Глава 23

Все кобро-ноги спрутообразного чудовища, вдруг, как по команде, повернули свои мерзкие змеиные физиономии в нашу с Варварой сторону и заинтересовано уставились. С подобной заинтересованностью кот смотрит на золотую рыбку в аквариуме, мышь на сыр в мышеловке, пёс на кусок мяса на столе у хозяина. Другими словами, это был взгляд, ой как хочется, но… колется. Взгляд, который говорил: «Как только так сразу же сделаю ам! И будет мне ням-ням-ням!»

Я растянула губы, попытавшись изобразить насмешливо-победоносную ухмылку ведьмы, у которой припрятан козырный туз в рукаве. Получилось, мягко говоря, не очень, потому что, кроме того, что у меня от страха губы тряслись, так ещё и, по этой же причине, зуб на зуб не попадал. Вот аж настолько несусветный ужас и пугающую безысходность я испытывала. И для этого у меня имелись все основания…

Представьте себе кобру — самую большую, самую голодную, с самыми большими клыками и с самым ужасным шипением. Теперь представьте, что эта кобра в данный момент не мечтает ни о чём другом, а только о том, как всадить в вашу плоть свои огромные зубы. Именно поэтому она до предела раздула свой капюшон, постоянно облизывается и просто истекает слюной (ядовитой как я предполагала). Представили? Молодцы. А теперь представьте, что кобра не одна, а их сотня с гаком. И всё, что удерживает эту змеиную орду от того, чтобы наперегонки бросится на вас — это сила воли этой же орды. Сила воли, которую питает только страх перед Тьмой Нечестивой, приказавшей кобро-ногому спруту не покидать свой пост. При этом не забудьте представить, что монстр наверняка знает, что Тьма Нечестивая в данный момент спит. Представили? Вам уже нехорошо? Как я вас понимаю. Но это ещё не всё. Теперь представьте ещё, что нет у вас никакого туза в рукаве. Представили? Вот теперь можете попытаться победно-насмешливо ухмыльнуться и посмотреть, что у вас получиться. То-то же!

Как я и предполагала, и силы и воли у кобро-ногого спрута было хоть отбавляй, а вот силы воли — оказалось на пару секунд максимум. Оттолкнувшись от пола замка полусотней своих кобро-конечностей и используя вторые полсотни как крылья, Кракен прыгнул и… естественно, в нашу сторону…

Конечно же, монстр вполне мог прыгнуть, дабы приветствовать меня, как свою Повелительницу, но я не желала искушать судьбу. Я напрягла всю свою силу воли, стряхнула с себя парализующее воздействие ужаса и сделала первое, что пришло мне в голову — сомкнула вокруг нас с Варварой защитное поле. Кобро-ногий монстр налетел на защитную сферу с мощью стада слонов, в связи с чем она с огромной скоростью устремилась по длинному коридору в противоположную от него сторону. Монстр обиженно-недоуменно зашипел. Однако надо отдать ему должное, в недоумении он пребывал недолго. Уже в следующую секунду Монстр протянул к защитной сфере с полсотни своих бесконечно длинных кобро-конечностей, как если бы это были его руки. И… словил, как если бы это был мяч. Правда, едва словив, чуть не выронил, потому что защитное поле сферы обожгло многочисленные языки монстра, которыми он пытался прощупать уязвимые места защитного поля. Очевидно, обидевшись на то, что сфера сделала больно ему, кобро-ногий спрут решил отомстить и сделать больно сфере, то есть, нам с Варварой. Крепко-накрепко наглухо захлопнув все свои пасти, кобро-ноги принялись по очереди метать сферу в стену. При этом сила их ударов была такой, что если бы не моё защитное заклинание, то и от меня и от Варвары уже после первых трёх попаданий в крепкие объятия стены — осталось бы только мокрое место. В общем, вывод о том, что Кракен определенно и точно не принимает меня за свою Повелительницу — напрашивался сам собой. Кроме того, мне стало ясно, что примененная мной для того, чтобы выиграть время и разобраться в ситуации тактика пассивной обороны — уже себя исчерпала. Так что, если я не хотела, чтобы от нас с Варварой и в самом деле осталось только мокрое место — я должна была срочно что-то предпринять!

— Ты что творишь?! — завопила я, в последний момент таки успев уничтожить огненный шар, который Варвара как раз собиралась запустить в Кракена.

— А на что это похоже?! — раздраженно огрызнулась девушка. — Делаю всё от себя зависящее, чтобы не превратиться в отбивную!

— Но это же порождение Ада! А порождениям Ада огонь не страшен! — практически на автомате прорычала я в ответ. — Ну конечно же! — тут же осенило меня. — Как же я сразу не сообразила! Варвара, вы гений! Нам нужен холод! Жуткий холод!

