Глава третья, в которой находятся ответы
То-то, у меня такое ощущение, что мы больше не в Канзасе…
Дороти «Волшебник страны Оз»
Библиотека выглядела как воплощение всех моих мечтаний и даже больше. Светлая, огромная, с широкими подоконниками, мягкими креслами и камином. И стеллажами, уходящими бесконечными лестницами к потолку, бездонному, как небо. И полками, плотно уставленными пузатыми томиками. И пахло типографской краской, бумагой и пылью — библиотекой.
Я пряталась за тяжелой шторой на одном из подоконников. В теории, я скрывалась от Кира, потому что злость на него была сильнее меня. Потому что очень хотелось его ударить. И заплакать яростными и безысходными слезами. В теории вина Кира передо мной была бесспорной и очевидной. На практике же получалось, что спрятаться от себя невозможно, а злиться на него у меня нет причин. И все случившееся произошло вообще без чьего-либо вмешательства. Стечение обстоятельств. Судьба.
Кир пытался убедить меня в том, что все замечательно, что мне невероятно повезло, а я чувствовала, что попала в ловушку.
Он стоял за шторой и молчал. И я слышала, как он переминается с ноги на ногу, но выбираться не собиралась.
— Мира… — в сотый, наверное, раз позвал он, а я в сотый же раз промолчала.
— Ну, правда, сказочница, хватит прятаться. Я виноват только в том, что забыл предупредить тебя про дракона. Я извинился же…
Извинился он.
— Прости, сказочница, но ты была вся розовая, и голая, и в моей постели, и так забавно смущалась, и у меня отказали мозги…
Возможно, он считает это извинением, я — нет. Молчу, потому что не знаю, что на это ответить.
— Меня можно понять, — объясняет Кир, не замечая моего недовольства, — я настолько привык к тому, что кроме меня дракона почти никто не видит, что уже и забыл о том, что существуют люди, подобные тебе.
Даже не верится, что всего несколько часов назад я жила обычной жизнью примитивной переводчицы в одном из бесконечного множества миров. То есть вчера я об этом бесконечном множестве знала только в теории фэнтезийной литературы. То, что было сказкой вчера, сегодня оказалось реальностью. И все мои фантазии, вранье мое бесконечное, как выяснилось, не от богатого воображения и плохого воспитания, а в силу моих природных особенностей. Потому что я сказочница, блин.
— Мира…
— Уйди.
После аудиенции у короля Кир-таки снизошел до объяснений и ответов на мои вопросы. Он снисходительно улыбался и пожимал плечами:
— Ну, конечно, ты меня не выдумала, — вещал он. — Просто ты меня увидела. Это одна из уникальных способностей сказочниц. Вы умеете видеть сквозь границы миров, все, что вы рассказываете — не вымысел, а другая правда, поэтому вам и верят всегда… почти всегда, — и улыбнулся нагло. — А еще вы умеете открывать двери между реальностями. Не всегда. Изредка, когда миры оказываются соседними, или стены между ними слишком тонки, или вам удается проникнуть в мир не через дверь, а через окно, через каминную трубу или черный ход… Ты увидела меня и попала в мой мир. Я не знаю, как это происходит, почему из всего множества миров твое подсознание выбрало этот. Ты могла увидеть эльфов, гномов, орков или вампиров… Или мир, где сказочниц сжигают на костре. Или мир, где и в помине никто не слышал о других реальностях. Понимаешь, путешествовать между мирами — это просто, как выйти на прогулку перед обедом. Просто открываешь дверь, делаешь шаг — и все. Но это возможно только при наличии этой самой двери. Когда же ее нет, остается только биться головой о стену. Стен нет только для драконов. Для них, на самом деле, и множества миров тоже нет, а есть один, но бесконечно множественный, они живут во всех мирах одновременно и сразу. Ты поймешь. Ты научишься. Просто твой мир оказался одним из не открытых, — утешал меня Кир. — Ты первооткрыватель. Первооткрывателям всегда и во все времена приходилось несладко. Я понимаю, это сложно, тебе теперь заново надо переписывать свои мироощущения. Просто прими на веру. Это случилось.
