Глава 7
Воин сжал кулаки, прямо на глазах бледнея от ярости:
– Ты много на себя берешь, старик!
– Что ни взял, все мое! – рыкнул волхв, и голос его наполнился такой потусторонней силой, что у меня по коже прокатилась ледяная волна.
На какое-то мгновенье мне показалось, что Горислав сейчас бросится на старика, и последует отвратительная драка. Но ничего подобного не произошло. С минуту они мерились взглядами, а потом воин резко развернулся на каблуках и, увернувшись от пролетавшей мимо пары, пошел к выходу. Только сейчас я поняла, что гадкую сцену никто не заметил. Музыка все так же играла. Невесты танцевали. Словно и не было бурного объяснения Горислава и ледяной отповеди волхва.
– А ты? – старик пристально посмотрел на меня. – Не хочешь с ним? К птицам?
– Нет, – вполне искренне ответила я.
– Вот и ладно, – отозвался он, моментально превращаясь обратно в желчного, но, в общем-то, безобидного стрика. – Тогда давай-ка попляшем. Зря, что ли, музыка играет?
Он вполне ловко ухватил меня за талию и повел среди танцующих, будто всю жизнь только этим и занимался.
В спальню невест мы вернулись глубоко за полночь. Волхв, разогнав парней, лично отконвоировал нас в комнату и на прощанье погрозил пальцем:
– И чтоб без бабьей дури мне. На молодых не засматриваться, не задумываться и сны не смотреть. Они с вами танцуют для Ворона, понятно?
Судя по утвердительному гулу, раздавшемуся в ответ, понятно было всем, кроме меня. Мне же такие дикие указания показались, скорее, смешными. Но вдаваться в подробности я не стала.
Удовлетворенный всеобщим пониманием старик ушел, и невесты принялись расползаться по кроватям. Какое-то время некоторые еще шуршали за ширмой, где стояли лохань и запасы воды, но вскоре унялись и они. Я обмылась, насколько это было возможно над деревянным корытом, и тоже убралась под одеяло. Но сон не шел.
Снова и снова я вспоминала оговорку Горислава: «Не жилец!», и никак не могла решить, что она значила. Брякнул это воин просто так, для красного словца? Или имел в виду, что у меня нет никаких шансов заинтересовать Ворона? Или же оговорочка получилась по Фрейду, и Горислав знал о планах ведьмы что-то важное?
Ответов на эти вопросы не было. И от того я ворочалась с боку на бок под тяжелым одеялом, хотя устала от спонтанной танцшколы, как ломовая лошадь.
Забылась ближе к утру, решив наконец, что допрошу Горислава с пристрастием сразу после бала, а если повезет, то и прямо там. Не мог же он, на самом деле, желать смерти собственному брату!
Утро началось рано. Слишком рано и так же неотвратимо: на меня с маху плюхнулась Леля.
– Вставай! Солнце проспишь!
– Я бы и луну с удовольствием проспала, – проворчала я. – И тебя заодно.
– Не-не. Меня не проспишь, – с горделивой улыбкой мотнула головой та. – Я раньше солнца встаю!
– Тоже мне, достоинство, – проворчала я.
Но из постели все-таки выбралась. Достоинствами степной княжны обладали далеко не все, большинство невест только-только начинали шевелиться за своими пологами. Зато за ширмой было пусто, и у меня появился шанс сравнительно нормально умыться, не сталкиваясь локтями с прочими обитательницами нашего общежития.
Освежившись, я перекусила лепешками с козьим сыром и холодным вареным мясом, которые нам для разнообразия доставили прямо в комнату. Служанки, сверкая глазами, рассказали, что большой зал как-то по-особому украшают к балу, и руководит всем лично Луизка.
Я понадеялась, что в числе украшений не будет автоматических арбалетов, капканов и ловчих ям, и выбросила красочные восторги девиц из головы. Но спокойно почитать мне не удалось. То Леля, то Василиса, то еще кто-нибудь требовали моего мнения по поводу нарядов, лент, причесок и прочей ерунды. Все готовились к празднику.
В конце концов, я тоже заразилась всеобщей нервозностью: не хотелось явиться на бал Золушкой, к которой опоздала добрая фея. Раз сто я сказала себе, что вовсе ни к чему привлекать внимание Ворона, тем более на глазах у злобной ревнивой ведьмы. Но руки сами собой перебирали разные наряды, а в голове соглашались задерживаться только мысли о том, пойдет ли мне очередной сарафан и какие ленты следует вплести в косу.
Обозлившись на такое раздвоение личности, я сбежала обратно под одеяло, но и там меня одолевали назойливые мечты о несбыточном. Я представляла, как вхожу в большой зал замка, и все головы сразу поворачиваются ко мне. А Ворон, забыв свою ведьму где-нибудь в углу, широким шагом идет навстречу, чтобы уже не оставлять до самого конца праздника.
«А дальше что?» – пыталась урезонить разыгравшееся воображение я.
Но картинки неуютного средневекового быта и мести разобиженной ведьмы не оказывали обычного влияния. Скорей уж хотелось пинками выставить из замка Луизу, а заодно и прочих лишних невест, и заняться прогрессорством.
Вот тут-то я и заподозрила неладное. Высунулась из-за полога и, с минуту понаблюдав за нездоровым оживлением девиц, позвала Василису.
Та откликнулась не сразу. Мало того, вместо извечной книжки приволокла с собой две совершенно одинаковые на вид ленты.
– Как думаешь, какая лучше? Эта? Или эта?
– А чем они отличаются? – нахмурилась я.
– Да ты что, ослепла?! – возмутилась девушка. – Эта – голубая, а эта небесно-голубая. Не могу решить, какая лучше пойдет к моим глазам.
Царевна выпучила и так немаленькие глазищи и ткнула ленточками мне в лицо.
– Да какая разница? – тут же обозлилась я. – Ты же не хотела за Ворона замуж. Передумала?
– Я и сейчас не хочу, но хуже всех не буду! – огрызнулась Василиса. – А тебе лишь бы гадость сказать! Леля, глянь…
– Да отстань ты, – не замедлила с ответом крутившаяся рядом степная княжна. – С чего бы мне тебе помогать? Чтобы ты красивее меня стала?!
Я вытаращилась не хуже Василисы. Но не успела спросить, какая муха укусила девушку, всегда подчеркнуто наплевательски относившуюся к «красоте», как в другом конце комнаты вспыхнула громкая ссора.
– А ну, отдай! Это мои бусы!
– Бараний рог тебе, а не бусы! Я их первая нашла.
– В моем сундуке!
– Тихо все! – рявкнула я, едва не сорвав голос. – Вы чего, как собаки, злые с утра?!
– Кто собаки?! Мы собаки?! – взревела Рисса и, на ходу хватая табурет, пошла на меня.
