Глава четвертая, в которой я открываю двери
— К чёрту дверь!
— Есть, сэр!
«Остров сокровищ»
В прошлой жизни, наверное, я сделала что-то действительно плохое, на самом деле ужасное. И за это меня боги покарали моим нынешним существованием. Ну, кто бы мог подумать, что в 26 лет я буду вынуждена снова сесть за школьную парту! Нет, конечно, работа переводчика — это одна сплошная учеба изо дня в день, с этим никто не спорит, но, во-первых, это мой выбор. А во-вторых, одно дело — учить и совершенствовать иностранные языки. И совсем другое — история с географией нового мира.
Я. Ненавижу. Историю.
Короли, герцоги, революции, войны, континенты, черепахи, киты, мыльные пузыри и сферы миров. И множество религий. И мифические существа, и просто невероятное количество богов, богинь, демонов и героев. И за каждым из них числилось какое-то чудо, артефакт или … золотое руно, блин! Все смешивалось в моей голове и отказывалось укладываться в систему. И все это мне обязательно нужно было выучить.
— Эти знания помогут тебе выжить, — высокопарно заявлял Кир. Вот никогда не думала, что красивые мужики бывают такими занудами. Почему — то мне всегда казалось, что красавцы должны быть легкими, озорными и хулиганистыми. Но все это не про Кира, нет.
— Все это поможет тебе искать артефакты в бесконечном множестве миров.
— Господи, нельзя хотя бы не повторять это все время!? — я иногда злилась и срывалась на Кире, который устраивал мне каждодневный экзамен по пройденному материалу.
— Что именно?
— Вот это вот твое постоянное «бесконечное множество миров». Бесит!
— А как ты хочешь, чтобы я говорил?
— Никак!
Все смешалось в моей голове. А ведь надо было еще находить силы на занятия магией, как бы глупо это ни звучало. Нет, ну правда, сколько бы раз я не повторила слово «магия» вслух, она все равно оставалось для меня только словом. Фокусом, не более того. Причем фокусом со вкусом зевоты, потому что магии их занудство Кир Первый учили меня самолично. Злились и раздражались при этом, что меня совершенно не трогало.
Ругались мы ежедневно и многократно.
— Ты говорила мне, что ты умная женщина, а ведешь себя, как дура! — орал Кир, когда я абсолютно логично не понимала, чего он от меня хочет.
— Не кричи! — возмущалась я. — Тебе только кажется, что все так просто: «Закрой глаза, расслабься, протяни руку и нащупай край мира!» — передразнивала я, брезгливо скривив губы. — А для меня это предложение не насыщено смыслом!
— Боги! — рычал он, протягивал руку и моментально растворялся в воздухе, возвращаясь через минуту с цветком или яблоком. — Что здесь сложного!? Я даже не прошу тебя найти чертову дверь! Я просто прошу протянуть руку и открыть ее.
И я послушно закрывала глаза, расслаблялась и по-дурацки щупала воздух перед собой. И длилось это занудство часами.
На пятый день у Кира сдали нервы.
— Я уже начинаю думать, что переоценивал твои способности… — проворчал он, когда у меня снова ничего не получилось. — Сделаем по-другому.
Он встал за моей спиной, прижавшись ко мне грудью, вытянул правую руку вперед и проговорил возле моего уха:
— Положи свою руку на мою… Я дотронусь твоими пальцами до края мира, хорошо? — его левая рука обняла меня за талию, и я не нашла в себе сил что-то ответить, а просто кивнула.
— Расслабься…
Легко ему говорить. Попробовал бы он расслабиться, если бы его вот так обнимал симпатичный мужик. Тут же пытаюсь представить себе картину «Кир в объятиях эффектного незнакомца» и начинаю мелко дрожать от еле сдерживаемого смеха.
— Что тебя насмешило?
Движение его губ у моего уха как-то сразу заставило забыть о причинах неуместного веселья.
