Глава 18

— Ну, вообще-то с чисто биологической точки зрения, быть демоном — это не значит автоматически быть монстром… — нехотя признала центральная левая драконья голова. — Но статистически, среди демонов гораздо более высокий процент монстров чем, например, среди тех же людей или гоблинов! И с психологической точки зрения это вполне…

— В общем, Диана вы НЕ монстр, — сделал вывод Сатана, прервав увлекшуюся разглагольствованием центральную левую драконью голову.

— А что касается Тьмы Нечестивой, то даже не заморачивайся, между вами — ничего общего. Это я тебе гарантирую! — авторитетно заявила птица Могол. — Марья Моревна ведь родилась не просто ведьмой, а дочерью самого бога Мора! Так что, даже не надейся, ведьма! Не того ты полёта птица, чтобы тебе грозило стать Тьмой!

— Да я и не надеялась, я наоборот, — начала оправдываться я, испытывая и облегчение… и где-то на краешке сознания, взявшуюся неизвестно откуда, совершенно иррациональную лёгкую обиду. К моему стыду, хотя и совсем чуть-чуть, но слова птицы Могол меня задели. И поэтому я заинтересовалась: — Кстати, а что это за бог такой Мор?

— О-о-о это редкостный отщепенец! — охотно сообщила центральная правая драконья голова. — Самый жутко безжалостный и кошмарно бездушный из нечистых богов, — продолжила по эстафете центральная драконья голова. — Бог, который, каждый раз, когда у него появлялась такая возможность, приносил с собой на Землю неизлечимые смертельные пандемии, такие, например, как чума, оспа, холера или тиф, — подхватила эстафету крайняя правая драконья голова.

— За что и сидит вот уже более пятисот лет взаперти в компании таких же, как и он, проклятых Богов за семью тысячами замками, семью тысячами дверями и под семью тысячами слоёв графена12 в самой надежной и жуткой из всех тюрем Пандениума, — продемонстрировал осведомлённость в данном вопросе учёный кот Баюн.

— И Марья Моревна с ним бы сидела, поскольку преступления её против животинок, растинок и человечества похлеще папенькиных были! Ага, сидела бы, если б кое-кто её не освободил и телом не наградил, — ехидно вставила центральная левая драконья голова.

— Ну звездун! Ну сколько можно попрекать одним и тем же! Я же уже признал, виноват! Ну да, было дело! Попался я в сети к коварной богине. Развела она меня, убедив, что у неё такие же сложные отношения с её отцом, как у меня с моим!

— Так тебя же предупреждали, Санёк! — напомнил Звёздный Дракон.

— Предупреждали?! Ага! Тоже мне нашли, кого отправить ко мне посланником, чтобы предупредить! Моего отца! Отца, который мне всё детство своими нравоучениями и ограничениями испоганил! Это нельзя, то нельзя и это тоже нельзя! А вот то и это тем более нельзя! Отца, который никогда меня не любил, не понимал, не поддерживал, не доверял, ни разу доброго слова не сказал и, что ещё хуже, постоянно унижал! Ух, терпеть ненавижу! Да я скорей бы тебя, звездун, послушался, чем его! Так что, как видишь, вина не только моя, но и папочки моего, в том числе!

— Но ты же мог, например, проверить слова Марьи Моревны, — насыпала ему соль на раны крайняя правая драконья голова.

— Мог, — кивнул Сатана. — Но не стал. А всё почему, да потому что отец мне никогда на слово не верил, всегда в чём-то подозревал. А это знаешь, как обидно, звездун? Вот я и решил дать Марье Моревне то, чего у меня никогда не было. Решил дать ей доверие самого близкого ей человека, потому что она утверждала, что ближе и дороже, чем я, у неё никого нет.

— Сначала втёрлась в доверие, а потом обманула! Предала! Вокруг пальца обвела! А-а-а-а-а-а-а! — навзрыд истошно зарыдала Маркиза, растроганная историей несчастного наивного и доверчивого падшего ангела. И растрогана была не только она, но и я сидела и глотала слёзы. И Лелок украдкой смахивал скупую мужскую слезу.

— Вжик-вжик! Вжик-вжик! Вжик-вжик! Вжик-вжик! Вжик-вжик! — часто заморгали ресницами шесть правых драконьих голов, пытаясь скрыть набежавшие слёзы. Правые драконьи головы всегда были более чувствительными, чем шесть левых.

— В который разу слышу эту историю и всё врёмя плачу! — призналась птица Могол.

— Угу! — понимающе закивали правые драконьи головы.