Кир уговаривал меня вылезти из-за шторы, а я думала не о том, что он рассказывал о других мирах, не о реальностях гномов, эльфов и оборотней. И не о том, что он обещал мне путешествие в сказку и миллиард захватывающих открытий.
— Как я вернусь домой? — спросила я, остановив его поток совсем уж нереальных обещаний.
И Кир поджал губы и отвел глаза.
— Никак.
— В смысле? Ты же сказал, что я сделала дверь между моим и твоим миром. И что теперь мне просто надо научиться эти двери открывать.
— Понимаешь, миров такое множество, а сказочниц, которые умеют создавать двери так мало… Я могу пройти в любую дверь, если она есть в любом из миров… Но я не смогу сделать ничего. Если окажусь в тупике… Некоторые двери ломаются и закрываются навсегда… Мира, я не могу отпустить тебя домой. Не сейчас, когда… — он тряхнул головой и тяжело вздохнул. — Сейчас у тебя бы и не вышло… Я мог бы сказать, что отпущу тебя потом, когда ты всему научишься, но это было бы неправдой…
На его лице была бесконечная грусть. И сочувствие. И понимание. А мне казалось, что все это ерунда какая-то. Что значит, никогда? Никогда — это сколько? День, три, неделя? Месяц? Никогда — это значит навеки? Мне не нравится это слово, я хочу вычеркнуть его из своего лексикона.
— И никто не должен знать о том, что ты это умеешь делать. Ты даже не представляешь себе, как это опасно… Это… Поэтому нельзя было говорить королю про дракона. Особенно королю.
Он говорил что-то еще об опасностях и множестве миров, а я смотрела в его красивое лицо и думала про Ирку Киселеву, про то, что мне к понедельнику перевод надо доделать, что дома на столе лежит вызов на почту за посылкой с новыми словарями. И про Кая, конечно, подумалось тоже, уже совсем безнадежно. А потом глаза стали жечь несчастные слезы, и я спряталась от Кира на подоконнике.
— Мира…
— Уйди.
— Ты не можешь сидеть здесь все время.
— А ты не можешь указывать мне, что я могу… — плотину прорвало. Текло из глаз и из носа, и дышать тихо уже не получалось, а только всхлипывать, поскуливая слегка. И сама себе я казалась ужасно жалкой, и невезучей, и одинокой…
— Пожалуйста!
Кир отдернул штору. Я отворачивалась от него, от рук его отбивалась, я спрятала лицо в ладонях и мелко-мелко дрожала.
— Не плачь, ну пожалуйста… Ну, я не знаю… Смотри, у тебя нос совсем красный стал. Черт! Не плачь так… Неужели все так… ужасно?
Я всхлипнула и зловредно вытерла нос о его белую рубашку.
— Я просто хочу, чтобы этого не было. И домой хочу.
— Я понимаю, — Кир гладил меня по волосам, смотрел сочувственно и беспомощно, и чудовищно злил меня этим своим взглядом. — Однако сейчас все равно ничего не получится… В любом случае, ты просто не умеешь открывать двери. Пока.
— Пока не умею, — согласилась я. — Но ведь как-то я вернулась домой в прошлый раз.
— У меня нет этому объяснения, — насупился Кир.
— И потом, когда я научусь…
— Когда ты научишься, — он перебил, зажав мне рот рукой, — у тебя, возможно, появится повод для слез, потому что я не собираюсь тебя отпускать. А возможно — нет. Может быть, ты не захочешь уходить. Может, мой мир сможет стать для тебя домом. Но сейчас у тебя совершенно точно нет никаких причин так убиваться!
Я посмотрела на него зло и дернула головой, вырываясь.
— Отпусти, рабовладелец!
Лапает еще меня! Узурпатор!
— Мира!
— Допустим, ты прав. Допустим, я не смогу вернуться домой сегодня. Но я клянусь тебе, — я воинственно потрясла указательным пальцем перед идеальным носом, — когда я научусь, ни ты, ни твой дракон идиотский, ни кто-либо другой не сможет меня удержать! Я просто открою дверь и уйду!
