откуда? Какого роду-племени? – Леля тоже впечатлилась наглядной демонстрацией.

– Из амазонок я. Матушка моя – верховная мать!

– И у вас девки тоже воюют?

– Почему «тоже»? У нас только девки и воюют. Это тут дикие – по лавкам сидят.

Я почувствовала, как меня тянут за рукав, и, обернувшись, увидела Василису. Та указала глазами на свою кровать, а потом на книгу. Я покосилась на Лелю, но та уже забыла не только о моих проблемах, но и о моем существовании, вовсю расспрашивая Риссу про амазонок. Вокруг сладкой парочки начали собираться любопытные невесты. Я быстренько прихватила книжку и сползла с кровати. Василиска тут же увела меня к себе и задернула полог, оставив только маленькую щелочку.

– Странная какая, – проговорила она, убедившись, что за нами никто не увязался.

– Обычная амазонка, – пожала плечами я. – Я про таких читала.

– Да ну их, – волшебное слово «читала» вопреки обыкновению на Ваську не подействовало. – Мне больше интересно, чего она тебя расспрашивать полезла.

– Она же сказала, чего.

– Ну мало ли, – покачала головой царевна. – Вернулась-то девица-красавица позже всех.

– Ну и что? В отхожее место по дороге заглянула, – махнула рукой я.

– Ну, может быть, – неуверенно согласилась Васька. – Ладно. Но сбила она нас с разговора. А разговор вот о чем… Зачарованный наш хозяин! И только ты с него чары эти невидимые снять можешь.

– Вот прям-таки только я?

– Ну, может, еще Луизка. Да та вряд ли захочет.

– Не знаю, – я мотнула головой, пристально рассматривая узор на резном столбике кровати. – Не вижу я этих чар. Как их снимать? Для этого у Ворона волхв есть.

– Если те чары на женском завязаны, то и волхв их не увидит, – пристукнула ладошкой по покрывалу Василиса. – Обряд это какой-то. Потому и следов не оставил. Но как ты Ворона касаешься, так чары и слабнут. А как курица заморская к нему прилипнет – так усиливаются.

– Ну и что от меня требуется? – проворчала я. – На шею ему вешаться? Так меня Луизка раньше убьет, чем с него эти чары свалятся.

– Если Луизка единственное, что тебя смущает, то ее мы отвлечем.

– Еще меня смущает, что ты предлагаешь мне цепляться к мужику, который меня знать не хочет! – возмутилась я.

– Ну, пока чары не снимешь, так и не узнаешь, хочет или не хочет, – философски заметила Василиса.

– Замечательно! – окончательно обозлилась я. – То есть пойду к нему и скажу: «Давай разберемся, мужик, ты меня хочешь или не хочешь? А для этого нам надо постоять в обнимочку часик. Или два. Или сутки… Ну, в общем, сколько потребуется!»

Говоря все это, я старательно отмахивалась от мысли, что, в общем-то, и не против постоять с Вороном в обнимочку часик… Или два. Уж очень уютно было в его объятиях. «Так уютно, что ты ему чуть не отбила то самое, из чего омлет делают», – оборвала я разгулявшуюся фантазию.

– Вот умная ты девка, Марина, – покачала головой Василиса, прервав мой мысленный спор. – А все равно дура… Ну кто ж так прямо-то говорит. Сейчас я тебе расскажу, как надо. Я тут на всякий случай книжку прочитала. Думала, мало ли вдруг понравится кто.

Она мило зарделась, а я хихикнула: «Могу себе представить это доисторическое пособие по флирту!»

– Значит, слушай. Идешь куда-нибудь, где он ходит. Садишься у окошка. Главное, личико сделать пожалостливее. И заводишь песню. «Ой ты гой еси, белый лебедь, стосковалась твоя лебедушка…»

– Чего? – вытаращилась я. – Ты серьезно?

– Вполне. Так в книжке написано.

– Ну если в книжке… – фыркнула я.

– Дать песню переписать? Там и другие есть, – тут же предложила царевна. – Я могу на гуслях тебе поиграть. Лельке дудку дадим.

– А Риссе – большой барабан, и получим ансамбль самодеятельности «Поющие невесты». Нет уж! Я лучше как-нибудь своими силами.

– Ну, как знаешь, – слегка обиделась Василиса.

– Не сердись. Я просто петь не умею, – выкрутилась я.

– Ой, тоже мне беда, – девушка перегнулась через край кровати и, порывшись в стоявшем в ногах сундуке, вытащила маленький пузырек. – На, выпей!

– А что это?

– Пей-пей, – покровительственно улыбнулась Васька.

Не желая обижать подружку, я все-таки выпила пахнущее жвачкой варево.

– Вот, – с удовлетворением кивнула царевна. – Теперь будешь петь, как соловушка. Никакие гусли не понадобятся.

– Что я буду делать?! – возмутилась я. Точнее, попыталась возмутиться. Вместо недовольного возгласа из горла вырвалось оперное сопрано:

– Мама, мама, что я буду де-елать…

Я прихлопнула рот ладонью, будто ляпнула какое-то ругательство. Василиса улыбалась довольной улыбкой:

– А песню ты все-таки выучи.

