Глава пятая, в которой Кир рассказывает сказки
Когда закрывается одна дверь, где-то открывается другая…
«Тариф на лунный свет».
Рассказчик из Кира получился не лучше учителя. Занудный, в общем-то, рассказчик. Но, как говорится, за неимением лучшего:
— In principio erat Verbum. В начале было Слово. И Жизнь была Словом как Слово было Жизнью. И Слово было глухим, потому что никто его не слышал. И Слово было немым, потому что никто не умел его произносить. И Слово было миром, одним и множественным одновременно. Изначальный мир был прекрасен и бесконечен, он вмещал в себя холодные горы, бездонные океаны, небеса безграничные и бесчисленные звезды. Изначальный мир был велик и мал, как велика и мала одна песчинка, которая не знает о своем существовании и о существовании других песчинок. И Слово было Тайной, пока однажды не родился человек, который его услышал, а услышав, научился словом созидать. Так возникло бесконечное множество миров…
После последних слов он улыбнулся и виновато посмотрел на меня.
— Не злись, моя хорошая, я знаю, тебя это раздражает, но это из Книги. Это привычка. Понимаешь?
Я кивнула и велела не отвлекаться.
— Никто не знает, были ли миры созданы человеком, который услышал Слово. Или Слово открыло ему тайну существования этих миров. Но он был первым, кто научился путешествовать в реальностях, открывая двери. И это умение он передал своим детям. Одни из них могли только открывать двери, другие создавать их, третьи закрывать и разрушать.
В некоторых мирах человека и его потомков считают Богами, создавшими Вселенную. В других — демонами, которые нарушили границы мира. В Изначальном мире их считали разрушителями и чудовищами. И потомки Человека были вынуждены покинуть родину навсегда. Они обустроились в этом мире и, говорят, в этом самом Замке, где мы сейчас находимся. Говорят даже, что Замок возник вообще раньше этого мира.
Кир замолчал, сделал круг по комнате, заложив руки за спину и раздумывая над тем, что уже рассказал. Либо, возможно, над тем, что еще стоит произнести.
— Уже отсюда, спустя столетия, а может и больше, люди разбрелись по всему бесконечному множеству… то есть, я хотел сказать, повсюду расселились…
Он бросил на меня зевающую виноватый взгляд и пробормотал:
— Прости, хреновый из меня рассказчик… — присел на корточки возле моего кресла и руки мне на колени положил.
— Да уж, из меня получше будет, — согласилась я, пожала плечами и осторожно освободила свои ноги от его рук. — Но этой сказки я пока не знаю, так что придется тебе самому…
Кир вздохнул, бросил на меня недовольный взгляд и устроился на диванчике у холодного камина.
— Магия в мирах появилась с приходом Слова и людей. Ее было много. И люди поначалу играли с ней, запирая ее в различных формах, вплетали нити волшебства в бытовые предметы. Создавали существ магических и разумных. В Богов играли долго, растрачивая магический дар на всякую ерунду… Впрочем, сейчас это неважно… Спустя столетия или больше после переселения из Изначального мира люди научились при помощи магии продлевать свои жизни. А чем больше магии, тем больше жизни, естественно. И больше всего магии было, конечно, тут. В этом мире, ставшем второй родиной сбежавшим из Изначального. Поэтому и Замок давно уже не просто груда камней, а огромный сгусток магической энергии. Поэтому из-за Замка, вполне объяснимо и ожидаемо, начались бесконечные войны. После последней не осталось почти никого, кто умеет путешествовать между мирами… Таких, как ты, в общем. Как Тайгер. Как я. Таких, как я, если честно, пока еще много. Открывать двери — дело нехитрое, а ничего другого мы, как правило, не умеем. Ты двери создаешь — и это чудовищно ценный дар. И тайна.
Ворчу недовольно и на Тайгера кошусь.
— Он знает, — отмахивается от моего трусоватого возмущения Кир. — Он свой. Не отвлекайся, ладно? Твое умение настолько важно, что… ты даже представить себе не можешь! Как же объяснить-то? Миров миллионы, а ты знаешь только три: свой, этот и тот, с ромашками. Других ты не видела пока. Не знаешь, что это такое, что там есть, как там пахнет, кто там живет… А без этого сделать новую дверь невозможно, ты просто не сможешь задать направление. Я понятно объясняю?