— Я просто представила себе, что…
— Что? — он подул мне на шею и совершенно неожиданно легонько укусил меня за правую мочку. Из головы в тот же миг вылетели все мысли, а кончики пальцев вдруг задрожали и похолодели.
— Чувствуешь?
Это он сейчас про что? Про то, что у меня коленки подкашиваются или про то, что мои пальцы, кажется, схватилась за дверную ручку? Все-таки про второе, видимо. Не открывая глаз, толкаю невидимую дверь и делаю шаг вперед.
— Умница…
Движение воздуха, разворот и поцелуй. Щекотно нёбу и не хватает воздуха. И сердце оглушительно грохочет. А от губ в разные стороны убегают восторженные мурашки: по шее, на плечи, по рукам до кончиков пальцев. И невыносимо терпеть. Хватаюсь за плечи Кира, пытаясь вырваться из этого сумасшествия, и все-таки тону. Открываю рот в попытке вдохнуть отрезвляющего воздуха, а вместо этого ловлю еще один поцелуй. Жаркий, глубокий, хмельной.
— Мира…
И череда мелких поцелуев: щеки, подбородок, шея…
— Да…
— Ты… невероятная…
Голова кругом, мир кругом… Нет, это не кругом, это мы, кажется, падаем. И я, наконец, открываю глаза. Кир смотрит на меня странно. И глаза совершенно черные из-за расширенных зрачков. Понимаю, что мы не в библиотеке, а посреди солнечного луга. Валяемся в траве. То есть, валяюсь только я, а Кир коварно нависает надо мной. Коварно, интимно. Черт! Чувствую дуновение ветерка. Очень вовремя, потому что щеки как раз нуждаются в том, чтобы их что-то охладило. Трусливо отвожу глаза и хрипло спрашиваю:
— Это я сделала? — и еле сдерживаю досадный стыдный стон, когда Кир лениво улыбается и отвечает:
— Думаю, мы сделали это вместе…
— Я про двери…
Он все еще улыбается и смотрит на мои губы.
— Двери?.. Да.
И неожиданно добавляет:
— Поцелуй меня. Пожалуйста.
Мое сердце совершает стремительный кульбит из горла прямо в пятки, минуя положенное ему место, я обнимаю Кира за шею и притягиваю его к себе. Горячо. Сладко. Недостаточно.
Поднимаю за спиной у красавчика руку, чувствую легкое покалывание в пальцах, нащупываю невидимую ручку, открываю дверь, и мы проваливаемся в библиотеку. Некоторое время лежим на паркете и молча смотрим друг на друга.
— Мира…
Я резко поднимаюсь и отряхиваю платье.
— Думаю, я все-таки поняла, как это делается, — старательно прячу глаза. — Что там у нас дальше по плану?
О невероятном поцелуе совершенно не хочется говорить. Проще представить себе, что ничего не было. А если что-то и было, то не со мной и не в этом мире. Грустно усмехаюсь, а Кир недовольно хмурится и не спешит подниматься на ноги.
— Ты собираешься оставить все, как было?
Ну, не понимает этот мужчина намеков. Я хочу все оставить за закрытой дверью, притвориться, что нам все привиделось.
Трясу головой и отворачиваюсь от него.
— Мира!
Настырный какой!
— Я не хочу об этом говорить. Я не хочу все усложнять.
Молчит, и чувствую, злится. Пусть злится, ему полезно. Слышу за спиной движение и шорох. И сжимаюсь вся, если он меня снова поцелует…
— Хорошо, — Кир вздохнул. — Пусть будет по-твоему.
Смотрю на него искоса.
— Потренируйся с дверью пока, ладно?
Он направился к выходу, а я немного обиделась. И все? Что, даже уговаривать не будет? Проклятье, я временами бываю такой невыносимой дурой!
— Подожди, а где эта чертова дверь? Покажешь?
Ну, как бы обычно Кир подводил меня к двери вплотную и просто предлагал открыть.