– Да нет же! – я поспешно соскочила с кровати, подальше от оскорбленной амазонки. – Вы посмотрите на себя! Ругаетесь, собачитесь! То есть, тьфу! Злитесь, я хотела сказать.
– Это ты нас злишь! – огрызнулась девушка, поднимая табурет повыше.
– Да нет! Погодите! – воскликнула Василиса. – Она права.
– Права! – подхватила Леля.
Я перевела дух: вроде опомнились. И тут мимо моего уха просвистел кувшин.
– Бей ведьмину подружку! – кинула клич степная княжна.
Каким-то чудом заметив летящую прямо мне в голову табуретку, я вскинула руки, пытаясь прикрыть лицо, но вместо этого полыхнула ослепительная вспышка. Перед глазами поплыли кровавые круги, но удара так и не последовало. Мало того, в спальне вдруг повисла гробовая тишина.
Я осторожно приоткрыла сначала один глаз, потом другой. Вокруг в самых причудливых позах застыли девицы, а в полуметре от моего носа в воздухе висел тот самый табурет, пущенный мощной рукой Риссы.
«Голову бы снес…» – сглотнула я, осторожно отступая в сторону.
Табурет висел как ни в чем не бывало. Я аккуратно коснулась его кончиком пальца, и он тут же с грохотом упал прямо мне на ногу. Взвыв, я пнула проклятую деревяшку и сердито оглянулась. Невесты все еще не шевелились, зато злобно вращали глазами. Сразу было понятно, что если неизвестные чары исчезнут, они тут же бросятся на меня.
– Та-ак. Ну и что мне с вами делать? – пробормотала я себе под нос, отступая к двери. – Волхва звать?
Василиса, мимо которой я как раз проходила, еще более усердно завращала глазами.
– Что, не надо? – громче спросила я. – Да, картинка неприятная. То-то волхв посмеется.
Царевна выразительно посмотрела на меня, а потом перевела взгляд на мои руки. И так несколько раз.
– Потрогать тебя, что ли? – догадалась я. – Моргни, если да.
Василиса старательно заморгала.
– Ага… Щаз… Я тебя освобожу. А ты на меня с кулаками бросишься?
Девушка силилась что-то сказать, но у нее ничего не получалось.
– Не бросишься? – недоверчиво протянула я. Василиса опять заморгала. – Ну, смотри…
Я ткнула ее пальцем в бок и тут же отскочила в сторону. Царевна покачнулась, потеряв равновесие, но успела схватиться за столбик кровати и устояла на ногах.
– Фух… – громко выдохнула она. – Ну сильна…
– Ты мне лучше скажи, что это такое было? – поинтересовалась я, предусмотрительно отходя обратно к двери.
– Чары! Я тоже по первости не поняла ничего. То с лентами этими бегала как клуша, то на тебя обозлилась. Думала, Ворона у меня отобрать хочешь. А потом как Лелька ляпнула, что красивее всех быть хочет, и я поняла… Чтоб Лелька красотой озаботилась? Да ее еле уговорили порты на сарафан сменить! Своя у нее красота. Да и мне, думаю, с чего вдруг Ворон понадобился? Такие мысли только чары внушить могут.
– То есть кто-то на нас повесил приворот? – опешила я. – Волхв, что ли, постарался?
– Не…
– Что «не»? Он спит и видит, как бы кто-то из нас Ворона у Луизки отбил. Вон как вчера стращал, забыла, что ли? И на Горислава чуть не бросился.
– Когда это? – вздернула брови Василиса.
– Потом расскажу, – отмахнулась я, сообразив, что стычку старика с моим назойливым поклонником, скорее всего, никто не видел. Недаром парочки даже не споткнулись, пока они ругались. – Вот хитрый пень: все учел!
– Батюшки святы! – повисшую было тишину разорвал перепуганный возглас Марфы. – Это что ж тут делается-то?!
– Да вот приворотами тут некоторые балуются, – буркнула я, поковыряв в зазвеневшем от этого вопля ухе.
– Приворотом?! – взревела толстуха. – Да кто ж посмел?!
И прежде чем я успела ответить, она выбежала в коридор, громко выкликая волхва.
– Вот кого зовешь, тот и посмел, – проворчала я ей в след.
– Да не волхв это, – перебила Василиса. – И не приворот.
– А что тогда? – растерялась я.
– А бесы его знают. Чары какие-то. Я, как только поняла, что что-то не так, тут же чары рассмотрела. А пока не думала об этом, и не заметила ничего. Непокой какой-то в душе поселился: мол, краше всех быть надо, а потом и в злобу разросся. Я как раз то наваждение стряхивала, когда ты всех закаменила. Кстати, а как ты это сделала?
– Если бы я знала…
– Что знала? – раздался у меня над ухом вкрадчивый голос, и на плечо легла тяжелая рука волхва.
– Если бы знала, кто тут невест «озверином» травит, – буркнула я, не видя смысла скрывать правду.
– Пока я вижу только, что их тут в статуи превратили, – так же вкрадчиво проговорил старик, не отпуская мое плечо.
– Если бы она их в статуи не превратила, они бы ее на лоскутки порвали, – вмешалась Василиса прежде, чем я успела осознать сказанное волхвом и испугаться. – И сами бы передрались потом.
– Да ну?
– Ну да.
– А ежели я их спрошу?
– Да ради бога, – обозлилась я: опять меня подозревали черт знает в чем.
– Что ж, посмотрим… – проговорил старик, вскидывая руки.
Воспользовавшись обретенной свободой, я шустро убралась ему за спину, утащив следом за собой Василису.
Что-то сверкнуло. И хотя вспышка была гораздо более тусклой, чем та, что получилась у меня, невесты разом зашевелились.
– О! – воскликнул кто-то из них. – Рисса, глянь… Старикашка тот похотливый. Опять тебя за ляжки цапать пришел…
– Меня? За ляжки?! – взревела Рисса, разворачиваясь всем корпусом, как атакующий носорог.
– Девоньки? Что это вы? – попятился волхв.
Василиса издала что-то среднее между испуганным писком и смехом. Я позволила себе на мгновенье закатить глаза:
– А ведь я предупреждала.
– Бежим! – на этот раз царевна соображала куда быстрее меня и, вцепившись мне в рукав, резво выскочила в коридор.
За нашими спинами что-то брякнуло, обдав ноги градом мелких глиняных осколков.
– Защитим девичью честь! – донеслось до меня, когда я, подхватив путающуюся в ногах юбку, вылетела на лестницу за царевной.
– Как думаешь, вырвется? – задыхаясь спросила Василиса, когда мы остановились двумя этажами ниже у самого входа в большой зал.
– А хоть бы и нет, – я сердито пожала плечами. – Меня же он слушать не стал. А я говорила.