Я только носик сморщила недовольно. Понятно… Непонятно ни черта, конечно, а правильнее будет сказать, что запутанно. И еще не верится во всю эту ерунду…
— И вот представь себе мое удивление, когда ты, мало того, что видишь дверь, которая по определению невидима, ты еще и открываешь ее. А дверь была заперта Королем. Фактически, уничтожена. И шансов на то, что найдется кто-то, кто сможет эту дверь открыть было ничтожно мало. Но ты, Мира, я… я, наверное…
— Ты не отвлекайся и по порядку рассказывай, — лениво перебил Тайгер и потянулся упруго.
— Да. По порядку. В общем было много войн. Но потомки первого Услышавшего Слово как-то держались в Замке. До последней войны. Последняя убила многих. И их в том числе.
— Всех? — мне стало ужасно грустно и нечеловечески больно за этих неизвестных мне людей.
— Всех. По крайней мере, мы так думали до недавнего времени. А потом нашелся Наследник.
— Король? — неприятно стало от мысли, что вот этот вот карикатурный купчишка может быть последним из такого легендарного рода.
— Тьфу на тебя! — обиделся Тайгер, а Кир только головой покачал:
— Нет, конечно. Король про Наследника, к счастью, пока не знает. И не надо, чтобы знал. Из этого мира их величество выйти не могут, но без труда, думаю, найдутся охотники убить Наследника, если о его существовании станет известно.
— А почему король не может выйти из этого мира? Он что, совсем бездарный, — не поняла я. — Даже хуже, чем ты?
Тайгер засмеялся ехидно, но Кир даже не обиделся:
— Хуже, чем я?.. Слушай, сказочница, ты все-таки обнаглела. Ну, совсем никакого уважения…
— Я не в том смысле, — уши стыдно запылали, и я прикрыла их руками. — я просто …
— Да, понял я, что не обнаглела, а просто… Нет, король не хуже, чем я. И не лучше, наверное. Я же говорил тебе, что он — закрывающий двери. У его дара есть один не очень приятный момент. Он не может путешествовать между мирами, потому что он разрушает двери. То есть, если Король входит в какую-то дверь, она уже больше не откроется. То есть вернуться он не сможет. А тут Замок, магия, бессмертие. Понимаешь?
Киваю.
— Поэтому ему нужны такие люди, как я и Тайгер. Чтобы мы могли носить ему артефакты из других миров, чтобы он мог вытаскивать из них магию и продлевать себе жизнь. Поэтому он не стал вытягивать из тебя твою энергию, а сделал вид, что его волнуют такие вещи, как Договор Предков. Поэтому он не остановится ни перед чем, чтобы заполучить тебя, если узнает о твоем даре.
Как-то мне вдруг стало страшновато…
— Он запер от меня мой мир, чтобы я не мог уйти домой, — продолжал Кир. — И взял в заложники мою сестру, чтобы я всегда возвращался сюда и приносил ему его артефакты, — красавчик скрипнул зубами, а мне его так захотелось погладить по щеке тихонько, волосы растрепать, пожалеть, в общем, очень сильно захотелось. — И Тайгера запер… И других… И ты еще не видела королевских темниц, где находятся люди, которые не умеют двери открывать, но зато обладают магией. И что с ними случается, когда из них эту магию вытягивают… И не надо, чтобы ты их видела…
Кир зло потер лицо руками и продолжил:
— Я пять лет дома не был… Я думал, что никогда уже туда не попаду. Я за эти пять лет о Наследнике не слышал ни слова…
— А он, что, там? — киваю в сторону золотистой двери, которой сейчас не видно, конечно, но я-то знаю, что она на месте.
— Там, — соглашается Кир. — Свалился мне на голову, как ты примерно.
Чувствую, что к щекам кровь приливает.
— Прямо, как я?
— Ну, как сказать… В тот раз я был одет и не в постели… — смеется, зараза такая!
— А теперь что?
— И теперь тоже, как видишь!..
— Кир! — возмущаюсь совершенно искренне. Ему, может, и весело, а воспоминания о том, как я проснулась голой в его кровати, если честно, не самые лучшие воспоминания в моей жизни.
— Жив он, здоров, учится… — красавчик все-таки решил вернуться к рассказу, — Только пока тоже не может сюда прийти. Потому что по невероятному стечению обстоятельств, либо в силу небывалого нашего невезения он тоже из Закрывающих двери. Так что Наследник заперт в моем мире, а я в его. Такая вот карусель.
— Грустно, — соглашаюсь я. — И что делать?
— Пока ничего. Тебе учиться. А нам работать над тем, над чем мы работали все эти годы.
— И что это? — почему мне все приходится из него клещами вытягивать?
— Это поиски артефакта, который лишит короля бессмертия, конечно.
— А есть и такой?
— Есть любой, сказочница. Любой, какой тебе только вздумается… — Тайгер прошелся по комнате, остановился у окна и произнес с непонятной яростью:
— Луна поднимается. Пора… — проворчал неслышно что-то и быстро вышел.