Я невольно потянулась к горлу горе-помощницы.

– Молилась ли ты на ночь, Дездемо-она… – пропела я раньше, чем успела снова зажать себе рот руками.

«Стоп. Там же вроде как раз это и не пели! – мелькнула в голове испуганная мысль. – Я что, теперь вообще все петь буду?! Черт, и почему я в нормальной жизни матерные частушки не слушала? Или хотя бы Шнура… Как раз в тему был бы репертуарчик!»

– Только ты долго не тяни, – посоветовала Василиса, поднимаясь. – А то я не знаю, сколько это зелье действовать будет. Может, завтра уже и пропадет.

Старательно стискивая зубы, я закивала и полезла под одеяло: «Завтра? Вот до завтра вы меня и не увидите. Точнее, не услышите!»

– Эй! Это моя кровать!

– А нам все равно, а нам все равно, не боимся мы… – пропела я и накрыла голову подушкой.

Как ни странно, Василиса отстала. Я даже умудрилась задремать под нескончаемый гул баса амазонки с соседней кровати. Правда, снилась мне какая-то муть, будто за мной гоняется антрепренер оперного театра и расстреливает из рогатки скомканными контрактами. Разбудила меня вездесущая Лелька:

– Хватит спать! Ужин проспишь!

– Ох, рано встает охрана, – спросонья провыла я.

Сон слетел в одно мгновенье, и я закусила губу, с ненавистью посмотрев на стоявшую рядом Василису.

– Что это с ней? – удивленно покосилась на царевну Лелька.

– Да так… Зелье тут одно выпила незнакомое. Случайно. Видать, приболела. Марина, может, тебе другое зелье выпить, лечебное?

– Если я заболе-ею, к врачам обращаться не ста-ану… – взвыла я, борясь с желанием треснуть заботливую подружку чем-нибудь тяжелым.

– Ну хорошо. Мы тогда пошли, – Василиса поспешно отступила от кровати, утащив заодно и степную княжну, растерянно хлопавшую глазами.

Я прикусила очередную, на этот раз матерную песенку вместе с языком и зарылась лицом в подушку.

Шаги и невнятные разговоры быстро стихли, и я осталась в комнате одна. Убедившись, что из-за полога не доносится ни звука, я спрыгнула на пол и перебралась на свою кровать. Правда, предварительно пришлось вытряхнуть из одеяла кучу крошек. Ругаться стала исключительно мысленно. Любая попытка сказать хоть что-то оборачивалась очередным приступом оперного пения.

Наконец я забралась с ногами на перестланную постель и открыла Васькину книжку. Месть обиженной ведьмы никто не отменял, а я так ни на шаг и не продвинулась в освоении всей этой чертовщины. Но не успела прочитать и двух абзацев, как дверь снова заскрипела. Решив сделать вид, что меня тут нет, я затаилась.

Но неизвестный все же вошел в комнату. Я услышала тяжелые шаги прямо рядом с кроватью, поспешно опустила книгу и прикрыла глаза. Мол, сплю, будить не надо.

Не тут-то было. Гость оказался настойчивым:

– Я услышал, что ты приболела. Что случилось?

Услыхав мужской голос, резко села: «Ворон? Или Горислав?!»

– Марина? Лекаря прислать?

Забыв, что собеседник меня не видит, я яростно замотала головой.

– Или тебя обидел кто? – забеспокоился мужчина. – Так ты скажи, не бойся.

Я промычала что-то нечленораздельное, одновременно надеясь, что это прозвучит достаточно отрицательно и в тоже время не музыкально. Не помогло.

– Можно полог откинуть?

– Не надо… – пискнула я и тут же вопреки собственному желанию допела, – …печалиться…

– Прости, что? – заметно удивился гость и таки откинул полог.

Первое, что я увидела, стала серебряная фибула на плаще. Та самая, которая исцарапала мне лицо, пока Ворон вез меня в крепь.

«Да что ж тебе в столовке-то не сидится?! – мысленно взвыла я. – Тебя там Луизка заждалась и отара невест! Нет, надо было ко мне притащиться. Уйди, пока я еще какую-нибудь глупость не ляпнула… То есть не спела!» И в то же время сердце радостно трепыхалось в груди, будто я получила неожиданный и безумно желанный подарок: «Он пришел! Сам! И курицу свою заморскую бросил!»

– Марина? Может, я тебя чем обидел?

Я мотнула головой, последними словами кляня и подружку, лишившую меня нормального дара речи, и Ворона, так не вовремя решившего проявить заботу. Не петь же ему в самом деле про лебедушку.

– Молчишь?

В голове вместо нормального «все в порядке» вертелся идиотский мотивчик Верки Сердючки: «Хорошо, все будет хорошо!» Поэтому в ответ на обеспокоенный взгляд я только сильнее стискивала губы: позориться еще сильнее не было никакого желания.

– Обиделась, значит, – Ворон чуть опустил голову. – И откуда ты только наши обычаи так хорошо знаешь? Ну виноват я. Прости. Мне волхв и так уже высказал.

