Глава 8

– А я вас предупреждала! – с долей превосходства уронила Леля.

– Понятнее надо было предупреждать, – огрызнулась Василиса.

– Так я же неразумная. Что с меня взять? – княжна показала кончик языка и демонстративно скрестила руки на груди.

– Не ругайте подружку, девицы, – покачал головой Горислав. – Это я ее молчать попросил. И то не больно-то допросился.

– Ну и что тебе надобно, кроме как девичьи секреты подслушивать?

Василиса уже пришла в себя и, уперев кулаки в бедра, гордо задрала нос.

– Секреты девичьи мне без надобности. А вот весть, что на моего брата ведьма заморская чары наложила, совсем не девичья, – уголками губ улыбнулся воин.

– И что? – не сдавалась Василиса. – Мы тебя в разговор не звали.

– А я сам пришел, незваный, – развел руками Горислав.

– Незваный гость хуже басурмана, – проворчала царевна.

– Ну зачем так? Это же брат мой, я ему зла не желаю. А уж от Луизки, так точно. Это же я ее сюда привез.

– Как это «привез»? Мы же невесты самой магией призванные!

– Вы – призванные. А ведьму эту я привез. Думал, любит меня. Хотел у брата просить дозволения в жены ее взять. Да вот не сложилось.

– Ишь ты! – ахнула Леля, забыв, что вроде как обижается. – Вот гадина какая! Куда ж ты смотрел, когда такую змею на груди пригрел?

– Знал бы, кого грею… – отвел глаза Горислав.

– Бедный, – с сочувствием прошептала Василиса, и ее голубые глаза наполнились слезами.

– То дело прошлое, – тряхнул головой воин. – Не хотел я о том вспоминать, уступил брату. И вас прошу никому не рассказывать.

– Не расскажем! – за всех ответила Леля.

Я же молчала. Вроде бы Горислав не сказал ничего нового. О своем раннем знакомстве с Луизой он мне уже рассказывал. Так же, как и о несостоявшейся свадьбе. Вот только не похож он был на убитого горем влюбленного ни тогда, ни сейчас. И это не давало покоя. «Просто держит человек себя в руках, – попыталась задавить всплеск паранойи я. – Что ему, плакать, что ли?» Но странная заноза все равно засела где-то глубоко в груди, не давая окончательно расслабиться.

– …А раз я сюда ведьму привел, мне ее и уводить надобно, – услышала я последние слова Горислава и поняла, что умудрилась прослушать большую часть его пылкой речи.

– Уйдет она, как же. Держи карман шире.

– Добром не уйдет, силком уведу, – рубанул воздух ладонью воин.

– А Ворон тебя нагонит и по шее, – скривилась я.

– Да, мечом он получше меня владеет. Махом голова покатится…

– Я знаю, как сделать! – тут же воскликнул Леля. – Надо Ворону рассказать, и он сам ее прогонит!

– Ну точно неразумная, – закатила глаза Василиса, в то время как Горислав отрицательно покачал головой.

– Не поверит брат, – сказал он. – Ему уже волхв про ведьму все уши прожужжал. А толку? Да и я сам не верил, пока вот вас не услыхал. Думал, сдурел братец от любви. Или власть ему в голову крепким вином ударила.

– Что тогда делать? – топнула ножкой княжна. – Оставить все как есть?

– Нет. Не оставить, – проговорила я. – Надо с него чары снять. И тогда пусть сам решает. Кого он любит, кого не любит, а кого в три шеи гнать.

– Так я ж про то и говорила! – обрадовалась Василиса. – Если его с тобой…

– А я-то тут с какого боку? – перебила я.

Что-то во мне противилось тому, чтобы сразу открывать все карты Гориславу, и я пошла на поводу у этого чувства. Мало ли, вдруг узнав, что я могу делиться этой самой силой с его братцем, он сразу потащит меня к волхву, а то и к алтарю погонит? Я же вовсе не планировала влезать в самую сердцевину заговоров.

– Но как же… – снова влезла Василиса.