— А я только в первый раз слышу! Ой, не могу! — высморкалась в мою юбку кошка. — Просто не могу! Жалко Санька! Та-а-ак жалко! А-а-а-а-а-а-а!

— Я, кстати, тоже плачу! — выразительно-громко и подчеркнуто-саркастически заявил Рауль. — Плачу от того… Это ж каким нужно быть законченным кретином, чтобы не только выпустить опасную преступницу на свободу, но ещё и позволить ей завладеть скипетром Всевластия! Ведь, насколько я помню из тех талмудов, которыми меня в бесчисленных количествах пичкали Уш и Ыш, игрушка эта раньше вам принадлежала, Ваше Адовство?!

— На грубость нарываешься? — прорычал Сатана, который, судя по заходившим желвакам и опасно загоревшимся глазам, с трудом сдерживал желание немедленно и жестоко физически расправится с наглецом.

— Не-а, — ничуть не смутившись грозного вида Сатаны, оскалил мой муж зубы в самодовольной улыбке. — Просто искренне интересуюсь, поскольку именно мне вменили в обязанность игрушку эту у Тьмы отобрать…

— Э-э-э-э-э-то не игрушка-аа… — заревел теряющий самообладание Владыка Пандениума. — Это могущественный, единственный в своем роде, артефакт!

— Вот именно поэтому мне и интересно, как он мог попасть не в те руки? — Рауль, по-прежнему нагло улыбаясь, скрестил руки на груди.

— А что?! Хо-о-роший вопрос! Не так ли, Звездун?! — под стать Раулю самодовольно усмехнулся Сатана. — Ведь, если мне не изменяет память, то мой папочка именно тебе поручил охранять скипетр Всеповиновения…

— Что-о-о-о-о?! — выдохнули хором я, Рауль и Маркиза.

— Кхе-кхе! Кхе-кхе! Хе-хе-хе-хе-хе! — закашлялись сразу все двенадцать драконьих голов. — Кхе-кхе! Кхе-кхе! Хе-хе-хе-хе-хе! Кхе-кхе! Кхе-кхе! Хе-хе-хе-хе-хе! Кхе-кхе! Хе-хе-хе-хе-хе!

— Вот именно! А вы что думали? Но при этом позаботился, чтобы все по-прежнему думали, что Скипетр у меня!

— Кхе-кхе! Кхе-кхе! Хе-хе-хе-хе-хе! Кхе-кхе! Кхе-кхе! Хе-хе-хе-хе-хе! Кхе-кхе! Хе-хе-хе-хе-хе! — продолжали кашлять драконьи головы.

— Ой, а можно, пока Его Небесное благородие кашляет, я расскажу историю скипетра Всеповиновения?! — нетерпеливо завилял хвостом кот Баюн. — Потому что я знаю! Мне Владыка рассказывал, и я ему единственный поверил! — хвастливо-подобострастно добавил он.

— А давай! — радостно разрешил Сатана.

— Кхе-кхе! Кхе-кхе! Хе-хе-хе-хе-хе! Кхе-кхе! Кхе-кхе! Хе-хе-хе-хе-хе! Кхе-кхе! Кхе-кхе! Хе-хе-хе-хе-хе! — пуще прежнего закашляли драконьи головы.

— В общем, как всем известно, Его Адовство, — не всегда был нелюбимым божьим сыном… — издали начал кот Баюн.

— Весьма спорное утверждение, но ладно продолжай, только покороче! — ворча, вставил Сатана.

— Поэтому изначально хранителем скипетра Всеповиновения душ был действительно Сатана или ангел Люцифер, как его тогда звали, но после того, как Его Адовство окончательно рассорились с их папенькой, то хранителем скипетра по требованию Небесного отца был назначен Его Небесное Благородие Звёздный Дракон…

— Спасибо, дальше мы сами, — сиплым голосом прервала ученого кота центральная левая драконья голова.

— Да, уж, уважьте, — ухмыльнулся Сатана. — Будьте так добры!

— Сразу же отметим, что к поручению Небесного отца мы отнеслись со всей серьезностью. Мы всесторонне рассмотрели вопрос безопасности хранения столь ценного объекта и потому приняли решение сделать ещё тринадцать копий этого магического предмета, после чего каждый из скипетров спрятали на четырнадцати звёздах, входящих в звёздную систему Дракона. Более того, каждые пятьсот лет, мы меняли скипетры местами, на всякий случай. И понятное дело, о том, на какой из звёзд созвездия мы прятали подлинный Скипетр, знали только мы. И тысячелетие за тысячелетием, благодаря этому нашему решению, скипетр Всеповиновения был в полной сохранности.