Наверное, мое удивление все же как-то отразилось на лице, потому что воин пояснил:

– Знаю, что раз твое блюдо выбрал, должен был тебя рядом с собой посадить. Ну вот вылетело из головы, сам не пойму как. Сперва еще думал, что что-то не то, а потом и вовсе забыл. Прости.

Я кивнула, понадеявшись, что этого ему будет достаточно, и он наконец уйдет. Не ошиблась. Вот только уйти Ворон и не подумал. Вместо этого он вдруг присел на край кровати и взял меня за руку. По телу тут же прокатилась знакомая теплая волна. Я невольно вскинула голову и наткнулась на взгляд ярко-синих глаз.

– Добрая ты, – проговорил он, вглядываясь в мое лицо. – И разумная. Не болтушка бестолковая, как все эти.

Ворон неопределенно мотнул подбородком, разом очертив длинный ряд кроватей. Я подалась вперед, ловя каждое слово, отчаянно желая, чтобы он признал, что тоже ощущает какую-то странную тягу ко мне. Что я не одинока в этом своем помешательстве на человеке, которого знаю всего ничего.

– Смотрю на тебя и понимаю, что… – медленно, как через силу проговорил Ворон. – Что…

Ему словно перехватило горло. Воочию я увидела то, о чем говорила Василиса: яркие глаза начали тускнеть.

– Понимаю, что такая девица достойна самого лучшего, – выдал наконец он. – Может быть, ты согласилась бы остаться в Вороновой крепи навсегда?

Я едва удержалась от того, чтобы закивать, как умалишенная, такое странное влияние оказывали на меня его теплые крепкие пальцы, сжимавшие мою ладонь, и ищущий, какой-то требовательный взгляд. А вот с глазами Ворона творилось что-то неладное. Они то делались ярче, то вновь тускнели.

– Если согласишься, то выбирай любого. Хоть брата моего Горислава. Он воин знатный, и добрым мужем тебе будет.

Диафрагму скрутило, будто кто-то врезал мне кулаком под дых: «Горислава?!» Я выдернула пальцы из его ладони.

– Не подходи ко мне, я обиделась, я обиделась раз и навсегда! – пропела я на всю спальню, прежде чем успела вернуть контроль над самовольничающим языком.

Щеки горели то ли от стыда, то ли от злости. Избегая смотреть в лицо Ворону, я молча ткнула пальцем в сторону двери.

– Это что еще? – удивленно пробормотал он и, не обращая внимания на мое сопротивление, вновь схватил меня за руку.

Теплая волна? Какая там теплая. Меня ошпарило кипятком! Я рванулась назад, но с тем же успехом могла бы попытаться выдернуть руку из медвежьего капкана. Впрочем, странное ощущение, граничащее с болью, быстро прошло. Как во сне, не думая, я сама вложила вторую руку в подставленную ладонь. Ворон молча потянул меня к себе. Я подалась вперед. Губы сами приоткрылись навстречу поцелую…

И тут пушечным выстрелом грохнула о косяк входная дверь.

– В трапезной тебя потеряли, голубь мой сизокрылый, – пропела Луиза, бросив на меня короткий, но многообещающий взгляд.

– Подождут, – буркнул Ворон, даже не повернув головы в ее сторону.

У меня в груди поднялось злорадство: «Вот тебе, курица заморская. Там подождут, и ты подождешь. Вот только они дождутся, а ты, походу, нет!»

– И то верно, – кивнула ведьма. – Но я тоже обеспокоилась.

– С чего бы? Я не дитя малое, чтобы в собственной крепи затеряться.

– Это кто ж тебя, герой мой, дитем обозвал? – возмутилась Луиза.

Говоря это, она, не отрывая взгляда от Ворона, продвигалась вперед.

«Она не должна его коснуться!» – взорвалась в моей голове паническая мысль, но было уже поздно: ведьма обвила руки вокруг предплечья воина, а подбородок пристроила ему на макушку. Синий цвет радужки Ворона буквально на моих глазах сменился серым.

– Но пора и честь знать, – он выпустил мои пальцы так резко, что я пошатнулась. – Хотел я гостью нашу за братца моего бестолкового сговорить. Да видно, ей подумать надо.

– За Горислава? – заметно удивилась Луиза.

– Один у меня брат вроде, – хмуро отозвался воин и встал.

Ведьма, получив по подбородку, громко клацнула зубами и ожгла злобным взглядом своего «сизокрылого».

– Подумай, Марина, да мне ответ дай, – приказал Ворон, не глядя в мою сторону. – Хотя и с ним поговори. Я пришлю его.

«Не надо!» – хотела было ответить я, но, вовремя вспомнив про песенку Волка из «Ну погоди», прикусила язык. Только опозориться своими песнопениями еще и перед Луизкой не хватало. Пришлось молча кивнуть.

Ворон сдвинул брови, но, так ничего и не сказав, направился к двери, таща на буксире потирающую ушибленный подбородок ведьму. Не прошло и нескольких секунд, как я снова осталась в спальне невест в гордом одиночестве.

– Ну спасибо тебе, подруженька! Спасибо, Василисушка! – в сердцах воскликнула я, глядя на закрывшуюся за парочкой дверь.

Собственный голос без признаков дурацкого оперного сопрано подействовал на меня как ушат холодной воды.