— Холод? — скептически покосилась на меня девушка. — Но матушка всегда гов…

— Доверьтесь мне, — кивнула я, изображая абсолютную уверенность, которой на самом деле не чувствовала.

— Леденящий ветер и лютый Мороз я призываю вас! — воскликнула я. Кожа монстра тут же покрылись инеем. Все сто с гаком кобро-мордо-ног зашипели, издавая такие чудовищно-зловещие звуки, что по моей спине от ужаса просеменил табун даже не мурашек, а медленно ползущих улиток, оставляющих за собой липкий, неприятный след.

— Слуги деда Карочуна: Зимник и Студенец, придите ко мне! — Варвара сделала пас руками, и с кончиков её пальцев сорвался переливающийся всеми цветами радуги туман, который как и мой леденящий поток мгновение назад тоже устремился к монстрам.

Кобро-ногий спрут практически сразу заметно ослабел, движения его стали заторможенными и вялыми. Он попытался в очередной раз метнуть сферу в стену, но движения его были настолько медленны, что сфера вместо того, чтобы полететь в стену, покатилась и упала на капюшон рядом шипящей кобро-ноги, которая была такой уже заторможено-замороженной, что даже этого не заметила. Тем не менее, несмотря на это, Кракен по-прежнему представлял из себя силу, через которую никак не получилось бы переступить и остаться в целости и сохранности. А как раз это (я имею в виду, переступить через Кракена) нам и предстояло сделать, если мы хотели с Варварой попасть в комнату, дверь которой этот монстр защищал.

— Давайте вместе! На раз, два, три, — предложила я. Варвара кивнула и произнесла: — Раз!

— Два, — отсчитала я.

— Три!

Я глубоко вздохнула и выдохнула, чётко обозначила предмет, который нам нужно было превратить в ледяную статую, сосредоточилась и снова призвала леденящий ветер и лютый мороз. Варвара одновременно со мной призвала слуг Карачуна. Магический ледяной поток сорвался с наших рук и целенаправленно хлынул, захватив Кракена в ледяной плен Кракена. Кобро-ногий даже шикнуть не успел — застыл уродливой громадиной в нескольких метрах от нас.

— Теперь можем смело идти, — констатировала я. — Вряд ли он скоро оклемается. Я осмотрелась по сторонам и заметила, что возле правой стены, через кобро-ноги Кракена можно было перелезть, почти не прикасаясь к их ледяной поверхности.

— Бова, как же это хорошо, что вы догадались о том, что Кракена, чтобы остановить, нужно заморозить. Мне бы такое ни за что в голову не пришло! Понимаете, матушка всех своих слуг всегда наказывала огнём, вот я и думала, что огонь — это единственное чего все создания Тьмы боятся, — объяснила мне свои действия девушка, по-видимому, чувствующая себя неловко из-за того, что она вспылила в ответ на моё, как позже выяснилось справедливое, замечание.

— Вы думали совершенно правильно, Варвара, — уверила я её. — Творения Тьмы действительно боятся огня. Вы просто не знали, что Кракен — это творение не Тьмы, а Ада.

Мы как раз дошли до двери и я галантно, как истинный принц, открыла перед девушкой дверь и пропустила её вперед, ни на секунду не задумавшись над тем, что двери, за которой удерживают в плену птенцов, полагалось бы быть закрытой…

— Вы правы, — кивнула мне Варвара с застенчивой улыбкой, — я не знала. И почти тут же выдохнула в ужасе: — А-а-ах! Бегите, Ваше Высочество! Бегите! Спасайте себя! Прошу вас, спасайте себя!