— Хм, у нас в Шервудском лесу говорят: «Если тайну знают двое, то это уже не тайна, ну а если трое, то это вообще базар!» — хмыкнул Лелок. — А в вашем случае тайну знали целых двенадцать голов, так что это только закономерно, что местонахождение Скипетра перестало быть тайной…

— Я кстати это же сказал отцу, когда узнал кому он поручил быть хранителем Скипетра, — ухмыльнувшись, согласился Сатана. — Но кто меня слушал?!

— Неужели одна из голов проболталась? — не поверила я.

— Разумеется, нет! Как ты могла о нас такое подумать?! — горячо возмутились-оскорбились двенадцать драконьих голов.

— Всё было гораздо, гораздо глупее и абсурднее, — неодобрительно цокнул языком Сатана, закатив глаза. — Их просто подслушали, когда они пятьсот лет назад, в очередной раз, совещались, куда же они в этот раз собираются перепрятать скипетр…

— А вам, что, обязательно нужно было совещаться вслух, — в искреннем недоумении взглянула я на Звёздного Дракона. — Вы же, насколько я понимаю, слышите мысли друг друга?

— Понимаешь, Ди, мы разошлись во мнении, — виновато понурились драконьи головы. — И поэтому начали спорить. Затем спор перешёл в ссору! А ссориться мысленно… — драконьи головы тяжело вздохнули, — в общем, не умеем мы ссориться мысленно. Много раз пытались, но не получается, — ещё более тяжело вздохнули они напоследок.

— Наконец-то! — воскликнул Рауль. — Наконец-то я начинаю понимать, почему нас с тобой, Диана, втянули в эту историю! Я ведь правильно понимаю, что в тот раз истинный Скипетр вы, Звёздный Дракон, перепрятали на звезду Альваид Растабан, бету Дракона?

— Угу, — шмыгнув носами, кивнули драконьи головы. — Виноваты мы перед вами, Тубан! Очень виноваты! Это мы навлекли Сатану и Тьму на ваши головы! Но мы клянёмся, отцом Небесным нашим клянёмся, что мы придумали бы другой выход, если бы Чёрт Иванович не подстроил твою смерть, Диана, а Рауль не вернул бы тебя, связав себя обещанием с Сатаной!

— Боюсь, что вряд ли бы вы нашли другой выход, Звёздный Дракон, — покачала я головой. — С того самого момента как Тьма вступила в сговор с семьей, которой покровительствует Бета Дракона, и в обмен на то, что они передадут ей Скипетр, она прокляла род де Ларуан и де Тайльбур — другого выхода ни у вас, ни у нас с Раулем не было. В общем, я вас не виню, Звёздный Дракон, — великодушно отделила грех от грешника я.

— А я виню! — резко и жёстко воскликнул Рауль. — Виню и считаю, что если бы вы сразу рассказали нам всё, что вы знали о Тьме, Сатане, Скипетре и всём прочем от начала и до конца, а не юлили и изворачивались, как вы это делали, то, возможно, Диана бы не умерла от руки Луизы, а мне не пришлось бы заключать Договор с Сатаной!

— Но мы знали только о том, что Скипетр Всеповиновения пропал и что его пропажа, возможно, как-то связана с проклятием! Вот поэтому мы и сказали, что виноваты перед вами! — горячо оправдываясь, воскликнули головы. — Мы, как ты знаешь, предполагали, что проклятие исходило от ведьмы, но о том, что этой ведьмой была Тьма, мы догадались только после того, как узнали о ней от Сатаны, что случилось буквально за несколько минут до того, как мы спасли вас от армии насекомых, — объяснили драконьи головы.

— Но вы отправили Диану в Потусторонье, к нему! — холодно возразил мой муж, махнув головой в сторону Сатаны, сжав обе руки в кулаки.

— Нет, мы погрузили её в магическую кому, — возразила крайняя правая драконья голова. — А в Потусторонье, Рауль, её переправил Хранитель твоего семейного артефакта, считая, что там она будет в большей безопасности от нас…

— И потому сто я хотел, стобы Диана насла Вайваю и сняла пйокйатье, — добавил Ууи, выпорхнувший как солнечный зайчик из кольца. — Я стайался, как для вас лутсе, хозяин.

— А получилось как лучше для него! — раздраженно буркнул Рауль, кинув злобный взгляд на ухмыляющегося во все тридцать два зуба Сатану.

— Да, уж этот своей выгоды никогда не упустит! — согласно кивнула я и из солидарности и потому что действительно так думала.