– Так… – протянула я, ежесекундно ожидая очередной песенки. – Говорю? Василиса – криворукая ведьма!

Голос повиновался беспрекословно.

– Ф-ух! Ну, слава Богу, – я выдохнула. – А Василиска болтала: «до завтра, до завтра…» Осторожнее надо будет с ее колдовством, а то оно что-то постоянно заканчивается раньше обещанного.

Сообразив, что на радостях принялась разговаривать сама с собой, я воровато огляделась и снова взялась за книжку: «Хочешь сделать что-то хорошо, сделай это сам!»

Все мысли о Вороне я сознательно гнала прочь. Слишком больно было осознавать, что вообразила себе черт знает что, а он всего лишь присматривал жену своему драгоценному братцу. Вот только меняющие цвет глаза все никак не удавалось выбросить из головы. Васька не ошиблась хотя бы в этом: какую-то власть заморская ведьма над нашим гостеприимным хозяином имела.

Прямо перед глазами вспыхнула искристая говорилка. Сглотнув, я, не дожидаясь молний, толкнула ее в сторону.

– Только прикоснись к нему еще хоть пальцем, и я тебя в порошок сотру! – прошипел шарик голосом Луизки. – Утоплю! Повешу! Растопчу!

– Угу, а еще четвертуешь и казнишь! – огрызнулась я.

Разумеется, говорилка не ответила. Я зло ткнула кулаком подушку. Никогда еще не приходилось вмешиваться в чужие отношения. Ни разу не засматривалась на чужих парней, и уж тем более на чужих мужей. Но вот сейчас мне прямо до зубовного скрежета захотелось отбить у ведьмы Ворона. И сначала объяснить с какой змеей он связался, а уж потом разбираться в наших с ним странных отношениях.

«Если они, конечно, есть, эти самые отношения», – тоскливо добавила я, невольно поежившись.

Но окончательно рухнуть в депрессивные размышления я не успела: передо мной снова вспух искристый шарик говорилки.

«Еще угрозы?» – неприятно удивилась я, но в говорилку все же ткнула.

– К северной башне выйди, девица, – приказал шарик хриплым, неприятным голосом

– Ага! Уже бегу, только сарафан накрахмалю, – обозлилась я. – Совсем за дуру меня держите? Еще бы предложили самой себе яду сварить!

Плюнув на Луизкины закидоны, я снова открыла многострадальную магическую книгу и принялась разбираться с замысловатыми объяснениями. Но хотя Василиса и утверждала, что книжка предназначена для самых что ни на есть начинающих, получалось плохо. Я не представляла, как должна почувствовать в себе эти магические потоки. Вены же люди не чувствуют, а по ним кровь, между прочим, постоянно бежит.

Так я и просидела, пока в спальню не начали возвращаться невесты. Они что-то оживленно обсуждали. Кто-то даже принялся копаться в сундуках с тряпками, но я упрямо смотрела исключительно в книгу. Учитывая отношение заморской ведьмы и то, что ей довелось сегодня увидеть, поладить с собственной магией становилось жизненно необходимым.

– Читаешь? – с этими словами книгу выдернули у меня из рук, на ноги навалилась тяжесть.

– Леля… – протянула я, даже не поднимая глаз.

– Ну а кто тебя еще спасет от порчи глаз да последние новости расскажет?! – ухмыльнулась подружка.

– Я, например, – на другой край кровати приземлилась Василиса. – От болезни глаз перцовое зелье хорошо помогает, я могу его сварить…

– Нет уж! – поспешно отказалась я. – Держи-ка ты свои зелья при себе! Тем более перцовые!

– О! Ты уже заговорила? – удивилась царевна. – А в книжке писали, что неделю петь будешь.

– Неделю?! – возмутилась я. – Ты же говорила, до завтра?!

– «До завтра» я не говорила, – поправила Василиса. – Я предупредила, что может быть «до завтра». Я это зелье в первый раз варила. Мало ли могла чего и напутать.

– Напутать?! – взвыла я.

– Ну а что? Я ведь сама… Все сама да по книжкам… Учителей у меня не имеется…

– Зато подопытные кролики есть. Точнее, были, – поморщилась я и демонстративно отвернулась. – Леля, если эта отравительница еще раз предложит что-то жидкое, напомни, что я собиралась вылить ей это варево за шиворот!

– Больно надо предлагать, – фыркнула Васька.

– Подливать втихаря тоже не надо, – на всякий случай уточнила я.

– И не думала, – вздернула нос царевна.

– Так что у вас там за новости? – перевела тему я.

– Ворон на ужин не пришел! – выдохнула Леля, сверкая глазами. – А потом…

– Ты уж если рассказываешь, так рассказывай по порядку, – поморщилась Василиса. – Пришли мы на ужин. Глядь, а Ворона за столом-то и нету. Только Луизка сидит да братец его.

– А уж как курица заморская вертелась! – мечтательно закатила глаза степная княжна. – Любо-дорого посмотреть. Когда Горислав знак подал трапезу начинать, ее и вовсе перекосило!

– Повертелась, вскочила и унеслась неведомо куда, – перебила Васька. – Только под конец явились, злые оба, так и шипели друг на друга. Парочка: судак да сударочка. Тьфу! Никакого уважения. И где только бродили на пару?

