Часть вторая. Вишня на коньяке · Глава первая, в основном, дорожная

Эх, дороги, пыль да туман

Холода, тревоги, да степной бурьян.

Лев Ошанин.

Не то что бы у Вишни были какие-то особые претензии к новому жениху. Нет, их не было. Но и ждать, пока они появятся, тоже не хотелось. Хватит, наневестилась. Дальше как-нибудь сами, без нее. Потому что девушка определилась окончательно: больше никаких женихов, она не хочет быть разменной монетой в делах мужчин.

От мужчин, и пусть никто и не пытается доказать обратное, одни неприятности. Последний кандидат в мужья вон вообще чуть не загнал Вишню в гроб. И не важно, что он при этом сам чуть не помер. До сих пор перед глазами стоит картина: их светлость князь Ольхевич в луже крови и статуя Вестника рядом. Брррр!!!

Смириться с тем, что она убила человека легко было только на словах, на деле же, по ночам снились изумительные в своей реалистичности кошмары. И снились они ровно до того дня, пока Кай не сказал, что несостоявшийся муж жив и почти здоров, а нехватку одного зуба Наследник ему щедро компенсировал золотом, оно же послужило целебным бальзамом для израненной гордости. И брачный браслет князь защелкнул на запястье другой страдалицы.

Вишня не знала, почему именно Кая отец выбрал ей в опекуны и почему тот согласился. И почему Наследник так твердолобо исполнял все указания, которые оставил старик в отношении своей дочери.

Ну, ладно. Два года в школе при храме Слова Вишня согласна была отнести к плюсам отцовского завещания. Эти дни не были лучшим временем в ее жизни, но хотя бы принесли пользу в виде знаний. Но князь Ольхевич как будущий муж… Это уж, простите, ни в какие ворота! Князь Ольхевич, с его маленькими глазками, с его бледным и рыхлым лицом, с пухлыми липкими ручками, которые все время цеплялись за талию, за ту часть, которая чуть ниже талии, за лиф… Фу! Когда же он полез целоваться, зажав Вишню у парадной лестницы и запустив руку в вырез декольте, девушка поняла: все, хватит. Плевать ей на завещание отца, на решение опекуна и на Договор Предков вместе с ними. Пора сматывать удочки! И тут в руку так удачно легла та статуэтка…

Воспоминания о князе заставили девушку злобно ухмыльнуться. Возница же, заметивший эту «ангельскую» улыбку, вздрогнул всем телом и нервно стеганул лошадь:

— Пошевеливайся давай, етит твою мать!.. Простите, барыш… кхы-кхе, барин.

Услышав оговорку, молчаливая пассажирка нахмурилась, и мужик захлопнул рот, проклиная свое невезение. И зачем он подобрал эту угрюмую девчонку, переодетую в мальчика? Понятно же, что ничего хорошего это не принесет!

Вишня же испепеляла мужика взглядом. Да что ж такое! Третий, третий возница подряд распознает в ней девушку! Она и грудь стянула куском ткани, и недлинные каштановые волосы спрятала под надвинутый на самые брови картуз. И кафтан, украденный у сына кухарки накануне вечером, был, хоть и отвратительного болотного цвета, но сидел хорошо, скрывая все, что могло сделать намек на половую принадлежность носителя. По крайней мере, глядя на свое отражение в зеркале, Вишня видела не себя, а какого-то мальчишку.

И все равно! Видимо все-таки что-то не так было во всех тех книгах, которые девушка читала по ночам в период тоскливого пребывания в храмовой школе. Там героини в мужских платьях путешествовали инкогнито и не боялись, что их маскарад раскроется. Они плели замысловаты интриги, строили коварные планы мести, удачливо воплощали их в жизнь и ни один — ни один!!! — человек не мог догадаться, что под мужским платьем скрывается женщина. Причем, как правило, даже близкие люди не узнавали в них изысканных прелестниц, принимая за субтильных юношей. Что уж говорить о незнакомцах и крестьянах…

Вишня бросила еще один задумчивый взгляд в спину возницы. Не иначе как врали все многочисленные авторы и романисты. Ох! Может все-таки она переборщила с мужским платьем? Может надо было выбрать план В? Хотя и план А, не будем лукавить, был гениален и прост. Девушка тихонько хохотнула и немедленно нахмурилась, когда удивленный ее весельем мужик оглянулся.