– Никаких «но», – отрезала я. – Крепь надо спасать, это верно. Значит, надо Ворону глаза открыть, пусть увидит, на кого пялится не преставая. Горислав, будь так добр, выясни у братца, не холодно ли ему от Луизки? Может, мерзнет в ее присутствии или еще что-то такое? Василиса, а ты разберись, как этих упырей на чистую воду выводят. Ну чеснока они боятся, например, или солнечного света?

– Так то ж не те упыри! – всплеснула руками царевна.

– А ты выясни про всех! Хоть всю библиотеку перечитай. Но выясни.

– Ладно, – сдалась девушка.

– Теперь ты, Леля. У тебя самая важная задача.

– Наконец-то! Я готова, – приосанилась степная княжна.

– Будешь сторожить нашу комнату! – подпустила в голос пафоса я. – Чтобы никто не вошел! Муха чтобы не улетела!

– А мухи тебе зачем? – опешила та.

Василиска уже все поняла и беззвучно хихикала, спрятавшись за спину Гориславу. Тот, кстати, тоже давно прятал улыбку в уголках губ. Незаметно погрозив им кулаком, я со всей доступной серьезностью заявила:

– А может, муха – зачарованная? Полетает по комнате, разговоры наши послушает и к хозяйке на доклад?

– К какой хозяйке?..

– К Луизке, – пояснила я. – Так что, если увидишь муху, сразу хватаешь газету… То есть… тапок… В общем, что угодно хватаешь, и чтоб эта соглядатайка от тебя не ушла.

– Но из лука я, пожалуй, в муху и не попаду… Не с первого раза, так точно… Разве что сядет куда…

Я представила, как княжна начинает рассылать во все стороны стрелы, завидев в обозримом пространстве жужжащее насекомое, и меня прошиб холодный пот.

– Не надо из лука! – поспешно подправила указания я. – Надо живьем ловить и допросить.

– Муху допросить? – округлила глаза Леля.

– Именно! Муху! – с нажимом подтвердила я. – Не стрелять же в нее. Вдруг что-нибудь интересное узнаем.

– Да, да, – закивал Горислав, подмигивая мне. – Со стрелой-то особо не поговоришь.

– Вот! – я назидательно подняла палец. – А теперь разбегаемся. Вдруг кто-то сюда заглянет?

Под кем-то я подразумевала вполне конкретного человека. В последние пять минут я чуть не окосела, пытаясь одновременно смотреть на Лельку и не выпускать из виду настырного волхва. Тот так и не прекратил свои поиски и теперь планомерно шел по залу, заглядывая за каждый гобелен.

– Разве бал закончился? – переспросил Горислав, посмотрев через мое плечо в зал.

– Для нас закончился, – пригвоздила я и, подхватив девиц под руки, зашагала к выходу.

* * *

В ту ночь нас никто не потревожил. Может быть, сыграло свою роль то, что Леля встретила сунувшуюся было к нам Риссу натянутым луком.

– Вы это чего? Из-за Ворона? Да совсем чуть-чуть ему ногу оттоптала! – возмутилась та, попятившись. – Он даже и не прыгал почти!

Лук я у степной княжны отобрала и сунула к себе под тюфяк. Но амазонка уже успела удрать и, видимо, что-то такое рассказала оставшимся в старой спальне девицам. Потому что больше желающих навестить нашу троицу не нашлось.

К двери мы придвинули тяжелый сундук и на том успокоились. Не знаю, как девчонки, а я спала без задних ног. Хотя большую часть ночи снилась мне откровенная чушь. Только под утро бессмысленные обрывки сложились в цветную картинку.

Я стояла на высокой башне и смотрела на раскинувшуюся передо мной равнину. Яркие пятна озер и синие ленты рек оживляли зеленый пейзаж, а кое-где в него вплетались цветная мозаика лугов и полей. Ветер рвал подол длинного платья, и я придерживала его рукой, не в силах отвести взгляд от зеленых просторов.

– Продует, – проговорил неслышно подошедший сзади Ворон и накинул мне на плечи теплую меховую пелерину.

– Ничего, – усмехнулась я. – Волхв вылечит.