– Известно где, – проворчала я, подавив радость по поводу размолвки Ворона и ведьмы. – Мне спать не давали.

– Ох! И ты молчишь?! – в один голос возмутились подружки.

Скрывать я ничего не собиралась, но думала заняться разговорами ближе к ночи, когда будет поменьше лишних ушей. Но девицы смотрели на меня так требовательно, что пришлось рассказывать, как было дело, постоянно поглядывая по сторонам, не подслушивает ли кто.

– Ишь ты! – восхитилась Леля. – Здорово ты курицу в пыль окунула.

– Еще кто кого окунул, – буркнула я, подарив Ваське далеко не самый благодарный взгляд. – Я-то, спасибо некоторым, слова сказать не могла. Зато Луизка прямо соловьем заливалась.

– И ты бы спела, – пожала плечами Васька.

– Щаз спою… – прошипела я.

– Ну все, все, – замахала руками царевна. – Так бы и сказала, что песни не любишь.

– Да ну вас с вашими песнями! – вмешалась Леля. – Тут такие новости, а вы!

– Ах, да… Новости же, – спохватилась Васька. – Совсем из головы вылетело. А все ты, Маринка, виновата. Зелье не подсовывай, зелье не подсовывай. За такие зелья, между прочим, люди деньги дают!

– За такие зелья разве что в нос дадут, – перебила я. – Ты мне про новости, давай, рассказывай. Что там еще, кроме того, что Луизка с Вороном без ужина остались?

– Есть они не стали, – кивнула Василиса. – Только Горислав наворачивал за обе щеки. Вот уж утроба ненасытная. И куда столько лезет.

– Тьфу ты! – не выдержала Лелька. – У нас будет бул!

– Чего будет? – переспросила я.

– Тоже не знаешь, чего это за диво? – довольно усмехнулась княжна. – А нам хозяин объяснил. Это, значит, все придут в большой зал, столы и лавки долой, и будут плясать.

– Французская забава, – добавила Василиса. – Я о такой читала.

– Чего это хранцузская? – возмутилась Леля. – У нас на день солнцеворота, знаешь, как отплясывают. И через костер скачут, и вообще… Интересно, где они тут костер разведут?

– Костра не будет, Леля, – веско уронила Василиса.

– Это как не будет?! – удивилась княжна. – Померзнем же все голышом-то.

– Почему голышом?! – я схватилась за голову.

– Я же сказала, – с превосходством уточнила Василиса. – Забава – французская. В одежде пляшут! И ручки целуют.

– Ручки целуют?! Ах, бал будет?! – дошло до меня. – Ворон вздумал бал устроить?

Бал и местная реальность никак не вязались у меня в голове в одно целое. Чтобы эти вот бугаи, которые даже поесть приходят в доспехах, расшаркивались с девицами на паркете под звуки скрипки? Невозможно! Не говоря уже о том, что я до сих пор не видела здесь ни паркетов, ни скрипок.

– Ну да. Бул. А что такого? У меня папенька тоже, когда послов принимает, танцы устраивает. Правда, пляшут скоморохи, а не цари. Ну да ладно. Хоровод повести и царевне не зазорно.

– И как ему это в голову взбрело? – скривилась я, вообразив многоярусный хоровод вокруг замка в снегу по колено.

– Луизка, наверное, постаралась, – пожала плечами Леля. – Слово еще такое ненашенское придумала. Я слышала, как она, выходя, Ворону говорила, что для этого була обучит его вальсе какой-то.

– Вальсе? А может, вальсу? – начала догадываться я.

– Ну, может. Слово такое противное. Тьфу, срам!

– Так она же нас всех дурами выставить задумала! – воскликнула я.

В нашу сторону тут же повернулись все головы.

– И как она это сотворит? – у дверей стоял давешний волхв и недобро щурился на меня из-под припорошенного снегом капюшона.

– Э-э…

– Не бойся, – хмыкнул, будто каркнул, старик. – Зла не держу.

– Ну… Это хорошо, – произнесла я и, спохватившись, добавила: – Только за что на меня злиться?

– Так за все хорошее, – волхв откинул капюшон, и все присутствующие уставились на здоровенную шишку почти по центру морщинистого лба.

– А чего это вы с таким украшением? – ляпнула Василиса. – Вы же колдун.

– Колдун, – усмехнулся волхв. – Да только всяк в чем-то силен, а в чем-то слаб. Коли будешь за все подряд хвататься, ни в чем не преуспеешь. Али тебе твои наставники того не говорили, девица?

Судя по тому, как покраснела Василиса, если наставники и говорили ей нечто подобное, то царевна пропустила мимо ушей.

– Вот то-то же, – с удовлетворением подытожил волхв и снова посмотрел на меня. – Так что там Луизка задумала?

– Не знаю я, что она задумала. Она мне не докладывается, – буркнула я.

– Говори, что сама уразумела! – слегка прикрикнул старик, стукнув по полу тяжелым посохом. – Глядишь, в чем подсоблю.

– Рассказывай, – подпихнула меня под бок Леля. – Чего застыдилась?