Интересно, сколько времени она выиграла тем, что решила передвигаться в пределах одного мира. Ну, а что? Наделенные магической энергией люди очень быстро забывают о том. Что передвигаться в пространстве можно и без магических коридоров и зеркальных отражений. Тем более, что в окрестностях Белого Города давно уже не водилось никаких смертельных опасностей. И это был родной мир, ее, Вишнин, здесь она всегда сумеет выжить. Да, от амбициозных планов и службы при дворе придется отказаться. Однако должность обычной сельской магички никто не отменял. Дело за малым: найти деревеньку поменьше и желательно в глуши, втереться в доверие к старосте и навязать ему свою скромную персону в качестве защитницы от темных сил.

А они пусть ищут по зеркальным отражениям. Пусть. Она не хотела никому доставлять неприятности. Ее заставили. Конкретно — Кай. Когда с ехидной улыбочкой на красивых губах сообщил о том, что князь Ольхевич был не единственным в списке достопочтенного Лавра. И тогда Вишня поняла, что знакомиться со вторым женихом у нее нет никакого желания. И сбежала.

Нет, она не чувствовала себя виноватой из-за того переполоха, который должен был возникнуть в замке после ее побега. Но на душе все равно скребли кошки. Потому что в логове врага пришлось оставить Лютика с Ромашкой.

Ну, ладно, не в логове врага. И детям с няньками и учителями за высокими стенами Белого Города, конечно, будет лучше. Уж точно не хуже, чем полуголодное путешествие по пыльным дорогам Гарднии. Но Вишня вынуждена была уходить быстро и тайно. Поэтому даже попрощаться с малышами не удалось. И из-за этого было грустно. Наверное, дети расстроятся и будут плакать. Все-таки они уже так много времени вместе, привыкли друг к другу.

Вишня нашла их запертыми в пристройке за летней кухней в замке князя Ольхевича.

— Вы что тут делаете?

— Ждем, — ответил Ромашка и размазал по чумазым щечкам слезы.

— Кого?

— Пока князь лешит, что с нами делать. Он сегодня увидел, как Лютик иглает с ветлом, — и укоризненный взгляд в сторону сестры. — И тепель он пло нас знает.

И вздохнул так горестно, что у Вишни сердце заболело. Брать их с собой было величайшей глупостью, но и оставлять малышей здесь было нельзя. Особенно сейчас, когда хозяин замка лежал в холле с расколотой головой. Ну, про крайней мере, в тот момент Вишня думала, что эта голова была расколота.

— Так получилось, что мне нужно срочно отсюда сбежать. Если хотите, могу взять вас с собой.

Дети вмиг перестали плакать и со взрослой решительностью закивали маленькими головками. Так и познакомились. И не расставались потом все долгое путешествие по мирам, все две недели в чарусах. Две недели! Уму непостижимо, как их там не поймали и не съели! Две недели, пока однажды посреди дороги не появилось чучело в утреннем платье и не испортило все.

Нет, Мира, оказалась хорошей и понимающей. И она спасла Вишне жизнь, что уж там! Однако именно она вернула беглянку в Белый Город, и Кай снова развел деятельность по избавлению себя от опекунства. В смысле, опять начал поиски жениха.

Вишня протяжно и громко вздохнула. Возница снова дернулся и зашипел что-то неразборчивое в адрес лошади, дергая вожжами. «Н-да, видимо, переборщила я с мужским платьем, — подумала девушка. — Ну, и фиг с ним. В Грушевке переоденусь в крестьянку». Надо было этот вариант сразу продумать. Вон они бегают туда-сюда, никого не бояться, ни от кого не скрываются. И ни тебе брачных браслетов, ни обручальных колец. Это только высшие заморачиваются с Договором Предков и не дают своим женщинам спокойной жизни, а у простых людей все по-простому.

— Любезный, — позвала Вишня обычным голосом, решив, что притворяться, когда тебя все равно уже рассекретили, глупо. — А долго нам до Грушевки ехать?

— Так за полчаса будем, барышня, — с охотой ответил мужик.

— Мне бы на постоялый двор…

— Так нетути у нас постоялого двора-то. Да и заезжие люди — редкость.

— А что же мне делать? — расстроилась девушка.

Возница тяжело вздохнул, проклиная своё отзывчивое сердце:

— Мы б могли со старухой пустить вас, барышня, к себе. Только этоть… Ты не обижайся только, девонька, срам это. Девка в мужских штанах! Тьфу! Простите, барышня! — мужик, забавно перепрыгивая с «вы» на «ты», окинул Вишню скорбным взглядом. — Мы тебе на базаре юбку купим…

— Не надо. Есть у меня юбка… — проворчала недовольно. — Давайте, мне ваша жена лучше сарафан поможет сшить. Вот как у той девушки, а?