– А то ты сама не справишься, – ухо пощекотал едва слышный смешок.

– Самой неинтересно, – улыбнулась я, откидываясь спиной на широкую грудь воина. – Красиво как…

– Родная земля всегда красивая, – согласился Ворон и поцеловал меня в шею, туда, где быстро-быстро билась маленькая жилка. По телу прокатилась теплая волна.

– Уймись, неугомонный! – рассмеялась я. – Люди же смотрят.

– Пусть смотрят. Пусть все знают, что я тебя люблю.

– Еще погромче крикни, – фыркнула я. – А то, глядишь, с дальних рубежей не расслышали.

– Я люблю ее! Слышите?! – взревел Ворон тем самым голосом, каким созывал на битву своих витязей, и захохотал.

– Оглушил, – рассмеялась я. И в ту же секунду он подхватил меня на руки и склонился к моему лицу.

Я подалась навстречу, но воин вместо поцелуя вдруг встряхнул меня, как пыльную подушку.

– Ты чего творишь?! – возмутилась я.

– Хватит спать! – ответил Ворон почему-то противным девчачьим дискантом и снова подбросил меня в воздух.

– Прекрати! Уронишь! – заволновалась я и действительно грохнулась на пол.

Поднялась на четвереньки, очумело мотая головой: «Ну хорошо хоть не с башни уронил, чурбан!»

Но под пальцами почему-то сминался толстый ворс ковра. Да и ветер больше не трепал мою одежду. Еще разок тряхнув гудящей головой, я огляделась. Вокруг были стены спальни, а рядом возвышалась моя кровать.

– Тьфу ты! Приснится же такое! – ругнулась я.

– Горазда же ты лягаться, – с другой стороны тюфяка показалась взлохмаченная голова Лели. – Слышь, Васька, вдругорядь сама ее будить пойдешь!

– Так это ты меня тормошила? – сообразила я. – Вот кто тебя просил? Я такой сон хороший видела.

– Василиса просила разбудить, вот я и разбудила, – пожала плечами степная княжна, поднимаясь на ноги. – Обед уж скоро. Кушать хочется.

Представив, что сейчас придется сидеть в двух метрах от злобной ведьмы, да еще рядом с непонятным Гориславом, я поежилась.

– Не пойду.

– Чего это? – удивилась Леля. – Василиса нам обоим еду сюда не дотащит.

– Да уж… Навыков лакея у меня нет, – хмыкнула царевна. – Так что сами, девицы, сами.

– А ты почему не пойдешь? – удивленно спросила я Лелю.

– Так я же комнату сторожить должна! – поморщилась она. – Чтобы никакая муха не подслушала. Вот смотри, я себе ночью пращу соорудила. Хороша? Кстати, вместе с обедом мне еще камней с десяток со двора принесите.

– По мухам можно и комком бумаги стрелять, – поспешно притушила нездоровый энтузиазм я. – Одного хватит. Стрельнула – подобрала. Василиса, найдешь бумагу для нашей защитницы?

– Нет у меня ненужной бумаги! – замотала головой царевна. – Там все записи нужные да важные.

– Что за записи?

– Жизнеописание свое составляю. Для потомков стараюсь. А ну как потом царицей великой стану? – вздернула нос Василиса.

– Потомки – это важно, – согласилась Леля. – Ладно, обойдусь без бумаги. А камней все-таки принесите.

– Василиса, – вкрадчиво попросила я, – а может, ты все-таки поищешь бумагу? А то сядет тебе на лоб какая-нибудь муха… И забудешь ты гораздо больше, чем на одном листе умещается.

– На лоб муха… – эхом отозвалась царевна, и в голубых глазах зажглось понимание пополам с испугом. – Так и быть, пожертвую бумагу.

Она поспешно нырнула в сундук и достала целую стопку исписанных листков. Леля скомкала парочку, взвесила на ладони и с удовлетворением кивнула.

– Если в нее камень замотать, самое то будет. И стены не попачкает.

– Леля, а как же допросить соглядатайку? – посмеиваясь, спросила я. – Камнем прибьешь.

– Так и бумагой прибью, – резонно возразила Леля.