– Да не застыдилась я.

– Тогда говори, – поддержала Рисса степную княжну.

– Да! Говори! Говори! – полетело со всех сторон.

Я мысленно ругнулась, но отступать было некуда. Да и незачем, в общем-то. Старый желчный колдун симпатии мне не внушал совершенно. Но он в любом случае был лучше Луизки. Он, по крайней мере, не желал мне смерти. Вроде бы не желал. Пока…

Тряхнув головой в попытке отогнать сомнения, я заговорила:

– В общем, бал – это танцы. Но не хороводы, – я кивнула Василисе и перевела взгляд на Лелю, – и не скачки голышом вокруг костра.

Кто бы мог подумать, что так тяжело объяснить людям элементарное, в общем-то, понятие. Бал: пары и кринолины, поклоны и корсеты, свечи и… И что там еще? В голову почему-то упорно лез фильм «Три мушкетера». Но объяснять местным, что же такое марлезонский балет, я и пытаться не стала. Тем более что и сама-то не до конца понимала, что это такое. Не песенки же из фильма с ними разучивать. «Вот так вот, вуаля», – пробормотала я себе под нос, окинув коротким взглядом пеструю стайку собравшихся вокруг девиц и остановившись на волхве, маячившем среди них, как ощипанная ворона.

– Оно как бы понятно, – подытожил старик, видя, что я выдохлась. – Парные пляски и у нас есть. А Луизка решила свою всунуть. Чтоб, значит, все по стеночке стояли, а она одна с хозяином отплясывала.

Колдун щелкнул пальцами, и откуда-то к нему подъехал трехногий табурет.

– Нечестно это! – возмутилась Рисса. – Почему это мне с Вороном плясать нельзя?

– То-то и оно, что можно, – покачал головой старик. – Но ты же пляску эту заморскую знать не знаешь. А Луизка Ворона в свою горницу сразу после трапезы уволокла. Не иначе как учить будет. Да голову ему всякой дрянью забивать. Захочешь позориться да на ноги ему наступать?

– Чего это сразу «на ноги», – проворчала Рисса, но энтузиазм слегка растеряла.

И не она одна. Позориться не хотелось никому.

– Вот то-то же. И раз никто из вас пляску эту заморскую не знает, осталась Марина. Будет за вас за всех отдуваться и Ворона у Луизки забирать.

– Еще чего не хватало! – возмутилась я.

– Почему это? – прищурился волхв.

«Того что меня это чертова Луизка прямо там прикопает!» – мысленно огрызнулась я.

– Али на кого другого уже глаз положила? – старик сдвинул кустистые брови. – Так тебе-то не вольно. Ты невеста Воронова! Али позабыла?!

– Забудешь тут с вами, – буркнула я.

– Так что ж ты…

– Да ничего я, – перебила я. Надо было срочно выкручиваться, пока еще и этот колдун не решил проверить меня на увертливость. Мало ли что тут с заподозренными в неверности невестами делают. – Я что, одна тут Воронова невеста? Вон нас сколько. Раз Луизка Ворона научит, то пусть он со всеми и танцует.

– Сразу? – вмешалась Василиса. – Так то хоровод получится. Мы это и так умеем.

Перед глазами моментально повисла картинка: невесты сгрудились вокруг Ворона и громко распевают: «Каравай, каравай, кого хочешь выбирай!», как в детском саду.

– Я всех вальс танцевать научу! – выпалила я, пока фантазия не завела меня слишком уж далеко.

– Это пляска Луизкина заморская? – снова опустился на свой табурет волхв.

– Угу. Я, конечно, на бальные танцы не ходила, но на вальс меня хватит.

– А что… Ладно получится. Пусть-ка ведьма у стеночки постоит, своей очереди дожидаючись, – ухмыльнулся колдун.

– Только нам бы партнеров… – подсказала я.

– Кого?

– Ну парней, с кем учиться. Друг с другом много не натанцуешь.

– Это мужиков, что ли, тебе сюда доставить?! – возмутился старик.

– Можно и не сюда, – уперлась я. – Но надо! Что это будет за бал, когда все в очередь к Ворону выстроятся?

– А вот и выстроились бы. Вы ж его невесты.

– Так он сбежит после третьего танца, – парировала я. – Или здешний хозяин так сильно пляски заморские любит?

– Не любит, – вынужден был признать волхв.

– Ну вот, – закрепила успех я. – Значит, нам нужны мужики… То есть, тьфу! Партнеры для танцев! И еще…

– Платья срамные не получите, – тут же отрезал волхв.

Я покосилась на монументальную фигуру Риссы, и представив, как будет выглядеть эта культуристка в корсете и с декольте, спорить с волхвом не стала. Зачем создавать местным мужчинам лишние комплексы.

– Платья и наши сойдут. Пусть Луизка сама в корсете парится, если захочет. А вот место для учебы – надо.

– А тут тебе что не так? – повел рукой волхв.

Припомнив, как пахло на всяких дискотеках, когда там отплясывала куча потного народу, я помотала головой.

– Тут – спальня. Ты мне сюда мужиков, то есть партнеров для танца, приведешь? Мы же все-таки невесты Вороновы.