Возница одобрительно крякнул, когда посмотрел на указанную девушку. И понятно, там было на что посмотреть. Плечи округлые, бедра крутые, грудь — уххх, какая грудь — и русая коса в руку толщиной радостно подпрыгивает на попе. О такой косе Вишне только мечтать оставалось. Она несмело потрогала концы волос, торчащие из-под картуза, и нахмурилась.

Ничего, вот когда все утрясется, можно будет и о длине волос подумать. А пока — это не самая большая проблема. Пока Вишня на каждого встречного высокого темноволосого путника реагировала нервным почесыванием ладоней и холодным потом. Увы, но надеяться, что Кай все спустит на тормозах, не приходилось. Этот упертый рогом будет землю рыть, чтобы поймать беглянку. «А мы попробуем спрятаться там, где искать не будут», — хмыкнула девушка и, плюнув на неудавшуюся конспирацию, стянула с головы надоевший картуз и подставила солнцу свой веснушчатый нос.

***

Ярость — это такая эмоция, когда кровь вскипает в жилах, и весь окружающий мир видится сквозь красноватую пелену. И зубы сжаты так, что почти крошатся, а мысли все, как одна, сплошь убийственные. И еще руки просто чешутся, как хотят с кем-то подраться.

А всё почему и кто виноват? И где, как говорится, собака порылась? У кого-то другого, возможно, просто характер такой взрывной. А может быть, злобный. Или даже, Боже упаси, нервный. Что же касается Кая, то его эпическая невозмутимость и олимпийское спокойствие были разбиты вдребезги одной вконец обнаглевшей проходимкой.

Достала!

Сначала Кай и не подумал, что она сбежала. Ведь поговорили же. Ведь все объяснил по-человечески. И она согласилась же со всем! И с тем, что опасно и неприлично юной девушке одной путешествовать по мирам. И не только потому, что можно нарваться на человека непорядочного, который не посчитается с твоим мнением и потребует исполнения Договора Предков. И с тем, что по чарусам прыгать — вообще последнее дело. И даже с тем, что князь Ольхевич был не самым лучшим женихом, просто Кай хотел поступить, как лучше. А точнее, так, как завещал самый близкий Вишне человек: отец.

Что уж там говорить! Молодой человек пошел вразрез со своими принципами и намекнул мелкой прохиндейке на то, что князь Ольхевич не был окончательным вариантом. В конце концов, он Вишне сразу говорил, что если будущий жених ей не мил, то никакой свадьбы не будет. Зачем же было старого сластолюбца бить бронзовой статуэткой так, что тот чуть копыта не откинул?

Да, при ближайшем рассмотрении Кай признал, что был не прав. Не надо было вообще Вишню отдавать князю Ольхевичу. Нужно было сразу забрать ее себе. Но год назад, когда девушка вернулась из храмовой школы, она, во-первых, не была так трогательно хороша, а во-вторых, Кай тогда и не думал о женитьбе.

Не то что бы он думал о ней сейчас… Но чувство долга, и все такое… И ведь надо же, в конце концов… А то мэтр Лин уже плешь проел, а младшая сестра Кира… Кай яростно крутанул кольцо на среднем пальце.

Нет, когда вечером Кай заглянул к Вишне, он не думал, что она могла сбежать. Не думал он так и спустя два часа, когда почти весь замок был исследован им лично и сотней испуганных и заспанных слуг. Ну, прячется где-нибудь и злится. Черт! Она так смешно злится…

Спустя еще два часа смешно уже не было. Кай бросил поиски в замке, отпустил слуг и, смирившись со своей тяжкой долей, разбудил учителя. Мэтр Лин побегу не удивился, но он был искренне изумлен, когда узнал, что Кай не надел на Вишню брачный браслет в миг ее триумфального появления в белом коридоре. Когда же молодой человек, пряча злой блеск в глазах, признался, что не оставил у покоев Вишни стражей…

Проклятье!

Еще три часа ушло на тщательное обследование всех существующих в замке "коридоров". Три часа — и боги свидетели, это были самые сложные три часа в жизни — Кай под неустанным надзором учителя искал следы своей невесты…

О том, что она не знает об этом высоком статусе, наследник благоразумно решил никому не сообщать. Три часа Кай терпел язвительные комментарии и многозначительные взгляды.