– Надо Ворона предупредить!
– Ага, а потом еще от Луизки бегать, – скривилась я.
– Кстати… Так это же, наверное, она нас околдовала! – воскликнула вдруг царевна.
– Если и она, то мы все равно ничего не докажем.
– Как так «не докажем»?! – возмутилась царевна. – Были же чары! Я видела.
– А как Луизка колдовала, видела? – прищурилась я. – Вот то-то же. Ведьма вон с утра большой зал наряжает. Помнишь, что чернавки говорили?
– Значит, чернавок подговорила, – не унималась Василиса.
– Нас заколдовать? Они что, тоже ведьмы?
– Нет. Они – нет. Я бы заметила. Хотя тебя я тоже просмотрела…
– Ну не знаю тогда, – я снова пожала плечами и огляделась в поисках места, куда можно было бы присесть. – Но что-то мне подсказывает, что ничего мы не докажем.
– Подсказывает? – нахмурилась царевна. – Ты смотри… Чужие голоса в голове, это…
– Признак шизофрении, я в курсе, – невольно рассмеялась я.
– Чего признак?
– Забудь, – отмахнулась я и взялась переплетать растрепавшуюся во время безумного забега по лестницам косу. – Ты лучше скажи, когда нам теперь в спальню можно будет вернуться? Бал же этот скоро. А я…
Я приподняла подол, продемонстрировав кроссовки, в которые сунула ноги, удирая от взбунтовавшихся невест.
– Это надо волхва найти, – задумалась Василиса. – Мне тоже еще щечки нарумянить надо, личико набелить…
Вспомнив Марфушеньку-душеньку из фильма «Морозко», я прыснула, представив подобный макияж на царевне, и поспешно отвела взгляд.
– Ну белиться-румяниться, это без меня. Мне бы только переобуться и накидку взять. А то что-то прохладно, – я зябко повела плечом. Холод и правда начал пробирать до костей.
– Тогда пошли волхва искать, – решительно кивнула Василиса, подхватив меня под руку.
– Главное, чтобы вместо него не найти новые неприятности, – проворчала я, но упираться не стала. Все равно другого выхода у нас не было.
Но никого найти мы не успели. Через несколько минут из бокового коридора вырулила раскрасневшаяся Марфа и направилась прямо к нам:
– Вот вы где! А ну, за мной идите!
– Нам в спальню надо, – попыталась объясниться я.
– Нам к волхву надо, – одновременно со мной пискнула Василиса.
– В спальню к волхву?! – всплеснула руками Марфа. – Совсем ополоумели девки! А ну, живо за мной! Сейчас Ворон с вами разберется!
«Ну вот, пожалуйста! – обозлилась я. – Меня заколдовали, потом чуть не побили ни за что ни про что, а теперь со мной же разберутся! Чертово средневековье, чертова крепь!»
– Ой, что будет… – прошептала рядом перепуганная Василиса.
– Ничего не будет, – прошипела я. – Пусть только эта птичка что-нибудь каркнет не по делу! Все перья повыщипываю и суп сварю!
– Какой суп? – царевна втянула голову в плечи, поглядывая в мою сторону с заметной опаской.
– Вороний! – отрезала я, беря ее под руку.
* * *
Марфа долго вела нас по коридорам. В какой-то момент я даже решила, что сопровождают нас именно в спальню невест. Но ошиблась. Чернавка, не замедляя шага, прошла мимо двери на наш этаж. Впрочем, и этажом выше, где располагалась комната Луизки, она, к счастью, тоже не задержалась.
«Чертова птичка, – злопыхала я, взбираясь по бесконечной лестнице. – Не мог пониже гнездышко свить?!»
Но, вопреки моим опасениям, нас привели не в кабинет Ворона, или где он там вершил суд и расправу, а всего лишь в очередную спальню. Здесь стояли всего три кровати. Слуги спешно пристраивали у стены несколько даже на вид тяжелых сундуков.
– Это что такое? – удивилась я.
– Ваша новая спальня, – отозвался волхв, которого я в первый момент даже не заметила. – Нечего вам с нормальными девками делать.
– А мы что, ненормальные?! – возмутилась я.
– Нормальные али нет, мне не ведомо, – буркнул старик, жестом отсылая слуг. – Да только вокруг вас вечно что-нибудь да случается. Ежели так и дальше пойдет, то на Воронову крепь все соседи ополчатся.
– Да на вашу крепь мой папенька ополчится! – воскликнула Василиса. – Шутка ли, царскую дочь, обрядовую невесту в тюрьму запереть!
– Ну о тюрьме пока никто не говорил, – раздался за нашими спинами голос, всегда порождающий волну дрожи в моем теле.
Встряхнувшись, как собака, в попытке унять неуместное волнение, я медленно обернулась. В дверях стоял Ворон. Серебряная фибула у горловины плаща не оставляла в этом никаких сомнений. Я почувствовала, как губы сами собой расползаются в глупой улыбке, и закусила щеку изнутри. Еще не хватало растекаться розовой лужей при виде обычного мужика.
– А что это?! – Василиса, в отличие от меня, никаких странных чувств к Ворону не испытывала, а потому перешла сразу к сути.
– А это ваша новая спальня. Никто вас тут запирать не собирается, – пояснил хозяин Вороновой крепи.
– И зачем?
– А затем, что не ведомо мне, чего от вас ожидать, – вмешался волхв. – Сегодня невест закаменили… А ну как завтра спалите? Али из окон повыбрасываете.
– Никто никого не собирается палить! – опомнилась я.
– Ну да, ну да, – покивал волхв. – Да только жить вам все равно тут. Так и мне, и жениху вашему спокойнее будет.
– Ну, здрасьте, приехали. Что мы сделали-то?!
– А вот это я бы и хотел узнать. Что вы сделали? – приподнял брови старик.
– Да вы же все видели! – опешила я.
– А что я видел? Видел чары неведомые, какие и снять-то не смог, только сжечь. Кто из вас их наложил? Да как?
– Ничего мы не накладывали! Это Луизка!
– Луиза? – переспросил Ворон, впервые за все время отводя взгляд от меня. – Разве и она там была?
– Не было ведьмы, – хмуро признал волхв. – Но кто-то на твоих невест злобу накинул.
– Это не Луиза, – качнул головой Ворон. – Она из зала не выходила. Все время у меня на глазах была.
– Значит, чернавок подговорила, – запальчиво возразила Василиса.
– Делать ей больше нечего! – тряхнул головой воин. – Все бы вам ее очернить. Ты их, старик, подговорил, что ли?
– На что мне их подговаривать, коли дела сами за себя говорят, – сдвинул брови волхв.
