Глава 15

В метрах ста или ста пятидесяти от нас, не более, на пригорке стояло жуткое существо, представлявшее из себя нечто среднее между летучей мышью и женщиной. Глаза этого существа пылали красным светом, огромные, в сравнении с маленькой мышиной мордашкой, острые зубы были обнажены в высокомерном то ли оскале, то ли усмешке. Кожа существа была зеленовато-серого цвета, как у мха, растущего на каменистой поверхности. Спиралевидные длиннющие рога дополняли собой череп, увенчанный, вместо волос, длинными и тонкими черного и красного цвета извивающимися змеями. Всю эту жуткую до омерзительности красоту дополняли также два громадных перепончатых крыла, которые существо гордо расправило, по-видимому, для пущего эффекта. Однако мое внимание привлекла не зловещая кошмарность и мерзостное уродство этого существа, а то, что оно жестикулировало, явно распространяя вокруг себя смертоносную магию, которая, я поняла это мгновенно, направляет, поддерживает и координирует атаки гоблинской нежити.

— Так вот почему они множатся! — догадалась я. — Мы сражались не с тем противником! — Я кинулась напролом прожигать себе дорогу сквозь ряды гоблинской нежити. — Это оно их плодит! Надо сказать Сатане! — крикнула я лешему, указывая на существо. — Прежде всего, мы должны уничтожить это!

Однако это было легче сказать, чем сделать, потому что не успела я ещё это произнести, как орды нежити получили приказ атаковать конкретно меня и лешего. И если до этого мне казалось, что их тьма-тьмущая, то теперь их была тьма-тьма-тьма-тьму-тьму-тьму-тьму-тьмущая.

Без ложной скромности отмечу, что я и Туча, мы сражались как львицы, Лелок — как лев, однако силы были слишком не равны. Более того, силы противника были неизменны, наши таяли с каждой секундой…

В какой-то момент, я потеряла счёт времени, поэтому не знаю как долго, на самом деле, длился бой. Я непрерывно один за другим неистово швыряла огненные шары, доводя себя до полного изнеможения. Каждая мышца моя звенела от напряжения отчего, казалось, что и по венам моим струится не кровь, а пламя. Тем не менее, мной владело какое-то абсолютно иступленное упрямство, благодаря чему я совершенно не ощущала ни усталости, ни боли, ни страха… Однако, увы! На мою беду Туча подо мной вдруг дернулась, захрипела и упала под тяжестью облепившей её со всех сторон гоблинской нежити. И смрадная, полуистлевшая, гноящаяся, перестукивающая оголенными костями отвратность и мерзость со всех сторон потянула ко мне свои зловонные, гниющие, костяные верхние конечности…

— Сначала вам придётся пройти через меня! — ринулся на обрадовавшуюся лёгкой добыче Лелок.

— И через меня! — прогремело вдруг двенадцати-голосым хором с небес. — Вслед за чем дюжина гигантских драконьих голов раскрыли свои огроменные пасти, каждая из которых за раз заглотнула сразу несколько десятков мертвецов.

— Ы-ы-ы-ыы-к! Фу! Какая гадость! — не выдержала поганости угощения крайняя правая драконья голова.

— Дура! — отрыгнув, рыкнула ей центральная правая. — Кто же тебя глотать заставлял?! Набрала полную пасть и выплюнула! Набрала полную пасть и выплюнула! Набрала полную пасть и выплюнула! Поняла?! Теперь нам всем из-за тебя несварением мучиться!

— Простите! — виновато пискнула крайняя правая. — Не подумала!

— Работай рылом, а не разговорчики разговаривай! — рыкнула центральная левая!

— Правые! По правому флангу пли! — скомандовала центральная правая драконья голова. — А я открою огонь прямо по курсу!

— Левые! По левому фланку пли! — скомандовала центральная левая. — Я прикрываю наши тылы!

Струи небесного огня, выпущенные из драконьей пасти, в буквальном смысле заливали собой нежить, топя её в море огня.

Собрав последние силы, я прикрыла себя, Тучу и Лелока завесой, защищая нас от жара небесного огня. Гоблинская нежить, оказавшаяся в ловушке драконьего пламени, в считанные секунды превращалась в пепел и сажу. Вымотанные длительным сражением, все оставшиеся в живых члены нашего отряда, одновременно с благоговением и ужасом наблюдали то, с каким аппетитом и скоростью, драконье пламя пожирает нежить. В связи с чем, на какое-то время над поляной, на которой происходило сражение, и лесом, окружающим её, повисла тишина, нарушаемая лишь потрескиванием и пощелкиванием языков пламени, смакующих гоблинской мертвечиной, травой, землей и деревьями.