А потом он неожиданно понял, что сделала Вишня. И к стыду своему, застонал не мысленно, а очень даже громко, и проклял себя за тугоумие, потому что кто-кто, а уж он-то в первую очередь должен был расспросить стражей у ворот. Пусть все высшие этого мира забыли о том, что для того, чтобы попасть из точки А в точку В можно использовать ноги, но Кай-то об этом никогда не забывал. Почему же этой ночью он не проверил в первую очередь все выходы из замка?

Идиот.

Когда солнце поднялось над Белым Городом, Кай уже знал, по которой из дорог сбежала Вишня, смешно замаскировавшись под юношу. Молодой человек потребовал самого резвого жеребца и бросился в погоню.

Ну, как бросился? Первый раз Наследник был вынужден вернуться, потому что учитель прислал вестника: нерадивый ученик увез с собой печать власти, которая должна находиться в замке постоянно. Ладно. Кай вернулся, проклиная свою тупоголовость сквозь сжатые губы, благо недалеко успел отъехать: до конца откидного моста. Второе возвращение — уже с окраин Белого Города — было связано с тем, что учитель прислал еще одного вестника. На этот раз мэтр Лин был возмущен тем фактом, что Кай не явился в библиотеку на запланированный еще неделю назад урок по геральдике.

Молодой человек смиренно смотрел в лицо возмущенного старика и искренне думал о том, куда спрятать тело, если нервы все-таки сдадут.

— Мэтр, — вкрадчиво поинтересовался Кай. — У меня два вопроса. Первый: почему нельзя мне было все это высказать, когда я вернулся с печатью? И второй: вы правда думаете, что урок геральдики сейчас важнее?

Учитель пожевал губы и, в наглую проигнорировав первый вопрос, ответил:

— Ладно. Но тогда завтра два часа вместо одного.

Молодой человек с трудом подавил рвущееся наружу раздражение, резко кивнул и вышел из библиотеки. И даже дверью не хлопнул, чем, по собственному мнению, заслужил себе памятник. Дойдя до конюшни в третий раз, Кай не стал сразу прыгать в седло, он вручил конюху тяжелый перстень со следящим камнем и велел передать артефакт учителю. Возвращаться в третий раз не хотелось, а без кольца вестники его не найдут.

Кай уехал, не дожидаясь возвращения слуги. А потому не мог знать, что вернулся тот не один, а в сопровождении спешащего и привычно проклинающего свою старость мэтра Лина.

— И где? — прохрипел старик, потрясая кулаком, в котором был зажат возвращенный Каем артефакт.

— Не могу знать! — конюх пожал плечами. — Лошадки ихней нет. Стало быть, уехали.

Мэтр взвыл в голос и, проклиная свою черную долю, помчался рысью, для начала, к западным воротам. Через час он уже знал, в какую сторону уехал единственный Наследник., во сколько он пересек откидной мост и с кем разговаривал на улице. Но на границе Белого Города его след терялся.

— Во имя Изначального! Что теперь делать? — бормотал старик, возвращаясь к своим книгам и спискам. Он был расстроен и немного испуган. Потому что сегодняшнее Слово, если он правильно его расшифровал и перевел, а с переводами всегда было все очень сложно и зыбко, требовало держать при себе привычные вещи. Наследник же со следящим кольцом не расставался с первых дней появления в Белом Городе.

Кай о волнениях своего учителя ничего не знал. В данный момент он был занят тем, что мысленно перечислял возможные санкции и прикидывал правомерность планируемых репрессий в отношении одной не в меру шустрой, но очень симпатичной молодой особы.

Выехав за пределы города, молодой человек прекратил расспросы и, на секунду задумавшись под указателем со стрелками «Грушевка, 18», «Малые Винограды, 111» и «Великие Пачкуны, 37», выбрал путь, ведущий в Малые Винограды, усилием воли поборов желание узнать, что же там есть такого великого, в тех Пачкунах. Дорогу Кай выбирал не по наитию, а, можно сказать, по учебнику. Именно так, как учил мэтр Лин, утверждая, что Наследник по праву крови обладает сильно развитым инстинктом. И сегодня инстинкт вопил Каю в уши о том, что ехать надо именно в Малые Винограды.