— Договорились, — он довольно кивнул и улыбнулся. Не поверил мне ни на секунду, сволочь. — Теперь мы можем идти знакомиться с моей сестрой?
— Нет. Теперь ты расскажешь мне про этот… как его? Черт! Про договор предков.
— О, тут-то совершенно нечего рассказывать, — он подталкивал меня в сторону выхода и отводил глаза. — Так, всякая официальная ерунда… Мы же не сказали королю о том, что ты создала дверь между своей реальностью и нашей. Поэтому он думает, что ты провалилась в одну из уже существующих. Так случается иногда с людьми, обладающими потенциальным запасом энергии… Ну, и ты теперь мой штатный поисковик… Тебе, кстати, и зарплата причитается…
Я смотрела на него, подозрительно прищурившись:
— А браслеты?
— Это… это как пропуск, чтобы ты могла свободно ходить по замку.
— А моя пижама?
Кир остановился и недоуменно посмотрел на меня.
— Какая пижама?
— Даже две. Старая — голубая и новая — зеленая с черными бретельками. Куда они пропали?
— Ты серьезно? — Кир двумя пальцами сжал переносицу. — Сейчас ты хочешь узнать про пижаму?
Выразительно двигаю бровями, смотрю на него и молчу. Вздыхает.
— Это логично. Пока ты можешь пронести сквозь двери только себя. Все остальное потерялось где-то по дороге.
— Потерялось по дороге!? То есть где-то есть страна потерянных пижам, что ли?
— Тебе виднее, — рассмеялся он, — ты же у нас сказочница.
Тоже мне, шутник… Веселится, а я не понимаю ничего, между прочим. Это ему все знакомо и понятно, как таблица умножения, а для меня все эти азы и аксиомы — темный лес.
— Ладно, — смотрю на него хмуро и требую конкретности, — а почему тогда халат твой не пропал, когда я домой вернулась?
— Просто энергии на возвращение тратится в разы меньше. Вот одежда и осталась.
Я сделала вид, что все поняла, хотя, на самом-то деле, ничего не ясно. И обидно даже. Вот он вздыхает, раздражается, за переносицу хватается, очи свои ясные закатывает. И терпения никакого. А у меня, между прочим, только что вся жизнь к чертям полетела.
— А вот…
— Мира! — Кир картинно закатил глаза, чем заставил меня грустно улыбнуться. — Ты всему научишься, обещаю, но не сразу же, не в один день! Пойдем уже, а? Я хочу тебя с сестрой познакомить, Тамма тебя ждет, опять-таки…
И я послушно двинулась за ним следом, мысленно сравнивая список полученных ответов с изначальным перечнем вопросов. И уже когда Кир открывал передо мной двери в покои своей сестры, я вдруг вспомнила:
— Стой!
Кир обреченно вздохнул, невыносимый человек…
— Ну, что опять?
— А что вы там про переезд в семейное крыло вещали?
— Нет, тебе все-таки надо знать все и немедленно… — проворчал он недовольно. — Это… Ты теперь работаешь на меня, так?
Киваю.
— Я тебя должен жильем обеспечить?
— Ну…
— Здесь живет Кристина, и мне будет удобнее, если ты тоже будешь жить тут.
— Ладно, — я отказывалась сдаваться. — А ты-то сюда зачем переезжаешь. Знаешь, если это из-за меня, то я категорически отказываюсь от всего… И, слушай, давай ты не будешь ничего менять, а просто вернешь меня домой, а? Ты же умеешь открывать двери, ведь так.
Кир криво ухмыльнулся и беспардонно втолкнул меня в комнату:
— Хорошая попытка, но нет. Я не стану возвращать тебя домой… И я даже рад, что приходится все менять. Моя сестра несовершеннолетняя, ей, по нашим законам, позволительно жить с гувернанткой, чем я без зазрения совести пользовался. Она, конечно, давно просит, чтобы я переехал сюда, но мне не очень хотелось жить с ребенком под одной крышей… Мира, женщина в нашем мире не может жить одна, если она не гулящая. Только в доме отца, брата или мужа, понимаешь?.. Ну, или еще она может жить в доме человека, который дает ей работу. И было бы абсолютно неприлично, если бы ты жила в той части замка, где обитают одинокие мужчины…
— Шовинисты! — я широко шагнула в комнату. Так устала, что даже возмущаться и злиться на него нет сил.