– А ты ее сначала поймай, а потом прибивай. Руками, например, поймать сможешь?

– Смогу! Только мне ее потом убивать жалко будет.

– Я сама прибью, ты, главное, поймай.

– Ага… Это можно, – повеселела Леля.

– И вообще, идите-ка вы обедать, – вздохнула я. – И мне что-нибудь принесите со своего стола.

– Луизку боишься? – проницательно уточнила Василиса.

– Не боюсь. Опасаюсь. Я же там рядом сижу, вдруг отравит?

– Я для большинства ядов противоядия знаю, – приосанилась царевна.

– А если Луизка меньшинством пользуется? – прищурилась я.

– Тогда помрешь, – кивнула девушка. – Ладно. Принесу тебе обед. Но только тебе одной.

– А Лельку с собой забирай. Дай мне хоть чуть отдохнуть от ее активности! – взмолилась я.

– Думаешь, мне не хочется отдохнуть?

– Ну, Василисушка!

– Так и быть. Но только сегодня. Завтра ты с ней гулять пойдешь.

– До завтра еще дожить надо, – проворчала я.

– Леля! – позвала Василиса. Княжна крутилась у окна, где заметила в свинцовом переплете пятнышко, подозрительно похожее на муху. – Пошли обедать! Марине нездоровится.

– А как же спальню сторожить?

– Марина посторожит.

– Да? Ну ладно. Смотри, Маринка. Вот тут заляжешь, – она завела меня за ширму и показала на щель между стеной и сундуком. – Тебя не видно, зато дверь, как на ладони. Чуть кто сунется, ты ему сразу хлоп в лоб!

– Чем? – ляпнула я, не подумав.

– Вот. Я уже тут заготовила, – с гордостью показала Леля на кучу угля, вытащенного из печки.

– Класс, – только и смогла проговорить я.

– Залезай! – приказала Леля. – Я посмотрю, чтобы подол не торчал.

– Я потом…

– Лезь, лезь! – топнула ножкой степная княжна.

– Лезь, – с трудом сдерживая смех, покивала Василиса. – А то мухи всякие опасные летают.

Мысленно высказав обеим, что я о них думаю, я скорчилась за сундуком. В щель действительно была прекрасна видна дверь.

– Чудно, – заулыбалась Леля и навалила мне на спину парочку подушек. – Вот так совсем не видать.

– Ну, мы пошли, Мариночка? – Василиска нежно улыбнулась. – Не скучай.

– Сторожи! – добавила Леля. – Чтоб муха не вылетела!

Если я и не разразилась злобной бранью, то только потому, что пока выбирала достаточно грязные ругательства, девицы ушли. Откинув в сторону дурацкие подушки, плотно набитые чем-то тяжелым, я попыталась подняться.

Не тут-то было. Ткань платья опасно натянулась и затрещала.

– Черт! – выругалась я и, снова согнувшись в три погибели, принялась разбираться, за что умудрилась зацепиться. Кованых завитков на кромках сундука хватало, так что понять, какой складкой за какую загогулину зацепилась, оказалось неожиданно сложно.

Рвать одежку не хотелось. Сарафаны мне откровенно не нравились, а сравнительно нормальное платье было только одно – то, что на мне. Последовательно перебирая все складки и ругаясь себе под нос, я совершенно забыла про окружающее. И громкий стук в дверь заставил подскочить на месте, едва не порвав многострадальное платье.

А уж когда распахнулась дверь и в комнату вошел Ворон, собственной персоной, я резко выпрямилась – натянутая ткань с треском лопнула, и часть рукава повисла на нескольких ниточках.

– Да чтоб тебя! – в сердцах воскликнула я.

– Марина? – Ворон повернул голову в сторону ширмы. – А я уж думал, ушла. Поговорить хочу. Выйди ко мне, пожалуйста.

– Нет! – поспешно отказалась я, пытаясь приладить рукав на место.

– Ну тогда я сам к тебе приду.

«Класс, – промелькнула в голове бредовая мысль. – Сейчас сюда войдет мужчина моей мечты, а я мало того, что похожа на оборванку, так еще и вся углем перепачкалась. Ненавижу сказку о Золушке!»