На этот раз, первым, кто обратил внимание на то, что с лесом и землей вообще делает огонь, был Рауль. Он с трудом сглотнул, откашлялся и заорал: — Пре-ээээкратить ого-о-о-о-онь!

После чего, он сделал несколько пасов руками и поднял глаза к небу, взывая к дождю. Однако оттуда на него взирало совершенно равнодушное черное от дыма небо.

Я решила поддержать своего мужа и тоже воззвала к черным глубинам неба, моля о дожде. Однако на сей раз небо не ответило на мои мольбы. Слишком сильно я была истощенна.

— Пре-ээээкратить ого-о-о-о-онь! — снова заорал Рауль, пытаясь докричаться до Звёздного Дракона, увлекшегося зажигательной деятельностью.

Я оглянулась в поисках страшного чудовища, о котором на несколько мгновений совсем забыла. Однако чудовища там, где я его видела, уже не было. Я завертела головой, одновременно и, надеясь и боясь, обнаружить его…

— Пре-ээээкратить ого-о-о-о-онь! — в очередной раз прокричал Рауль. Его лицо, шея и руки были абсолютно черными от сажи и копоти, местами размазанной из-за стекающих по его коже струек пота. Что касается одежды то, та в буквальном смысле тлела и дымилась на нём, настолько высокой была температура воздуха вокруг.

— Пре-ээээкратить ого-о-о-о-онь! — пронзительно громко заорал Сатана, у которого, в отличие от нас с Раулем, осталось гораздо больше сил. Он сделал пас руками и воздух загудел, завертелся в воронке вихря, скорость вращения которой с каждой секундой набирала скорость. В связи с чем, уже в следующую минуту в воронку вихря затянуло хвост Звёздного Дракона. Одновременно с этим, в небе оглушительно прогремел то ли страшный, неимоверно злой, рык дракона, которому наступили на хвост, то ли жутко недовольный раскатистый грохот оскорбленных очередным магическим изнасилованием небес. Совершенно искренне, я понятия не имею, был ли это гром или драконий рык. Очень возможно, что было и то и другое вместе, потому что вслед за громом небеса разверзлись и на землю упругими струями хлынули потоки ледяной воды вперемешку со снегом и градом, а крайняя правая голова заорала во весь свой драконий зычный голос остальным драконьим головам: — Пре-ээээкратить ого-о-о-о-онь! Немедленно!

К несчастью, несмотря на зычность, ор её потонул в очередном раскате то ли грома, то ли рыка и не был услышан. И даже более того, остальные одиннадцать драконьих голов расценили хватание их за хвост, а также дождь, град и снег как вражескую атаку и ещё больше усилили огонь.

— Аха-ха-ха-ха-ха! Ты искала меня ведьма?! Так считай, что нашла! — раздался прямо у меня над ухом зловещий и одновременно самодовольный шёпот. — Великолепно! Просто великолепно! Как же хорошо горит! Как я и предполагала, этот звёздный идиот сделает всю работу за меня! Аха-ха-ха-ха-ха! Наивная Яга думала, что надёжно защитила свой лес от моих зачистчиков! Аха-ха-ха-ха-ха! От них может, и защитила, а вот от него и от вас нет! Аха-ха-ха-ха-ха!

— Зачистчиков? Но, что они зачищают? — спросила я, снова замотав головой.

— Аха-ха-ха-ха-ха! Всё живое, конечно, же!

— Всё живое?! Но зачем вам это? Зачем вам всё мёртвое? — искренне удивилась я.

— Затем, что я не доверяю живым! Они слишком свободолюбивы, эгоистичны и потому непредсказуемы, чтобы ими беззаботно и эффективно управлять! Другое дело, зомби! Покорные и послушные! Скажу «встать» — они покорно встанут! Скажу «лежать» — они покорно лягут! Скажу «нападать» — они…

— Но мёртвые ведь омерзительны! — наивно возразила я существу, забыв, что оно и само тошнотворно-мерзопакостной наружности!

— Сама ты омерзительна! — с искренней горечью оскорбилось существо, на мгновение даже растеряв всё свое высокомерие.

— Простите, — непроизвольно пискнула я, осознав свою бестактность.

— Простите?! — фыркнуло существо, голос которого снова звучал высокомерно и уверенно. — Ты что, подумала, что задела меня?! Аха-ха-ха-ха-ха! Аха-ха-ха-ха-ха! Аха-ха-ха-ха-ха! Какая смешная мёртвая ведьма! Неудивительно, что меня сразу же к тебе потянуло!

— Что-о-о?! Что значит мёртвая ведьма?! — Охнув, растерянно переспросила я.