Молодой человек обреченно покачал головой, сквозь зубы честя на чем свет стоит свою сбежавшую невесту, потому что красивая цифра сто одиннадцать указывала на два дня дороги только в одну сторону, если, конечно, он не хочет загнать лошадь, а он не хочет. Был, конечно, маленький шанс, что беглянку удастся нагнать раньше. Но тот же самый инстинкт вежливо сообщал, что этого не случится, что надо ехать в эти чертовы Винограды и искать Вишню уже там.

***

Хозяина Дорог Вишня заметила сразу. Он сидел на обочине, поджав под себя ноги, почесывал косматую бороду и задумчиво следил за приближающейся телегой. «Как бы не так!» — мысленно воскликнула будущая гроза всех темных сил. Тонкие пальцы легко выхватили из воздуха несколько магических нитей и привычно сплели простой аркан. Бросок — и зловредный старичок, издав задушенный писк, захвачен в незамысловатую ловушку.

— Ты что там шубуршишь? — возница оглянулся, почувствовав движение. Хозяина он, само собой, не видел, а Вишня не собиралась рассказывать своему попутчику о том, что она обладает магической энергией.

— Да так… — легко пожала плечами. — Кажется, я задремала… Скоро мы приедем?

— Да, вон уже видать Базарные ворота… От них еще минут 10 — и мы на месте.

— Это хорошо.

Действительно, хорошо, потому что день выдался долгий и суматошный, а ведь еще даже не вечер.

— Приедем, — мечтательно продолжал возница. — Старуха что-нибудь вкусненькое обязательно приготовила. Отдохнешь… Завтра с сыном моим познакомишься…

Так, стоп! Про сына уговору не было! Вишня нахмурилась, предчувствуя неприятности. Ох, надо было лучше учить "Историю и культуру немагического сообщества". Не попасть бы впросак!

— Старуха у меня хорошая, — не замечая Вишниной напряженности, продолжал мужик. — Тебя, кстати, как звать?

— Вишня.

— Вишеслава, стало быть?

Вишня брезгливо поморщилась, ибо полное свое имя не переносила на дух.

— Вишеслава… Хорошее имя, сильное… А батюшка твой кем будет?

— А зачем вам?.. — насупилась девушка. — Вас самого-то как зовут?

— И правда, как-то не по-человечески получилось! Надо же, забыли познакомиться!.. Тпру, стой! — мужик слез с телеги, важно поклонился и представился:

— Зовут меня Ивар, жену мою Флора. Мы в Грушевке пекарню держим.

— Очень приятно… — нелюбезно буркнула Вишня, раздумывая над тем, стоит ли и ей тоже встать посреди тракта или и так сойдет.

Возница широко улыбнулся, сел на свое место, и телега легко покатилась дальше по дороге.

— Сейчас доедем, пообедаем, отдохнем, а к ночи сынок мой вернется, Флориан, коли поспеет… Ну, к зорьке утренней точно доберется.

Ох, не к добру он про сына своего зачастил… Не к добру… Вишня расстроилась, но не испугалась. И правда, что они могут ей сделать? Ну, пристанут со сватовством, так она плевала на князя, а уж на то, чтобы справиться с сыном пекаря ее магических талантов точно хватит.

— Флора тебе поможет платье доброе справить… — Ивар говорил и говорил, про обед, про отрез васильковой ткани на сарафан, про то, что сын у него мастер на все руки, про торговый путь, очень удачно пролегающий через Грушевку, а у Вишни в мозгу билась навязчивая мысль: «Что-то же я хотела сделать? Что?»

От болтовни от этой или от усталости, но голова вдруг разболелась до невозможности. Вишня схватилась руками за виски и испуганно вскрикнула, почувствовав, что из носа потекла кровь.

— Что за… — пробормотала она испуганно. — Господин Ивар, остановите, пожалуйста. Что-то мне нехорошо…

— На солнце перегрелась, девонька? Бедная… — мужик сочувственно покачал головой и подстегнул лошадку, симулирующую резвый бег. — Потерпи чутка, уже почти приехали. Моя хозяйка тебе поможет.

Как въехали в городок, как промчались по его маленьким улочкам, как входили в прохладную темную избу, Вишня не видела. Она вообще ничего не видела из-за звенящей пульсирующей боли.

А мука закончилась почти так же резко, как и началась: только что девушка лежала на скамье и кто-то заботливо прикладывал к ее лбу влажную ткань, а спустя секунду, все прошло.