– Не надо! – воскликнула я, судорожно озираясь в поисках укрытия. – Я не одета.

– Так накинь что-нибудь, – пожал плечами Ворон.

– Нечего накидывать!

Пытаясь придумать, куда спрятаться, я даже покосилась на щель за сундуками, откуда с таким трудом только что выбралась, но вовремя опомнилась. На глаза попалась меховая пелерина. Я быстро накинула ее на плечи. Прореха пропала из виду, но лоскут ткани с торчащими во все стороны нитками продолжал висеть на виду.

– Марина? – напомнил о своем присутствии Ворон. – Али ты видеть меня не желаешь? Тогда так и скажи.

– Желаю, – отозвалась я прежде, чем успела подумать.

Подцепила остатки рукава и затолкала их под пелерину, придержав левой рукой. Наверное, вид у меня был немного странный: девица, которая в жарко натопленной комнате кутается в меха, да так, что и руки наружу не высунет. В любом случае это было лучше, чем рваная тряпка, в которую превратился лиф моего платья. Да и измазанные сажей руки тоже вряд ли стоило демонстрировать Ворону. Это только в сказках принцы замарашками интересуются. И то не все и не всегда.

Наконец я выплыла из-за ширмы и склонила голову:

– С чем пожаловал, гость незва… э-э-э… дорогой?

– Поговорить с тобой хотел. Не рада? От дел оторвал? Без работы сидеть девице не дело, это верно. Но зачем же печку чистить? На то истопники есть. Ты бы повышивала лучше что-нибудь.

– Обязательно, – буркнула я, сообразив, что умудрилась размазать угольную пыль не только по рукам.

– А зачем за сундуки понесла? – спросил вдруг воин. – Печка-то, вот она!

Он указал рукой в противоположный угол, как будто я сама могла не заметить пузатый обложенный изразцами бок.

– Переодеться хотела. Видишь же, испачкалась, – выкрутилась я. – Ты вроде поговорить хотел? Так говори, пока соседки мои не вернулись.

Воин стрельнул исподлобья тяжелым взглядом, но спорить не стал. Прошел к лавкам, сел, отпихнув в сторону подушки, и приглашающе указал мне на какой-то пуфик.

«Вот еще, – приподняла одну бровь я. – Буду я на тебя снизу вверх смотреть. Фигушки!»

Подтянула ногой тяжелый трехногий табурет и села.

– Кто ты, Марина? – спросил Ворон, едва я умостилась.

– Как кто? – опешила я. – Невеста твоя вроде как. Временная.

– Временная… – хмыкнул воин. – Невесты все временные. Они же потом женами становятся.

– Все? – усмехнулась я. – Это уже гарем получится.

– Гарем, это у басурманов. Нам такое невместно.

– Ну и славно, – не стала спорить я. – Так ты что хотел, Ворон?

– Знать хочу, кто ты. Не ведьма. То мне волхв подтвердил. Да я и сам это вижу. Да только и не простая девица.

– Простая, – буркнула я, желая расставить все точки над «и». – Ни князей в родственниках, ни приданого не имеется.

– Да какая разница! – махнул рукой воин. – Я ж не о том спрашиваю. А что князей нет, то и хорошо. Не добро это, когда жена мужем в угоду родственникам вертеть начинает.

– То-то ты Луизку выбрал, – не удержалась от сарказма я. – Она же у нас сиротинушка, бродит неприкаянная по белу свету, мужа ищет. То одного пощупает, то другого. Примеривается.

– Вот про Луизу я и хочу с тобой поговорить, – выдал вдруг Ворон.

– Про Луизку?! – черная змея ревности моментально заворочалась глубоко в груди. – Ты пришел ко мне, чтобы поговорить про эту курицу заморскую?! И это после того, как целова…

Я осеклась, понимая, что еще пара слов, и сорвусь в банальную истерику. И закачу этому болвану не менее банальную сцену ревности, на которую, кстати, не имею никакого права. Черт его знает, какие тут порядки? Может, Ворон уже всех невест перецеловал, просто я об этом не знаю?