– Тоже верно. Ладно. Будут тебе и место, и пурт… парнеры. Но смотри мне… Чтоб Луизка от злости удавилась!

– Это вряд ли, – хмыкнула я. – Она себя слишком сильно любит. А вот злиться будет точно.

– Уже хорошо, – на полном серьезе кивнул волхв. – А то все она при Вороне облачком нежным вьется. Пусть свою истинную рожу покажет. Пошли!

– Да, кстати, а когда бал? – спохватилась я.

– Завтра.

– Как завтра?! – вытаращилась я. – Это слишком быстро!

– Тем более не след время терять. Пошли, пошли!

Девицы засеменили к выходу. Я поплелась следом, ругая свой длинный язык. Если все получится, то убить меня захочет ведьма. А если не получится… То она все равно захочет. Но к ней в этом неразумном желании присоединится еще и колдун.

«И зачем я на это подписалась?!» – мысленно простонала я.

Но весь масштаб собственноручно затеянной катастрофы я осознала несколько позже. Часа через два.

* * *

– Нет-нет, все не так, – простонала я, борясь с желанием, подвывая, проскакать на одной ножке через весь зал, поджимая под себя отдавленную вторую. – Ты ведешь… Шаг вперед, поворот, раз, два, три… Понятно?

– Ага, – кивнул парень. – Шаг вперед…

– Ай!

– Прости. Что ж ты такая нерасторопная?

– Музыку надо было подождать, – огрызнулась я.

Собравшись с духом, я опять кивнула музыкантам, которым битый час втолковывала мелодию вальса немного раньше. Вальс на гуслях в сопровождении дудок и какой-то балалайки-переростка звучал несколько непривычно, но все-таки звучал. А вот с танцорами наблюдались проблемы.

Волхв сдержал слово: привел нас в большой пустынный зал и даже щелчком пальцев заставил всю пыль, скопившуюся на полу, вылететь в окна. Поворчав для порядка, он пригнал откуда-то и партнеров: двенадцать молодых парней. Потратив минут двадцать, я сумела их убедить, что доспехи и мечи в танцах только мешают, и разделила между девицами. А вот дальше началось форменное безумство.

Василиса, как и еще парочка девиц, гордо вышагивали вокруг доставшихся им парней и заливались краской, стоило тем только прикоснуться к их талиям.

Леля то и дело начинала выкидывать дикие коленца, не вязавшиеся ни с музыкой, ни с партнером. Бедолага уже успел получить коленом в живот и милой светлой головушкой в подбородок. На степную княжну он теперь поглядывал с заметным уважением и некоторой опаской. И старался держаться на почтительном расстоянии. Это в вальсе-то!

Рисса вертела своим парнем, как атлет в цирке штангой. Все попытки донести до нее, что вести в танце должен мужчина, заканчивались неудачей.

Остальные же просто топтались рядом, внимательно глядя в пол, из-за чего то и дело сталкивались лбами. Видимо, не только мои ноги уже успели пострадать.

– Смотрим все еще раз на меня! – крикнула я, останавливая музыку. – Я мужчина…

– Да ты что?! Правда? – понеслось со всех сторон.

– Нет! – рявкнула я, хватаясь за голову. – Просто представьте! Я покажу, что делают мужчины.

На этот раз смешки полетели от парней. Сообразив, о чем могли подумать они, я залилась краской.

– Да не в том же смысле!

– Меч тебе и правда не поднять, – задумчиво согласился мой партнер, чье имя я в очередной раз забыла. – А что тогда?

«Каждый мыслит в меру своей распущенности», – мелькнуло у меня в голове, и я покраснела еще сильнее.

– Танцы! Я говорила о танцах, черт возьми!

– Не поминай нечистого, – прикрикнул волхв, изображавший полицию нравов в дальнем углу.

Только перспектива остаться на проклятом балу единственной, кто кроме Луизки умеет танцевать проклятый вальс, заставила меня остаться на месте.

– Значит, так… Василиса, иди сюда. Мужчины, смотрим на меня! – я сжала пальцы царевны и вытянула руку, а другую положила ей на талию. – Берем девицу вот так…

– А мне кого брать? – поинтересовался мой партнер.

– Кого хочешь! Хоть волхва! – в сердцах ляпнула я.

– Меня?! – взревел старик, когда два обалдуя, оставшиеся по моей милости без девиц, синхронно повернулись к нему.

– Все… Это будет катастрофа… – простонала я, выпуская опешившую Василису.

– Что будет? – заинтересовалась та.

Я чуть не ответила что, но вовремя прикусила язык.

– Мне нужен кто-то, с кем я смогу вам показать, как надо, – проговорила я слегка охрипшим голосом.

– Тогда давай я подсоблю, – прозвучал вдруг голос, отозвавшийся по всему телу волной дрожи.

Из полумрака у двери выступил Ворон и пошел прямо ко мне сквозь расступающуюся толпу. Ну или это был Горислав. Ни плаща, ни фибулы, по которой я до сих пор хоть как-то различала братьев, на нем не было.

«Эй! Эй! Это же не танго!» – только и сумела подумать я, когда он властно и уверенно приобнял меня за талию, притягивая к себе и одновременно подавая знак музыкантам.