— Сама ищи, — бросил он, не оборачиваясь, и вышел.
Обижается еще, невозможный человек! Если он думал, что я побегу за ним и, поджав хвостик, буду умолять о помощи, то он плохо меня знает. Я теперь, в силу своей природной вредности, тресну, но найду эту дверь, будь она неладна.
Сначала я медленно брела по библиотеке, закрыв глаза и вытянув вперед руку. Мне казалось, что наткнуться на дверь будет несложно, тем более, что я знаю, где она примерно находится. Минут через тридцать я поняла, что ошиблась. Потому что либо дверь умела двигаться — кстати, надо спросить у Кира, могут ли двери перемещаться, — либо я все-таки бездарь и ни на что не способна.
Так, успокоиться и расслабиться. Давно, еще в голодные студенческие годы, когда я подрабатывала тренером по аэробике в ФОКе на проспекте Строителей, я дружила с инструктором по йоге. Забавный был дядька. Учил меня правильно дышать и расслабляться. Хорошо, вспомним пройденное. Я села на пол в позу сукхасана, если по-умному, а если по-простому, то просто ноги скрестила. Руки замком сцепила перед собой. Ой, оторвал бы мне мой мастер релаксации эти самые руки по самые плечи за такое вопиющее нарушение правил… Ну, и черт с ним. Мне так удобнее!
Итак, сижу на полу, глаза закрыты, умиротворяюсь, если откровенно, то засыпаю почти, вдруг чувствую какое-то постороннее движение. Открываю глаза и сама себе не верю: вижу дверь! Ее даже нащупывать не надо! Вот она сияет голубым в полутора шагах от меня.
— С ума сойти! — шепчу я, полностью очарованная приятным светом.
Поднимаюсь на ноги и просто вхожу в другой мир.
— Обалдеть!
Все та же поляна солнечная, бабочки и ромашки. Падаю в траву и улыбаюсь солнцу. Оказывается, все так просто! Если так пойдет дальше, то совсем скоро я смогу вернуться домой! Не буду сейчас думать о проблемах, которые возникнут после возвращения… Кир, наивный человек, конечно, полагает, что сможет удержать меня здесь. Смешной, честное слово! Какое мне вообще дело до его артефактов и короля?
Некоторое время просто загораю и ни о чем не думаю. Я так устала за прошедшую неделю. Хочется просто отдохнуть. А кто я такая, чтобы в чем-то себе отказывать!
Спала я, видимо, долго. И чем только думала? Вредно же спать на солнце! Теперь голова болит. И нос сгорел.
В библиотеку я возвращалась с тайной надеждой обнаружить там Кира, разыскивающего меня. Не обнаружила. Впрочем, и не расстроилась. В конце концов, я же знала, где его найти, чтобы похвастаться перед ним своим невероятным успехом. Ну, и букет ромашек очень хотелось ему отдать, для него, между прочим, собранный.
Кира я обнаружила в маленьком кабинете в компании рыжего незнакомца и бутылки виски.
— Пьянствуете? — нюхаю бокал и вручаю Киру букетик. — А я вот ромашек насобирала.
— У тебя нос сгорел, — сообщает мне он и ловит меня за руку.
Сокрушенно вздыхаю:
— Заснула на солнце…
— Ясно… Нашла, значит, дверь, — киваю и улыбаюсь. — Потом расскажешь.
Кир целует мою ладонь и хмурится недовольно, когда я вырываюсь. Говорила же, что не хочу что-то менять… Сердито щурюсь в ответ и выразительно двигаю бровями, а у красавчика глаза чернеют. Не знаю, сколько бы мы так в гляделки играли и чем бы они закончились, если бы присутствующий при нашем безмолвном противоборстве посторонний человек не подал признаков жизни в виде деликатного покашливания. Красавчик отмер и нелюбезно буркнул:
— Мира, познакомься, это Тайгер.