— Что это было? — скрипучим голосом простонала Вишня, оглядываясь вокруг. Отметила разрисованную голубыми цветами печь, окна высокие, до потолка, длинный деревянный стол, полки, заставленные баночками и бутылками, вдоль стен— скамейки, на одной из которых девушка себя и обнаружила.

— На солнышке ты перегрелась, девонька, — участливо сообщила хлопотливая круглая женщина, во всей вероятности, здешняя хозяйка.

— Госпожа Флора? — Вишня вопросительно посмотрела на толстушку, а та поставила на край лавки тазик с водой и кивнула

— Мне ваш муж разрешил у вас остановиться на ночь… Я заплачу!..

— Да что ты, девонька! Какие деньги! — женщина неожиданно покраснела и суетливо спрятала глаза. — Мне ж только в радость…

Вишня, подозрительно щурясь, поднялась на ноги, и в ту же секунду скамейка утратила равновесие и таз полетел на пол, расплескав содержимое.

— Ох, ты…

— Извините, я не хотела! — смутилась девушка и бросилась к образовавшейся луже одновременно с хозяйкой. Быстрое столкновение — и Вишня сидит в центре водяного пятна и держится рукой за ушибленный лоб.

— Да, что ж это? — испугалась госпожа Флора.

— Кажется, сегодня не мой день… — пробормотала Вишня, поднимаясь. — Не везет, как… Ой!

Девушка попыталась подняться, оперлась на одно колено, до предела натянув и без того узковатые штаны. И они, не выдержав такого варварского обращения, лопнули сзади по шву, издав неприличный звук.

Хозяйка хмыкнула:

— Ничего страшного! Не надо смущаться. Что естественно — то не безобразно…

— Что?! Да я… Вы что? Да это не я… Это у меня штаны… Вот! — и Вишня продемонстрировала веселящейся женщине свой внезапно оголенный тыл.

— А потому что нечего девке в мужском платье бегать! — нравоучительным тоном сообщила Флора. — Пойдем-ка на женскую половину, подберем тебе что-нибудь…

Смущенная своим невезением Вишня молча проследовала за хозяйкой.

Женской половиной оказалось просторное светлое помещение, занимающее весь второй этаж дома. Деревянный пол устелен половичками, у стен — диванчики и кресла, возле одного окна бюро с письменными принадлежностями, у другого столик для вышивания, около третьего — совершенно неожиданно — клавесин.

— По молодости я неплохо играла, — похвасталась женщина, проследив за заинтересованным взглядом своей гостьи. — Хочешь попробовать?

— О нет! — Вишня поспешила отказаться. — Упаси Изначальный!! Метресса Лия, моя учительница, уверяла, что мои музыкальные таланты можно использовать в качестве пыточного инструмента либо как оружие массового поражения…

— Понятно…

Оставив музыкальный инструмент, госпожа Флора проследовала к столику с рукоделием, возле которого стоял вместительных размеров сундук.

— Давай-ка посмотрим, что у меня тут есть, — хлопотливо предложила она, а Вишне послышалось недовольство в нарочито дружелюбном тоне женщины.

С чего бы?

— Вы очень любезны, — вежливо поблагодарила девушка, отбрасывая в сторону неприятные мысли. — Так неловко вас напрягать… Ой!

Госпожа Флора извлекла из-под крышки красивое дневное платье зеленого цвета с глубоким декольте и длинными рукавами, тоскливо напомнившее Вишне о гардеробе, оставленном в Белом Городе.

— Тебе очень пойдет! Вот увидишь! Сейчас, только надо немножко ушить…

Но гостья остановила ее движением руки и категорично головой мотнула вправо и влево.

— Нет! Я не могу это взять… — еще чего не хватало? С таким же успехом можно выйти на главную площадь и покричать громко о своем присутствии, чтобы Кай в Белом Городе услышал. — Мне бы хотелось что-нибудь простое, как у местных девушек. Я видела, когда мы подъезжали.

Госпожа Флора обиженно поджала губы:

— Но это же лучше!

— Я. Не. Хочу! — отрывисто процедила Вишня и, чтобы смягчить резкость своего тона, добавила:

— Спасибо, но нет.

Хозяйка даже не попыталась сдержать разочарованный вздох, укладывая платье назад в сундук.

— Ну, нет, так нет, — ворчала она. — Я же хотела как лучше! Такая хорошенькая была бы… Ну, что уж…

После короткого пререкания насчет цвета, длины и цены — Вишня наотрез отказалась брать костюм бесплатно — они остановились на темно-синем сарафане с белой каймой и светло-голубой рубашке.