– Где ты так танцевать научился? – выдохнула я минут через десять, когда музыка стихла.

– Я по свету довольно много поездил, – хмыкнул воин, не торопясь, впрочем, меня отпускать. – Это братец тут сиднем сидел, как сыч. Даром что Вороном кличут.

«Значит, все-таки Горислав», – с легким разочарованием констатировала я. Впрочем, догадываться начала гораздо раньше. Не было тех всепоглощающих уверенности и спокойствия, которые охватывали меня, стоило оказаться в объятьях хозяина замка. Да и волну, которая прокатывалась по телу всякий раз, едва наши руки соприкасались, тоже трудно было с чем-то спутать. Ничего подобного рядом с Гориславом я не испытывала. Хотя надо отдать ему должное – танцевать он умел. Вел уверенно, властно. Даже на ногу ни разу не наступил.

– Все видели? – прервал мои размышления громкий голос Горислава. – Ничего сложного нет. Теперь сами. Нерадивые и неуклюжие получат плетей на конюшне лично от меня. К невестам, – он чуть улыбнулся и склонил голову, – это не относится.

Снова зазвучала музыка.

– Зачем так жестоко, – не сдержалась я, проносясь в танце мимо заметно посмурневших воинов. – Они же только учатся.

– Усерднее будут, – спокойно отозвался Горислав. – Ты не знаешь наш народец, Марина. Пока плетью не пригрозишь, так и будут телиться. А сейчас, глянь, как стараются.

– Наверное, ты прав, – неуверенно согласилась я.

Парни действительно старались. Да и невесты стали куда меньше пищать и выплясывать всякую отсебятину. Никому не хотелось подвести партнера под монастырь. То есть под конюшню. Но в то же время из зала пропало какое-то радостное оживление, исчезло ощущение праздника. Танцоры, кто хорошо, а кто похуже, словно выполняли какую-то нудную, но необходимую работу.

Искренне наслаждался происходящим только Горислав. Он не скупился на язвительные комментарии и многообещающие взгляды, под которыми молодые парни мрачнели и отводили глаза.

– Ты, как и я, мир повидала, – продолжил Горислав, в очередной раз выводя меня к центру зала. – На что тебе эта крепь, богами забытая?

– Совершенно ни к чему, – машинально отозвалась я.

Воин на мгновенье сжал мою руку намного сильнее, чем требовалось. Опомнившись, я сообразила, что именно ляпнула, но было уже поздно.

– Поехали со мной, Марина! – понизив голос почти до шепота, горячо заговорил он. – Ворон проклят этой крепью, как пес паршой. Ему отсюда никогда живым не уйти.

– Ну на охоту же ездит, как я слышала. Вражин гоняет…

– То-то и оно, что вражин гоняет, – фыркнул Горислав. – И света белого не видит. И на жену у него времени не останется. А ты цветок заморский. Зачахнешь в этой каменной клетке, и не вспомнят как звали.

– Заморская у нас Луиза, ей и чахнуть тут предстоит, судя по всему, – легкомысленно парировала я, хотя слова воина неприятным холодом отозвались где-то глубоко в груди.

– А я могу увезти тебя к теплому морю. Туда, где круглый год лето и поют птицы.

– И много-много диких обезьян, – фыркнула я.

– Каких обезьян? – воин сбился с шага.

– Не обращай внимания, это я так, о своем. Мне лучше домой. Не хочу я к морю…

«И уж точно не хочу никуда с тобой», – мысленно добавила я, останавливаясь посреди па.

Горислав вынужден был тоже остановиться. Взвизгнула, замолкая, дудка. Встрепенулся задремавший в своем углу волхв. И пары танцоров тоже одна за другой начали останавливаться. Но Горислава не так-то легко было смутить. Одного взгляда хватило, чтобы музыка опять заиграла. Другой – заставил парней снова закружить невест в танце. И только мы с воином стояли друг напротив друга, как два бойцовских петуха перед дракой.

– Что ждет тебя дома? – настойчиво проговорил он. – Ты не царевна, не княжна, я узнавал. Венец с одним из таких? – Горислав брезгливо кивнул в сторону танцоров. – Что они смогут тебе дать?

– Если бы я смотрела, кто и что может мне дать, – разозлилась я, – то, наверное, твоим братом бы интересовалась, а не тобой! Мне любовь нужна, понятно?!

– Брата Луизка никому не отдаст, – мотнул подбородком воин, зло сверкнув глазами. – Он уже не жилец!

– В каком смысле?! – вытаращилась я.

– В том, что выбор свой сделал и от него не оступится, – пояснил Горислав после маленькой паузы. Настолько маленькой, что я даже засомневалась, не почудилась ли она мне. А следующие слова воина напрочь выбили меня из колеи, заставив позабыть о такой мелочи. – Он ее выбрал, с ней и останется! А я тебя люблю!

Я успела только хлопнуть глазами, ошалев от такого признания, а в следующую секунду неведомая сила оторвала от меня Горислава, словно нашкодившего котенка.

– А ну прочь пошел, подлый тать! – прошипел появившийся буквально из ниоткуда волхв. – Ишь чего удумал: у родного брата невесту отбивать!