– Дела неведомо чьи, а говорят на Луизу? – Ворон скользнул взглядом по нам с Василисой и взялся за ручку двери. – Я их отселил, как ты просил. А больше ничего слушать не желаю. И тут ему моя невеста виновата, гляди ж ты…
Воин вышел в коридор, не отказав себе в удовольствии громко хлопнуть дверью.
– И ты иди, – хмуро приказал волхв застывшей у стены Марфе. – Нечего уши греть.
Та, обиженно вздернув подбородок, выплыла из комнаты. Но лишь когда за ней плотно закрылась дверь, старик снова заговорил.
– Не могла ведьма чернавок подговорить. Я их сам проверял. Да и не любят они Луизку, чтобы с ней на сговор пойти и головой рискнуть.
– Тогда кто? – ахнула Василиса.
– Тогда кто-то из нас, – зло пояснила я. – Недаром же нас сюда притащили?
– Верно, – совершенно спокойно отозвался волхв.
– Ну и что теперь? Пытать будете? В лучших традициях средневековья? – страха почему-то не было, и я вскинула голову, глядя прямо в глаза волхву.
– Да кто ж мне их даст пытать-то, – фыркнул старик. – Чай, не простолюдинки какие-то: дочки царские да княжеские.
Я сморгнула, пытаясь соотнести одно с другим. Вроде волхв со мной и согласился, но обвинять одну из нас не спешил, даже наоборот.
– Да только верно Марина говорит. Кто-то из девиц с ведьмой заморской снюхался. Больше некому было ваши сласти порошком колдовским присыпать, что злобу да зависть вызывает. Еще за дверьми ничего такого там не было: чернавки не удержались, откушали, чем княжеских дочек потчуют.
– Среди невест Луизкина подпевала?! – дошло и до Василисы то, что минутой ранее осознала я.
– Верно, – кивнул старик. – А среди вас – истинная пара Ворона нашего. Та, что его от раны излечила. Та, чьи уста ему поцелуй подарили. Та, что с Луизкиными чарами неведомыми побороться сможет. Да только вы же мне не скажете, которая из вас та самая?
Мы синхронно с Василисой посмотрели в пол. Царевна, видно, боялась выдать меня неосторожным взглядом, а я, чтобы скрыть испуг. На спасение принцев от злых ведьм я не подписывалась. Да я вообще ни на что не подписывалась. Тем более что что-то подсказывало, что злая ведьма не будет просто стоять и смотреть, как принца спасают. Да и сам принц не выказывал ни малейшего желания оказаться спасенным.
– Вот то-то же, – покачал головой волхв. – Я силу целительную тогда в зале почуял. И сейчас невест разгулявшихся она же удержала. Да только на тебе другая сила, – он посмотрел на Василису и перевел взгляд на меня. – А на тебе и вовсе никакой. Одни отголоски. Так они на всех невестах застыли.
– Значит, это не мы, – рискнула вставить я.
– Вы, вы, – хмыкнул старик. – Вон и Луизка про то догадалась. Недаром извести попробовала. Так не скажете?
Ответом была тишина.
– Ладно. Сам узнаю. Вот как слетят отголоски, так и узнаю, – пообещал старик и поднялся. – А пока обживайтесь. К балу этому готовьтесь, будь он неладен.
– А зачем три кровати, раз нас двое, – уже у самой двери окликнула его Василиса.
– А то ваша подружка вертлявая не будет тут дневать и ночевать, коли кровати только две поставить, – фыркнул волхв и вышел вон.
– О ком это он?
Не успела я высказать свои предположения, как дверь снова распахнулась, пропуская двух дюжих слуг, заносящих большой сундук.
– Осторожнее заносите! – донесся из коридора голос степной княжны. – Там лук из турьего рога. Сломаете, руки оборву!
– Леля! – воскликнула Василиса.
– Ага, я! – кивнула девушка, по-хозяйски осматриваясь. – Соскучились?
– Еще как, – вздохнула я.
– А нечего было сбегать. Вы там такое пропустили!
Пришлось выслушать подробный отчет об избиении незадачливого волхва. Примерно к середине рассказа мне стало его даже жаль. Хотя именно нечто подобное я и предполагала. Наведенную злобу старику пришлось снимать с каждой невесты по отдельности, а вот окаменение, которое неведомо как наложила я, он снял оптом. В результате, пока он возился с одной разозленной невестой, другие охаживали его чем ни попадя.
В двух словах мы объяснили Леле, почему нас вдруг переселили. Заодно Василиса напомнила степной княжне о необходимости держать язык за зубами по поводу моего поцелуя с Вороном.
– Помню я, – махнула рукой та. – Ты лучше послушай, как Рисса лавку схватила, да…
– Ой, чувствую, все это будет зря, – ляпнула я первое, что пришло в голову, лишь бы прервать очередной рассказ об эпической битве. И так уже успела почувствовать себя виноватой перед дедком.
– О чем ты? – тут же насторожилась Василиса.
– Да о тайне. Вычислит старик, кто с Вороном целовался.
– И что с того? – фыркнула царевна. – А ты скажешь, что не целовалась. Не о том думаешь, Марина.
– А о чем надо? – проворчала я. В моих мыслях меня уже вели к брачному алтарю в толстых цепях поверх белого платья, а я глупо улыбалась, глядя на Ворона. Такое раздвоение личности злило до чертиков.
– О том, кто нам порошок колдовской подсыпал.
– Верно, – нахмурилась я. – Так в другой раз и яду подмешают, а мы и знать не будем. На том же балу, например.
– Ой! – подскочила Василиса. – Про бал-то я и забыла! А теперь платье мятое! А у тебя ленты из косы повыбивались. Леля! Тебе вообще переодеваться надо.
– Это еще зачем? – удивилась степная княжна.
– Да вон у тебя пятно на подоле.
– Где? – девушка подернула юбку. – Оно маленькое. Не видно почти. У нас, чтоб ты знала, невесте специально на наряд пятна ставят, чтобы видно было, что хорошая девица, без дела не сидит, вся в трудах да заботах.
– Интересно, – невольно прыснула я.
– Ничего интересного. Обычай такой, – отмахнулась Леля. – Ты лучше послушай…
– Ну тебе хорошо, а мне не очень, – перебила Василиса. Видимо, ей тоже не хотелось в третий раз слушать про избитого волхва.
С этими словами она демонстративно нырнула почти по пояс в большой сундук. Я тоже взялась за гребешок и расплела косу. Длиной до колен, как у местных девиц, я похвастать не могла, но волосы все равно уже отросли почти до пояса и требовали заботы.
Впервые я задумалась, с чего бы это. Никаких объяснений, кроме проснувшейся во мне странной магии, которую никто не видел, не находилось. Раз за разом я проводила по волосам гребнем, так и эдак прокручивая в голове известные мне сведения. Но сосредоточиться не получалось. С одной стороны ворчала Василиса, разглаживая несуществующие складки у себя на сарафане. С другой – Леля продолжала рассказывать по драку, совершенно не смущаясь отсутствием слушателей.
