ГЛАВА 5

Дома девушки посмотрели на предстоявшую им работу и поняли, что, при их умении, больной может вторично пострадать, рухнув на пол. Немного подумав, девушки решили обратиться к специалистам. К плотникам пошла Реян, с обещанием заплатить вдвое назначенной цены, если работу выполнят до ночи. Плотники, зная, зачем нужна такая кровать, трудились на славу. В городе все знали, как пострадал охранник, и очень ему сочувствовали. Закончив работу, ребята отказались от двойной платы.

Когда их стали уговаривать, старший из них сказал:

– Негоже на чужом горе наживаться, спасибо, что такой хороший заказ нам доверили. Передайте от нас больному, что, мол, желаем ему скорейшего выздоровления.

После ухода плотников девушки занялись застиланием кровати. Закончили далеко за полночь и сразу направились спать, ибо день выдался очень насыщенным разными событиями.

Следующий день был не менее сложным. Больших усилий стоило трём женщинам погрузить больного в сани, но ещё труднее было занести его в дом по ступеням. Когда больной был уложен в постель, девушки буквально падали с ног. Реян пообещала Айгиру, что зайдёт через пару часов его покормить, после чего больной остался наедине с собой.

Выйдя из своей комнаты к ужину, Марица была крайне удивлена переменам, которые произошли с Реян. На ней было красивое платье. Волосы были изящно уложены, и на ногах были не сапоги, а туфли.

Хозяйке тут же захотелось похвалить девушку:

– Да ты у нас красавица! И почему ты это так тщательно скрывала?

– А видать, этого случая ждала. Я когда к больному зашла, так он сразу и онемел. А мне-то как приятно было. Никто так на меня не смотрел, как он. Я его и покормила, да за жизнь мы поговорили, он мне на прощанье даже руку пожал. Вот сейчас поужинаем, и пойду его кормить. А на душе у меня прям соловьи поют.

– Ты даже не представляешь, как я рада. Всё прямо как в пословице: «Не было бы счастья, да несчастье помогло».

– А и правда, всё так и есть. Дождалась и я своего счастья.

– Да не только ты, он тоже его отстрадал и получил. Вот и берегите своё счастье, оно дороже всего на свете.

Была уже середина апреля, когда во время завтрака все домашние услышали рёв медведя. Видимо, проснувшись, он не сразу понял, где он и к чему ему готовиться, когда его окружает стая зверей. Марица быстро схватила миску с мясом, приготовленную к обеду, горшок с молоком и побежала к своему приёмышу. Он стоял окружённый стаей и только махал лапами. Увидев Марицу, он начал разговаривать, и в голосе слышалась обида. Она попросила стаю разойтись по местам, а сама протянула Мишке миску с мясом. Забыв все обиды, он тут же принялся за мясо. Когда оно как-то быстро закончилось, он потянулся за горшком. Выпив молока, он снова что-то долго ей рассказывал, а потом подошёл к калитке, которая вела в лес, открыл её и побежал на лесной простор. Значит, он благодарил её за уютную ночёвку, за еду и попрощался.

Было немножко грустно, но, с другой стороны, всё правильно. И эта, казалось бы, не имеющая ничего общего с её печалью история навела на неё невыносимую тоску по мужу, которого так долго не было. Она смотрела вслед убегающему Мишке и взывала к Тайге, чтобы она дала сил её мужу и он мог вернуться к ней.

Был уже конец апреля, когда к их усадьбе подъехали сани в упряжке с оленями и к крыльцу подошёл человек в белой малице, его капюшон был весь увешан амулетами и тотемами. Сразу было понятно, что перед ними шаман.

Он поклонился вышедшим его встречать Реян и Марице и начал говорить:

– Простить моя, но я мала-мала говорить русская. Моя долго ехать вам, однако большой подарок привозить. Только подарок надо на руки и домой. Пойдём, моя показать.

Девушки проследовали к саням и онемели от неожиданности. В них, накрытый шкурами, лежал и улыбался им Ярин. Марица от счастья расплакалась и уткнулась мужу в плечо.