— Что с ним? — смотрю на красавчика, а тот бледный, кулаки сжал и тоже злой.
— Просто каждого запирают по-своему… Наш король умеет заставлять и подчинять…
— Не хочешь рассказывать?
— Не хочу… хочу чтобы ты села рядом и не дергалась, когда я тебя за руку беру… Постараюсь не приставать. Посидишь?
Вздыхаю и перебираюсь к нему на диванчик. Он устраивает голову на моих коленях и, закрыв глаза, произносит:
— Артефактов ужасно много. Гораздо больше, чем миров. И даже если именно этого артефакта не было раньше, то теперь он точно найдется.
— Почему? — лохмачу ему волосы пальцами.
— Потому что ты теперь его придумаешь.
Открывает глаза и смотрит на меня внимательно.
— Это как?
— Когда научишься создавать двери, ты просто подумаешь про него и найдешь. Примерно, как меня нашла.
— Но ведь ты говорил, что я не придумывала тебя, — напоминаю и не возражаю даже, когда он пальцы мои ловит и к губам своим прижимает. — Ты объяснял, что я тебя услышала, потому что ты уже был…
— И артефакт услышишь…
— А если…
Вот я не знаю, откуда у этого человека такая скорость. Потому что только что он весь расслабленный, а его голова лежит на моих коленях, а в следующую секунду меня опрокидывают на диванчик, а Кир нависает надо мной и намерения у него весьма прозрачные…
— Ты опять торопишь события, — зеленые глаза стремительно чернеют. — Сначала научись создавать двери, а там решим все остальное.
— Это ты торопишь… Ты обещал не приставать.
— Во-первых, может, я наврал, — и в нос меня целует. — А во-вторых, спать пора. Нам завтра Кристину надо будет домой отвести на часок… отведешь?
Киваю и глаз от его рта оторвать не могу, бессовестная! Он делает вид, что не замечает моего взгляда и вздоха разочарованного не слышит, когда поднимается сам и мне помогает подняться. И уже возле двери в мою спальню нетерпеливый жаркий поцелуй и срывающимся голосом:
— Спокойной ночи, врушка упрямая…
Я вся взъерошенная внешне и внутренне. И уже не помню, что мною двигало, когда я решила держать Кира на расстоянии…
Уже под одеялом я обнаружила, что сон пропал, а мысли наоборот появились. И мыслей этих полная голова. Такая злость на саму себя появилась! Совсем же недавно так хотела спать! И что теперь? Куда, спрашивается, пропал мой сон? Потерялся где-то между рассказом Кира и его поцелуем. В голове каша кипит, и бульканье мыслей не дает уснуть. Проклятье! Рассвело давно, а я совсем не отдохнула, всю ночь считая овец…
То, что я время потратила втройне бездарно, я уже в ванной поняла. Заодно отражению своему в зеркале сообщила, что я идиотка. Целую ночь бессмысленно боролась с бессонницей вместо того, чтобы пустить свою энергию в плодотворное русло и попробовать снять ненавистный браслет. Между умыванием, расчесыванием и одеванием мною были предприняты следующие шаги: пытаюсь стянуть украшение застегнутым, просто намылив руку, стараюсь расстегнуть замочек нормальным способом и ненормальным при помощи ножа, ножом же пробую дурацкий браслет перепилить. И ни в какую! Черт! Черт! Он даже не поцарапался!
Спустя какое-то время я была вынуждена признать, что браслет, блин, хитрый, и снять его не получится. Ну, что ж… Признать свое поражение? Да ни за что в жизни! Поэтому после долгих метаний и беготни я решила запястье с непослушным браслетом забинтовать шелковой лентой, благо их теперь, стараниями Таммы, целый сундук. Проклятье! Демарш с маскировкой браслета точно не останется незамеченным. И с Кира станется устроить прилюдный скандал и все испортить. Поэтому я решила на всякий случай одеть жемчужно-белое платье с длиннющими рукавами, открывающими только кончики пальцев.
Чувствую, настроение оперативно улучшается. Вообще, здешняя мода как-то удивительно подняла мою самооценку. Или, может, это Тамма постаралась? Не знаю. Но раньше, в прежней моей жизни, я перед зеркалами особо не крутилась. Теперь же я временами замирала просто, поймав свой взгляд в отражении. И все спрашивала себя: это я? Присматривалась внимательнее: глаза карие, желтые почти, раскосые, точно мои. Меня за эти глаза Сашка Рыболов японкой обзывал. Дергал за маленький черный хвостик и говорил:
— Японка, а японка?