«Ни Ваську, ни Лельку точно не целовал!» – напомнил внутренний голос.

«Может, до них еще очередь не дошла?» – тут же подоспела вторая мысль.

Но Ворон не стал ждать, пока я разберусь со своей ревностью. Он просто сгреб меня в охапку и, пересадив к себе на колени, смял губы требовательным поцелуем. Доли секунды я еще упиралась ладонями ему в грудь, но почти сразу забыла и о сопротивлении, и о каких-то там мыслях. От воина пахло незнакомыми травами и лошадьми. И это запах пьянил не хуже вина. Я обняла его за шею, запутавшись пальцами в длинных, чуть вьющихся прядях, схваченных на затылке кожаным шнурком.

Но не успела окончательно позабыть о существовании мира, как Ворон с видимым усилием оторвался от моих губ, а через секунду и вовсе одним движением пересадил обратно на табурет. Я с трудом сдержала разочарованный стон: «Да что он себе позволяет?»

– Верно… Все верно… Все, как волхв говорил… – пробормотала Ворон, и мое разочарование сменилось злостью.

– Так это ты теории колдуна проверял? – возмущенно вскочила я.

– Что проверял? – недоуменно хлопнул глазами воин. – А, ну да. Проверял. С тобой тепло. Будто сама весна у меня в руках расцветает и солнышком вешним гладит.

– Чего? – окончательно запуталась я.

– А Луизу целую, будто статую ледяную. Кровь в жилах стынет, – продолжил он, словно и не услышав меня. – Кто ты, Марина? Откуда пришла в мою крепь?

– Сам привез!

– Ты теплая и живая. А она – будто мертвая. А ведь я ее люблю.

– И ты пришел об этом сообщить? – нахмурилась я и впервые с начала этого странного объяснения взглянула Ворону в глаза.

Вы когда-нибудь видели новогодние гирлянды? Такие лампочки, которые медленно гаснут, а потом так же медленно разгораются? Вот и глаза Ворона, как эти гирлянды, медленно гасли.

– Эй! – слегка испугалась я. – Что с тобой?

И тут с грохотом распахнулась входная дверь…

На пороге стоял Горислав. Увидев брата, он качнулся было назад, но, тряхнув головой, все же шагнул в комнату.

– Ворон, Марина пропала! – громко сообщил он.

– Эй! Я вообще-то тут! – высунувшись из-за плеча Ворона, я помахала рукой, совершенно забыв о порванном рукаве. Впрочем, я давно уже о нем забыла.

– Тут? А что тогда здесь происходит? – опешил Горислав, переводя взгляд с рваных лоскутов на брата.

– Опять ты в горницу к моей невесте лезешь? – пророкотал, поднимаясь, Ворон.

– То есть помешал?! – огрызнулся Горислав, сжимая кулаки. – Совсем разум потерял? На призванную невесту набросился?

– Не твое дело! – он шагнул вперед.

– Стойте-стойте! – вмешалась я, вклиниваясь между ними. Воздух словно наэлектризовался от ярости, которую излучали воины. – Это не то, что ты подумал!

– Кто из нас? – прошипел Горислав, хватаясь за рукоять меча.

– Оба! – окончательно перепугалась я. У Ворона меча не было, но у него в ладонях уже клубился сгусток какой-то тьмы. – Вы оба не то подумали! Он на меня не нападал! А он не лез!

– Ага, просто дверь открыл! – рявкнул Ворон. – Дело привычное, как я посмотрю!

Клубок силы исчез, и воин, оттолкнув брата плечом, стремительно вылетел из комнаты.

– Вот черт, – выпалила я, плюхнувшись обратно на табуретку. – Как вовремя вы все делаете. Аж оторопь берет.

– Марина… – Горислав опустился рядом на корточки и положил руку мне на плечо. – Что пригорюнилась? Не тронет он тебя больше. Я ему не позволю. Хочешь, увезу тебя отсюда за тридевять земель?