Он начал её гладить по спине и приговаривать:

– Не плачь, голубка моя, теперь у нас всё славно будет. Главное, что ты верила в меня и ждала.

Тут в разговор включился шаман:

– Моя говорить, ошень рана жена ехать, однако совсем больная. А он меня ругать, говорить жена ждёт, ехать нада. А ему сидеть толко пять минута, стоять толко десять минута и массажа три раза. Пища жидкий нужен, пока много не ходить. Хорошая ухода нужна.

Марица его обняла и стала уверять, что они все его указания выполнят и будут его беречь. После чего они втроём, поддерживая больного, который потихоньку передвигался на костылях, повели в дом.

Когда Ярина усадили за стол, он сразу же сказал:

– Да как я посмотрю, у моей жены целый зоопарк образовался. Вот они меня и вылечат. Лучше их мурчания ничего нет. А теперь накормите меня нормальной едой, а то я от голода готов целого поросёнка съесть.

Шаман тут же аж подскочил:

– Такая будешь говорить, то я твой обратна атвезу. Будешь свинин кушать, совсем бальной станешь. Я твоя лечить не приезжать, так и знай!

Еле успокоили старика. Помогли ему малицу снять и усадили за стол. Подали, как водится, к завтраку блины, а к ним и икру, и сметану, и варенье, и мёд. Шаман, недолго думая, пододвинул к себе вазочку с мёдом и, сворачивая сразу по два блина, стал с удовольствием отдавать должное угощению добрых хозяек.

Когда все позавтракали, дедушка заспешил домой, при этом приговаривая:

– Я старший брат, моя никогда не оставлять маладший надолго. Я уже ехать. Спасибо, что так кормил. Моя так много лет не кушала, пряма как царя кормить меня. Пусть Тайга вас хранить, добрая люди.

– Да что вы такое говорите? Да мы вам до конца своих дней должны, за выхаживание моего мужа. Мы вам сейчас большой ящик продуктов дадим, а потом осенью приедем и, конечно же, на Новый год.

– Так мы с братями как нормальный люди заживём.

– Вы же людей лечите, а что в ответ?

– Эта оленевод. У них толко риба да шкура, и то плахой дают. Вот мы ваша мужа только отвар рыба кормили, а у нас больше нет еда.

– У вас подпол есть, чтобы мясо заморозить и долго использовать?

– Да, конечно, есть, толко она уже лет десять пустой.

– Ну мы это сейчас исправим. Вам, я так поняла, говядина и свинина не нужны?

– Мы уже старая, нам такой плохо. Нам заяц, куропатка, куриц, это есть харашё.

Насобирали большой ящик, где было мясо, четыре кролика и три курицы, три бутылочки наливочки, пироги с капустой и повидлом. Марица настояла, чтобы добавили варенье, мёд, картошку, морковь и яйца.

Видя, как всё это упаковывается для них, дедушка расплакался, он растирал слёзы по своему морщинистому лицу и говорил:

– Такой щедрый люди мала-мала. Все думать, что мы только трава да корешки есть, раз мы шаман. Мы был молодой, то добывать зайца, куропатка, иногда глухарь. Теперь глаз плохо видит, да и ходить тяжко, а люди давать мало, просить много, но мы миримся, что другой делать?

Марица чуть сама не расплакалась. Пошла в сарай и выбрала четыре большие и лохматые овечьи шкуры и две оленьи. Всё это положила поверх ящика с продуктами, и они с Реян понесли тяжкую ношу к саням, на которых уже удобно устроились волки, которых пришлось прогнать. Довольный, шаман удобно устроился на перекладине и попросил прикрыть его ноги шкурой. После чего он что-то крикнул, и олени сорвались с места.

Проводив шамана, девушки отвели уставшего Ярина в постель в первый номер. Марица сразу пояснила супругу, что, пока он не может ходить, они будут проживать в этом номере, на первом этаже.