Я отошла к окну, пытаясь отвлечься. «Есть магия. Ее никто не видит, но она есть, – прикидывала я, бездумно глядя в простиравшийся далеко внизу двор. – Я ее тоже не вижу и осознанно управлять ею не могу. Почему так?»
Разумеется, мне никто не ответил. Зато на плотно утоптанный снег двора вышли два воина. Глядя на них, я невольно поежилась: пришло же кому-то в голову посреди зимы тренироваться в одних штанах. Большие, даже на вид тяжелые мечи скрестились, разбрасывая вокруг множество искр.
«Вот это силища!» – невольно восхитилась я, прилипая к стеклу.
Видно было плохо: маленькие стеклышки, забранные в тяжелый свинцовый переплет, искажали картинку. Но я все же порадовалась, что они в этом мире откуда-то были. Через какую-нибудь слюду я бы и вовсе ничего не увидела.
А там внизу битва набирала обороты. Противники не только размахивали мечами, как тростинками, они еще и умудрялись скакать по утоптанной площадке, будто какие-то акробаты.
«Вот тебе местная реальность, – проворчала я себе под нос. – Мечи, драки… Какая уж тут любовь? Да такому воину даже не объяснишь, что такое кофе в постель, не то что цветы на восьмое марта. А удел женщины, по их мнению, сидеть в башне и рожать детей. Лучше всего мальчиков и побольше. Бр-р…»
– Маринка! – окликнула меня Леля. – Хватит на мужиков засматриваться. На бал пора!
– А где мужики? – заинтересовалась Василиса.
Я поспешно вышла из оконной ниши, чувствуя, что неумолимо краснею.
– Уже нигде. Идем, что ли?
– Так рано еще, – пожала плечами царевна. – За нами придут.
Я покраснела еще сильнее и погрозила хихикающей Лельке кулаком. Но сказать ничего не успела. Дверь распахнулась и в комнату шагнула Рисса:
– Вот они где спрятались! Высоко забрались, мы и нашли не сразу, – проговорила она, останавливаясь посреди комнаты и оглядываясь.
– А зачем искали? – спросила я, прислушиваясь к себе, не проснется ли своенравная магия. Но ощутила только поднывающий желудок: что-то из съеденного утром не пошло на пользу.
– Так прощения попросить, – развела могучими руками девушка. – Сами не знаем, с чего на тебя накинулись.
– Так это же… – начала было Василиса, но я не дала ей договорить.
– Бывает. Такое иногда бывает. Женские дни, гормоны.
– Чего? – не поняла Рисса.
– Ну бал же. Все обеспокоены…
– А, ну да, – выбросила из головы непонятные слова амазонка. – Да еще и волхву потом досталось. Хотя этому за дело. Чего он меня за ляжки хватал?
– А он хватал? – округлила глаза Леля.
– Да кто ж ему позволит? – гордо подбоченилась Рисса. – Но явно мечтал, по глазам это видела.
Я наступила степной княжне на ногу, и та не стала продолжать тему.
– Прощенья просим, – выступила вперед одна из девиц. – Негоже мы себя вели.
– Все хорошо, – кивнула я сразу и за себя, и за подружек.
– Вот! Я же говорила, что Маринка девка справная, зла не держит, – с удовлетворением воскликнула Рисса, так хлопнув меня по плечу, что я едва не села на пол.
На нескольких лицах отразилось настолько откровенное облегчение, что я насторожилась.
– Не держу я никакого зла. А вы что себе напридумывали?
– Ну как же. Ты же ведьма, – пожала широкими плечами Рисса. – Мало ли вдруг потом отомстить надумаешь.
– Не надумаю, – буркнула я, понимая, что оспаривать эпитет «ведьма» будет бесполезно.
– Вот и славно. Тогда пойдемте. Там Марфа уже бушует. Говорит, все в большой зал пошли, а невест, для которых все затевалось, нету.
Так плотной толпой мы и вышли из комнаты.
Надо отдать ведьме должное. С украшениями она постаралась на славу. Голые каменные стены укрыли красивыми гобеленами и стягами с изображением ворон. Факелами даже не пахло, вместо них откуда-то появились высокие подсвечники и здоровенные люстры. Правда, под потолком свечи не зажигали. Там в узорчатых тюрьмах из хрусталя висели светящиеся шары. Такие я уже видела и особо на диковинку не заглядывалась. Хотя кое-кто из невест пялился туда, разинув рот: ценных магических штуковин было слишком много. Похоже, на освещение спустили баснословные деньги.
– Нет, ты только глянь, – подпихнула меня под бок Леля. – Вот стерва-то.
Я перевела взгляд туда, куда степная княжна тыкала пальцем, и тоже слегка опешила. В конце зала на возвышении стояли стулья, сильно смахивающие на два трона. Больше в обозримом пространстве даже жалкой табуреточки не наблюдалось.
Стайка невест в недоумении остановилась посреди зала: куда отходить, где стоять, было непонятно. А следом за нами уже входили обитатели замка. Знатные воины, женщины в своих лучших сарафанах, старики. И всем им было совершенно некуда присесть.
– Что-то будет… – протянула Василиса, оглянувшись.
– Точно, – не могла не согласиться я.
В этот момент открылась неприметная дверца за тронами, и в зал вошел сам Ворон, поддерживая под локоток расфуфыренную Луизку.
– Ишь ты, – присвистнула степная княжна. – А что это она только полплатья надела? Костра-то ни одного нет. Замерзнет.
Я прыснула одновременно с Василисой. Несмотря на все усилия, Луиза действительно смотрелась здесь инородным телом. До невообразимого затянутая в корсет, в платье с открытыми плечами и таким глубоким декольте, что казалось, грудь вот-вот вывалится на свободу, она выглядела до предела гордо и так же глупо. И не только она.
Ворон почему-то смотрел исключительно на ведьму. Потому не сразу заметил недовольство гостей. Скользнув коротким взглядом по собравшимся, он громко проговорил:
– Добро пожаловать, гости дорогие. Садитесь, ешьте, пейте…
– На пол?! – резко отозвался волхв, выходя вперед.
– Что? – Ворон вздрогнул, словно только что очнувшись ото сна.
– Опять зачарованный, – прошептала мне в ухо Василиса.
Но я уже и сама видела тусклые, почти бесцветные глаза воина.
– Вот гадина, – с другой стороны рассерженной кошкой зашипела Леля. – Сделай что-нибудь!
– Да что я сделаю, – огрызнулась я. – Прибью это ведьму, что ли?
– Хорошая мысль, – согласилась Леля и принялась засучивать рукава.