— Давай, знакомь меня с сестрой и убирайся. Как-то мне совсем не хочется тебя видеть после всего.
— Опять злишься… И абсолютно зря.
— Да я с четырнадцати лет одна живу! Я взрослая, самодостаточная, успешная, уверенная в себе женщина! Я привыкла жить по другим правилам и законам. Я все всегда решаю сама. Я знаю, как для меня лучше! А ты на меня сейчас чадру оденешь и на цепь посадишь?
— Ну, почему ты так утрируешь? Никто не станет тебя на цепь сажать…
— Ага, только вместо кандалов браслетики нацепят…
Он только зубами скрипнул и вздохнул. Помолчал секунду и примирительным тоном произнес:
— Но ведь проще, когда не надо все решать самой…
— Мне не надо как проще! — он на самом деле не понимает меня или не слышит просто? — Ты… ты, знаешь кто? Рабовладелец! Вот.
И отвернулась. И не сказала ему больше ни слова. И даже не смотрела в его сторону, когда он меня с сестрой знакомил. А потом пришла Тамма и выгнала его вон, к моей великой радости.
Кристина оказалась милой девочкой семнадцати лет. Подвижная, улыбчивая, зеленоглазая и совершенно очаровательная. Мы с ней подружились как-то сразу. Она-то не вздыхала тяжело и не закатывала глаза, когда я о чем — то спрашивала. Она отвечала радостно, дополняя информацию о своем мире забавными подробностями. Ну, и Тамма, конечно, тоже внесла несколько штрихов, помогая мне нарисовать общую картину мироздания.
— Кир — бестолочь, — вещала она, подбивая подол моей юбки. — Намудрит, запутает… И терпения у него нет никакого. И такта… А вообще, он хороший мальчик, ты меня не слушай. Они с Крис после войны вдвоем остались. И ничего, смотри, большим человеком стал, Главный Королевский Артефактор…
— А Артефактор — это кто? Тот, кто артефакты делает? — перебила я.
— Не делает, — Тамма покачала головой. — Ищет. Кир маг неслабый, но на то, чтобы сделать артефакт, силенок у него, пожалуй, не хватит.
— Он маг?! — я аж за сердце схватилась.
— А то! — Крис довольно выпятила подбородок и с гордым видом добавила:
— И я тоже! Смотри, как умею! — она подняла руку, двумя пальцами выхватила из воздуха невидимую нить, а затем дернула на себя. И в то же мгновение произошло два события: распахнулись окна, и Тамма грозно зашипела, награждая Кристину затрещиной.
— Ты что творишь! Вот я брату скажу!
— Прости, — девочка обиженно потирала затылок. — Никто же не видел. А Мире интересно…
— Интересно будет, когда вы в королевские темницы попадете, — недовольно пробурчала Тамма, бросила на меня суровый взгляд и погрозила пальцем:
— И ты у меня смотри, не чуди! Никому не говори о том, что умеешь!
Ой, что я там умею! Наврать с три короба? А тут самый настоящий телекинез! Я завистливо посмотрела на Крис и подумала, что надо обязательно у Кира спросить, что он может делать такого магического.
— Это не шутки, милые мои! И ты, Крис, об этом прекрасно знаешь!
Крис обреченно кивнула и шмыгнула носом.
— Никому не верить, прятаться и молчать! — проговорила Тамма и совершенно нелогично добавила:
— А вообще, Мира, ты не бойся. Кир тебя в обиду не даст, он хороший, хоть и озорник, Крис вырастил. Меня к себе взял. Зубы мне вона какие шикарные купил! — она широко улыбнулась, демонстрируя мне свое богатство, и повторила:
— В обиду не даст и похлопочет.