— Очень приятно, — протягиваю руку поднявшемуся из кресла мужчине. — Я уже тут знакомилась с одним тигром. Вы на него очень похожи.
— И мне приятно, Мира! — рассмеялся рыжий и глазом мне желтым подмигнул
— А мы тут как раз тебя вспоминали! — Кир натянуто улыбнулся, и я почувствовала, что грядет неприятность. — Он по моему поручению ездил… Вот, привез… это тебе…
Кир протянул мне небольшую черную коробочку с изображением золотого дракона на крышке.
— И что это? — опасливо поглядываю на нечаянный подарок, а нехорошее предчувствие все ярче.
— Открой.
Открывать не хотелось, но спорить с красавчиком бесполезно, это я себе за истекшую неделю хорошо уяснила, поэтому крышку я сняла, а под крышкой на черном бархате обнаружился синий браслет с серебряной змейкой. Так я и знала! Почему я, собственно, решила, что Кир прислушается к моим словам о нежелании носить эти чертовы браслеты. Аккуратно ставлю коробочку на край стола и руки за спину прячу.
— Мне кажется, мы уже говорили с тобой об этом, — напоминаю Киру и делаю осторожный шаг в сторону двери.
— Я тут неожиданно вспомнил о важных делах! — спохватился рыжий Тайгер и двинулся в том же направлении. — Мне же еще к Кристине надо обязательно наведаться.
— И я с вами! — я заговорщицки ему подмигиваю и пытаюсь взять его под локоток.
— Мира, ты остаешься!
Вижу, что Кир просто кипит. Эко его пробрало!
— Слушай? А давай без этого, а? Зачем нам браслеты?
Реакция на мои простые слова была феерической: Кир болезненно поморщился и прикрыл рукой глаза, а Тайгер оглушительно захохотал:
— Нет, я… я пойду… — выдавил он из себя и скрылся за дверью.
А Кир взял браслетик из коробочки и направился в мою сторону. А я — от него вокруг стола. Детский сад!
— Кир! — пытаюсь воззвать к благоразумию. — Я думала, мы договорились…
— Тебе показалось, — он делает обманное движение, но я не попадаюсь на уловку, и стол по-прежнему между нами. Ненадежная преграда…
— Я же тебе все объяснил, — уговаривает меня Кир.
Он-то объяснил…
Первый раз мы из-за браслетов этих поссорились сразу после визита к королю. Кир убеждал, что они нужны мне как пропуск. Я возражала, что все равно я по дворцу без него не хожу, а он предполагал, что всякое может случиться. Короче, не знаю, чем бы закончился этот спор, думаю, что, скорее всего, красавчик бы просто меня уговорил — и все на этом. Но в какой-то момент наших пререкательств Кир вспомнил о еще одном из неоспоримых, с его точки зрения, плюсов браслетов:
— Это же не просто украшение, Мира! И не только пропуск. Это все для твоей безопасности! Это знак моего дома. Вот увидит кто-то на тебе этот браслет и сразу поймет, что ты принадлежишь мне. А со мной редко у кого возникает желание связываться.
Я задохнулась от возмущения:
— Принадлежу? Ты…
— Я просто неправильно выразился! — Кир запоздало сообразил, что свалял дурака и попытался отыграть все назад.
— Это что, типа клейма? Вы тут с ума все сошли! — меня даже потрясывать начало от ярости. — Да я вообще ни за что это не надену! Рабство запрещено законом!
В общем, в тот раз мы ни до чего не договорились. Кир просто махнул рукой, а я опрометчиво решила, что мои слова были приняты к сведению, взвешены и осознаны. Ошиблась.
И теперь Кир ходит вокруг стола, хищно на меня посматривая.
— Все равно же поймаю…
— Скорее всего, — не свожу с него внимательного взгляда. — Но я без боя не сдамся. Как минимум подпорчу тебе фасад. Если повезет, может, даже выбью глаз.
— Хорошо, пусть, — он коварно улыбается. — Так даже интереснее.
