Часть 2

Думаете, стали они жить-поживать да добра наживать?

Не тут-то было. Скоро сказка сказывается, да по-разному жизнь складывается. Повез Велес Ягиню с семьей знакомить. Да не понравилась краса-девица его матери Амелфе. Затаила она в сердце недоброе.

Испросил Велес у родительницы благословения, а та условие поставила. Повелела молодых испытать, а только потом под венец отправлять. А пока мать Велеса испытания молодой невесте придумывала, поселили ту в гостевых палатах.

Тяжко Ягине приходилось вдали от родной избушки, от леса волшебного, да что не стерпишь ради любимого. Одного не понимала девушка – за что невзлюбила ее Амелфа? То уколоть норовит, то в неприглядном свете выставить. Чародейка терпела да Велесу не спешила глаза на матушку открывать. Испытания Амелфы все выполняла, хоть и мешали ей то девки сенные, то батраки, и даже братья Велеса.

Настала пора родительского благословения, да все тянула Амелфа с ответом. Послала она сына оберег для невесты раздобыть да дары для Белобога собрать. Отправился Велес в путь не близкий. А матушка его приказала столы накрывать да пир горой готовить. Сын любимый женится.

Ягиня же у окна в светлице своей сидела да суженого высматривала. Не хотела праздничной трапезы касаться покуда жених не вернулся. А тут все ее стали стыдить, над страхами насмехаться. Братья Велеса, жены их, мамки-няньки да дядьки. Стоило Ягине спуститься в палаты красные, как девка сенная ей чарку поднесла – за здоровье хозяйки дома выпить. Сколь ни противилось этому все в душе названой невесты, а нанести смертельную обиду будущей матушке она не смогла.

Пригубила чародейка подношение да так и упала замертво.

Поднялся тут шум-гам, но делать нечего. Приказала Амелфа сыновьям в гроб хрустальный Ягиню положить да в пещеру подземную за дальними холмами снести.

* * *

Не мало воды утекло, прежде чем раздобыл Велес оберег для любимой да воротился домой. А нареченной его нет нигде. Кинулся он к матушке, а та знать ничего не знает. Кинулся к братьям – они глаза отводят да молчат. Пригорюнился Велес, голову повесил. Решил, что сбежала от него Ягинюшка. Погоревал-погоревал да надумал в погоню отправиться, разузнать, чем же он ей по душе не пришелся.

Приехал в волшебный лес к ее избушке, а там все быльем поросло. Ни звериных следов кругом, ни человечьих. Птицы пестрые не щебечут. Ручей журчащий не поет, в осоке прячется. Сел Велес на крыльцо да стал думу думать.

Вдруг из кустов непролазных вышел дедушка-леший и спрашивает:

– Что расселся, добрый молодец? Не уберег нашу Ягинюшку! Сгубили ее люди недобрые, а ты ведать не ведаешь.

Стал Велес расспрашивать, как ему теперь любимую искать. Подсказал леший, где в избушке клубок волшебный припрятан да зеркальце заветное. Надел Велес сапоги верстовые да отправился в путь-дорогу.

Долго ли коротко ли за клубком бежал молодец, но добрался до холма высокого, нашел под ним пещеру глубокую, где меж четырех столбов на цепях висел гроб хрустальный. Ни чьих следов круг того места не было. Ни один звук не нарушал тишину.

Попробовал Велес снять крышку хрустальную, но та не поддавалась. Даже сила богатырская не помогла. Разозлился молодец и с размаху рубанул мечом по гробу. Осыпался тот осколками на пол каменный. Вот только пусто оказалось внутри. Ушла его любимая в Навь. Пригорюнился Велес, но вспомнил, что взял с собой зеркальце волшебное и решил у него совета испросить. Вот только пока доставал предмет заговоренный, словно толкнул его кто-то – зеркальце и упало прямо на осколки. Гладь зеркальная треснула. По трещинам свет яркий заструился, а потом стал в воронку закручиваться, открывая проход в мир Нави.

Подхватил Велес клубок Ягини да поспешил на свет – любимую искать. Как только он по ту сторону Яви оказался – поклонился до земли да поблагодарил Чернобога за то, что дозволил в свои владения пройти. Тут на ветке дуба черный ворон встрепенулся и каркнул, словно одобряя происходящее.

Подбросил Велес волшебный клубок и припустил за ним следом. День целый бежал да на ночь не останавливался. Сапоги верстовые уже почти сносил, когда перед ним словно из-под земли терем вырос. Сидела в том тереме у окна его Ягинюшка да косу длинную расчесывала.

Обрадовался Велес, помчался словно ветер вперед. Окликнул свою нареченную, а она сидит ни жива ни мертва, на речи его сладкие не реагирует. Попытался Велес в терем проникнуть, чтоб за руку любимую взять, в глаза ее малахитовые посмотреть, да испросить прощения, что не уберег. Но не пускает терем волшебный – ни запоров, ни дверей у него не оказалось. Стал он кликать Ягиню под окошком, но она безучастно смотрела на небо бирюзовое. Тут на ближайшей ветке вновь ворон зычно каркнул. Смекнул тогда Велес, что это не ворон вовсе, а сам Чернобог за ним следит. Поклонился он хозяину Нави в пояс да испросил разрешения говорить.

Вспорхнул ворон с ветки, о земь ударился и предстал перед Велесом в облике человеческом: высокий мужчина с длинными черными волосами, а глаза его темные, глубокие словно в душу заглядывали.

– Молви молодец, с чем в царство мое пожаловал?

– Нареченная моя раньше времени к тебе отправилась. Не настал еще ее час. Отпусти, батюшка-Чернобог, Ягиню домой. Всем сердцем молю.

– Отпустить не могу, – глубоким голосом ответил хозяин Нави, и от разошедшегося эха листья на ближайших деревьях задрожали. – Есть законы равновесия Нави, Яви и Прави, которые не мне нарушать.

– Тогда дозволь мне в тереме с ней остаться. Что взамен потребуешь – все отдам.

Усмехнулся бог, и словно гром разошелся над поляной. Птицы встрепенулись да в небо вспорхнули.

– А сдюжишь? В Нави время иначе бежит. Души тут покой находят. Раз Ягиня тебя не видит, не признает, значит покой ты ее нарушить можешь, вот магия мира и не позволяет подопечную мою беспокоить.

– Молю, владыка Нави, сжалься! – промолвил молодец. – Нет мне пути обратно, пока любимая моя тут.

– А если ты тут остаться готов, – серьезно проговорил Чернобог, – то, в обмен на твою душу, Ягиня сможет вернуться в Явь. А мне тут помощник сильный да ловкий не помешает.

– Коль так – согласен я. Дозволь только проводить ее и попрощаться, – склонив голову, попросил Велес.

– Да будет так, – произнес Чернобог и топнул золотым сапожком, что есть силы.