– Ничего я не хочу, – огрызнулась я, стряхивая его ладонь. – Хотя нет! Хочу! Чтобы ты ушел. Просто ушел!

– Бедняжка, – пробормотал Горислав, поднимаясь. Меня от этого определения аж передернуло. – Совсем разум помутился…

– Уходи! – повторила я, чувствуя, как на глазах закипают злые слезы. – Девицы сейчас придут. Мало тебе слухов?!

В коридоре и правда кто-то громко разговаривал. К счастью, воин послушался. Он еще раз с сочувствием похлопал меня по спине и тихо вышел. Тихо скрипнула, закрываясь, дверь, и я наконец позволила себе выругаться. Сразу стало чуть легче. Но ненамного. Дурацкая сцена помогла мне прозреть. Я действительно, сама не заметив как, умудрилась влюбиться в Ворона. Именно его я приревновала к противной ведьме. Именно за него испугалась, когда братья чуть не сцепились прямо у меня в комнате. А он… Он признался в любви… к Луизе.

Я подошла к бадье с водой и попыталась смыть с себя сажу. «Надо же было влюбиться в заколдованного принца! Тоже мне «Красавица и чудовище» на новый лад. Ненавижу эту сказку! И Золушку тоже! – злопыхала я, вспоминая читанные в детстве сказки и в каждой находя какое-то сходство со своей ситуацией. Только вот в сказках не рассказывали, как отмыть Золушку от грязи и как целовать зубастое чудовище, чтобы не порвать губы о клыки. – Да что там губы… Душу бы не порвать об это чудовище!»

– Марина? – за ширму просунулась круглое миловидное личико одной из невест. – Так ты тут?

– Да тут я, тут! – рявкнула я. – Куда же мне от вас деться?!

– А что ты делаешь? – попятилась девица, оглядывая драное платье и мою испачканную физиономию.

– Мух ловлю, не видишь, что ли?

– А грязная почему?

– Это маскировка. Как у спецназовцев. Понятно?

– Понятно, – пискнула девица, хотя вряд ли что-то поняла.

– Еще вопросы?

– Нет вопросов, – она замотала головой. – Я тебе тут поесть принесла. Меня Василиса попросила. А то ты на обед не пошла…

– Спасибо, – сквозь зубы выдавила из себя я.

– Так я поставлю там. У окошка, – проблеяла девица и наконец убралась с глаз долой.

Вскоре хлопнула дверь, знаменуя, что я снова осталась одна.

– Какие все заботливые, – пробурчала я с оттенком стыда. В конце концов, на девицу я окрысилась совершенно зря.

Плюнув на остывающий обед, я вернулась за ширму и, кое-как отмывшись, переоделась в рубаху и ненавистный сарафан. Взглядом невольно поискала какую-нибудь веревочку, чтобы подпоясаться, но ничего подходящего не нашла. В то же время ощущение было не из приятных. Казалось, будто напялила на себя чехол от «жигулей».

Я извернулась и, стянув излишки ткани за спиной, попыталась рассмотреть свое отражение в бадье с водой. Куда там? Изображение резала рябь всякий раз, стоило мне только задеть край деревянной бочки. Вместо своей может и не идеальной, но вполне приличной фигуры я видела только нечто широкое, бесформенное и цветастое. В конце концов махнула рукой и пошла к столу.

Пироги и какое-то мясное рагу в глубокой миске уже давно остыли. Я без особого энтузиазма села на лавку и ковырнула двузубой вилкой застывшую пленку жира.

И тут в очередной раз без стука распахнулась дверь, и в спальню ввалилась Василиса:

– Ой, Маринка, все интересное ты пропустила! – заявила она.

– Да неужели? – фыркнула я, припомнив свои приключения в безопасной, казалось бы, комнате. – И что пропустила? Обед?

– Да нет! Обед мы тебе принесли! – отмахнулась Василиса, пропуская в комнату Лелю с большим плетеным подносом.

– Принесли? – переспросила я, еще не понимая, что меня так насторожило в этой невинной фразе.

– Ага… Принесли… – отозвалась царевна, не отрывая взгляда от двузубой вилки с кусочком мяса у меня в руках.