Совершенно ясно, он надо мной издевается.
— А хочешь пари?
Издевается и зубы заговаривает, не иначе.
— Какое пари?
— Если через десять минут браслета на твоей руке не будет, то я так и быть, пойду тебе навстречу.
— А если будет?
— Ну, думаю, мы что-нибудь придумаем, — и улыбочка такая хитрая-хитрая.
Опасно, конечно…
— Пять минут, — решительно предлагаю я. — И я согласна.
Он даже не думал ни секунды, а просто кивнул и легким движением оттолкнул в сторону огромный, неподъемный, дубовый письменный стол. Я взвизгнула и бросилась к дверям. Наивная! Пять минут? Надо было пять секунд просить! Тогда, хотя бы был шанс… А в реальности я стою, прижатая к стене, а руки мои Кир с легкостью удерживает над головой и с важным и невыносимо довольным видом защелкивает на моем левом запястье ненавистное украшение.
— Я тебя убью! — рычу и злобно пинаюсь. Из ответной реакции только веселый смех и шепот:
— Ты меня безумно заводишь…
И сердце предательски замирает. А Кир наклоняется к самому лицу и еле слышно спрашивает:
— Скажешь «да»?
— Нет…
И всхлипываю судорожно, и не могу больше ждать, и сама к нему тянусь. Знаю, что пожалею об этом позже. Я… кажется, в нем растворяюсь.
Кир целует яростно, жестко даже, словно метку ставит, клеймо с бесхитростным «Моя». Твоя? Я не уверена уже ни в чем. Я сама не знаю, чего хочу. Пусть только целует… ключицу и плечо, и руку мелкими поцелуями до локтевого сгиба и запястье, овитое синим браслетом… И шепот:
— Невозможная моя… врушка… упрямая моя… хочу тебя.
Сопротивление бесполезно. Зачем? Капитуляция безоговорочна. И руки сами обнимают сильную шею, а пальцы путаются в волосах, и дыханье одно на двоих, как в песне Наутилуса…
Задыхаюсь и пытаюсь увернуться от жадных губ.
— Нет? — Кир понимает все без слов. Догадливый. Отпустит?
Отворачиваюсь в сторону. Прижался лбом к моему виску и шепчет возле уха ласковую чепуху, от чего пальчики поджимаются на ногах. И хочется плюнуть на принципы и сказать: «Еще!» Но мозг уже включился, безумие закончилось, я почти справилась с собой, и только охрипший голос пока выдает меня:
— Пожалуйста.
И еле удерживаюсь от разочарованного стона, когда он отступает на шаг. Что со мной происходит?
Кир молчит, отвернувшись к окну, и я понимаю, что должна что-то сказать. Я даже, кажется, знаю, что, но слова отказываются складываться в предложения. И я молчу. И с каждой секундой все больше чувствую себя дурой.
— Почему «нет»?
Кир все-таки не выдержал первым. Что он хочет услышать в ответ? Кто учит мужчин задавать эти вопросы вообще? Что бы я ни ответила, он все равно будет недоволен. Как все вдруг стало сложно, черт!
— Не надо…
— Скажи.
— Я знаю, как все бывает. Сначала ты говоришь мне волшебные слова. «Ты самая лучшая девушка в мире!» Или: «Не представляю, как я жил без тебя!». Еще, может: «Где ты была все это время, Мира?»
Я стараюсь говорить ровно, но ничего не получается, конечно. Я так и не научилась произносить эти слова с видимым равнодушием. Столько лет прошло, а сердце все еще кровоточит.
— Пока я не влюблюсь в тебя! — крик удается сдержать, слезы — нет, — И бесконечное счастье, улыбка дурацкая и несвоевременная, бессонные ночи, короткие утра… А потом наступит время равнодушного молчания, пропущенных звонков, отмененных свиданий, забывчивости и тишины. И однажды вечером я пойму, что нас больше нет, есть только я. И я одна. И я не хочу… Это все слова, много слов, и они ничего не значат… И я знаю, тебя было бы легко любить, но, пожалуйста, не надо. И не спрашивай меня, почему.