– Горничные перенесут сюда все наши вещи. А наш номер мы будем сдавать семейным.

Супруг кивнул и сказал:

– Переезд для меня оказался гораздо тяжелей, чем я ожидал. У меня болит каждая косточка в теле. Меня очень сильно растрясло, и мне нужен долгий отдых. Прости меня, но мне надо поспать.

Марица, взволнованная, вышла из комнаты, её ждала Реян и, видя её состояние, сразу спросила:

– Что-то не так?

– Он болен гораздо сильнее, чем сразу показалось. Его в дороге так растрясло, что ему плохо. Побегу-ка я к Тагире за болеутоляющим.

– Ну давай, иди, только не одна, а я пойду кормить своего больного, а то он у меня сегодня ещё не ел.

Девушки разошлись по своим делам, а старшая повариха сетовала, что ей опять надо ехать на рынок и хорошенько пополнить запасы.

Прибыв к Тагире, Марица расплакалась. Та обняла её, давая ей вылить свою горечь слезами.

Когда слёзы кончились и остались только всхлипывания, шаманка спросила:

– Ну и по какой такой причине такая горечь на тебя накатила, что аж на слезу прошибло?

– Вроде мне радоваться надо, ибо с утра мне моего супруга привезли, но как посмотрела я на него, а он совсем больной. Выпроводил меня из комнаты, мол, растрясло в дороге и ему поспать надо, а сам стонет. Вот меня и прорвало. Нет сил от жалости к нему. Как мне с этим жить? Как оставаться приветливой и делать вид, что всё хорошо?

– Как раз и не надо делать вид, что всё хорошо, чтобы он прятал свою боль. Объясни ему, что боль – это нормально, и вы всё переживёте, и что, даже если он будет кататься в коляске, для тебя это будет всё равно счастьем, потому что его глаза всегда будут смотреть на тебя по-прежнему. Скажи, чтобы он не смел себя считать обузой, ибо это будет тебя очень расстраивать и тебе будет тяжело справляться с делами. А я тебе сейчас дам снотворное, и болеутоляющее, и мазь, которую будешь втирать и в позвоночник, и в руки, и в ноги. Снотворное и болеутоляющее давай незаметно, чтобы он думал, что он начал выздоравливать. Так и будет, только без боли. А как там наш Айгир?

– Да его обволокла любовь, и он идёт на поправку очень быстро. Уже по вечерам на крылечке в обнимку сидят, а её тётушка всё ходит да вздыхает. Боится, что он племянницу её увезёт и она останется одна.

– Да некуда ему ехать. Как только он станет на ноги, так и надо идти к Спиридонову, уж он-то для него сразу работу найдёт. Таких верных людей и не сыщешь, они на вес золота. Так ты подскажи ему, как быть.

– Да я сама к нему поеду да похлопочу, да и вообще им помогать буду, ибо большую вину перед ним чувствую, так что он – это моя забота. Вот только теперь не знаю, как начать разговор с моим мужем да примирить их, чтобы мы жили одной большой семьёй. Мы все были втянуты в эту бездну боли моим отцом. Ни на ком из нас по отдельности вины нет.

– Ах, как славно ты сейчас сказала, так что ничего придумывать и не надо. Начни с грехов твоего отца, а потом и подведёшь к горькому результату. Коли в душе ещё осталась искра добра, то ты обязательно её разожжёшь.

Все последующие дни Марица уделяла всё время супругу. Она давала ему лекарства, натирала тело. Пыталась вызвать у него приятные воспоминания из детства или ранней юности, но всё для него словно утратило значение.

В один из таких дней утром на заднем дворе раздалось мягкое урчание, а рыси забегали по крыше. Супруга извинилась перед мужем и срочно покинула его. На заднем дворе у своей, как ему казалось, берлоги стоял довольный Мишка. Увидев свою спасительницу, он к ней подбежал и нежно обнял, при этом тихонько лизал ей ухо.

Марица стояла не шевелясь, а потом заговорила со своим неожиданным кавалером:

– Тебя долго не было, и я подумала, что ты нас бросил. Смотри, все пришли тебя поприветствовать.