Не то, чтобы я хорошо знала Варвару, но всё же вполне достаточно, чтобы понимать, что ужас, который я слышу в её голосе, вызван чем-то или кем-то, что поистине её ужасает, а не просто слегка пугает. Можно было конечно изобразить из себя влюблённого, а потому безрассудного и самоотверженного героя-принца, то есть, броситься вслед за Варварой, чтобы заслонить её, так сказать, собой. Вот только принцем я не была и поэтому хорошо понимала, что подобный поступок, хотя и будет очень смелым и благородным, он также будет очень глупым и бессмысленным. Поэтому, шепнув девушке: «Я обязательно вернусь!», я повернулась и бросилась бежать по коридору… Что оказалось не так-то просто, потому что коридор вдруг погрузился в кромешную тьму, против которой моя магия была совершенно бессильна. Темень, была настолько кромешной, что я не могла видеть ничего, даже очертаний собственных рук, которые подняла к самому лицу, в тщетной попытке создать светлячка. Да, что там рук, темнота была такая, что я понятия не имела, в направлении чего я вообще двигаюсь. «А вдруг ещё секунда, и я на полном ходу, с разбегу, впечатаюсь в стену! Панически подумала я. И как в воду глядела: я таки впечаталась, с разбегу, со всей дури, всем своим телом, лбом и носом… Только не в стену, а в нечто холодное и скользкое. Ага, вы правильно догадались. Это был мною же замороженный Кракен. И да, я помнила, что где-то между его замороженной глыбой и стеной был проход. Вот только, какой стеной: правой или левой, я из-за потрясения, вызванного сотрясением всех моих внутренностей при ударе, забыла. Так что выбора особого не было, пришлось действовать на ощупь. Причём пришлось действовать на очень быструю, почти мимолётную, ощупь, потому что ледяная статуя монстра была неимоверно, непереносимо, обжигающе холодной. Настолько холодной, что как только я зазёвывалась хотя бы на долю секунды, то кожа моих рук примерзала к ледяной поверхности. И о да, мне приходилось отдирать ладони от ледяного монстра, жертвуя хоть и маленькими, но кусочками своей собственной кожи, что было очень больно. И это были ещё далеко не все мои неприятности! Кроме этого, я постоянно поскальзывалась и падала, перецепаясь через застывшие в ледяной броне кобро-ноги Кракена, которые он разбросал «где попало и как упало».

— Вот, что ты за злобный, вредный монстр?! Неужели сложно было застыть, для моего удобства, по стойке смирно, когда из тебя ледяную статую делали?! — взвыв от боли, в сердцах возмутилась я, после того, как поскользнулась и упала, кажется, в пятый раз.

Вдруг из мёртвой тишины заполненного мраком коридора до меня донесся чей-то смех. Вернее даже не смех, а хмык. Я, сразу же забыв о боли, вскочила на ноги. Наивная я всё ещё надеялась убежать. Однако не тут-то было. Тьма вокруг меня внезапно сгустилась до такой степени, как будто меня плотно, до удушения, завёрнули в одеяло. Я попыталась шелохнуться, чтобы сбросить это наваждение (я надеялась, что удушение тьмой мне лишь кажется), но мне это не удалось.

— Попалась, глупая, глупая ведьма! Как же хорошо я всё-таки знаю этого самодовольного болвана Сатану, считающего себя самым умным, хитрым и подлым! И поэтому я всегда на несколько ходов впереди! Я знала, что он не сможет не воспользоваться случаем, подослать тебя ко мне, зная, что я обессилена дневной атакой. И поэтому я ждала тебя ведьма! — констатирующе свершившийся факт, прозвучало из темноты коридора, которая, как по щелчку пальцев, вдруг наполнилась призрачным лунным светом, из которого переливающаяся тысячей оттенков зеленовато-фиолетово-серебристого света выступила она. В первый раз, когда я её увидела, она поразила меня своей чудовищной ужасностью. Что ж в этот раз она снова меня поразила. Её тонкий, почти эфемерный стан, от шеи до пят укутанный в легкую шелковистую ткань, как уже упоминалось, зеленовато-фиолетово-серебристого цвета представлял собой безупречное сочетание изгибов, грации и величия. Её изящные точеные руки были оголены, так что я могла видеть, что у неё и в этот раз была угольно-черная кожа, только не сморщенная как в прошлый раз, а гладкая как полированная мраморная поверхность. Однако на этом отличия и заканчивались. Спиралевидные огромные рога по-прежнему венчали её мышиную голову, на которой вместо волос красовались тысяча, а то и больше, тонких, длинных, шипящих, активно извивающихся гадюк. Улыбка её оставалась — самым жутким из виденных мной оскалов. Что же касается её огненно красных кошачьего разреза глаз с вертикальными как у змеи зрачками, то я скорее бы нырнула бы в жерло действующего вулкана, чем встретилась бы с ней взглядом. — Не уверенна, что поступаю правильно, но, тем не менее, я даю тебе последний шанс, ведьма! Объединись со мной! Или мне придётся тебя уничтожить! А мне бы этого, как я уже говорила, не хотелось бы…

— Матушка, что угодно! Только прости меня! Спасибо, что прощаешь меня и даёшь ещё один шанс! — бросилась в ноги к Тьме Варвара. — Матушка, и Бову прости, пожалуйста! Он здесь ради меня. Но я обещаю, что никогда больше не увижусь с ним! Только не губи его! Умоляю тебя!

— Презренная! — Тьма пнула девушку коленом. — Ты думаешь, я к тебе обращаюсь?! Тебя прощаю?! Тебе, дрянь, нет прощения! Я обращаюсь к ведьме, которую ты принимаешь за своего принца, дура!

— Что-что? Не может быть? — не поверила ей Варвара.

— А вот что! — насмешливо парировала Тьма. Щелчок пальца и она сорвала с меня полог невидимости.