— Не я тебя обидел, — я даже не надеялась, что Кир поймет и промолчит.
— Не ты, — с правдой легко соглашаться.
— Ты мне нравишься, — он смотрит хмуро и решительно. — И, да, я хочу, чтобы ты меня любила. Я найду другие слова и не буду говорить тебе о том, что ты самая лучшая девушка в мире, если тебе это неприятно… Мира, у нас еще ничего не началось, а ты думаешь о том, как все закончится.
Все-таки мужчины существа с другой планеты. И вроде говорим на одном языке, а не слышим друг друга.
— Кир, мне сейчас учиться надо, а не думать о том, как все будет…
Он обнимает меня, не замечая моего недовольного сопения.
— Ты права. Не думай о том, как все будет. Я знаю, что все будет замечательно. Но если тебе так проще, то пусть это будет замечательно, но немного позже, — вздыхает тяжело и носом в шею мою уткнулся, — хоть я и против, — и кожу зубами царапнул, — и мне ужасно жаль… — непроизвольно откидываю голову назад, чтобы ему было удобнее целовать. — Ты… ты … чудовище ты равнодушное!
И поцелуй обжигающий, последний, и Кир недовольно ворчит и отступает. А я стою и не могу избавиться от идиотской улыбки. Красавчик двигает стол на место, садится в кресло и взгляд тяжелый на меня бросает.
— Не смотри на меня так, — голос ворчливый, а глаза довольно блестят. — Рассказывай лучше, как ты дверь нашла.
Я устроилась с другой стороны стола и, откинувшись на спинку стула, спросила:
— Скажи, а бывают двигающиеся двери?
— Иногда бывают, а что?
— Да, я просто сначала по библиотеке бродила с протянутой рукой, надеялась, что получится наткнуться на проход. Вот и подумала, что, а вдруг я зря тут ползаю, может дверь уже в другое место переместилась…
— Эта дверь константна, она не переместилась бы, но ты молодец, что спросила, я тебе потом про двигающиеся и исчезающие двери расскажу.
— С этими дверями вообще кошмар какой-то, — я скривила губы и передернула плечами. — Это что же получается, их повсюду натыкано столько, что теперь и ходить спокойно нельзя? Того и гляди провалишься куда-нибудь?
— Нет, конечно! — Кир рассмеялся и наклонился вперед. — Включи логику. Понятно же, если кто-то умеет создавать новые двери, как ты, например, значит есть и тот, кто умеет их разрушать. Кстати, наш король как раз из закрывающих миры.
— Понятно… А сияние у дверей тоже у всех разное?
— Сияние?
— Ну, да… Я, когда дверь искала, психовать начала из-за того, что не получается найти. Решила устроить пять минут релаксации, устроилась на полу в позе полулотоса, подышала немного, ну и увидела ее, голубую… А что ты так смотришь?
— Мира, — Кир почему-то понизил голос до шепота. — Вообще-то, двери невидимые. Их по излучаемому холоду находят.
— А я тогда, что видела?
— Не знаю…
— Да, ладно, — я даже рукой махнула. — Дверь это была, я же в нее вошла… ромашек вон тебе нарвала, а ты потом со своим браслетом все настроение мне испортил…
Вспомнила про проклятое украшение и надулась.
— Тема браслета закрыта, — Кир, смотрю, тоже вспомнил и тоже злиться начинает.
Яростно кидаю в него невидимые молнии, но молчу. Это он только так думает. Закрыта, видите ли тема. Диктатор чертов!
— А в этой комнате есть дверь? — неожиданно спрашивает Кир и смотрит на меня заинтересованно. Не верит он мне, что ли? Ладно.