– Что? – спохватилась я. – Стой! Куда!
Вдвоем с Василисой мы кое-как угомонили разошедшуюся Лельку и задвинули поглубже в толпу. А волхв тем временем продолжал.
– Так нам на пол садиться, господин дорогой? – обманчиво мягким тоном спросил он. – А пить-есть что прикажешь, хозяин радушный?
Губы Ворона шевельнулись. «Что за?..» – прочитала я это движение и злорадно оскалилась. «А вот будешь знать, как заморским ведьмам доверять!»
Ворон с видимым усилием отцепил от себя когтистую лапку Луизы и, снова тряхнув головой, приказал:
– Лавки принесите! И яства разные для гостей!
Загремели лавками слуги, расставляя их у стен, засуетились служанки, накрывая пушистыми мехами. Но первое впечатление уже было испорчено. Я видела, как хмурятся седые воины, как отводят глаза молодые, не желая смотреть на командира.
«Совсем задурила его ведьма заморская», – проворчал кто-то у меня за спиной.
«А что, все по-европейски, – мысленно ответила я ему. – Король и королева сидят, а подданным сидеть не положено. Вот только Луизка не королева, а Ворон с такими праздниками скоро и князем быть перестанет».
– То-то и оно, – тихо ответил на мои мысли волхв, и я поняла, что умудрилась высказаться вслух. – А вы мне никак на его истинную невесту указать не желаете.
– Можно подумать, она что-то изменит, – буркнула я, обругав собственную несдержанность. – Ворон ваш только свою Луизку и видит.
– Настоящая избранница любой наведенный морок развеет, – отозвался старик.
– Если ее раньше Луизка по ветру не развеет за такую попытку, – огрызнулась я.
Но волхв меня уже не слышал. Он широким шагом шел к возвышению, где сидел мрачный Ворон. Ведьма снова повисла у него на локте, и воин, казалось, вовсе потерял связь с реальностью.
Где-то на верхней галерее заиграла музыка. Не вальс, а какие-то народные мотивы. Ошарашенные холодным приемом гости постепенно принялись переговариваться. В зале повис мерный, какой-то недобрый гул, ничего общего не имеющий ни с балом, ни даже с простым праздником.
Старик что-то втолковывал Ворону, но тот никак не реагировал. Я скользнула быстрым взглядом по людям, но увидела только злые глаза и сжатые кулаки. А еще почему-то страшно довольную рожу Луизки.
«Да она же именно этого и добивалась! – дошло до меня. – Вот этой всеобщей злости. Но зачем?»
Я поискала Горислава. Тот сидел прямо напротив меня, бледный, со сжатыми кулаками. Мне даже показалось, что вижу мелкие бисеринки пота у него на висках.
Вдруг воины стали подниматься. Сначала встал один седоусый великан, за ним еще один. Волхв метнул обеспокоенный взгляд в их сторону и зашептал что-то вдвое усерднее. Тут же вскочил Горислав, шаря на боку в поисках несуществующего меча.
«Грядет бунт!» – осознала я и тоже поднялась.
– Господа! Мы же на бал пришли? Где танцы? – с широкой улыбкой, словно невзначай, поинтересовалась я. – Мы хотим вальс! Да, девочки?
– Да… – неуверенно поддержали мой выпад «девочки».
– Вот! – продолжала фонтанировать энтузиазмом я. – А то мебель нам убрали, а мы не танцуем. Музыканты! Вальс!
«Сейчас они тебя не послушаются, и будет тебе такой вальс…» – в ужасе затрепыхались где-то в глубине души остатки самосохранения.
Но музыканты послушались. Вальс грянул так громко, что оглушил не только меня, но и поднявшихся недовольных воинов.
– Поднимай девиц, – ткнула я в бок Василису. – Пусть танцуют, хоть немного отвлекут недовольных.
Пока Василиса передавала мою просьбу невестам, я самым наглым образом пересекла зал и остановилась перед ошарашенным таким поворотом Гориславом.
– А я все жду, жду, когда ты меня пригласишь. А они никак вальс не заиграют, – громко пояснила я и едва слышно прошептала: – Или не хочешь?
Он тут же вздернул подбородок.
– Заморский вальс, друзья! – на весь зал объявил мужчина и прямо с места увел меня в танец.
Несколько минут спустя вокруг уже кружились одиннадцать пар.
– Не думал, что ты так заботишься о княжеском венце моего брата, – тихо усмехнулся Горислав. – Специально всех отвлекла?
– Нечаянно, – ответила я. – Ворон-то вон какой тихий. Устал, наверное, реагирует медленно.
Горислав танцевал хорошо. В его руках можно было не опасаться с кем-нибудь столкнуться или выбиться из ритма. Но мне было неуютно.
– Да, Ворон последнее время ведет себя странно, – ответил он, помолчав. – Но что с ним такое, не ведаю. Мы не ладим.
– Почему? – удивилась я.
– Он почему-то считает, что я сплю и вижу, как отобрать княжеский престол, – хмыкнул Горислав.
– А ты не видишь? – я искоса взглянула на мужчину. Тот едва заметно улыбался.
– Сама посуди, зачем мне эта морока? Вот тебе здесь нравится?
Я замешкалась с ответом, не зная, как описать свое отношение к крепи. Но Горислав понял меня по-своему.
– Вот и мне не нравится, – признался он. – Я эти стылые каменные стены с детства ненавижу. Вечно откуда-то дует. Вечно кто-то подсматривает. Вечные напоминания: «Ты брат наследника, ты должен…» Понимаешь? Даже, как брат наследника, уже что-то должен. Теперь же, как брат Ворона, должен вдвойне. Одни обязанности и никаких прав.
– Ты преувеличиваешь.
– Скорее, преуменьшаю, – скривился он. – Да ты сама глянь, как нежно на меня братец поглядывает.
Я машинально послушалась и наткнулась на гневный взгляд Ворона. Видимо, волхву все же удалось привести его в чувство, и сейчас он, не отрываясь, смотрел на нас. Я невольно сглотнула, и Горислав ловко развернул меня спиной к помосту.
– Вот так-то, – невесело хмыкнул он. – Не видел тебя, пока ты со мной танцевать не пошла. А уж если я в твою сторону глянуть посмел, так сразу и сам заинтересовался. Не хочешь воспользоваться?
– Чем? – опешила я.
– Тем, что мой братец с детства любит отбирать мои игрушки.
– Я не игрушка!
– Ты же поняла, о чем я, – укоризненно проворчал Горислав. – Знаешь, кто Луизу сюда привез? Я. Но братец решил, что ему она больше подходит. И слава богам… А вот и музыка, кстати, закончилась. Благодарю за танец, Марина.