Я три дня терпела, а потом разбила ему нос до крови. А когда Сашка собрался пожаловаться воспитателю, поведала между делом, что один мальчик, давно, тоже все дергал меня за хвост, а потом мой папа японский император отрубил ему руки. Сашка возразил, что мой папа, мол, давно умер. А я сказала, что руки я и без папы отрубить могу, или ноги, или воды в кровать налить, так как отлично знаю, где собственно Сашкина кровать находится.
А Сашка все равно нажаловался, за что и был отлуплен Каем. Но за маленькие мои хвостики меня больше никто никогда не дергал. Да и маленькими хвостики оставались недолго. Потому что Кай пригрозил, что, если я еще раз волосы обстригу, он мне больше, чем Рыболову, всыплет. А Кая я почему-то слушалась, хотя и не боялась совсем.
Поэтому и не стриглась последние лет 20, не больше, чем на 2 см за раз. И ненавидела эти космы ужасно. Ибо тяжелые жутко, до головной боли, и мыть их сложно, и расчесывать… А летом-то как с ними жарко! Но вопреки всему не стриглась, даже когда Кая не стало…
Здесь же мои волосы, в кои-то веки, смотрелись органично. Правильно, я бы сказала. И все эти ленты и средневековые наряды с квадратными декольте и юбками в пол выглядели бы на мне далеко не так хорошо, будь у меня стрижка.
Сегодняшнее платье, кстати, выбранное исключительно из-за длины рукавов неожиданно сообщило мне, что у меня есть грудь. Причем, такая слишком заметная в этом вырезе нескромном… Не моя, короче, грудь. Точно не моя…
Наклонив голову к левому плечу и прикрыв декольте раскрытой ладонью, я соображала, как бы весь этот эротический пир спрятать получше, когда услышала за спиной:
— А что ты делаешь?
Черт! И двумя руками декольте закрываю.
— Стучать надо!
— Стучат пусть неудачники, — Кир стоит, облокотившись о косяк, и взгляд… заинтересованный. Почему я не слышала, как он вошел? — Что ты там прячешь?
— Ничего… выйди вон!
— Это твое «ничего» выглядит весьма… — и шаг в мою сторону делает.
— Кир! Мы с тобой, кажется, договорились!.. — я не злюсь, я его боюсь уже, честное слово. Он как наркотик. У меня от него мозги плавятся.
— Договорились, — соглашается красавчик и еще один шаг делает. — Но ты меня спровоцировала своей… своим «ничего»… Ты в этом платье…
— Да я его из-за рукавов вообще одела! — кричу я зло и тут же губы раздраженно поджимаю, потому что Кир, все еще продолжая улыбаться, спрашивает:
— А что не так с твоими рукавами? — и сам себе отвечает. — Они длинные… — и добавляет задумчиво:
— Скажи-ка, сказочница, ты же не пыталась снять браслет?
Вот ведь… нехороший человек!
— Не пыталась! — вру нагло и нос гордо задираю, а он только хохочет.
— Ай-ай-ай! Как не стыдно!
— Отстань!
Демонстративно его игнорирую и пытаюсь выйти из комнаты. Пытаюсь, потому что на самом-то деле сложно выйти, когда тебе проход перегораживают.
— Кир!
— Мира!
Приняла решение не таять, не улыбаться и вообще, держать себя в руках. Буду силу воли вырабатывать и думать только о работе. Красавчик вздохнул тяжело и отступил в сторону:
— Проходи уже, горе луковое…
— Сам ты…
— Ты его все равно не снимешь, — сообщает он моему затылку. — Так что можешь даже не пытаться.
Я только хмыкаю презрительно.
— И злишься совершенно зря… Почему ты вообще злишься, не понимаю!?
Молчу.
— Я думал, что сегодня мы уже забудем об этом маленьком инциденте?
Маленьком инциденте!?
— Если ты сейчас не заткнешься, — говорю чуть слышным шепотом, — то клянусь, я отпилю себе руку, но сниму этот чертов браслет!!!
— Не отпилишь, — губы сжал в тонкую линию и хмурится.
— Поспорим?
Остановилась и повернулась к нему резко. А он руки в бока упер и ядовито так:
— Мне вообще уже начинает надоедать этот цирк… И я думаю, будет правильно, если ты…
И к лицу моему наклонился близко. Глазюки зеленые свои сощурил, ну, чувствую, сейчас гадость скажет. Нет, не мой день сегодня. Вообще не надо было из-под одеяла выбираться…
И что красавчик хотел сказать, я не узнала. Потому что двери в столовую распахнулись изнутри, и на пороге появилась улыбающаяся Тамма:
— Ссоритесь, голубки?