Сажусь на пол, закрываю глаза и начинаю правильно дышать. Как там у меня в прошлый раз получилось? Я о чем-то думала? Вроде бы, нет… Я там заснула почти, кажется… Открываю один глаз и даже не пытаюсь сдержать вздох облегчения.
— Что? — пока я расслаблялась, Кир поднялся из-за стола и теперь на этом самом столе восседал, наблюдал за мной и нетерпеливо пальцами по столешнице барабанил..
— Ну, вон же она, в углу, золотистая такая… Очень симпатичная… А ты говоришь, что невидимые.
Лицо у красавчика вытянулось.
— Ты ее в самом деле видишь…
— Ну, говорю же тебе…
— А открыть можешь?
Начинаю злиться.
— Мы же, кажется выяснили с тобой уже, что открывать двери у меня получается без проблем…
— Я помню, — он нетерпеливо махнул рукой. — Именно эту можешь открыть?
— Я вообще-то есть хочу… Я с сутра ничего не ела, между прочим.
— Там и поедим, если откроешь.
— Ладно.
Поднимаюсь и без охоты подхожу к золотому сиянию. А Кир почему-то молчаливый и злой. Я только плечами пожимаю, беру его за руку и просто шагаю в другой мир.
Оказываемся мы в огромном средневековом зале, холодном и мрачном. Но я толком не успеваю ничего рассмотреть, потому что Кир хватает меня в охапку, радостно смеется, кружит меня и кричит:
— Я дома!!!
А я совсем ничего не понимаю.
Красавчик объяснять ничего не стал, покружил меня по залу, поорал радостно, почти полез целоваться даже.
Так что всем его обещаниям грош цена, ага. Впрочем, целовать меня ему помешала не я, к моему стыду, а абсолютно посторонний дедушка, явившийся на шум, устроенный Киром.
У дедушки была седая голова, скрюченная спина, клюка огромная и вообще, ему было, наверное лет двести. Когда же старичок увидел красавчика, я на секунду подумала, что все, фенита ля комедия. В смысле, конец старичку. Ибо он побледнел, схватился за сердце, покраснел, попытался вырвать клок седых волос из и без того жиденькой бороденки, схватился руками за голову, снова побледнел, а потом с неприличной для его лет резвостью бросился обнимать Кира. И меня вместе с ним. Ну, просто же Кир в тот момент замышлял коварные и не вполне приличные действия в отношении меня, поэтому руки его покоились на моей талии, а мои, срам какой, на его шее, когда успели только, предатели, — непонятно!..
Активный же старичок моего красавчика узурпировал в один момент. Тот еле успел отдать приказание, чтобы меня покормили. И вообще, обращались со мной, как с королевой. Он прямо так и сказал, «как с королевой». Приятно до ужаса!
Было. Пока Кир не вышел из зала. Потому что потом началась суета и паника. Все бегают, орут, незнакомые старушки обнимают и гладят по голове, разнокалиберные женщины вздыхают и лезут целоваться, мужики, кстати, тоже лезут, но, слава Богу, только к рукам. Дети верещат и виснут, теребят, требуют и кричат… И от всей этой толпы не отобьешься, как ни старайся.
А потом принесли еду, и настроение как-то улучшилось сразу. Потому что, во-первых, вкусно, а во-вторых, меня, наконец-то, оставили в покое. Сижу в углу и радуюсь желудком. Нет, я конечно понимаю, что не хлебом единым… Хотя хлеб тут сказочный просто, горячий, ароматный, с орехами и семенами какими-то. И вообще, кормят тут, надо сказать, знатно. Гораздо лучше, чем в королевском замке. И еще носятся все вокруг меня, счастливые до невозможности. И меду мне, и молочка, и клубники, сочной и красной, и гигантской, как яблоки.