Рыси и волки окружили Мишку и выражали ему своё благодушие. Почти все поцеловали его в мордочку и потёрлись о него своей шёрсткой, даря ему свой запах. Реян, наблюдая за этой сценой из окна, уже шла к ним с миской мяса и кувшином молока. Мишка с радостью принял щедрое подношение и, снова потянувшись к хозяйке, начал её обнимать и что-то рассказывать. Высказав всё, что на душе лежало, он дождался, пока хозяйка поцелует его в нос, и тут же направился в свою берлогу.

Хозяйка с грустью сказала:

– А ты знаешь, я только что поняла, что с людьми гораздо сложнее, хотя мы все говорим на одном языке, а вот с животными как-то всё само получается. Мне порой кажется, что они гораздо умнее нас и высшие силы прислали нам их в пример, чтобы мы учились у них верности, пониманию, прощению. Это, конечно, страшно, что я сейчас скажу, но мне иногда кажется, что, если передо мной станет выбор между человеком и моей стаей, я выберу свою стаю. Потому что человек может смалодушничать, солгать, предать, а они нет. С ними я себя чувствую уверенной и в полной безопасности, и никаких тебе капризов.

– Я так поняла, что у тебя сложности с твоим супругом?

– Он почти не говорит со мной, и никакие наши общие воспоминания его не радуют. Боли я снимаю лекарствами. Сон я контролирую снотворным. Тело массажирую, а в ответ короткое «спасибо». Мне кажется, что, если вместо меня всё будешь делать ты или одна из горничных, его это совсем не озаботит. Это он ещё не знает, что во всём виноват мой отец и Айгир живёт у нас в усадьбе.

– Да, это большая сложность. А может, тебе с ним не нянчиться, а рассказать, как тебе дважды угрожала смерть, даже трижды, если считать браконьеров? Расскажи, как ты, дрожа от страха, сражалась за дом. А то он, наверное, лежит и думает, что он в мире самый потерпевший. Да и мы с Айгиром зайдём неожиданно после твоих рассказов, и он увидит, как человек справляется с не меньшими проблемами, чем у него, и не воротит морду, когда к нему со всей душой. А если он посчитает, что вину твоего отца он тебе простить не может, то ты вправе его отправить к его родителям. Не меняй ради его слабости свой стойкий характер, ни к чему хорошему это не приведёт. Он так и будет всю жизнь тобой помыкать и стараться, чтобы ты никогда не забывала о якобы своей вине. А где тогда любовь? Поговори, не откладывай, а то он ещё больше войдёт в свою роль.

Марица всю ночь не спала, всё думала, с чего начать, а потом решила начать свой рассказ со спасения рыси и дойти до ликвидации браконьеров.

После завтрака и растирания тела муж попросил его оставить, ибо он уже устал.

Марица почувствовала, как гнев овладевает ей и она готова взорваться, но тихо сказала, с металлом в голосе:

– Дорогой, я полагаю, что лежать в моём присутствии тебе не тяжело. У меня есть к тебе разговор. Я понимаю, что ты много пережил, но ты ни разу не поинтересовался, как я жила в отсутствие тебя. Так вот, наберись терпения и послушай до конца, ни разу не перебивая. Я думаю, что я заслужила того, чтобы меня хотя бы выслушали.

Разговор был долгим, и, как только супруг собирался её перебивать, она поднимала руку и металл в её голосе звучал ещё более грозно.

Когда она закончила, сказала:

– Теперь можешь задавать свои вопросы.

– Но у меня голова идёт кругом, и как это оказалось тебе по плечу?

– А на кого мне было надеяться? Ты там боролся за свою жизнь, лежа на мехах, а мне лежать некогда было. Моей жизни угрожали, и не раз, и я всё это выдержала. И бои и позор! Всё прошло через мою душу! Уезжая в поход, ты оставил дома девочку, а вернулся к женщине, которая может за себя постоять и знает, что такое страх и страдания. Поэтому мне бы хотелось, чтобы ты не усугублял своё положении и вспомнил, что ты мужчина, который должен с достоинством переносить сложности и не заставлять жену чувствовать себя виноватой. Это неправильная тактика, и это не сработает.