— А то, что Сатана сделал с тобой то же самое, что сделал и со мной! И если ты, ведьма, льстила себя надеждой, что это сделало тебя живой, то ты ошибалась! Потому что ты мертва! Также мертва, как и эти зомби, которые вызывают в тебе такое отвращение! Смирись! Объединись со мной! Или мне придётся тебя уничтожить! А мне бы этого не хотелось… Всё же ты, практически получается, плоть от плоти моей. А я всю свою долгую многотысячную жизнь мечтала о дочери…

— А как же Варвара?! Разве она не стала вам дочерью? — спросила я.

— Стала ли мне дочерью эта идиотка, которая день и ночь с момента своего рождения только и мечтает, что о прекрасном, благородном и влюбленном в неё по уши принце?! — в голосе явно слышались желчь и насмешка. — И это несмотря на то, что я сделала от себя всё зависящее, чтобы вдолбить в её глупую голову то, что благородный, прекрасный и влюбленный по уши принц — это понятие абсурдно-неимоверное! Что мужчины в принципе — это существа подлые и зацикленные сами на себе, а принцы — в особенности!

В голосе Тьмы звучала такая горечь, боль и одиночество, когда она произносила свою обличительную тираду в адрес мужчин и, в частности принцев, что, несмотря на все известные мне злодеяния её, мне стало Тьму искренне жаль. И я уже даже открыла рот, чтобы разразиться сочувствующей речью. Однако прежде чем я успела произнести хоть одно слово, произошло нечто, что мгновенно и совершенно заставило меня забыть и о том, а зачем, собственно, я вообще открывала рот и о моей собеседнице…

Земля болезненно вздрогнула и чуть не раскололась пополам. Воронье слетелось со всей округи и подняло несусветно-невообразимый гвалт. Все чудом уцелевшие в пожаре деревья — накренились. Хотя подозреваю, что накренились они скорей из любопытства, чем из-за воздействия ударной волны, потому что очень уж хотели досмотреть развернувшееся на их глазах шоу. Потому что склонились они в другую сторону, чем должны были бы, если бы их подкосило ударной волной.

В глубокой, широкой вмятине, поливаемые проливным дождём, посыпаемые снегом и градом, вереща, визжа, рыча и скуля, как щенки, ополоумевшие в пылу зашедшей слишком далеко игры, кувыркались трое: огромная чёрная инфернальная птица, двенадцатиголовый звёздный дракон и падший ангел, носящий грозное имя Сатана…

Три гигантских монстра (Сатана, чтобы соответствовать размерами перевоплотился в огромное рогатое парнокопытное) сцепились в жестокой рукопашной (если так можно сказать о когтях, копытах, зубах и крыльях) схватке, осыпая друг друга самыми жутко нецензурными ругательствами, которые они только могли придумать. Земля заходила ходуном, как при извержении вулкана и неодобрительно загудела. Одним кратером дело не закончилось: Звёздный Дракон, захватив задней правой лапой голову птицы, макнул её в землю как в тарелку с кашей и протянул с десяток метров клювом вниз вокруг кратера, что привело к созданию кольцеобразного рва вокруг кратера. Одновременно с этим центральная правая драконья голова и центральная левая захватив зубами Сатану вниз рогами вверх копытами вбивали его тушу в землю, устроив тем самым глубокую трещину в земле. Несчастные Могол и Сатана оглашали окрестности яростными воплями, исторгали проклятия, кусались и царапались, но ничего не могли поделать с мощью Звёздного Дракона…

— Изи, что? Что случилось? Откуда Могол взялась? — я вопросительно воззрилась на Маркизу, подхватив её на руки. — Понимаешь, я просто на минутку отвлеклась…

Рауль, Баюн, Лелок и его лучники, находившиеся от вмятины на достаточно безопасном расстоянии, по очереди взбираясь друг другу на плечи, с интересом наблюдали за происходящим в кратере и… делали ставки. Судя по соотношению цифр в ставках, что неудивительно, учитывая соотношение демонстрируемых борцами сил, Звёздного Дракона явно считали фаворитом происходящего в кратере боя без правил.

— Отстань! — зашипела на меня кошка, которую в пылу азарта нисколько не озадачило то, что ещё несколько минут назад бесплотная я держу её на руках. — Не видишь ЗА-НЯ-ТА! — Хлестнув меня по лицу хвостом, кошка вывернулась из моих рук, и юрко проскочив между ног лучников, оказалась в центре толпы. — Ставлю пять тысяч на Звезданутого! Эй, Звезданутый не подведи! — завопила она, пытаясь перекричать всех остальных ставящих ставки, которые принимал Рауль.

— Пять тысяч на Дракона, тысячу на Моголечку! — закричал Баюн. — Моголечка, милая! Я с тобой!