И вот уже все вкусности съедены, и в сон клонит. Сижу себе в уголочке тихонечко и интерьер оцениваю. Хороший такой интерьер колоритный. Стены каменные, камины… я таких каминов огромных не видела никогда, хотя средневековых замков мною было объезжено порядочно. Гигантский просто-таки очаг. Метра в два высотой и шириной в четыре-пять метров. А в очаге огонь пылает, яркий, но усыпляющий. Зеваю яростно. Спать хочется, хоть спички в глаза вставляй. А спать нельзя. Несолидно как-то в гостях дрыхнуть.
А Кира все нет… Не пора ли нам возвращаться вообще? Поднимаюсь с целью побродить по залу. И немедленно возле меня выстраивается шеренга услужливых женщин и череда галантных мужчин… Тоска. Ну, не оставляют меня в покое ни на секунду. Устала чудовищно от этого навязчивого сервиса. Короче, не дала мне эта толпа погулять, оценить архитектуру и насладиться оригинальностью интерьера.
Снова в углу сижу засыпаю почти и на красавчика уже злиться начинаю. Бросил меня здесь одну… А Кир словно мысли мои услышал. Вошел в зал стремительно и сразу ко мне:
— Засыпаешь, хорошая моя?
— Не твоя… — зеваю, наплевав на приличия, и глаза тру.
— Не моя… — соглашается он и улыбается счастливо. — Пока. Но очень хорошая.
Даже спорить с ним не буду. Сил нет.
— Устала ждать? Скучно тебе было?
Заботливый такой, что даже неловко.
— Скучать не давали, — ябедничаю я и кошусь на толпу женщин, стоящих в сторонке. — Поэтому и устала. И еще кормили насильно. Мед с клубникой принесли. Замучили до полусмерти…
Смеется только и ладошку мою целует.
— Я бы лучше тут остался. Сегодня и … и навсегда вообще, но мы не можем. Надо возвращаться. Ты как? Дверь открыть сил хватит?
— Не знаю… А что, может не хватить? — он качает головой, а я только плечами пожимаю. — Но как только вернемся, сражу мне все объяснишь. У меня в голове уже идеям тесно. Скоро через уши наружу полезут…
Снова руки мои целует и бормочет:
— Обязательно, пока не моя хорошая…
— И к проходу подведи меня, да? Совсем нет сил его еще и искать.
— Конечно! — он легко подхватывает меня на руки и несет к середине зала. И со всех сторон только мужские смешки и женские вздохи слышны. Цирк, честное слово! Чувствую, что краснеть начинаю. Кир широко улыбается и, глядя мимо меня, спрашивает:
— Смущаешься?
— Злюсь, если честно.
Он снова смеется и довольно бормочет:
— Упрямая…
А щеки еще жарче пылают. Проклятье! Я за последнюю неделю краснею, кажется, больше, чем за всю предыдущую жизнь.
— Пришли уже… — остановился под огромной люстрой, от которой глаз совершенно невозможно оторвать. Ох, где же мой любимый фотоаппарат?
Зажмуриваюсь и протягиваю руку в поисках холода и легкого покалывания, а Кир носом сладко на шее чертит узоры.
— Прекрати… Мешаешь!
— Совсем не умеешь врать! — радостно сообщает он, а я, наконец открываю проход и мы шагаем в королевский замок.
Все на месте. Стол дубовый, летний вечер за окном и пустой камин. И Тайгер вернулся. Сидит в кресле Кира и таращится на нас в священном ужасе.
— Вы откуда взялись? — спрашивает недоверчиво.
А Кир бодро отвечает:
— Оттуда, — брови поднял и кивает довольно.
— О Боги! — рыжий в священном ужасе, кажется. — Но как?
— Не понимаю сам! — красавчик недоуменно головой качает и целует меня в плечо. — Мира просто открыла дверь.
— Но как? — и взгляд недоверчивый в мою сторону, не Кира взгляд, рыжего.
— Кверху каком! — бормочу злобно и отдираю от себя наглые руки кое-кого, а потом угрюмо заявляю
— Ужасный день! Просто кошмарный! Устала, как собака! Хочу знать, что здесь происходит, в ванну и спать. Именно в таком порядке.