Я не возражала и только слушала. Кто спорит, приятно, наверное, когда о тебе заботятся. Вот мы с Каем всегда друг за другом приглядывали… Так то Кай, а то чужой человек. Да и не хочу я, чтобы обо мне кто-то хлопотал. Мы и сами с усами. Обойдемся как-нибудь…
Мы перебирали ткани и готовые платья, перекусывали орехами и фруктами, составляли мне гардероб и болтали обо всем. Я даже на некоторое время забыла о своих проблемах и, наверное, была счастлива.
***
А назавтра, прямо с утра мы поссорились с Киром.
Он явился к завтраку, элегантный и безупречный, кивнул Тамме, поцеловал Кристину и улыбнулся мне.
— Ты хорошо отдохнула?
Я все еще немного дулась, но ночь расставила акценты на действительности. И злилась я, конечно, не столько на Кира, сколько на ситуацию в целом. Красавчик, бесспорно, свин и рабовладелец, но ведь я сама свалилась ему на голову, странно было бы, если бы он не воспользовался ситуацией.
Поэтому я просто кивнула и потянулась за булочкой с кунжутом.
— Отлично! — он довольно потер руками и заявил:
— Тогда мы после завтрака идем устраиваться в школу.
— Прости? — мне показалось, или он действительно произнес это ужасное слово на букву «ша»? Боги! Я школу закончила десять лет назад, а она мне до сих пор в кошмарных снах снится. Словно прихожу я на урок физики, а у нас контрольная, а я, само собой, совершенно не готова и вообще уже забыла, что такое эта физика, по сути своей, есть. А Жанна Федоровна смотрит на меня укоризненно и за журналом тянется, чтобы «двойку» поставить, сокрушенно головой кивает и говорит:
— Ай — ай — ай, Кацура, как не стыдно!? «…тела сохраняют состояние покоя или равномерного прямолинейного движения при отсутствии действий на них со стороны…»
После этого я, обычно просыпаюсь в холодном поту и с колотящимся в горле сердцем.
— Ну, ты же хотела всему научиться? — Кир моего непритворного ужаса не замечает и радостно жует. — Там и научишься.
Аппетит пропал. Я оторвала взгляд от булочки и глянула на Крис. А она на брата смотрит ужасными глазами и пальцем у виска крутит.
— Я поговорил с директрисой, — по-прежнему не обращая внимания на всеобщее ледяное безмолвие, — продолжает Кир. — Она согласна. Это самая лучшая школа. Там… А что случилось?
Он, наконец, почувствовал, что происходит что-то странное.
— И в какой ты класс меня определил? — беру нож для масла и устремляю на красавчика хищный взгляд.
— Эээ… Но ты же ничего не умеешь…
— Значит, в первый… А во сколько лет в вашем мире дети в школу идут?
— Мира, не все так ужасно!
— С десяти. И только те, у кого магический потенциал есть, — это Крис подсказывает, лапочка.
— Ну, да, — киваю я. — Все могло бы быть гораздо хуже…
— Мира…
— Я двадцать шесть лет уже Мира, — сорвалась я. — И ты хочешь меня за школьную парту посадить? Рядом с детьми, которые уже в 10 лет больше меня о мире знают? Да, я удавлюсь лучше! Я отравлюсь и вскрою себе вены, но я ни за что не вернусь в школу! Господи, неужели все это мне в наказание всего лишь за вранье? Не так уж много я и врала, чтобы вот так вот со мной…
— Мира, я…
— Я хочу домой, правда. Здесь просто ужасно.
И снова так себя жалко стало. И плакать опять захотелось. Что-то, мне кажется, я окончательно в плаксу превращаюсь. Резво встаю из-за стола и быстрым шагом выхожу из столовой. Что за жизнь?
Кир догнал меня почти сразу и сразу же сообщил:
— Я идиот.
— Спасибо, я догадалась.
— Я не сообразил сразу.
— За идиотами это водится, как правило.
— Прости.
Конечно, ни в какую школу я не пошла. Школа пришла ко мне.