— Пять тысяч на Дракона, тысячу на Сатану! Ваше Адовство! Мы в вас верим! Вы лучший! — подхалимничали Лелок и его лучники.

— ПРЕ-Э-Э-Э-Э-КРАТИ-И-И-ИТЬ БОЙНЮ НЕМЕДЛЕННО! ДУ-У-УРЫ! — набрав полные драконьи лёгкие воздуха, в очередной раз завопила крайняя правая драконья голова, единственная не утратившая рассудительности и здравомыслия. Доведённая до иступленного бешенства и нервного срыва безмозглостью и туполобостью своих сотоварок в этот раз она завопила настолько пронзительно громко, насколько и сама не знала, что умеет вопить. От этого вопля её в радиусе километра вырвало с корнями вековые дубы, липы, сосны и ели; поднялась лиственно-грибно-ягодно-травянно-землянная буря; волосы на головах всех присутствующих стали по стойке «смирно» во весь свой рост, душа ушла в пятки, кровь заледенела, а челюсти свело судорогой. Вопль этот эхом прокатился по всему Шервудскому лесу и его окрестностям и, говорят, даже докатился до море-океана и острова Буяна!

Задыхаясь и выпучив глаза, драконьи головы, Могол, Сатана — замерли как громом пораженные. Их зрители замерли, выпучив глаза и зажав уши.

— На нас никто не нападал! — гаркнула крайняя правая голова. — Нас просто пытались остановить, чтобы мы нафиг не спалили весь Шервудский лес!

— Вот именно! — поддакнула я. — Вам не стыдно Звёздный Дракон!? Посмотрите, что вы натворили?!

— Ык?! — удивленно-озадаченным хором выдохнули одиннадцать голов, оглядываясь вокруг и наблюдая почти сплошное пепелище. Подавленные и ошеломленные увиденным, они виновато понурились. — Простите!

— Нет, уж! — гневно зарычал из под земли Сатана, чья рогатая голова, всё ещё находилась глубоко в земле, а сверху торчали лишь копыта. — Простите, не отделаетесь, уважаемый Звёздный Дракон! Мы судить вас будем! Товарищеским судом!

— Да! — поддакнула Могол, сплёвывая и нежно стряхивая с пострадавшего клюва остатки земли.

Я не буду утомлять вас всеми подробностями товарищеского суда, который тут же сразу и состоялся, а лишь приведу здесь показания Звёздного Дракона, которые он, естественно, в устной форме в качестве оправдательной речи предоставил глубокоуважаемому суду в лице, как недавних зрителей, так и пострадавших. Сам Дракон, разумеется, присутствовал на суде в качестве обвиняемого.

Его одиннадцать голов были возмущенны и оскорблены до беспредела: как, как Сатана мог оказаться настолько неблагодарным и неблагородным?! Он ведь из самых чистых, альтруистических побуждений примчался, в том числе, и ему (Сатане) на помощь. И спас от неминуемой гибели! А он, вероломный, напал на него, схватив за самую его уязвимую и деликатную часть тела, за хвост! Какая безнравственность и непорядочность! Какое извращенное бесстыдство! Какая низость! Негодовали драконьи головы. Нет этому божьему отщепенцу прощения! Однако на этом дело не закончилось, а стало ещё более извращенно-гнусным в своей подлости, потому что его атаковала ещё и птица Могол, которая тысячелетиями прикидывалась его союзницей. Подумать только эта инфернальная стерва, подвид мерзавка, атаковала его со спины, попытавшись оседлать. Его, Звёздного Дракона, попыталась оседлать какая-то курица недообщипанная, возомнившая себя круче его Звёздного Дракона. Более того, она ещё и весьма пребольно клюнула его центральную левую голову в темечко! Причём несколько раз!!! Вот тогда, Звёздный дракон, уже окончательно потерял одиннадцать голов от ярости. Он кувыркнулся в воздухе на 180 градусов и прыгнул на атакующих его Сатану и Могол, выпустив когти на всех четырёх лапах и изрыгая самые яростные и смертоносные языки пламени из доступных ему. Ну, а что ещё ему оставалось делать, если он был уверен, что на него вероломно напали? Печально вздыхали одиннадцать драконьих голов. Поднять кверху лапки и смириться? Вот поэтому, несмотря на то, что хотя мы и ярые пацифистки, мы не придумали ничего лучше, чем отреагировать зеркальным образом. То есть: на нас нападают, мы нападаем; нас хватают за хвост — мы хватаем за хвост; нам клювом в темечко — мы зубами в глотку; из нас пытаются сделать шашлык — мы в ответ из напавшего делаем шашлык!