Он отошел, оставив меня одну среди невест. А я так и стояла столбом, пытаясь осознать услышанное.
– Хотелось бы напомнить, что ты пока еще моя невеста, – зло бросил кто-то прямо мне в ухо.
Я подскочила от неожиданности и вскинула взгляд на неслышно подошедшего Ворона.
– Музыканты, что замолчали?! – рыкнул он и притянул меня к себе. – Продолжать!
Первый поворот едва не оторвал меня от земли. На какое-то мгновенье мне показалось, что взлетела. Но только на мгновенье: сильные руки воина держали не хуже тисков.
– Помягче, – посетовала я. – Это все-таки вальс, а не борьба.
– Прости, – отозвался Ворон и ослабил хватку.
Я искоса взглянула ему в глаза. Похоже, колдовство Луизки начинало отступать. Радужка постепенно наливалась цветом.
– Чем тебе Горислав приглянулся? – неожиданно спросил Ворон.
– И вовсе он мне не приглянулся! – возмутилась я.
– Да ну, – усмехнулся воин, прямо на глазах оживая. – Сама его к танцу позвала, едва не за руку вытащила. Молвы не побоялась. И это называется «не приглянулся»?
– Это называется «хочу танцевать», – фыркнула я. – Вот и позвала Горислава. От жениха ведь приглашения не дождешься.
– И что ж ты меня не позвала? Или кого другого?
– Другие танцевать не обучены. А я втроем танцевать не умею. Уж прости.
– Втроем?
– На тебе, жених ты наш, Луиза запасным плащом висела, – ехидно пояснила я. – Вы же с ней молвы не боитесь…
– Это другое! – возмутился Ворон. – Луиза моя невеста.
– А я кто? – уже открыто ухмыльнулась я. – Кстати, музыка уже закончилась.
– Ничего, сейчас снова начнется, – пообещал воин, притягивая меня поближе, будто опасался, что я вырвусь и убегу.
Совершенно зря опасался, если что. Почему бы не постоять, подождав музыку? Я чувствовала себя превосходно. Никакого дискомфорта, как с Гориславом, не испытывала. Напротив. Я и отсутствие музыки-то заметила случайно, когда мне попалась на глаза стоявшая столбом Василиса. Даже то, что Ворон успел дважды наступить мне на ногу, а Луиза по цвету напоминала переваренную свеклу, не испортило мне настроения. Мне было уютно. Как и всегда рядом с этим мужчиной. В очередной раз задумалась, что же такое между нами происходит.
– Марина, я… – начал было Ворон, сбив меня с мысли.
– Да, – я подняла голову и окунулась как в воду в теплый синий взгляд.
– Я…
– Ты хочешь потанцевать и с другими невестами, – подошедшая внезапно Луиза властно положила руку на его плечо.
Я почувствовала, как напряглись стальные мышцы под моей ладонью. Синие глаза потемнели, как небо перед грозой.
– Я сам решу, что мне делать, Луиза, – с предостережением проговорил воин.
Брови ведьмы взлетели на лоб, а пальцы скрючились, будто она пыталась вцепиться в Ворона когтями. А я буквально кожей почувствовала, как от нее повеяло холодом. И тут снова заиграла музыка. Не думая, что делаю, я осторожно двумя пальцами сняла с рукава Ворона наманикюренную лапку ведьмы.
– Ты мешаешь нам танцевать, Луиза.
Девица на мгновенье опешила, и Ворон, словно воспользовавшись этим, одним пируэтом увел меня в гущу танцующих. Краем глаза я еще успела заметить, как на ведьму налетела неуклюжая парочка: Рисса с тоненьким юнцом в мощных руках. «Такая встреча выведет из строя даже слона», – невольно ухмыльнулась я про себя.
– В чем-то она права, – проговорил Ворон, избавив меня от излишнего оптимизма. – Надо и другим невестам внимание уделить.
– Удели, удели, – с непонятно откуда взявшейся обидой отозвалась я. – А то и по именам-то нас не всех помнишь.
– Тебя помню, – мягко парировал воин.
Я вдруг заметила, что мы «утанцевали» в темный угол, а вокруг никого нет. Точнее, люди были, но они остались где-то там, в круге света, среди музыки и кружащихся пар. А здесь были только я и Ворон.
– Помню и вряд ли когда забуду, – едва слышно сказал он, склоняясь ко мне.
Я подняла голову…
Едва наши губы соприкоснулись, перед глазами все поплыло. Голова закружилась, а ноги вдруг стали ватными. Руки сами собой обвились вокруг шеи Ворона, притягивая его еще ближе. Хотя, казалось бы, ближе уже некуда.
Он провел ладонью по моей спине, вызвав волну горячей дрожи.
– Марина, – хрипло выдохнул он, на мгновенье отстранившись.
– Что? – отозвалась я, потянувшись следом.
В эти минуты для меня не было места уютнее, чем эта угловая ниша, отгороженная от большого зала свисающими гобеленами. Я бы, наверное, даже поблагодарила Луизку за такие декорации. Если бы, конечно, смогла вспомнить о ее существовании.
– Кто ты? – продолжил неуместный допрос Ворон.
– В каком смысле? – недоуменно ответила я. – Поцелуй хорош, но не настолько же, чтобы память отшибло.
– В том-то и дело, что хорош, – хмыкнул воин, выпрямившись.
Расслабленную негу, в которую я погрузилась, тут же заменило легкое беспокойство.
– Это плохо?
– Нет, – он уже открыто улыбнулся. – Но с Луизой все было по-другому.
– Вспоминать одну девушку во время поцелуя с другой – дурной тон, – обозлилась я и попыталась высвободиться из его рук.
Не тут-то было. Он только притянул меня еще ближе.
– Не злись, – Ворон провел большим пальцем по моим губам. – С тобой…
– Ах, вот вы где! – раздался за нашими спинами звонкий голос.
Вздрогнув, как застигнутые на месте преступления подростки, мы отскочили друг от друга, будто ошпаренные.
– Да вы милуйтесь, милуйтесь! – махнула рукой Леля, не подумав говорить хоть немного тише. – Все равно никто не заметил, куда вы делись!
– Уже заметили, – буркнула я. – Спасибо, Леля.
– Да не за что, – пожала плечами степная княжна. – Василиска разволновалась. Ну я и решила поискать.
– Спасибо! – с нажимом проговорил Ворон, не сумев скрыть раздражения.
– А я что, помешала, да? – хлопнула глазами бесхитростная девица. – Так бы сразу и сказали.
Она отступила, но очарование момента было безвозвратно утрачено. Мало того, в наш уголок уже спешили с разных сторон несколько девиц, волхв и сама Луизка. У ведьмы выражение лица было такое, что мне срочно захотелось куда-нибудь спрятаться.