— Нет, я просто в шоке! — закатил глаза Сатана, цокая языком. — Звездун проворонил Скипетр, в обмен на который их прокляла вырождением рода Тьма, а крайний всё равно остался я!

— Ваше Адовство, вы выпустили Тьму из тюрьмы, а мы вам все вместе только посочувствовали, проворонили гриф РДАДО — и опять вам никто даже слова не сказал! — раздраженно напомнила я.

— Ты проворонил РДАДО? Как?! Когда?! Да, ты вообще представляешь себе последствия?! — с ужасом выдохнули двенадцать драконьих голов.

— А ты проворонил Скипетр Всеповиновения?! Ты, кстати, вообще представляешь себе последствия?!! — насмешливо парировал Его Адовство.

— Туше, — криво усмехнувшись, хором признали драконьи головы. — Но всё же, как?

— Аббадон, — коротко ответил Сатана.

— И сколько у нас времени, прежде чем Тьма разрушит с помощью взбунтовавшихся призраков семь тысяч слоёв графена, вскроет все семь тысяч замков, откроет семь тысяч дверей и освободит бога Мора и других проклятых богов из тюрьмы? — задала центральная левая драконья голова вопрос, логически вытекающий из ситуации, создавшейся в результате кражи РДАДО.

— Семь дней и ночей, возможно восемь, но вряд ли больше, — эту информацию Владыка Пандениума сообщил с серьёзным, я бы даже сказала, сумрачным, выражением лица. И это, учитывая его обычную манеру воспринимать всё с ухмылкой и насмешкой, могло означать лишь одно — он не слишком верит в то, что нам удастся покончить с Тьмой до того, как она освободит своего отца из тюрьмы.

— Ну что ж, за семь дней твой отец создал небо и землю, воду и свет и звёзды, а также растения, рыб, пресмыкающихся и птиц, зверей земных, скот, гадов земных и человека, так что, пожалуй, семь дней не такой уж и малый срок, — прикинул шансы на победу Звёздный Дракон.

— Спасибо, что напомнил, — криво усмехнулся Сатана. — А то ведь я мог и забыть, какой молодец — мой несравненный папочка!

— Ваше Адовство, прошу прощения, — с виноватым видом перебил Владыку Пандениума Лелок. — Нам бы в дорогу… Солнце в зените уже, а до меча ещё добрых три-четыре часа пути. Тут ведь дело какое, боюсь, что если не успеем дотемна, то завтра Его Высочеству сызнова придётся пешком идти весь этот путь, а то и более. Поскольку ночью сила Тьмы и её слуг так велика, что ночевать, где-либо, не имея защиты порога — это верная смерть, то мы вынуждены будем отклониться с пути, дабы найти надежное укрытие со стенами, крышей и, само собой разумеется, порогом.

— Ты не по адресу, леший, это ведь не я валялся в нокауте, а неженка прынц! — усмехнулся Сатана, к которому снова вернулась его манера иронизировать и надсмехаться над всем. — Вот у него и спрашивай готов ли он уже в дорогу, тем более, по полуденному солнцепеку или нет?

— Я готов, если готова Диана, — громко заявил Рауль, вскакивая в седло. — Диана, ты как, достаточно хорошо себя чувствуешь, чтобы ехать в седле? — обратился он ко мне.

— Да, вполне, — улыбнулась я. — Туча, ты где?! — окликнула я своё своенравное транспортное средство.

— Ту-у-уча?! Ты уверена?! — искренне и глубоко обеспокоился он.

— Иго-го-го! — послушно притрусила ко мне Туча. — Фыр! Фыр! — кинула она уничижительно-презрительный взгляд на своего бывшего наездника и ожидающе-недоумевающий на меня.

— Уверена, — кивнула я. — Мы с ней подружились, так ведь, Тучка? — погладила я лошадь по холке и вскочила в седло. — Иго-го-го! Иго-го-го! — интенсивно закивала Туча гривой, выражая свое согласие с моей точкой зрения. Но затем, она, очевидно, решила, что просто покивать гривой в знак солидарности — маловато будет, а вот делом доказать свою солидарность — самое оно. И посему рванула она вперёд, забрызгав Его Высочество и Его Адовство грязью и пеплом, вылетевшими из под её копыт. Не знаю, поняли ли Высочество и Адовство символичность этого её поступка, но я и поняла и оценила.

— Уху-ху-ху! Догоняйте, Ваше Высочество, если сможете! — прокричала довольная я.

— Його-го-го! Його-го-го! — соглашаясь со мной, заржала Туча и, в очередной раз демонстрируя солидарность, понеслась ещё быстрее.