– Меня словно вернули в иной мир. Здесь всё по-другому и все другие.

– Так и есть, многое произошло, как ты теперь знаешь, и это повлияло на всех. Если тебя это не устраивает, ты только скажи. Я помогу тебе обрести покой в любом другом месте.

– Что это значит? Ты готова меня отпустить?

– Если тебе здесь некомфортно до такой степени, что ты даже говорить со мной не желаешь, стоит ли мне тебя удерживать? Как видишь, я и сама прекрасно со всем справляюсь, у меня нет финансовых проблем, так что я не ждала работника в помощь по хозяйству. Я ждала друга и мужа, но нет ни того, ни другого.

– Я в полном замешательстве и не знаю, что сказать.

– Я не требую немедленного ответа. Я зайду дня через три, а ухаживать за тобой будут горничные.

После этих слов она тут же вышла и поняла, что ей стало так легко и что она готова к любому его ответу. Она давно для себя решила, что жить она будет без чьего-либо давления. Спать эти ночи она решила в своей комнате, пока она была свободна. Перед сном Кая заняла свою позицию у дверей хозяйки.

Часа в три ночи Марице послышались тяжёлые шаги на ступенях, она подумала, что это муж идёт с извинениями, и поспешила открыть дверь. На середине лестницы она увидела человека в мокрой одежде, который нетвёрдо стоял на ногах. Что-то холодное пробежало по всему телу, и предчувствие беды ударило в грудь. Фигура то виднелась ярко, то как-то смутно, и в конце концов Марица узнала своего отца, ей хотелось тут же отступить и захлопнуть двери, но её ноги словно приросли к полу. Она не могла даже пошевелиться. Какая-то неведомая сила парализовала её. Ей хотелось закричать и позвать на помощь, но она только открывала рот, но не произносила ни одного звука.

Отец же, глядя на неё горящими от ненависти глазами, прохрипел:

– Я до тебя дошёл и без тебя не уйду. Ты пойдёшь под воду со мной, вредная моя дочурка. Иди, иди к папочке.

Он попытался подняться ещё на ступеньку, но Кая ринулась вперёд и стала сражаться с довольно сильным противником, к ней тут же подскочили её дочери, и они дрались до тех пор, пока в гостиной на полу не осталась только мокрая лужа. Стоял ужасный шум, состоявший из рычания животных и криков её отца.

Оказывается, Реян решила заночевать в одном из пустых номеров и теперь являлась свидетелем всего происходящего. Когда довольно уставшие рыси легли в гостиной на ковёр, девушки, не сговариваясь, сели на диван и некоторое время молчали.

Потом менее чувствительная Реян сказала:

– Я так думаю, что мы только что видели привидение твоего отца. Мы видели бой с очень сильным человеком. Не зря говорят, что приведения очень сильны, и если они приходят убивать, то у живых шансов на спасение очень мало. Твои рыси в очередной раз тебя спасли. И его дух они разрушили, но нам всё равно завтра надо сходить к Тагире, пусть посмотрит, что с твоим отцом произошло. Раз мы его видели мокрым, значит он утонул и тебя хотел под воду утянуть. Жуть какая. Интересно, он сам принял это решение или помогли?

– Ты знаешь, а мне всё равно, лишь бы больше с ним не встречаться. Я не смогу заснуть. Пойдём в мою комнату, там кровать большая. Мне так будет легче. Мы уже с тобой подруги по несчастью, ведь не раз через испытания вдвоём прошли. А знаешь, что меня удивляет, что мой муж даже не подошёл к двери, а ведь с костылями-то он может передвигаться и ему не составит труда открыть двери. Как мне это понять?

– У Тагиры завтра мы всё и узнаем. Не мучай себя вопросами, на которые пока нет ответов.