«И как это она умудрилась Ворона вообще из виду упустить, курица сторожевая», – мимоходом удивилась я.
– Ну спасибо тебе, степная княжна, – слегка задыхаясь, проговорил волхв. – Нашла нашу пропажу. Чтоб тебе, такой глазастой… Мужа хорошего и свекруху помоложе!
Я невольно хихикнула: доброе пожелание было сказано таким тоном, что прозвучало как изощренное проклятье. Впрочем, смеяться быстро расхотелось – из-за гобелена вынырнула Луиза.
– Что это ты, женишок наш дорогой, по углам прячешься да невест не привечаешь?
Ворон сдвинул брови, но сказать ничего не успел.
– Потанцуем, птенчик? – пробасила Рисса и, оттеснив, а точнее, просто отпихнув опешившую Луизу, встала напротив воина.
Надо признать, разворот плеч у девицы мало чем уступал Воронову, поэтому ведьма отлетела в сторону, как сбитая кегля.
– И то верно, – подхватил волхв, едва заметно ухмыльнувшись. – С каждой невестой потанцевать надобно, коли уж для них эту забаву заморскую устроили.
– Тебя забыл спросить, – буркнул Ворон, но все-таки протянул Риссе руку.
Меня же раздирали совершенно противоречивые чувства. С одной стороны, радовало откровенное фиаско Луизы. С другой, хотелось стукнуть чем-нибудь тяжелым так не вовремя появившуюся Лельку. Да еще кто-то вот уже пару минут упорно тянул меня за рукав.
– Да что тебе?! – возмутилась я, наконец развернувшись.
– Пошли быстрее! – прошептала Василиса, не обратив на мое раздражение никакого внимания. – Я такое видела!
– Что именно? – проворчала, позволив Василисе увести себя подальше от толпы.
Ворон уже вовсю отплясывал с Риссой. Возможно, если бы меня не глодала беспочвенная ревность, я бы повеселилась, глядя на эту парочку. Больше всего действо походило не на вальс, а на соревнование, кто кому чаще наступит на ногу. Луизу нейтрализовал Горислав. Он пригласил ее танцевать, и сейчас она порхала в центре зала, как яркая невесомая бабочка. Скрепя сердце пришлось признать, что я, наверное, выглядела не так эффектно.
– Ты меня слушаешь?! – ввинтился в мои мысли возмущенный голос Василисы.
– Слушаю, – кивнула я, выныривая из невеселых сравнений. – Ты что-то увидела и послала Лельку меня искать. И наша степная княжна со свойственными ей тактом и вежливостью испортила лучший момент в моей жизни.
– А что за момент? – из-за соседнего гобелена вынырнула Леля и с интересом уставилась на меня.
– Тот, который ты испортила, – отмахнулась я, отворачиваясь от танцующих.
– А что я испортила?
– Погоди, – оттеснила удивленную девушку Василиса. – Глупости все это. Ты меня послушай, Марина. Ворон-то наш или упырь проклятущий, или дурак беспросветный.
– Третьего не дано? – невольно фыркнула я.
– Кого третьего? – опешила царевна. – Я и про второго не знаю.
– Забудь, – махнула я. – С чего ты взяла, что Ворон упырь?
– А вот с чего. Про свет душевный знаешь?
– Какой еще свет?
– Душевный! Ох и темная ты, Марина. Про то все разумные люди знают.
– Я не знаю, – вмешалась Леля.
– Я и сказала: разумные. О тебе речи не шло.
Степная княжна надулась, а я расхохоталась в голос, кое-как успев зажать себе рот ладонью. Очередных гостей в нашем уютном уголке мне видеть не хотелось. И так уже в щели между гобеленами дважды мелькала мрачная фигура волхва. И головой старик крутил очень уж активно.
– Свет душевный каждый излучает. Будь то человек или зверь лесной. Главное, чтобы хоть толика силы волшебной в нем была. Волхв наш как солнце полыхает.
– Да ну? – удивилась я, снова выглядывая в щель и отыскивая взглядом высокую худую фигуру колдуна.
– Ну сейчас, может, и нет. Много силы отдал. А так-то полыхает, – поправилась царевна. – Луизка тоже, как свечка проклятая, то вспыхнет, то едва теплится. Ну и женишок наш такое же. Я уж думала, плохонький он колдун, даром молва ославила. А сегодня кой-чего приметила. Как Луизка на нем виснет, так и гаснет огонек, еле видно. А как ты на нем повисишь…
– Я на нем не висну! – возмутилась я.
– Еще как виснешь, – ухмыльнулась Леля. – А то я не видела, как вы миловались.
– Лелька! – в один голос с Василисой рявкнули мы.
– Ну и ладно, – снова обиделась степная княжна, демонстративно отворачиваясь.
– Давай уж покороче, – я пристально посмотрела на царевну. – Что ты там такое углядела, что надо было эту катастрофу за мной послать?
– То, что Ворон от тебя сил набирается! – победно возвестила Василиса.
– То есть он – вампир? – недоверчиво прищурилась я.
– Упырь. Но это, конечно, тебе виднее, – пожала плечами Василиса. – Тебе как с ним рядом, холодно? Или, может, тоскливо? Душевное тепло уходит?
– Нет, – покачала головой я, пытаясь вспомнить, что же мне напоминает это описание. Казалось, совсем недавно я испытывала именно что-то подобное. Вот только с Вороном оно у меня не ассоциировалось. С ним мне, наоборот, было тепло. Даже жарко иногда… Я почувствовала, как от воспоминаний начинают розоветь щеки.
– Девочки… – позвала Леля. Но мы, не оборачиваясь, синхронно отмахнулись.
– А вот Луизка точно вампир! – громким шепотом заявила Василиса. – Я раньше этого не видела. Да и вы раньше подолгу рядом не были. А вот сегодня насмотрелась, пока пляска эта бесстыдная крутилась. Где это видано, чтобы мужик незамужнюю девицу так к себе прижимал. Срам один!
– Василиса, ближе к делу, – прервала поток возмущений я.
– Девочки… – опять подала голос Леля.
– Погоди! – снова одновременно ответили мы.
– Вот что я увидала, – перешла наконец к сути царевна. – Как Луизка за Ворона держится, так тускнеет он, как свет вечерний, а с тобой он разгорается зарей небесной. Тянет она из него силу, а ты – отдаешь. Только вот как – не пойму.
– Девочки!
– Тоже мне новость, – разочаровано буркнула я. – А то мы не знали, что Луизка – злая ведьма!
– А я вот не знал, – раздался спокойный голос у меня за спиной.
«Да сколько можно?! – медленно разворачиваясь, простонала я про себя. – Почему всем надо подкрасться со спины и влезть в самый неподходящий момент?!»
В метре от нас, привалившись плечом к стене, стоял Горислав.