Мы ничего не ответили, но зарычали в унисон, да.
А потом мы завтракали и Кир рассказывал о наших вчерашних приключениях. Про браслет не сказал ни слова. И пусть даже не надеется, благодарить его за проявленное понимание и такт не буду.
После радостных визгов Кристины и притворно-ворчливого бурчания Таммы мы, наконец, выдвинулись в кабинет Кира, чтобы я им там открыла дверь в другой мир. Господи! Слова о магии и других мирах по-прежнему оставляли у меня во рту устойчивый привкус шизофрении. Я к этому никогда не привыкну.
За золотистой дверью нас ждали. Все та же толпа. Я болезненно поморщилась, на что Кир только рассмеялся:
— Хочешь, спасу?
— Каким образом?
— Провожу в библиотеку. Позанимаешься там пока одна…
Одна? В тишине? Без этого навязчивого сервиса? Хочу! Хочу! Хочу! Хочется запрыгать на месте от радости, но я только сдержанно киваю, а красавчик еще шире улыбается.
— Идем.
Кир протянул мне руку, но я только головой покачала.
— Вредничаешь, — вздохнул и насупился. — С тобой нелегко.
Нелегко, кто спорит. Кай любил говорить, что, в принципе, я конечно, себе на уме, но по сути, ослица упертая…
Красавчик только рукой махнул, мол, что с тебя взять. Бегу за ним по коридорам нового замка. Бегу, потому что Кир злится, шагает широко. Ну, и я тоже же гордая. И точно просить снизить скорость не буду. Промчались по трем коридорам, через один зал с огромным камином, два лестничных пролета остались позади… В длинном платье, если честно, бегать не очень-то и удобно, но я упрямо молчу. Берегу дыхание, конечно. Но если честно, то боюсь уже с Киром разговаривать. Как-то я на него неадекватно реагирую.
Перед очередным поворотом красавчик останавливается и резко оборачивается ко мне. Ну, и я со всего разгона врезаюсь в его грудь. От удара он не покачнулся, а руки свои немедленно мне на талию положил.
— Ты… — я все-таки запыхалась.
— Я… Мира, я… мне надо? Ты на меня очень сильно злишься?
— Злюсь, наверное. Мне неприятно. Я не умею проигрывать.
— Никто не умеет… — разумно соглашается он.
— И я не люблю, когда с моим мнением не считаются…
Кир погрустнел сильно и вздохнул:
— Не любишь…
— И мне не нравится, когда мне навязывают чужие решения.
Еще один вздох.
— И уж точно я никому не позволю вмешиваться в мою жизнь. Она и так летит ко всем чертям. Все встало с ног на голову…Магия, двери, ты еще… Неужели так сложно было?! Я же не просила достать мне луну!
— А ты хочешь луну?! — и взгляд такой решительный.
— Кир!
— Прости…
— Я просто не хочу носить… это… — поднимаю рукав и брезгливо на синий браслетик показываю. — Это унижает мое достоинство. Я же не собака, чтобы мне на ошейник вешать имя и адрес хозяина!
Кир скривился раздраженно:
— Не понимаю, почему ты так странно к этому относишься…
— А как я должна к этому относиться?
— Я объяснял же тебе…
— А я ответила, что думаю по этому поводу. Почему ты вообще вернулся к этой теме? Позлорадствовать? Потому что проклятый браслет не снимается?
— Не поэтому.
— Так почему?
Молчит и только смотрит на меня недовольно. А у меня предчувствие нехорошее такое… Я же не умею по-человечески обижаться. То есть, обижаюсь я, как раз на «отлично», а вот прощать не научена. И уговариваю себя забыть и выбросить из головы, и объясняю, что все прошло и извинения принесены, но осадок остается. Навсегда.
А Кир вздохнул решительно, руки с талии моей убрал и голову покаянно склонил.
Но сказать ничего не успел, потому что сначала послышались быстрые шаги, а потом в поле нашего зрения появился улыбающийся мужчина. И я даже не узнала его сразу. Нет, глаза узнала, волосы непослушные, фигуру, походку, и плечи широкие… Все по отдельности узнала, но… И улыбка. Удивленная. Недоверчивая. Радостная. Восторженная. Такая родная!
— Кай!
Чувствую, что во рту все пересохло, дышать тяжело, делаю навстречу шаг, другой, а перед глазами мушки черные, серые, блестящие и серебристые. И круги, почему-то зеленые. Словно я на солнце долго смотрела. Еще один шаг и проваливаюсь куда-то. И слышу только два отчаянных синхронных крика:
— Мира!!